Белоснежная искра на рыбьей чешуе

Цзян Яньли направила его именно туда, где свершилась его судьба, подгадывая время. Вэй Усянь усмехнулся: стоит отдать ей должное за то, что исполнила его давнюю мечту, однако… Так ли правильно? Теперь их с Цзян Чэном отношения стали хуже, едва наладившись, и это не могло не нагружать голову как одного, так и второго участника. Цзян Ваньинь все говорил правильно, от и до, и Вэй Ину следовало бы прислушаться с нему, найти силы смириться, принять действительность; юноша пытался, но совершенно ничего из этого не выходило. Неизвестный образ мучал его сознание, запутывал мысли, а дурманящий запах будто бы всегда находился с ним. Насколько сильны инстинкты, чтобы так влиять на человека? На секунду останавливаясь, Вэй Ин хмурился, чувствуя отвратительность этого состояния: он не может управлять собой только потому, что нашёл истинную пару, и к чему это приведёт дальше? Дальше ему придётся расторгнуть брак? Сколько позора этим действием он выльет на Цзян Чэна и всю его семью, тех людей, которым с детства обязан? Дурное чувство, напоминающее о долге. Видимо, оно уже давно частично знакомо его мужу. «Я просто следую воле отца!» Махнул головой. И ему бы следовало, однако ноги продолжают вести в обход посторонних глаз, кажется всюду его преследующих. Усянь никогда не боялся нарушать запреты, выставленные кем-либо, потому и сейчас вопреки поздним словам Цзян Чэна о том, чтобы он не смел покидать пристань, он не останавливается. Думать обо всем придётся потом — что если тот альфа невыносимый, ужасный тип? Вэй Ин уверен, что если это будет так, никакие инстинкты не заставят его остаться с ним. А если наоборот… Гадать нет смысла, нужно лишь увидеть правду своими глазами. Но пока они могли смотреть лишь на убранство очередного постоялого двора: на столы, на стойку, на твёрдые подушки, среди которых в полуденный час никого не наблюдалось: остановившиеся на ночь гости уже ушли, продолжая свой путь, а те, кто желал задержаться на некоторое время, ещё либо не объявились, либо не вернулись с прогулки по городу. И среди деревянной мебели и прочих предметов декора не было того, кого искал Вэй Ин: юноша не чувствовал запаха, который должен был задержаться на вещах, если бы тот самый альфа был здесь. Омега смотрел на хозяйку, которая надеялась предложить услуги гостю, улыбаясь, и качал головой, вежливо отказываясь. Вэй Усянь вздохнул и вышел на шумную улицу, являя себя прохожим. Дверь за его спиной со скрипом закрылась, послышался приглушенный звон подвешенного у порога колокольчика. Молодой человек уныло опустил плечи, сгорбившись. Неужели тот человек все же ушёл? Значит, не услышал запах Вэй Усяня и, разочаровавшись в очередной попытке найти истинного, покинул Юньмэн? Как досадно, думал омега. Вэй Ин часто оглядывался, идя по каменной кладке вдоль улицы, рассматривал давно знакомые закоулки и вывески, единожды перебросился словами с женщиной-омегой, торгующей фруктами: юноша сделал комплимент их наливной красоте и спелости, и, улыбнувшись, пообещал прийти за ними позже, непременно оставив знатное количество монет. Проходя мимо одного перекрёстка, Вэй Усяню вдруг показалось, что он что-то почувствовал. Остановившись, он повернул голову в сторону соседней улицы и свернул со своего маршрута, который должен был привести его в Пристань лотоса. Та дорога была менее ухоженной и намного уже, нежели прошлая, где шёл юноша. Ветви деревьев, растущих у самых домов, закрывали путь от зноя солнца, возвышаясь над головами проходящих людей, хотя в это время здесь не было никого, кроме одинокого омеги. Вэй Ин по прежнему крутил головой, заглядывая в окна — некоторые были закрыты деревянными ставнями, а некоторые открыто являли свету пустынность внутреннего убранства чьего-то жилища — и шагал, едва ли не шаркая по земле, расслабленно. Он и не думал, что почувствовал то, что ему было нужно, запах был слабым и только привлекал интерес. Ещё через несколько чжаней до ушей стали доходить детские голоса — то городские мальчишки обсуждали план игры. На лице Вэй Ина непроизвольно растянулась улыбка: правила той игры были ему хорошо знакомы, он и сам любил когда-то с Цзян Чэном проводить время за ней; он помнит смех, который похож на тот, что он слышит сейчас, и глаза его на миг загораются. — Замечательно, ты позволил моему змею угодить в листву, и как его теперь достать? Вэй Ин, постепенно слыша голоса детей все более отчётливо, изогнул бровь, но пустил смешок. Город, все-таки, не лучшее место для забав со змеем. — Господин заклинатель! В-Вы можете нам помочь? Один из мальчишек одергивает другого, и Вэй Ин слышит, как тот, по видимому, не ожидая, что его потянут в сторону, часто затопал по земле в попытке удержать равновесие. — Ты дурак? — шепчет. — Разве можно просить Господина о подобной услуге? Сам бы влез и достал, ты же виноват! — Я помогу, — раздался голос взрослого мужчины, совершенно спокойный и едва слышимый с улицы,. От него веяло холодом, хотя Вэй Усянь более чем уверен, что, если бы тот действительно был равнодушен к этим детям, не стал бы обращать внимание на их просьбу. В этот момент Усянь выглянул из-за угла дома, тихо прильнув к стене, и его ноги тут же сковало дрожью; он перестал чувствовать пальцы и обомлел, из последних сил удерживаясь от жалкого падения. Запах, намного ярче, чем на Параде невест, ударил по носу и секундой вскружил голову, заставляя её опустеть. Вэй Ин отшатнулся, прижавшись спиной к стене, и зажмурился, стараясь дышать ртом размеренно. Тот самый аромат свежего сандала и зелени, бархатистого чая и густого леса, который не давал покоя последние дни, о котором Усянь мечтал, теша себя ими перед сном, сейчас так явно ветал в воздухе, а его обладатель, по всей видимости, стоял на расстоянии пары несчастных чжаней. Вэй Усянь нахмурился, собираясь с силами, и выглянул ещё раз: мальчишки выжидающе стояли поодаль от дерева, с раскрытыми ртами наблюдая, как высокий заклинатель в белоснежных одеждах, держа руки в исполнении магической печати, аккуратно подцепляет бумажного разрисованного мишенью змея стальным мечом и вытаскивает из захвата ветвей. Лицо того молодого человека было подобно искусно высеченной из мрамора скульптуре; его подчеркивали ровные брови и острая линия подбородка, и украшала лобная лента с вышитыми на ней голубоватыми перьями облаков — Вэй Ин знал, что подобную неизменно носили адепты ордена Гусу Лань, а данный узор был прерогативой исключительно кровных наследников клана. Секундой после омега поймал себя на мысли, что не может оторвать глаз: если это и правда его истинный альфа… то, вероятно, в прошлой жизни Вэй Усяню пришлось отказаться от бессмертия. Юноша стоял, разинув рот, и не моргал, пока те люди, за которым он наблюдал, не обернулись в его сторону. И даже после этого он не сразу осознал происходящее: лишь шаркнувший по земле нос ботинка одного из мальчишек привёл его в чувства, и Вэй Ин в один шаг отпрянул от стены, встав преувеличенно ровно. Дети выглядели недоумевающе и, взяв из рук заклинателя своего воздушного змея, поклонились, отдавая благодарность, после чего, очевидно, старший схватил младшего за руку и потянул прочь, что-то говоря и оборачиваясь на ходу. Глазами омега повёл вслед за ними, пока другие, неизменно составляющие юноше компанию, янтарно-золотые, были направлены на него. Чувствовалось, как по спине пробегают мурашки от столь пристального изучения, а внутри будто все потяжелело: Вэй Ину с трудом удалось вздохнуть, но любопытный взгляд он все же нашёл силы поднять и тогда же вновь заметил детали величественного чистого образа, за которые внимание цеплялось до этого: меч, висящий на поясе, музыкальный инструмент — гуцинь — за спиной, длинные волосы с собранными в пучок верхними прядями, закрепленными лентой и изящной заколкой. Хорош собой, подумал омега. И это все, что нашлось в тот момент в его голове. Говорить не начинал ни один из них: вокруг звучал лишь шум листвы. Через несколько минут заклинатель в белом свёл брови, делая свое лицо ещё серьёзнее, и отдал поклон, складывая руки в приветственном жесте, от чего Вэй Усянь вдруг ожил и переступил с ноги на ногу. — Простите за бестактность, я адепт ордена Гусу Лань, моё имя Лань Чжань, в быту: Лань Ванзци, — медленно выпрямляясь, он продолжал источать величие. Вэй Ин набрал в лёгкие воздух и поспешил поклониться следом, улыбнувшись: — Вэй Ин из Юньмэн Цзян, — поднял взгляд на стоящего напротив человека, — в быту: Вэй Усянь, рад встречи, Господин Лань. Увидев вышитые голубым облака на лобной ленте и услышав чужое имя, Вэй Ин без особых усилий вспомнил, что слышал об этом человеке: верно, его знали все из мира заклинателей — один из двух нефритов клана Лань, славящихся своим высоким уровнем самосовершенствования и выдающимися способностями. И неужели тот знаковый запах, который сводит с ума омегу, принадлежит именно ему? Его истинный — Лань Ванцзи? Подобное заключение заставило юношу напряжённо прыснуть; тем не менее, он наконец собрался мыслями и улыбнулся шире в своей обыденной манере. — Слушай, вчера ты был на Параде невест? Быстрый переход от уважительного обращения к неформальному сковал Ванцзи, и он нахмурился, едва махнув подолом своего ханьфу. — Да, — сухо ответил он. — Значит, видимо, ты понимаешь, как и почему мы встретились… — Понимаю. Вэй Ин довольно вздохнул. — Эй, ничего, если я буду обращаться к тебе по первому имени? Лань Чжань. Нет смысла заморачиваться, если нас сама судьба сводит, ведь так? Ты тоже зови меня без уважительных добавок: Вэй Ин. Кстати, хочу тебе сказать, что весьма наслышан о тебе! Но и ты не думай, что я дурачок с улицы, — гордо задирая нос и открыто посмеиваясь, Вэй Ин поставил руки на бока. — Я один из лучших учеников своего ордена! Лань Ванцзи смерил омегу взглядом, раздумывая над его словами и оценивая существенность причины, названной в поддержку обычного для близких друзей, семьи обращения, одновременно с тем явно предвзято относясь к его монере речи. Строгость Ванцзи резко контрастировала с вольностью мысли Вэй Усяня, однако не становилась пропастью, резделяющей двух людей. Тем не менее, встречаясь лицом с подобной отреченностью, омега терялся и невольно начинал думать, смогут ли они вообще нормально заговорить. — Мгм, Вэй Усянь, я знаю, — Усянь вопросительно изогнул бровь, и альфа добавил. — Не так давно я слышал, что сын главы ордена Цзян нашёл себе жену. В этот момент что-то внутри Вэй Усяня перещелкнуло; он опустил руки, отведя взгляд в сторону и потеряв вместе с тем улыбку. Заметив это, Лань Чжань изумился; рука его дернулась в порыве помешать красивому юноше, секунду назад так прекрасно улыбающемуся, потерять свою игривость и задор, но от действий воздержалась, как и замерла нога, собравшаяся сделать шаг. — Это так, — после недлинной паузы, сказал Вэй Ин. — Для меня это не важно, — тут же ровным голосом произнёс Ванцзи, чем заставил юношу напротив удивиться, сощурившись. — Если ты моя истинная пара, это не важно. Нам ничто не в состоянии помешать, мы чувствуем друг друга сильнее, чем кто-либо. Помолчав, добавил: — Я в состоянии принять твоё замужество. И ни о чем не стану просить. Глаза Вэй Ина ещё больше округлились. В один миг он успел испугаться того, что истинный альфа покинет его, и почувствовать странное облегчение, поняв, что такое из его слов не следует. Это лишь значит, что тот не будет выяснять отношения с Цзян Чэном или требовать отправления с ним в его родные земли, но, тем не менее, желает находиться рядом. Вывалившись из короткого забытья, Усянь кашлянул и поправил края ханьфу на груди. — Что ж… — скосил глаза в сторону, вскидывая брови и растягивая губы в сдавленной улыбке. — Раз так, я рад. По правде говоря, у нас с Цзян Чэном… довольно сложные отношения, но, чтобы ты знал, мы вместе только потому, что так сложились обстоятельства, и я по-настоящему благодарен Небесам за то, что наконец встретил тебя, — спокойно выдохнул. — Я мог только мечтать об этом дне. — Мгм. Вэй Ин пустил смешок. — Хочешь прогуляться по городу? Юньмэн — отличное место, не зря говорят, что эта земля особенная, так как одарена благословением самого Будды! А я, на твоё счастье, знаю здесь все дороги. Ты, должно быть, ещё многого не видел? Как давно ты тут? — Третий день, — ответил Ванцзи. — То есть ты приехал только на последний Парад невест? Но почему не раньше? Лань Чжань насупил брови. — Не было возможности. Вэй Усянь вгляделся в чужое лицо, но решил мысли оставить мыслями. Сейчас за тот короткий временной отрезок, выделенный под их знакомство, нужно поговорить о главном и оставить при этом хорошее впечатление о себе, чтобы путник из далёких земель, что непременно совсем скоро отправится в свой родной дом, альфа, которого ждал омега все двадцать лет своей жизни, вернулся сюда с желанием увидеться вновь. Сам Вэй Ин не знает, что им делать, как будет идти дальше эта история, ведь, очевидно, проблем вокруг достаточно, и что он думает об этом человеке сейчас. Но в списке его особенностей всегда присутствовало легкомыслие, с которым юноша берет себя в руки и подзывает к себе рукой, широко улыбаясь. — Пойдём? Лань Ванцзи на секунду замер, задержав взгляд на том выражении лица, что он увидел: неподдельный задор, ребяческая радость и лёгкость, что в общем букете зажгло в сердце робкий огонек; он будто почувствовал, как внутри разлилась чаша с жизнью и теперь та наполняет его, придаёт невесомой силы в грудь, когда альфа делает вдох, и ноги на этот раз сами двинулись к источнику поразительно яркой энергии. Он ощущает что-то родное, и дело ли в этой улыбке? Но теперь ему действительно все равно на любые обстоятельства. А Вэй Ин продолжает лучезарно улыбаться, смотря на своего истинного. Они встали бок о бок и развернулись в ту сторону, откуда изначально пришёл Вэй Усянь, двинулись вместе, взяв курс на торговую улицу. Ароматы альфы и омеги смешались. Сбор чайных трав и ноты спелых кисловатых ягод мог услышать кто угодно, и каждый уверенно скажет, что это идеально подобранная комбинация, дополняющая друг друга. Пара и сама это ощущала, в моменты молчания вдыхая глубже сласть, ветающую в воздухе, и расслабляясь, чувствуя небывалое спокойствие и уют. Сейчас все больше людей выходило из своих домой, прогуливаясь по рынку в поисках овощей, фруктов, ягод, рыбы и мяса к своему столу, чтобы порадовать близких вкусным застольем. Как обычно, и хозяйственных товаров было немерено, и косметики, и тканей, и каждый торговец желал продать своё. Наши герои свернули на оживленную улицу потому, что Вэй Ин дал обещание показать лучшие места в городе, где все проверено, что обязательно угодит любому гурману или простому гостю. Юноша шёл чуть впереди, улыбаясь и без умолку болтая о чем-то, пока Лань Ванцзи следовал за ним и озирался по сторонам, цепляя глазами лавки и украшения, оставленные с прошедших дней: с парада невест, праздника прощания футянь — цветы, радущиеся насущному солнцу и влаге, подаренный хозяином, бумажные разноцветные гирлянды, развешенные на домах и палатках, и множество фонарей, подвешенных на тонких натянутых вдоль улицы веревках. Где-то среди толпы проскакивали дети, где-то приходилось обходить женщин с огромными корзинками, и в какой-то момент, обращая взгляд вперёд, Ванцзи замечает, что человек в тёмных одеждах затерялся среди прохожих. В один момент альфу сковывает лёгкая настороженность, и он неосознанно замедляет шаг. В толпе сложно найти кого-то определённого по запаху, так как самых разные ароматы исходят от каждого и чешут нос. Лань Ванцзи случайно бросает взгляд на ближайший прилавок, на котором была разложена посуда ручной работы, фарфоровые и металлические изделия, расписанные незатейливыми узорами и дополненные вставками из мерцающих камней. Около лавки скопилось множество людей, наседающих на неё; они разглядывали товар, чуть ли не ложась поверх него. Заклинатель прошёл бы дальше, если бы на глаза не попалось нечестное действие одного из прохожих: чья то рука незаметно для торговца потянулась к ажурной курильнице для благовоний и ухватилась за хобот причудливого слона, стаскивая со стола. Этот человек сразу же поспешил вытесниться из толпы. Лань Ванцзи нахмурился, он шагнул в сторону и успел положить руку на плечо воришке, но тот тут же дернулся и ускорился. Тогда адепт ордена Гусу Лань последовал за ним, быстро нагнав, схватил за руку: — Вы не заплатили за неё. — И что? Не тебе меня судить, отпусти! Человек с силой подался в противоположную от Ванцзи сторону и не удержался на ногах, когда его вдруг отпустили. Он упал на колени, уперевшись перед собой руками, и люди вокруг него расступились. Лань Ванцзи смотрел сверху вниз, гордо поднимая голову, стоя с идеальной осанкой, источая благородие. Глядя на это, Вэй Усянь не удержался, открыв рот в восхищении. — Верни то, что украл, — на этих словах торговец, оказавшийся жертвой воровства, обратил к ним свое внимание. — Я ничего не крал! За что ты пристал ко мне?! — человек встал и принялся раздражённо отряхиваться, после чего обернулся к своему собеседнику, повысив голос. — Что за невежда?! Из-за тебя я испачкал свои штаны и поцарапал руку! Тогда кто-то из толпы указал в него пальцем: — В кармане! Там блеснула под лучами солнца, выглядывая, пропавшая курильница. Мужчина опешил, но поспешил возразить, придя в гнев. Ванцзи лишь продолжал холодно смотреть на него, пока не вышел продавец и не потянул вора за одежду: — Посмел красть у меня?! Совсем обеднел и нечем платить?! Что ж, я найду подходящую цену за твой проступок. В этот момент на заклинателя навалились сзади: — Эй, Лань Чжань, что это было? Чужие руки легли на плечи, а голос, кажется, звучал у самого уха. Альфа отпрянул. — Ты ушёл слишком далеко вперёд, — сменил тему Ванцзи. — Прости, я не думал, что ты так засмотришься по сторонам, — Вэй Ин сделал шаг назад. — Ты молодец, и как только уследил за его руками? К юноше в белом, перебивая его возможные слова, подошел мужчина, торговец, и выглядел он крайне почтительно, отдавая поклон. — Спасибо Вам огромное, Господин заклинатель, за то, что не прошли мимо! Эта курильница для благовоний дорого стоит из-за сложности её исполнения, потому было бы очень досадно вот так потерять её! Но я буду очень рад, если вы заберёте её в качестве благодарности. — Не стоит, — Ванцзи указал жест рукой, вежливо кивнув головой. Прежде чем торговец сказал что-то ещё, к ним подходит ещё один человек, с восхищением на лице обращающийся к людям: — Простите, но если Господин не собирается брать её себе, могу ли я? Я заплачу, разумеется, — торговец и прохожий встретились взглядами, а после первый снова обратил его к заклинателю: тот ещё раз кивнул. — Как желаете, — сказал мужчина, направившись в сторону своей лавки. Толпа зевак, прежде расступившаяся перед вором, начинает расходится, а Вэй Усянь со своим спутником продолжил идти вдоль улицы. — Не хочешь перекусить или выпить? Благородные дела отнимают много сил, — пустив смешок, начал Усянь. — Нисколько, — сухо ответил Ванцзи. — Да брось, просто так значит перекусим, — глазами юноша забегал по окружению. — Вот, например, — он указал пальцем в сторону трактира, и уголки губ поднялись ещё выше. — Здесь очень хорошо готовят! И цены приемлемые, что думаешь? Впрочем, идём, не хочу слышать отказ, — Вэй Ин сократил расстояние между собой и альфой, взял того за запястье и потянул к массивной деревянной двери. Там, внутри помещения, царил дивный запах пряностей. Людей было не много, но столы тех, кто сидел там в компании знакомых, были заставлены пиалами с алкоголем, о чем говорили бутылки на полу, и тарелками с блюдами, сохраняющими традиционные рецепты провинций Юньмэна. Вэй Ин водил носом, наслаждаясь запахами, после чего облизнулся, не замечая того, как сам отпустил чужую руку; он полетел в сторону свободного столика, после с таким же довольным видом стал вести беседу с хозяйкой трактира о лучших кушаньях и вине, не боясь уйти в отличные от этого темы. Ванцзи же все это время сидел рядом, словно мраморная статуя. — А ваш супруг что желает? Вэй Ин осекся. — Ах, простите, мы не супруги, — женщина явно удивилась. Обернулся к альфе: — Ну, Лань Чжань? — То же, что и ты. Сделав заказ, Вэй Ин опустил голову на согнутые в локтях руки, рассматривая лицо человека, сидящего рядом, не заботя себя приличием. — Вот, что значит «быть истинными». Люди это замечают, — было произнесено с некой тоской. — Мгм, — легко кивнул Ванцзи. Когда на их стол опустили тарелки с едой и бутылку вина, Вэй Ин, дружелюбно улыбаясь, отдал поклон головой женщине, и тут же схватил палочки, занеся их над блюдом, но вдруг остановился. — Может, сначала выпьем? У нас есть отличный повод: за знакомство, — лицо омеги озарила нежность, пока руки расправлялись с сосудом. — Я не пью. — Как же? — Вэй Ин наполнил свою пиалу мрачно-алым напитком и вскинул бровь, подняв голову на собеседника. — Совсем? — По правилам нашего ордена, мы не можем пить алкоголь. Вэй Усянь знал, что орден Гусу Лань славится своей дисциплиной, касающийся всех: от детей и юных адептов, до стариков и главы клана — но он не думал, что этот устой затрагивает даже подобный способ по-простому отдохнуть или отпраздновать что-то. Это ввело юношу в недоумение. — По правилам вашего ордена? Но ведь ты не в Гусу, что мешает тебе поднять пиалу со мной? Ванцзи на эти слова только насупил брови, закрыв глаза. Он явно был не настроен что-либо ещё говорить по этому поводу, и тогда Вэй Ин хмыкнул, решив не донимать его. — Как хочешь. Ты, знаешь, многое теряешь! — смерил взглядом пиалу и опрокинул целый сосуд, находящийся в другой руке, совершая множество глотков прямо из горла, а после довольно выдохнул и улыбнулся. Двое закончили трапезу на том, что в тарелке Вэй Ина опустело, как и в сосуде с вином, хотя Лань Чжань едва ли что-то съел из того, что было заказано ему. У омеги не было сил и желания думать об этом, он только обратился к своему спутнику, предлагая продолжить прогулку по городу, и тот, не долго думая, согласился. Вэй Ин далеко не сразу вспомнил о том, что не оставил денег хозяйке трактира за её приём — только когда двое уже покинули заведение. Усянь, спохватившись, хотел было развернуться и заплатить за еду, но Ванцзи остановил его, сказав, что в этом нет нужды. Вэй Усянь спокойно вздохнул и, неловко улыбнувшись, поблагодарил его, пообещав в скором времени вернуть эти деньги. Они продолжили идти бок о бок. Впереди них солнце постепенно стало опускаться, освещая дороги более ярко, но совсем не так знойно, как днем: его игривые лучи украшали стены мягким светом, обрамляли вазы и алтари для подношений богам, проскакивая меж людских ног, мигали и занимали уличных котов. Они слепили глаза: двоим юношам приходилось щуриться, Вэй Ин подставлял ладонь ребром ко лбу и стойко смотрел в даль, туда, где мелкой рябью расходились волны на воде — они вышли к берегу. Там звуки города стихали, хотя чьи-то случайные слова все ещё долетали до ушей заклинателей. Где-то с ветки слетела чайка. — Ни у кого не возникнут вопросы по поводу твоего долгого отсутствия? — нарушил молчание Ванцзи, обращая взгляд к природному пейзажу вслед за глазами Вэй Усяня и немного щурясь. — Не знаю, — честно ответил Вэй Ин. Юноша действительно не мог сказать наверняка, но после недавнего случая на закрывающем сезон Параде невест был смысл начинать готовить себя к неприятным беседам. — Если и так, я найду, что сказать. Лань Ванцзи насупил брови, но спустя секунду вздохнул. — Тебе все равно следует идти домой, — закрыл веки и едва склонил голову. Альфа сложил руки в рукава ханьфу, сцепив их в районе талии. Он стоял ровно, не допуская ни малейшего движения; мягкие лучи солнца изящно обрамляли его лицо, лаская кожу. Вэй Ин, оборачиваясь, подолгу заглядывался на этого человека, но когда мысли начинали путаться, сразу отводил взгляд. — Возможно, ты прав. Встав напротив своего альфы, Вэй Ин улыбнулся: — Я ни за что не возьму свои слова назад. Ванцзи изогнул бровь. — Я очень рад нашей встречи! — Вэй Усянь отдал поклон. Могло показаться, что в момент, когда тот выпрямился, на его щеках покоился лёгкий румянец, но, вероятно, то было лишь призрачное видение, потому что даже сам омега не поверил бы в подобное, если бы кто-то это озвучил. — Не молчи, Лань Чжань, ни то я подумаю, что ты мечтаешь больше никогда меня не видеть, — Вэй Ин пустил смешок, нервно дернув плечами. — Это не так. — Значит скажи это. — В день полной луны я приеду сюда снова, — уверенно заявил Лань Ванцзи. — Будь на площади, где проходил последний Парад невест. Точно там, откуда ты смотрел на представление. Вэй Ин открыл рот, но не издал ни звука. Речная волна ударилась и каменный берег. — Договорились, — только спустя несколько секунд сумел проговорить юноша. Он не отводил взгляд от строгих черт лица, самозабвенно любуясь, подстать своему собеседнику. Выйдя из короткого помешательства, Лань Ванцзи сделал шаг назад и поклонился: «До скорой встречи, Вэй Ин», после чего взлетел подол его ханьфу, и человек поспешил уйти. Усянь с некоторым недоумением смотрел на него, но все-таки махнул рукой, с улыбкой выкрикивая слова прощания. Его настроение сейчас парило высоко, а от того походка была лёгкой; в груди что-то грело и билось сильнее, но находилось намного глубже, чем сердце, такое необычное и непривычное, но, определённо, завораживающее чувство.

***

Когда нога Вэй Усяня ступила на территорию Пристани лотоса, сверчки уже начали заливаться своей трелью, а мелкая мошкара и комары во всю летали по воздуху, сбившись кучками, и облепляли всех, кто заявится на их тропу. К великой досаде или радости, Вэй Ин был здесь один: ему приходилось отмахиваться от назойливых насекомых, пока дорога шла вперёд и перед лицом не оказались родные стены. Бросая взгляд в сторону реки, в глаза светят последние лучи уходящего за горизонт солнца; огненная линия разделяет водную гладь и постепенно темнеющее бирюзовое небо, окрашивает в яркий цвет перьевые облака в вышине. Запрокидывая голову, видишь первую звезду, и невольно улыбаешься, смягчая взгляд, думая о её великолепии. Деревянный пол звучно скрипит под каждым шагом, заставляя юношу красться, чтобы не тревожить остальных. Конечно, никто ещё не спал, однако подобный шум непременно стал бы раздражать. Вэй Усянь с широкой свойственной ему улыбкой заглядывает в главный зал: — А-Сянь! — тут же раздался голос девушки. Та повернулась ко входу и приятно улыбнулась, легко кивнув головой. — Здравствуй шицзе! — Вэй Ин сделал шаг вперёд, остановился и сложил руки в приветственном жесте, после чего обвел взглядом внутреннее убранство и обратил внимание на второго человека, присутствующего в зале, так же поклонившись. — Цзян Чэн. По всей видимости, девушка проводила время за чисткой семян лотоса, так как рядом с ней лежало небольшое блюдце и пара цветков. Тонкие пальцы аккуратно перебирали спелые зерна, отделяя их несъедобных частей, и складывали к остальным — уже набралась приличная горстка. — Хочешь? — Цзян Яньли взяла в руку блюдце и подняла его, протягивая другу. Тот облизнулся и быстро подошёл. — Большое спасибо! Цзян Чэн же сидел в другой стороне комнаты и начищал свой меч: от падающих из окна лучей и горящего в зале фонаря тот поблескивал, отражая лицо своего хозяина. Закидывая очередное зерно в свой рот, Вэй Ин подошёл к нему и наклонился. — Сколько раз в день ты его чистишь? — он пустил лёгкий смешок. — Три, как и положено, — голос на удивление звучал слишком грубо. Цзян Чэн замолчал, но выглядел так, будто что-то вот вот должно сорваться с его языка. Вэй Усянь заметил, как сжались его кулаки и как сильно тот нахмурил брови. Выждав паузу, Ваньинь спросил: — Позволь узнать, где тебя носило весь день? Яньли подняла голову, наблюдая за братом и ближайшим другом. — По городу ходил, — легко ответил Усянь. — Извини, что не позвал — днем тебя бывает сложно найти, да и если бы ты захотел, мог бы просто предупредить меня заранее, — одним замахом юноша закинул в рот оставшуюся горсть семян и довольно улыбнулся. Цзян Ваньинь явно не разделял настроение супруга: он поднял на него гневный взгляд, и, казалось, только присутствие Цзян Яньли сдерживало его от необдуманного порыва. Девушка печально наступила брови. — Говори сразу, Вэй Ин, — резко начал Цзян Чэн, — раз я не предложил, ты нашёл того, кто с радостью согласился пройтись с тобой по улицам Юньмэна? Он отложил меч, и тот в последний раз отдал блеском; юноша поднялся с ног, прочертив воображаемую линию между собой и супругом. — Какого демона я чувствую его запах?! — разразился альфа. Глаза Вэй Ина округлились, он открыл рот, чтобы сказать ответные слова: — Его запах? Цзян Чэн… — Его запах! Этот безразличный ко всему парень, Второй молодой Господин Лань, почему я чувствую феромоны этого альфы от тебя? Случайно встретил на улице столь важную персону, решившую почтить нас своим визитом?! — Очевидно, ты знаешь его, — озвучил свои мысли тихо Вэй Усянь и отвернулся, скосив взгляд: его шицзе в этот момент с грустью продолжала чистить зерна лотоса, сжимая растение чуть сильнее, чем до этого. По всей видимости, она тоже раньше самого омеги поняла, в чем дело. Вэй Ин совсем не задумался о том, что запах альфы может осесть на нем и привести к проблемам, из-за чего сейчас цокнул; можно было предпринять что угодно, если бы только он подумал. — Конечно знаю, тот год мы учились вместе! — взмахнул рукой Ваньинь, фыркнув и продолжив хмуриться. — Отвратительно. — Лань Ванцзи — мой истинный, — проговорил серьёзным тоном Вэй Усянь, поворачиваясь к мужу. — Как я и думал, он не покинул город, и сегодня мы встретились. Омега решил не юлить и изложить все так, как было на самом деле, ведь обман Цзян Чэна стал бы недостойной глупостью. Альфа запнулся о простую истину, сказанную Вэй Усянем, отворачиваясь. Конечно, он понимал это. — Замечательно, рад за тебя, — бросил Цзян Чэн, сгорая от желания выплеснуть свои эмоции на омегу. Тем не менее, он постарался говорить сдержанно, как мог. — И что же вы двое теперь собираетесь делать? Вэй Усянь задумался ненадолго, а потом выдал: — Поддерживать общение. Цзян Чэн усмехнулся, оборачиваясь к жене. — Благородного Господина Лань совсем не смущает то, что ты замужем? — Во-первых, мы не сделали сегодня ничего, что порочило бы мою совесть, — повысил голос Вэй Усянь, вскинув голову. — Во-вторых, он порядочный человек и все понимает, и, в-третьих, по правилам мы можем расторгнуть брак, если доказать то, что мы с ним действительно истинные! Именно на это мы с тобой и полагались всё то время, Цзян Чэн! Мы говорили об этом множество раз: наши отношения совсем не похожи на те, что должны быть у замужней пары! Мы сторонимся друг друга! И между нами нет совершенно ничего, что должно быть у вечных спутников на пути самосовершенствования. Омега говорил чётко и ровно; взгляд его был преисполнен решимости. Несмотря на то, что он был знаком с Лань Ванцзи всего день, и ни о каких чувствах речь идти не могла, присутствовала вера в то, что у них может что-то получиться, что-то — счастливая жизнь. — Значит, хочешь уйти от меня? Вдруг в комнате стало тихо, и только внезапный звон блюдца Яньли нарушил давящую атмосферу. Девушка поспешила встать, поднимая подол своего лилового ханьфу, после чего взяла все начищенные зерна и мусор в руки и развернулась к дорогим сердцу людям. — А-Чэн, А-Сянь, — прозвучал робкий девичий голос. — Прошу вас… — Отправляйся к себе в покои, сестра, — Ваньинь указал на дверь, не желая обращать к девушке свое лицо. Яньли вздохнула. Ей ничего не оставалось, кроме как послушать брата и оставить супруг наедине, однако в груди её было неспокойно, ей было больно думать, до чего могут дойти эти двое и какой конфликт сейчас разворачивается между ними. Так или иначе, она здесь лишняя сторона, а по-простому сглаживать углы разговора в данной ситуации нельзя. Цзян Яньли покинула зал. Только через минуту, когда шаги в коридоре точно стихли, Вэй Ин произнёс: — Нет, — ответ заставил Цзян Чэна изогнуть бровь. — Мне неприятна мысль, что когда-нибудь придётся тебя оставить, я бы этого не хотел, — склонил голову, почти закрыв глаза, но в следующее мгновение посмотрел на нынешнего мужа. — Однако создавать семью мне суждено не с тобой. Знаешь, все было бы проще, если бы на его месте был ты. Цзян Чэн становился мрачнее с каждой секундой. — Досадно, что такому не быть, — хмыкнул. — Твоей головой ведут инстинкты, посмотри, сколько семей живут так, как мы сейчас. — Но это бессмысленно, ведь у таких пар нет тех чувств, которыми награждены истинные. Раз. — Нет чувств, — задумчиво повторил Ваньинь, насупив брови сильнее, но сверкнул глазами через минуту, подняв голову. — Это так, но есть огромная разница между такими браками у горожан или в мелких кланах и глав орденов. При нашем положении мы должны следовать наставлениям старших, в первую очередь: отца и матери. И каким бы псом ты ни был, раз того желает отец, наш союз — это долг, от которого мы не смеем отказаться. Вэй Ин воспрял духом: — Это противоречит сущности нашей жизни: альфы, омеги, истинные партнёры — мы живём для того, чтобы однажды встретиться, и как нам велят Бога, быть счастливыми. Это мечта каждого, и я не могу поверить в то, что у тебя её нет, — сделав короткий шаг навстречу, Вэй Ин слабо толкнул Цзян Чэна в грудь. Оба звучали серьёзно, как и выглядели, смотрели друг на друга, глубже, в самую суть обоих. Лёгким движением руки Цзян Ваньинь отмахнулся от жеста супруга. Два. — У меня помимо этой мечты есть чувство ответственности перед своими родственниками. Вот почему что бы ты ни говорил, я буду прав. Вэй Ин проследил взглядом за тем, как фигура в фиолетовых одеждах собиралась покинуть главный зал. — Ты опоздал к ужину. С этими словами, юноша скрылся за поворотом, отдавая Вэй Усяня во власть тишины, нарушаемой лишь писком летающих насекомых, и тусклого света, исходящего от расписных фонарей. Омега обвел взглядом комнату и двинулся к своим покоям, будучи неголодным, по пути не переставая думать о сложившейся ситуации и последнем разговоре.