Она не могла не влюбиться

Она кажется ей странной, немножечко не от мира сего. Тонкс (ни в коем случае не Нимфадора) меняет цвет волос на раз-два, напоминая переливчатую радугу, корчит забавные рожицы под смех Джинни и Гермионы, а ещё скрашивает собственную неуклюжесть улыбками. Флёр должна её сторониться. Но почему-то она чувствует: это всё наносное. Такая же чушь, как её собственные безупречные манеры, утончённый вкус и даже высокомерие. Она знает, что неуёмная жизнерадостность Тонкс — фальшивка, и это заставляет её присмотреться. Не вестись на картинку, на то, как миссис Уизли ставит девчонку-аврора в пример, очевидно надеясь, что Билл обратит на неё своё внимание. Молли заботливо спрашивает, как у Тонкс дела, на что та отделывается общими фразами. Флёр в каком-то необъяснимом порыве после одного из собраний Ордена касается её плеча и спрашивает: — Ты в порядке, Тонкс? Сегодня на ней нет кислотно-зелёных ботинок, а волосы серые, блеклые — будто кто-то вытянул из неё все краски. Под её глазами синяки, и она не неловкая, скорее дёрганая. Кутается в мешковатую кофту и отвечает, уставившись в пол: — Да, Флёр. Не беспокойся. Тонкс спешно прощается с Молли и провожает взглядом Ремуса Люпина. Наверное, это дурной до оскомины стереотип, но она француженка и в любви что-то да смыслит. Налицо все признаки неразделённых чувств. Мадам Максим упоминала, что волшебник-метаморф может временно потерять способность к перевоплощению из-за сильного стресса.

***

На следующий день после Рождества на площади Гриммо не протолкнуться — семья Уизли, члены Ордена, Гарри с друзьями, профессора МакГонагалл и Снейп, заглянувшие по рабочим вопросам, и даже Хагрид. Матушка Сириуса Блэка надрывается, сыплет проклятьями, а домовой эльф не скрывает брезгливости, впрочем, выполняя все поручения хозяина. Флёр убеждается в очередной раз, что многие предпочитают не видеть дальше собственного носа, если так им удобнее и проще. Миссис Уизли всё так же хлопочет над Тонкс, которая улыбается реже и реже и едва не валится с ног от усталости, изо всех сил стараясь быть сильной, сражаться в это нелёгкое время. Рон не замечает очевидной влюблённости со стороны Гермионы, Джинни распыляется в попытках добиться внимания Гарри, а Молли не придаёт никакого значения тому, что Билл остался в Румынии, наплевав на то, что не был дома несколько лет. Всё повторяет, какой он хороший мальчик, мечет взгляды-молнии в сторону Флёр, словно она вообще претендует на него. Забавно. Если люди в чём-то убеждены, они не увидят правды, даже если она будет озвучена прямым текстом. Порой слепота не имеет границ. Джинни интересуется у Тонкс, как дела на работе, отчего та сникает ещё больше. Флёр это надоедает. — Джинни, милая, я украду у тебя Нимфадору ненадолго. Кажется, Уизли растеряна. Она бормочет: — Если она не возражает... Тонкс (впервые за последние три месяца) улыбается и кивает.

***

— Мы похожи больше, чем кажется на первый взгляд, — произносит задумчиво Флёр, протягивая ей кубок с вином. — Иногда просто нет сил притворяться, — Тонкс вздыхает. — Ты не должна. Ты — это ты. «И ты нравишься мне такой, какая есть», — хочет сказать она. Почему-то боится. Так странно. Ей не хочется спугнуть то, что зарождается у них сейчас. — Спасибо тебе, правда. Ты единственная, кто не стал задавать лишних вопросов и уж тем более жалеть. — Я знаю, куда смотреть, — отвечает Флёр. — Только и всего. Тонкс вдруг достаёт из кармана магловский плеер. — Немного наскучила музыка от миссис Уизли, как считаешь? — Не то слово. А он будет работать? Она пожимает плечами. — Я проверяла на днях, помех почти нет. — Хорошо. Хорошо, что она вытащила её оттуда. Это было правильное решение.

***

Когда в мае судьба сталкивает их вновь, Флёр ловит себя на мысли, что почти полгода порознь — это чересчур. Перебивалась сухими письмами, в которых не выразила и половины эмоций. Ждала с нетерпением ответа каждый раз, радовалась как ребёнок, когда получала. Получала исправно, стоит отметить. — Флёр! На Тонкс нежно-голубой плащ, тёмное платье и чудаковатые сиреневые туфли. Как же она скучала. Боже, она так сильно по ней скучала. — Здравствуй. Тонкс бросается её обнимать. У Флёр мурашки по коже табуном бегут, когда её русые волосы становятся тёмно-фиолетовыми. Она прижимает её к себе и думает, что теперь ни за что не отпустит.