Она не могла не влюбиться

Их дружба проходит испытание временем. Они держатся вместе, даже когда всё вокруг становится чертовски нестабильно. Пропускают мимо ушей насмешки по поводу их общей любви к Прорицаниям, отмахиваются, мечтательно улыбаясь, чем ещё больше выводят из себя других. Сидят на занятиях только вместе, и им хорошо в этом своём мирке. Парвати защищает её всегда — ненароком или же вполне осознанно. Она безо всяких раздумий опекает её. Бережёт ранимую и светлую Лаванду от грусти, разочарований и грубости людей, которые даже не стремятся её понять, называя простой и наивной. Парвати всегда за неё переживает. Не может иначе. Их дружба крепнет, чтобы на шестом курсе дать трещину. С обеих сторон. У Лаванды — Рон Уизли, которого она ласково зовёт Бон-Боном. У Парвати — (не) одиночество в шумной компании гриффиндорцев. Лаванда по уши. Она души не чает в Роне, а тот, угловатый и местами чересчур неуклюжий, поддаётся, не особо сопротивляясь. Парвати видит взгляды, что Гермиона бросает на Уизли украдкой, и в какой-то из дней замечает, что точно такой же приветствует её в зеркале по утрам. Это становится потрясением, с которым она, впрочем, мирится даже по своим меркам поразительно быстро. Но не может не вспоминать. Беспрестанно возвращается к их уютным посиделкам, ненавязчивой болтовне. Скучает безмерно по тому, как Лаванда читала её настроение и укутывала теплом, как шерстяным пледом в морозный зимний вечер. И не успокаивалась, пока Парвати не выкладывала ей всё-всё-всё — могла ведь быть уверена, что её не осудят, не высмеют. Лаванда слепо влюблена. Парвати слишком трезво смотрит на происходящее и знает, что это закончится разбитым сердцем. Одним ли? Она хочет выбить из Уизли всю дурь. Она хочет попросить его не мучить Лаванду. Не предпринимает ничего, потому что страх всё испортить и потерять её куда сильнее острой потребности защитить. Парвати терпит, перебарывает себя и молчит. Не говорит ни слова. Не мешает. Не лезет. Сходит с ума без той, с кем прежде была неразлучна. Ей не хватает Лаванды. Её смеха, нежного голоса, заразительного энтузиазма. Парвати наблюдает за приторной идиллией самой популярной парочки среди львят и горько усмехается. Их отношения обречены, и для этого не обязательно обладать даром предвидеть будущее. Парвати без неё сама не своя. Это будто отодрать от себя часть и с пылом учёного-исследователя наблюдать, как долго выйдет нормально функционировать. Без Лаванды приходится туго. Лаванда, заплаканная, поникшая, появляется на пороге спальни девочек в начале весны. Парвати дарит ей понимающую улыбку. — Прости меня. За то, что вела себя так, будто ты мне не нужна... что бросила... — Перестань, солнышко. Я совсем не злюсь. Парвати давно уже простила Лаванде своё разбитое (ею же) сердце. Их дружба закаляется временем. Понемногу меняется, трансформируется. Когда Лаванда неловко, извиняясь, сжимает ладошкой её руку, Парвати думает, что для них ещё не всё потеряно. Берёт пример с лучшей подруги и позволяет себе надеяться, что чувство, заполнившее её под завязку, она однажды разделит с ней.