Танец пепла под солнцем

Сохраняя всё ту же видимость, Цзян Чэн вместе с кортежем Не Хуайсана следует в Цин Хэ. Кажется, никто не замечает, что среди слуг есть кто-то лишний, и он прилежно играет роль личного прислужника. За пять лет своих странствий Цзян Чэн еще не бывал в Нечистой Обители. Хотя несколько раз он оказывался в окрестностях Цин Хэ, и когда-то давно, во время войны, слышал, что Не Минцзюэ был готов принять в своей резиденции его или любого другого человека из клана Цзян, кто попросил бы об убежище. Цзян Чэн тогда видел огромные, высокие стены и ряды строений, примыкающих к горе. Задумывался о том, что, если бы пришел туда, его бы окружили заботой и уважением – но ни это, ни всё золото Ланлинь не вернуло бы ему родного дома и погибших близких. Или его «золотое ядро». И тогда он сворачивал на другую дорогу. Как наследник ордена Юнь Мэн, Цзян Чэн умер в тот день, когда пламя поглотило Пристань Лотоса. Теперь же Цзян Чэн переступает порог Нечистой Обители под личиной слуги. Должно быть, окружающие его люди догадываются, что он не один из них, но никто не говорит ни слова. Цзян Чэн не знает, почему – только, пока кортеж сопровождают воины клана Вэнь, расспрашивать он не может. С севера веет холодный ветер – зима близко. * Не Хуайсан глубоко вдыхает, услышав, как открывается дверь. Теперь они далеко от владений Вэнь, настолько в безопасности, насколько возможно в нынешние времена. Но он осознает, что рискует и теперь. Не потому, что Цзян Чэн ненадежен. А потому, что у Цзян Чэна есть все причины презирать его. - Глава ордена, - Цзян Чэн переступает порог покоев и равнодушно приветствует его. Не Хуайсан с болью думает о том, что раньше в их отношениях такого холода не было. Раньше Цзян Чэн не ухмылялся с такой злобной насмешкой, как его сводный брат, а мило улыбался. В четырнадцать лет Не Хуайсану становилось так тепло на душе от этой улыбки. В двадцать четыре от прошлого остались лишь смутные воспоминания. - Цзян Ванъинь, - заговаривает с ним Не Хуайсан и указывает на талисманы на окнах и дверях. Здесь никто за ними не следит. Цзян Чэн видит защитные знаки, но не меняется в лице. - Я уже не тот человек. Он и не мог остаться тем же, думает Не Хуайсан. Прежде Цзян Чэн был невероятно одаренным заклинателем и наследником славного рода. Теперь же от той духовной силы не осталось и следа. - Прости… - шепчет Не Хуайсан. Цзян Чэн стоит перед ним, скрестив руки на груди. Разве слова могут что-то изменить? И они оба это знают. - Зачем ты меня сюда привез? Не Хуайсан не отвечает, только, вздохнув, предлагает: - Садись рядом, прошу тебя. Он выдаст, что его сердце сейчас сжимается от боли. Для него самого было неожиданностью, что прежние чувства напомнили о себе вновь. Прошло столько времени, он пережил столько горя – казалось бы, давнее увлечение должно было забыться. Но хватило одного взгляда, чтобы огонек той привязанности вспыхнул снова. Нет, сейчас не время для воспоминаний детства. Тот мир исчез с лица земли вместе с сожженными Облачными Глубинами, исчез после поражения орденов Лань и Цзян. - Я так хотел знать, где ты был всё это время, - Не Хуайсан вдруг останавливается на полуслове. – Нет, кажется, я догадываюсь. Цзян Чэн хмурится и с вызовом отвечает: - Да, я убивал псов Вэнь. И что теперь, ты донесешь Вэнь Жоханю? Но, несмотря на этот самоуверенный тон, он напрягается в ожидании. Не Хуайсан разливает чай по чашкам. - Знаешь, я не сразу догадался, что это ты. Впрочем, можешь не волноваться, Вэнь Цзю мне нисколько не жаль. Вэнь Фанга, Вэнь Джи или кого-либо еще из них всех – тоже. - Их убил я, если тебе так интересно знать, - признает Цзян Чэн. Он не спешит браться за свою чашку, и Не Хуайсан первым делает глоток, и мило улыбается: - Вэнь Луна я тоже не очень любил. Цзян Чэн мигает, и Не Хуайсан чувствует: он о чем-то догадывается. - Но ты же не бывал в Илин! - Хм, правда, - соглашается Не Хуайсан и, отставив свою чашку в сторону, с легкой иронией спрашивает: - Но ведь Вэнь Жоханю тоже не приходилось лично бывать в Гу Су или в Юньмэне в последние десять лет, так? Если бы кто-то узнал, что на самом деле Не Хуайсан помогает мятежникам, его голова тут же полетела бы с плеч. Цзян Чэн теперь мог бы выдать его тайну и извлечь выгоду для себя – и все же Не Хуайсан не побоялся довериться ему. Цзян Чэн настораживается. - Кто… - Хочешь спросить, кто еще с нами? – продолжает Не Хуайсан. Едва заметно усмехается и кокетливо играет веером. – О, в одном списке людей так много, что я всех и не помню, а другой пока раскрыть не могу. Не сейчас, - он внимательно поглядывает на Цзян Чэна. – Но если ты хочешь присоединиться к нам… Цзян Чэн недоверчиво кривит губы. Должно быть, у него свои причины не присоединяться ни к одной из групп заговорщиков против клана Вэнь. Хотя в последние годы таковых возникло немало. - И в какой роли я буду выступать на вашей стороне? – изящным жестом Цзян Чэн берется за чашку. – От моего ордена почти ничего не осталось, духовной силы у меня нет. Кто-либо другой не ощутил бы этой тщательно скрываемой боли в его голосе. Но Не Хуайсан в последние пять лет выживал только благодаря вниманию к мельчайшим деталям. Вот она, рана, что до сих пор болит. Для такого гордого человека, как Цзян Чэн, потеря способностей заклинателя просто невыносима. - Ты сможешь получить голову Вэнь Чжулю, - предлагает Не Хуайсан таким тоном, будто уже может распоряжаться жизнью врага. Цзян Чэн всё еще не верит. - И как же, по-твоему, я бы смог его победить? - А как ты победил Вэнь Цзю? – напоминает Не Хуайсан. Против кинжала умелого убийцы часто бессильна даже магия. – Как бы я мог победить Вэнь Луна? И то, правда – он ведь был в совсем другом городе, когда погиб Вэнь Лун. - Скажи всё-таки, чего ты хочешь от меня? – повторяет Цзян Чэн. Теперь уже пора открыть все карты. - Я хочу, чтобы ты помог мне победить орден Вэнь, - признается Не Хуайсан. Где-то в глубине души ему самому еще страшно от такого смелого заявления. Но теперь он уже не тот беззащитный мальчишка, каким был прежде. Цзян Чэн смотрит на него широко открытыми глазами. Не верит – и его можно понять. - За тобой люди пойдут, - продолжает Не Хуайсан. Цзян Чэн родился лидером. И пусть он очень изменился за последние годы, Не Хуайсан не сомневается, что сила характера осталась та же. – Ты сможешь восстановить Юньмэн Цзян. Весь мир узнает о том, какие преступления совершил клан Вэнь в Пристани Лотоса. Даже Вэнь Жохань тогда не сможет удержаться при власти. Он готов к тому, что Цзян Чэн может отказаться. И всё равно ему становится не по себе от горького смеха в ответ. - Восстановить мой орден? – с насмешкой переспрашивает Цзян Чэн. – Ты что, подражаешь Вэнь Жоханю? Или просто смеешься надо мной? Его взгляд похож на стальное лезвие. Когда-то такого взгляда хватило бы, чтобы заставить Не Хуайсана отступить. Но не теперь. Он догадывался, что такого ответа можно ждать. - Ни то, ни другое. Разве какой-то закон запрещает тебе восстановить Пристань Лотоса только потому, что ты лишился «золотого ядра»? Но если ты больше не хочешь этого добиваться, можешь просто продолжить мстить. Как ты сказал, убивать псов Вэнь? - Тогда какая мне разница? – ледяным тоном интересуется Цзян Чэн. - Указывать, кого убить сначала, а кого позже, буду я, - объясняет Не Хуайсан. – Конечно, если ты сам выберешь, кому мстить, я возражать не стану. Только есть три человека, с которыми пока нельзя расправиться. - И кто же это? - Значит, ты согласен? Цзян Чэн размышляет. Не Хуайсан видит, что он колеблется – в конце концов, мстителю-одиночке очень легко отказаться от сделки. Достаточно всего лишь покинуть Цин Хэ и север; но если он согласится, клан Не будет ему помогать. - Согласен. - Прекрасно, - Не Хуайсан доливает чай в чашки и берется за свою таким жестом, будто поднимает бокал. – Итак, вот те трое, которых еще не время убивать: Цзинь Гуаншань, Цзинь Гуанъяо и Вэнь Жохань. Следующая жертва – Вэнь Цюн. * Вэнь Цюн становится первым, кого Цзян Чэн убил, пользуясь помощью Не Хуайсана. Глава ордена снабжает его деньгами и связями. Правда, Цзян Чэн привык обходиться и без этого – за пять лет он научился прятаться на пустошах и в заброшенных поселениях. Там, в отличие от городских постоялых дворов, нет свидетелей. Проходит время, желтеют листья шелковиц во дворах Нечистой Обители, и он начинает понимать, что Не Хуайсан не просто так указывает ему, за которыми из псов Вэнь охотиться. У каждой из спланированных вылазок есть своя продуманная цель, и Цзян Чэн постепенно различает эти связи. В одном случае, с городским чиновником расправляются до того, как он введет некий новый налог. В другом, задание состоит в том, чтобы устроить пожар в доме жертвы. Как-то раз Цзян Чэну попадает в руки свиток. Это сведения о закупках оружия. Но там не указана фамилия Не. Покупателем значится Цзинь Цзисюань. Той ночью, неожиданно холодной для южных краев, Цзян Чэн глядит на звезды и размышляет. Цзинь Гуаншань первым перешел на сторону Цишань Вэнь, с самого начала не одобряя восстание. Как после того жилось Цзинь Цзисюаню, Цзян Чэн не знает. Не слышал Цзян Чэн и о том, на ком женился Цзинь Цзисюань после того, как Пристань Лотоса сгорела и Цзян Яньли перестала быть выгодной невестой. Знает только, что сестра в Мейшань, в безопасности, под крылышком у родных по матери. Когда он возвращается в Цин Хэ, Не Хуайсан дарит ему лиловую ленту. - Здесь ты можешь ее носить. Но только здесь, - шепотом напоминает глава ордена. Показаться с таким украшением где-то за стенами крепости было бы опасно, тогда Цзян Чэна могли бы узнать. Он вздыхает, и с губ срывается облачко пара. По ночам становится всё холоднее. Издалека видно – вершины гор уже покрыты снегом. Цзян Чэн не говорит ни слова. Иногда в крепость являются таинственные гости – они приезжают среди ночи и уезжают до рассвета. Бывает, во время путешествий Цзян Чэн слышит, как люди обсуждают неожиданные загадочные смерти адептов и начинают поговаривать, не пало ли на орден Вэнь проклятие. Кто-то едва слышно говорит: «И поделом им!»… но голос заглушает вой ветра. В воздухе уже витает предчувствие перемен. Но Цзян Чэн подслушивает: в покоях Не Хуайсана некий осведомитель говорит – «час еще не настал». Хлопают ставни, и Цзян Чэн покидает свое убежище. Да, он действует заодно с Не Хуайсаном – но не присоединяется к заговорщикам, он – просто оружие, притаившееся во тьме. Политика его больше не волнует – настанет время, и он или откажется поддерживать орден Не, или просто уйдет. * Ночь тиха. Нечистая Обитель окутана покрывалом снега, большинство учеников уже разошлись по своим покоям. Но Не Хуайсан слышит в тишине шаги, и эту походку он легко узнает. Цзян Чэн предпочитает тренироваться по ночам, когда его никто не видит. Свое отточенное мастерство он сохранил – если бы Не Хуайсан не знал правды, то даже не заподозрил бы, что Цзян Чэн лишился духовной силы. Но в последнее время он узнал много того, о чем раньше не задумывался. Бросив взгляд на догорающие письма в камине, Не Хуайсан решается и зовет Цзян Чэна в свои покои. Темные одежды в цветах клана Не ему идут, но Не Хуайсан не может отделаться от мысли, что это как-то неправильно – и надеется, если повезет, если его безумно смелый план сработает, снова увидеть Цзян Чэна в привычном лиловом. - Я здесь, глава ордена, - говорит Цзян Чэн, хоть уже знает, что такое приветствие действует Не Хуайсану на нервы. И делает вид, будто не слышит просьбу наедине обращаться – «Хуайсан-сюн». Но лиловая лента всё же на нем. Не Хуайсан приглашает его сесть и сообщает: - У меня есть новое дело для тебя. Но не такое, как прежде. - В чем же оно состоит? - Я еще не знаю, кого в этот раз придется убить. Но может, мы обойдемся и без убийства, - размышляет Не Хуайсан. Это именно то, о чем он долго думал. То, к чему готовился, но подходящее время пока не наступало. Может, нынешние дни именно он сделает такими, как необходимо. - И? Не Хуайсан горько усмехается в ответ. Он знает, что Цзян Чэн не хочет вовлекаться в его заговор. - Я думаю, что Новый год проведу в Цишань. Наверное, Цзинь Гуаншань умрет как раз незадолго до того. Ты едешь со мной?