Танец пепла под солнцем

Экипаж Не Хуайсана въезжает в Безночный город. С деревьев на аллее уже облетела листва. Неяркие лучи зимнего солнца освещают пустынные улицы. Несмотря на праздничные декорации, город кажется Цзян Чэну зловеще-мрачным. Всю дорогу их сопровождали воины из ордена Вэнь. Стража меняется, когда их сопровождают в центральный зал, где уже заняли места самые важные представители клана Вэнь. Цзян Чэн невольно напрягается, предчувствуя опасность. Он видит, как Не Хуайсан шествует по роскошному покою с легкостью и уверенностью человека, бывавшего здесь не раз. Сотни взглядов обращены на него и его свиту, и Цзян Чэн думает: «не слишком ли я рискую, явившись сюда?». - Не Хуайсан, - Вэнь Жохань приветствует гостя, и поднимается со своего кресла, похожего на трон, когда Не Хуайсан преклоняет перед ним колени. Цзян Чэн держится в тени и радуется, что личному слуге не нужно приближаться к господам – иначе он бы не вынес этого зрелища. У него в горле застревает ком. Невыносимо видеть настолько близко, как Вэнь Жохань заботливым жестом помогает Не Хуайсану подняться. Так, будто это не он убил Не Минцзюэ, будто не он сжег Облачные Глубины, будто он не чудовище! Как Не Хуайсан может позволить этому человеку так с ним обращаться?! Даже зная, почему всё так происходит, Цзян Чэн в глубине души думает о том, что сейчас с удовольствием вытащил бы кинжал из рукава. Он бы не промахнулся. Но кинжал остается в ножнах. * Не Хуайсан ненавидит Безночный город. Да, умом он может оценить идеально рассчитанное построение, изысканную архитектуру и богатство. Но всякий раз, когда Вэнь Жохань прикасается к нему, ему становится страшно. «Когда-нибудь эти руки могут убить и меня». Но не сегодня. Не сейчас. Вэнь Жохань беззаботно беседует с ним о его новых приобретениях для коллекции. Это стало их привычной игрой с тех пор, как Не Хуайсан переступил через свое горе и присягнул на верность роду Вэнь. Рядом улыбается Цзинь Гуанъяо: - Милый Хуайсан… Улыбается, будто это не он предал Не Минцзюэ! Вэнь Жохань всё это знает. Он забавляется, наблюдая за тем, как Не Хуайсан пытается быть любезным с убийцей брата. А всё-таки он ошибается. В этот раз за притворной улыбкой Не Хуайсан скрывает другие чувства. Прошлой ночью Цзян Чэн под видом купца выехал на дорогу, ведущую в Ланлинь. Как раз на выезде из Цишань он подстережет экипаж Цзинь Гуаншаня и выстрелит из лука. Будет много свидетелей, которые увидят повозку торговца, спешащего в Ланлинь. Пойдут слухи, что Цзинь Гуаншань нажил себе врагов даже среди собственных подданных – и в этом ведь есть доля правды. Возможно, кто-то заговорит и о том, что люди из Ланлинь кого-то скрывают, раз послали именно купцов… на эту мысль и следует навести Вэнь Жоханя. Но один из представителей ордена Цзинь сейчас не в родном городе, а в Цишане. Тот, кого Цзинь Гуаншань признал только под давлением Вэнь Жоханя, и чьи амбиции начали настораживать их обоих. - Гуанъяо-сюн, - так же мило заговаривает Не Хуайсан в ответ. Теперь ему легче сохранять довольный вид: ведь дни Цзинь Гуанъяо уже сочтены. * Цзян Чэн аккуратно ставит стрелу на тетиву лука. По дороге едет повозка без знаков – как раз такая, о которой говорил Не Хуайсан. Откуда они получили все сведения, Цзян Чэн уже знает наверняка, ведь несколько дней назад он сопровождал Не Хуйсана в длительной прогулке по лавкам в Цишань. В одной из лавок они тогда провели часа три, сделав множество покупок, и под конец Не Хуайсан сказал: - Не знаю даже, какая из этих тканей лучше. Вот что: вы могли бы оставить для меня оба рулона? Я через день-другой дам вам знать, который следует отправить в Мейшань. До того Цзян Чэн никогда не слышал, чтобы кто-то из семьи Не поддерживал связи с кланом бабушки Юй. Но узор на одном из рулонов похож на голубые облака – выходит, этот подарок отсылают не просто так. Тогда Цзян Чэн и предположил, что, возможно, в других безделушках и подарках тоже есть скрытый смысл, неясный на первый взгляд. Притаившись на дереве, Цзян Чэн глубоко вздыхает. Повозка приближается. Когда они были на пути в Цишань, Цзян Чэн спросил Не Хуайсана: «Ты говорил, что Цзинь Гуаншань не должен умереть?». «Тогда я говорил тебе, что еще не время», - с улыбкой напомнил Не Хуайсан. – «Но теперь время пришло. Как ты на это смотришь? Он ведь не из псов Вэнь». Когда-то сестра Цзян Чэна была помолвлена с сыном Цзинь Гуаншаня. Но с той поры прошло много лет, прежние связи забылись. Цзинь Гуаншань первым покинул ряды восставших, первым поклялся в верности Вэнь Жоханю. Еще когда Не Минцзюэ был жив. «Для меня это не составит труда», - пообещал Цзян Чэн. Но, несмотря на такой ответ, Не Хуайсан виновато глянул на него, будто сожалея, что возлагает на его плечи столь тяжелую ношу. Выпустив стрелу, Цзян Чэн не жалеет ни о чем. * Позже, той ночью, когда он возвращается, в Цишань начинается сильный снегопад, неожиданный для этого края. Кутаясь в простой темный плащ, Не Хуайсан ждет Цзян Чэна в дальнем уединенном дворике. Казалось бы, Вэнь Жохань контролирует абсолютно всё – но и в резиденции клана есть места, где можно поговорить, не опасаясь лишних ушей. Какая ирония судьбы – о таких уголках Не Хуайсан узнал от Цзинь Гуанъяо. Около полуночи Цзян Чэн перебирается через стену. Кажется, будто потеря магического дара нисколько ему не мешает. Даже наоборот – Не Хуайсан иногда думает, что это сделало его сильнее. Присутствие друг друга заклинатели чувствуют, а вот об обычных людях они часто забывают. Некоторые так полагаются на магические умения, что забывают: от ножа в сердце спасения нет. - Цзян Ванъинь, - Не Хуайсан мягко приветствует его. - Глава ордена, - Цзян Чэн хмурится. – Что вы делаете здесь в такой поздний час? Да, он прав, нет никакой необходимости в том, чтобы Не Хуайсан его ждал. Но Не Хуайсан не может справиться с чувством вины за вылазку, в которую послал Цзян Чэна, с сожалением, почему всё не может быть иначе. - Просто ждал тебя, - он озвучивает лишь половину правды. - Я выполнил всё, именно так, как положено, - уклончиво отвечает Цзян Чэн, не забывая об осторожности. Вздохнув, Не Хуайсан осторожно берет его за руку. Ладони у Цзян Чэна холодные, как лёд. - Идем. Тебе необходимо согреться. * Всё время, пока они идут в покои, не Хуайсан держит его руку в своей. Так часто случается и позже, когда Цзян Чэн возвращается, выполнив поручение. То, что он играет роль слуги, само собой подразумевает, что он часто помогает Не Хуайсану переодеваться или причесываться. Но им обоим от этого немного неловко, и он не знает, почему. Впрочем, неважно. Незадолго до Нового года прибывает известие о смерти Цзинь Гуаншаня. Вэнь Жохань в ярости, это заметно даже тогда, когда он изображает просто скорбь. В страхе все ведут себя крайне осторожно, но наедине, в личных покоях, Не Хуайсан признает: "Вот и всё, дальше от меня ничего не зависит". Чуть позже Цзян Чэн с трудом успевает спрятаться за стеной, в каморке слуги, когда дверь резко открывается. В покои врывается Цзинь Гуанъяо, пылая гневом. - Гуанъяо-сюн! Что с тобой? - восклицает Не Хуайсан, глядя на него широко открытыми от удивления глазами и поправляя ханьфу так, будто Цзинь Гуанъяо застал его за переменой наряда. - Ты! - со злостью выкрикивает Цзинь Гуанъяо. - Это ты во всем виноват! Кажется, он готов наброситься на Не Хуайсана и задушить его. Цзян Чэн напрягается, готовый в любую минуту поспешить на помощь. - Гуанъяо-сюн, что случилось? - Не Хуайсан вовремя грациозно отступает. - Чем я могу тебе помочь? Садись, выпей чаю, успокойся. Цзинь Гуанъяо хрипло, злобно смеется. А ведь Цзян Чэн слышал, все о нем говорили как об очень вежливом и уравновешенном человеке. Но тот, кто служил Вэнь Жоханю, явно непрост. - И теперь ты говоришь, что я должен успокоиться?! - смеется Цзинь Гуанъяо, но опускается на колени у низкого столика. Не Хуайсан устраивается напротив него. Цзинь Гуанъяо глубоко вздыхает. Вспышка гнева обессилила его, он сидит, горестно склонив голову и опустив плечи. - Ты победил. Я должен признать, всё было отлично продумано. Ты меня переиграл, хоть я и не знаю как. Ты заслужил... то есть, я заслужил всё это, - он умолкает, качая головой. Не Хуайсан вертит веер в руках. - Да, ты получил свое, - признает он, и в этот миг в его виде нет ничего от прежнего наивного юноши. Цзинь Гуанъяо кивает. - Ну, что же... вот теперь ты получишь мою голову. Этого ты добивался? - А вдруг Вэнь Жохань не признает тебя виновным? - спрашивает Не Хуайсан. Снова горький смех. - А кого, как не меня, ему обвинить? Ты сам знаешь, что не в доказательствах дело. Он никогда мне не доверял. А ты просто дал ему прекрасную возможность от меня избавиться. Не Хуайсан молча улыбается. Цзян Чэн чувствует пробегающий по спине холодок. Значит, вот зачем нужно было, чтобы погиб Цзинь Гуаншань?.. - Что же, Не Хуайсан, ты отомстил, - говорит Цзинь Гуанъяо. - Но у меня есть одна последняя просьба... ты можешь мне пообещать? - Я слушаю, - кивает Не Хуайсан, и Цзинь Гуанъяо продолжает: - Есть один человек... когда меня не станет, больше никто не сможет помешать Вэнь Жоханю его убить. А твой брат... он тоже хотел его уберечь. В своей каморке Цзян Чэн может только подслушивать, удивляясь всё больше. Но Не Хуайсан явно понимает, о ком идет речь, и после упоминания о брате не спешит с ответом. - Не Хуайсан, умоляю, пообещай мне, что ты ему поможешь! - просит Цзинь Гуанъяо. Не Хуайсан умело выдерживает паузу. - Ты уверен, что я смогу это сделать, если он заключен в самое глубокое подземелье Безночного города? Цзинь Гуанъяо с облегчением усмехается. - Побег - это уже мое дело. Если Вэнь Жохань всё равно намерен меня казнить, пусть я умру за то, в чем виноват на самом деле. - Хорошо, - соглашается Не Хуайсан, уже намного мягче, будто даже сочувствуя Цзинь Гуанъяо. - Помоги ему сбежать, а об остальном я позабочусь. - Спасибо, - устало благодарит Цзинь Гуанъяо. - И... хоть это уже ничего не значит... прости меня за всё. - У меня просто не было другого выбора, - отвечает Не Хуайсан. * Цзинь Гуанъяо не ошибся в своих предположениях: Вэнь Жохань признал его виновным в убийстве Цзинь Гуаншаня и организации побега узника из тюрьмы. Казнь состоялась во время торжественной церемонии на главной площади Безночного города в начале нового года. Вэнь Жохань пригласил тысячи заклинателей: для кого-то это просто зрелище, а для кого-то - еще и предупреждение. "А может, это и знамение будущего", - думает Не Хуайсан, глядя, как по гладко отполированным плитам течет кровь. * Вскоре после того дня Не Хуайсан возвращается в Цин Хэ, и вновь Цзян Чэн не может не удивляться. Что именно Не Хуайсан пообещал Цзинь Гуанъяо? И выполнил ли это обещание или тоже солгал? Казалось бы, Цзян Чэна не должно это волновать. Он уже увидел, насколько беспощадным Не Хуайсан может быть - что для него всего лишь одно забытое обещание... Но почему-то в глубине души он сопротивляется такой мысли. Нечистая Обитель укрыта тяжелым покрывалом снега, но накидка на меху надежно защищает от холода. Не Хуайсан неуверенно заходит в родной дом, бледнея, и окружающие с тревогой поглядывают на него. Одной ночью Цзян Чэн снова слышит, что Не Хуайсан просит кого-то не спешить. А в другой раз, вернувшись, застает его стоящим на коленях в снегу в храме предков. Снежинки падают на плечи и непокрытую голову. Поддавшись неясному порыву, Цзян Чэн подходит ближе. - Глава ордена, вам лучше бы не стоять здесь так долго... Не Хуайсан отвечает не сразу. Медленно оборачивается и устало произносит: - Не обращайся ко мне так, - пытаясь подняться, он пошатывается, и Цзян Чэн тут же придерживает его. – Хотя бы здесь – не надо, Цзян-сюн. Не Хуайсан уже не раз просил его об этом. Но почему-то именно сегодня такие слова звучат по-особенному, заставляя сердце сжиматься от боли. И невозможно прервать теплое соприкосновение ладоней. А снег всё падает и падает. Легкое прикосновение губ к губам кажется Цзян Чэну почти неощутимым. - Прости, - Не Хуайсан качает головой. – Я не должен был так делать. Цзян Чэн молчит. Не то чтобы он не знал, что ответить. На языке уже вертится ядовитое: "Ты сделал из меня своего наемника, а теперь что, еще кое-каких услуг хочешь?". Но это не то, что он на самом деле хотел бы сказать. Удивительно, но ему нравится такой легкий поцелуй. Но он знает и то, что сейчас вовсе не тот момент, чтобы думать о любви. Даже мимолетное увлечение может помешать выполнить долг. - Когда-нибудь... - продолжает Не Хуайсан. - Когда мы выполним свой долг... если к тому времени ты не передумаешь... Вой вьюги заглушает озвученное чуть слышным шепотом обещание. Цзян Чэн ничего не отвечает. Но выпустить Не Хуайсана из объятий тоже не может. * Тихую отдаленную аллею внезапно оглашает резкий свист. Несколько мертвецов застывают. Трое заклинателей Вэнь, на которых они напали, уже лежат на земле. Высокий и худой человек спрыгивает с дерева, за ним следует второй, опустившись на землю в более привычном, даже изящном, прыжке. Лунный свет озаряет белые одеяния. - Давай, скажи мне теперь, что приводит сюда псов Вэнь? - спрашивает один из нападавших и вертит в пальцах флейту. Заклинатель кашляет кровью и умоляет: - Пощадите! Пощадите! Другого адепта в это время разрывают на клочья мертвецы, и в воздухе витает резкий соленый запах крови. - Сначала ответь, потом посмотрим. - Лань... Лань Сичень, - запинаясь, отвечает заклинатель. - Мы ищем Лань Сиченя. * Проходит чуть меньше пары недель, и поздно вечером в Нечистой Обители появляются еще два гостя. Казалось бы, уже не тот час, чтобы главу ордена кто-то посещал, но посланник, разбудивший Цзян Чэна, протягивает ему нефритовый жетон. - Глава ордена велел вам передать. Цзян Чэн сразу же узнает символ ордена Лань. И тут же забывает об усталости. Ведь прежде ходили слухи, что два нефрита Лань, скорее всего, погибли, защищая Облачные Глубины. Во всяком случае, со дня падения их обители о них никто не слышал. Но у него холодеет ладонь – печать, которую ему отдали, принадлежит Лань Ванцзи. Цзян Чэн приходит в кабинет Не Хуайсана чуть раньше остальных приглашенных и спрашивает: - Что это значит. Не Хуайсан стоит у полки с книгами, одетый в тот самый наряд, в котором был днем – похоже, он до сих пор не ложился спать. - Хм, - он едва заметно улыбается. – Кажется, моя затея… Договорить он не успевает. - Цзян Чэн! – восклицает Вэй Усянь, поспешно переступив порог комнаты и глядя так, будто всё еще не верит своим глазам. Цзян Чэн и сам замирает от неожиданности… и не успевает заметить, как следом в покои врывается Лань Ванцзи и касается своего кольца, обнажая лезвие, которое приставляет к горлу Не Хуайсана. - Где мой брат?!