Танец пепла под солнцем

Когда они собираются все вместе в тайных покоях, их охватывает странное чувство. Цзинь Цзысюань, Вэй Усянь, Не Хуайсан, Цзян Чэн – в последний раз они вот так виделись разве что в то далекое время, когда орден Вэнь забирал учеников на перевоспитание. Тогда им было легче доверять друг другу. А сейчас враг у них тот же, но… они сами очень изменились. - Цзян-сюн, - Цзинь Цзысюань неловко начинает разговор. – Как тебе жилось всё это время? О тебе так долго не было вестей, я в самом деле боялся, что ты погиб… Цзян Чэн украдкой переглядывается с Вэй Усянем. Им обоим не хотелось бы привлекать к себе внимание. Хватит и того, что Цзян Чэн лишился «золотого ядра». Зачем вновь об этом напоминать?.. - Я убивал псов Вэнь, - холодно отвечает Цзян Чэн, глядя в глаза Цзинь Цзисюаня. Тот вздрагивает, и Вэй Усянь хмурится. «Хорошо», - думает Цзян Чэн. – «По крайней мере, он прекратит меня расспрашивать». - Понимаю, - с трудом произносит Цзинь Цзисюань и неловко пытается перевести разговор на что-то другое. - Цзян-сюн боролся, как все мы, так ведь, - с неловкой улыбкой говорит Не Хуайсан, но Цзинь Цзысюань по-прежнему смотрит на него с тщательно скрываемой злостью. Смерть Цзинь Гуаншаня стала непреодолимым барьером, который их разделил, и Цзян Чэн не винит Цзинь Цзысюаня за такие чувства. Разговор мог бы пойти еще хуже, но тут кто-то стучит в дверь. По велению Цзинь Цзысюаня охрана позволяет пройти Лань Ванцзи и Лань Сиченю. Цзинь Цзысюань, Вэй Усянь, Не Хуайсан и Цзян Чэн поднимаются, приветствуя их. Цзян Чэн в последний раз видел Лань Сиченя шесть лет назад. Старший из братьев Лань пытается идти сам, но заметно, что он упал бы, если бы брат не поддерживал его. Он исхудал; свободное одеяние, явно с чужого плеча, висит на его теле, а половину лица скрывает повязка. Цзинь Цзысюань недавно говорил, что глаз поврежден очень сильно и зрение может не восстановиться. Но Лань Сичень, увидев старых знакомых, улыбается с прежней теплотой, стараясь скрыть боль. - Я рад снова увидеть вас всех, - говорит он, сев за стол, на котором с одной стороны стоят чашки с чаем и ужин, а с другой разложены карты. Голос Лань Сиченя звучит хрипло – Цзян Чэн знает, что если так сорвать голос, прежним он уже никогда не станет. Даже страшно подумать, через что Лань Сичень прошел. - Как бы я хотел, чтобы всё было по-другому, - произносит Лань Сичень в наступившей тишине. – Но мне интересно, что вы планируете? Хотя я пойму, если вы мне не расскажете. Цзинь Цзысюань усмехается. - О, не волнуйся, Цзеу-цзюнь. Я думаю, из всех нас лишь одному человеку известны все подробности. Не Хуайсан не подает виду, что ему неприятен такой намек, но Цзян Чэн замечает, как быстро он прячет сжатые кулаки за широкими рукавами. Впрочем, это лишь мелочь, Не Хуайсан тем же милым тоном продолжает: - Прости, Цзинь-сюн, но мне приходилось использовать все возможности. А общая стратегия не изменилась. Цзинь Цзысюань смотрит на него со злостью, но молчит. - Так просвети же нас, - говорит Лань Ванцзи. Не Хуайсан вздыхает. - В последнее время Цзинь-сюн, дева Цзян и я делали всё возможное, чтобы втайне мешать ордену Вэнь в полной мере наводить во всех землях свои порядки, и защищали людей от худших последствий новых законов. Об открытом восстании речи пока не шло. Речи не шло – пока всё не было готово. Цзян Чэн помнил все тайком сожженные реестры и то, какими были в Цин Хэ тренировки: будто перед серьезными битвами. - Но потом по трагической случайности погибли несколько значительных командиров армии Вэнь, - продолжает Не Хуайсан. Вэй Усянь и Цзинь Цзысюань смотрят на Цзян Чэна, но он ничего не объясняет. Хотя поневоле задумывается, так ли случайно Не Хуайсан заметил и спас его – он мог и правда искать человека, стоявшего за серией убийств. - А совсем недавно на наблюдательном пункте Вэнь в Илине серьезно пострадали многие заклинатели, - Не Хуайсан поглядывает на Вэй Усяня. – Что произошло на самом деле, от широкой публики скрывают. Очевидно, Вэнь Жохань не хочет, чтобы по городам распространялись слухи о заклинателе, который играет на флейте, управляя восставшими мертвецами. У Цзян Чэна кровь холодеет в жилах. Цзинь Цзисюань уставился на Вэй Усяня широко раскрытыми от ужаса глазами, и кажется, даже Лань Сичень тоже потрясен. Они все знают, что такое поднимать мертвецов из могил, и понимают, что сделал Вэй Усянь. - Это дьявольское искусст… - начинает Цзинь Цзысюань, но ледяной взгляд Лань Ванцзи заставляет его умолкнуть. Не Хуайсан спокойно улыбается. - А еще в Илине рассказывают о белом призраке, который наводит ужас на окрестности. Хотя, на самом деле, это просто некто в белом одеянии, - он тянется за своей чашкой. – Удивляюсь, Лань Ванцзи-сюн, как это никто не узнал твой меч! * Следующим утром приходит известие из Цишань о том, что Вэнь Жохань не сможет посетить церемонию по случаю принятия Цзинь Цзысюанем должности, так как в Безночном городе случилось нечто серьезное. Не Хуайсан кивает и касается губ краем веера. Отпустив посланника, Цзинь Цзысюань, обеспокоенный, оборачивается к нему. - Что же нам делать?! Мы не можем провести торжество без него, это будет выглядеть как оскорбление. Не Хуайсан кивает. - Будет. Но главы других орденов ничего не должны знать. Учитывая то, сколько каналов передачи известий уже, так или иначе, контролируют ставленники из Цишань, новости распространятся далеко не скоро. И, вероятно, многие из приглашенных сейчас на пути в Ланлинь. Цзинь Цзысюань настораживается. - Что?! - Вэнь Жохань всё равно скоро поймет, что мы уже готовы перейти к открытому противостоянию, - отвечает Не Хуайсан. – И если теперь в Ланлинь соберутся все главы орденов, с подчиненными и учениками, он решит: все объединились, чтобы выступить против него. Не так ли? Теперь Цзинь Цзысюань понимает замысел и явно этому не рад. Не Хуайсан не винит его в этом; и правда ведь, должен хоть один из них остаться чист. - Я знаю, ты переживаешь, поддержат ли нас все или кто-то предаст, - он склоняет голову, подставляя лицо под дыхание легкого ветерка. – Понимаешь, теперь, явившись сюда, они уже будут выглядеть предателями в глазах главы ордена Вэнь. И истинные их намерения не будут значить ровным счетом ничего. У них останутся только две возможности: или они присоединяются к нашей борьбе, или Вэнь их казнят как мятежников. Цзинь Цзысюань вздыхает и качает головой. - А если кто-то из заклинателей всё же решит не поддерживать восстание, - начинает он, волнуясь всё больше. – Если мы выиграем войну, мы расправимся и с ними? Вот о чем речь. Не Хуайсан понимает, что волнует Цзинь Цзысюаня больше всего: свергнув Вэнь Жоханя, не окажутся ли заклинатели под властью еще более ужасающих чудовищ? Естественно, он сомневается – учитывая, насколько они все изменились. - Нет, - отвечает Не Хуайсан. – Впрочем, это решение остается именно за тобой. Потому что, став главой ордена, Цзинь Цзысюань одновременно в глазах всего мира заклинателей становится и предводителем восстания. * Но еще до того, как начнется церемония, Цзян Чэн вместе с Не Хуайсаном, Лань Ванцзи и Вэй Усянем едет в Гу Су. Они едут только вчетвером – Не Хуайсан даже не велел своим телохранителям их сопровождать. Вернуть Облачные Глубины усилиями четырех заклинателей? Это же невозможно! Но Цзян Чэн, видя сосредоточенное выражение лица Вэй Усяня, вспоминает, чему тот научился. Лань Ванцзи поначалу был против плана: тёмные искусства вредят душе. Вэй Усянь и так слишком много страдал… Вэй Усянь сжимает ладонь Лань Ванцзи в своей. - Лань Чжань, всё в порядке, не волнуйся. Я не хочу, чтобы чужие распоряжались в Облачных Глубинах, будто у себя дома. Твой дом для меня значит не меньше, чем для тебя. - Потом мы освободим и Юньмен, - пообещал Не Хуайсан. И вот они, дождавшись ночи, пробираются через горы. Дорога знакома, и свежий весенний ветер напоминает Цзян Чэну о временах, когда они вот так же, этой тропой, возвращались с прогулок. Но тяжесть клинка напоминает ему, что те беззаботные времена давно прошли, и даже скорбь по потерянным близким выгорела до пепла. Наконец, вдалеке показываются стены Облачных Глубин. На вершинах зданий языками пламени взметнулись алые флаги, но в ночной полутьме, кажется, всё спокойно. Вэй Усянь глубоко вздыхает. И изящным жестом достает флейту из рукава. - Чудесно. Даже без «золотого ядра» Цзян Чэн чувствует перемены во всем вокруг. Вэй Усянь еще даже не коснулся губами флейты, а волны тьмы уже окутывают его. Утихает ветерок. Птицы уже не поют. Весь мир будто замирает. И вот тишину прорезает резкая нота. Стража на воротах что-то выкрикивает, но Лань Ванцзи спешит вперед. Сверкает лезвие Биченя. Льется кровь, и стражи корчатся в предсмертных муках. Земля покрывается трещинами, которые становятся всё глубже, из них показываются полусгнившие руки, и воздух наполняется ужаснейшим смрадом. Завоевывая новые земли, адепты Вэнь оставили за собой множество неупокоенных мертвецов. С невероятной легкостью Вэй Усянь взлетает на стену следом за Лань Ванцзи. Слышится крик и лязг оружия, вынимаемого из ножен. От оружия будет мало толку, Цзян Чэн это знает. Мертвые не знают ни боли, ни страха. Обычными мечами их не остановить. Цзян Чэн не понимает, зачем он, лишенный дара, нужен здесь, но раз Не Хуайсан велел ему быть рядом, он подчиняется. Его внимание привлекает движение рядом. Не Хуайсан, не обращая внимания на кровавый бой у ворот, обмахиваясь веером, будто на прогулке, идет вперед. Цзян Чэн удивленно следует за ним. Чем дальше они идут за стены, тем сильнее вокруг пахнет кровью. Лютые мертвецы нападают на всех воинов в красно-белых одеждах, зубами и когтями разрывая плоть, ломая кости. Цзян Чэн сталкивается с адептом Вэнь, пытающимся бежать на культях, оставшихся от ног. Другой кричит не своим голосом, руками удерживая кишки, вываливающиеся из распоротого живота. И над всем этим кошмаром витает легкая, веселая мелодия флейты. Цзян Чэн должен признать, что, хоть повидал в жизни уже многое, с таким ужасом еще не сталкивался. Слухи вовсе не преувеличивали того, как страшны тёмные искусства – они обладают невероятной силой. С таким могуществом и четыре человека могут освободить Облачные Глубины. Да даже одного было бы достаточно! Громкий рык заставляет Цзян Чэна обернуться. Полумертвый заклинатель спешит за ними, с мечом в окровавленной руке, и бросается вперед. Цзян Чэн всего одним легким движением отражает удар. Нападающий падает на землю, и больше уже не поднимается. Не Хуайсан чуть кривится. Где-то вдалеке светится красноватый огонек. Цзян Чэн видит, что в центре поля боя один двор все еще огражден защитным полем. По стенам и ступенькам зданий течет кровь: здесь погибло много воинов Вэнь. Лютые мертвецы рвутся вперед, но защитное поле пока сдерживает их. - Здесь сильная защита, - говорит Не Хуайсан. – Ее получится разрушить разве что за несколько дней. Он указывает на дальнюю стену: силуэт облаченного в белое Лань Ванцзи выделяется на фоне ночного неба. Цзян Чэн понимает намек. Он бесшумно отходит в сторону и слышит, как Не Хуайсан громко произносит: - Вэнь Сюй! Выходи, мы должны обсудить условия, на которых ты сдашься! Ответа Цзян Чэн не слышит. Но проходит миг, и вот он видит, что Не Хуайсан сидит за защитным полем, без веера, со связанными руками. Вэнь Сюй в ярости: - Я прикажу убить тебя, воскресить, снова убить и так тысячу раз! Ты что, решил, раз у тебя есть мастер тёмных искусств, то ты можешь пойти против нас?! Забыл, кто мы?! Он резко поднимается со своего места, расхаживая по защищенному двору. Не Хуайсан склоняет голову вправо, и Цзян Чэн замечает пожилого заклинателя, который удерживает защитное поле. Глаза мужчины закрыты. Он не замечает ничего вокруг, сосредоточившись лишь на поле. - А ты больше всего перед нами виноват! – продолжает Вэнь Сюй. – Разве мой отец не проявил к тебе доброту? Да после всего, что совершили твой отец и твой брат, ты перед нами в долгу на всю жизнь! Будь моя воля, я весь твой орден с землей сравнял бы! Никому бы не позволил поднять голову… теперь так и будет, умоляй, не умоляй, отец над тобой не сжалится! Не Хуайсан, ты получишь по заслугам, и… Заклинатель, удерживавший защиту, вдруг падает. Из его спины торчит кинжал, пронзивший сердце. Сияние поля исчезает. Вэнь Сюй бледнеет. Не Хуайсан мило улыбается. - Так ты думал, я пришел просто с одним последователем тёмного пути? Вэнь Сюй хватается за меч, бросаясь вперед. Но он уже в западне. Цзян Чэн реагирует первым, молнией вырвавшись вперед, закрыв собой Не Хуайсана и вонзив меч в грудь Вэнь Сюя. Раздается громкий крик у ворот – лютые мертвецы рвутся во двор. Льется кровь, Вэнь Сюй замирает, тяжело дыша. Из уголка его рта течет темная струйка – если бы он был обычным человеком, а не заклинателем, то был бы уже мертв. Впрочем, всё равно ему уже не спастись. Меч выпадает из его руки, чуть не задев Не Хуайсана. Цзян Чэн вынимает свой клинок из раны. Глаза Вэнь Сюя закрываются, и он падает замертво. У Цзян Чэна бешено бьется сердце. Наконец-то, наконец-то он убил одного из сыновей Вэнь Жоханя! Да, он бы предпочел убить Вэнь Чао, но Вэнь Сюй был старшим сыном, наследником рода, главнокомандующим ордена во время Аннигиляции Солнца. Такая потеря будет для Вэнь Жоханя страшным ударом. Он почти не замечает разрушений вокруг. Оставшиеся заклинатели Вэнь его не видят – одни пытаются сбежать, другие отражают нападение лютых мертвецов. Не Хуайсан не двигается с места… удивительная беспечность для человека, оставленного связанным и безоружным посреди поля боя. Только уклоняется, когда на него летят брызги крови. «Да, удивительный человек из него вырос», - думает Цзян Чэн. Его изнеженный, робкий товарищ по учебе стал кукловодом, который дергал за ниточки всех. В том числе и самого Цзян Чэна. Но, глядя на труп Вэнь Сюя у своих ног, Цзян Чэн испытывает от этой мысли не гнев, а удовлетворение. Теперь он в полной мере оценил план Не Хуайсана. Вдохнув и выдохнув, Цзян Чэн отгоняет прочь лишние мысли. Приблизившись, он уверенно разрезает веревки на руках и ногах Не Хуайсана. - С-спасибо, - смущенно шепчет Не Хуайсан, когда Цзян Чэн помогает ему подняться, и дрожит в сильных руках. – Цзян-сюн… Цзян Чэн усмехается. Несмотря на окружающее их кровавое месиво, его забавляет смущение Не Хуайсана. Ох, Не Хуайсан так много спланировал, но кое-чего всё еще не замечает! * Следующим утром в Гу Су прибывают повозки с одеждами со знаками клана Лань и флагами ордена с облаками. Из окружающих деревень спешат заклинатели, многие из которых прежде учились в Облачных Глубинах, и всё это время скрывались. Теперь Лань Ванцзи возвращается в Ланлинь как второй главнокомандующий своего ордена. Многие главы орденов поражены, вновь видя фамильные цвета клана Лань. Начинается церемония – Цзинь Цзысюань принимает власть главы ордена. Рядом с Лань Ванцзи сидит Лань Сичень, и лишь улыбается в ответ на настороженные взгляды. Цзян Чэн и Вэй Усянь еще держатся в тени. Пока Пристань Лотоса не освобождена, они не могут носить лиловые цвета своего клана. Цзинь Цзысюань выставляет в зале, перед главами орденов, отрубленную голову Вэнь Сюя – теперь у них нет иного выбора, кроме как поддержать восстание. Некоторые об этом догадывались и даже рады случившемуся. Звучат клятвы бороться с орденом Вэнь до конца… и те, кто еще сомневались, принимают наступившие перемены. - Первым делом, - объявляет Цзинь Цзысюань, - Мы должны освободить Юньмен. После Гу Су, Юньмен остается последним оплотом ордена Вэнь на востоке. Если он падет, мы можем пойти в наступление на Безночный Город. - А если Вэнь Жохань будет готов и к этому? – спрашивает кто-то. Другой заклинатель отвечает: - Сейчас он очень занят… на западе так неспокойно, что он лично был вынужден выехать туда. - Это правда, - подтверждает Цзинь Цзысюань. Не Хуайсан стоит за ним, пряча лицо за веером. До отъезда из Нечистой Обители, он послал людей и оружие именно на запад. Сейчас многие из собравшихся заклинателей, изменившись в лице, понимают, что бунт на западе был вовсе не случайностью. Теперь, после недавних побед, восстание кажется не таким уж невозможным, Не Хуайсан это понимает. Штурм Юньмен обязательно должен завершиться победой. Но Не Хуайсан знает и то, что самые главные трудности еще ждут его впереди. Он пять лет, притворяясь скучающим бездельником, играл в шахматы с Вэнь Жоханем, и помнит, что один раз даже выиграл. Тогда он изобразил невероятный страх и долго заверял, что подобное больше не повторится… однако Вэнь Жохань точно запомнил тот случай. Лишь в этот вечер уже нет времени и сил на планы. В зале становится всё теплее, витает сладковатый запах вина. Гости пьют за нового предводителя и успех восстания, и, конечно же, Не Хуайсан должен к ним присоединиться. Вскоре к щекам приливает жар, и он понимает: уже пора остановиться и уйти. Удивительно – он замечает, что Цзян Чэн следует за ним. Хотя Не Хуайсан ожидал, что он останется с Вэй Усянем и братьями Лань. - Но ты тоже с ними не остался, - напоминает Цзян Чэн, стоит Не Хуайсану высказать этот вопрос. И, хоть Цзян Чэн по-прежнему пытается выглядеть сдержанным и суровым, взгляд его меняется, становится светлым и задумчивым, и от этого у Не Хуайсана теплеет на душе. Может, так, как прежде, их отношения с друзьями юности не сложатся. Вэй Усянь стал мастером тёмных искусств, Лань Ванцзи замарал руки кровью – но сколько света в их взглядах друг на друга… - Если хочешь, можешь остаться со мной, - предлагает Не Хуайсан. Наверное, это глупо. Вероятно, он совершает ошибку. Но сейчас он чуть-чуть пьян, и он приглашает Цзян Чэна в свои покои, предлагает выпить еще вина. Они не говорят ни о чем, но понимают друг друга без слов. Они так близки, и Не Хуайсан вновь чуть касается губами уголка рта Цзян Чэна. Всего лишь мимолетный поцелуй. - Я говорил, что хочу дождаться… - смущенно извиняется он. – Но если ты не против… Даже если между ними что-то случится, это еще не значит обязательств друг перед другом. Цзян Чэн, наверное, тоже это понимает, и Не Хуайсан ждет, опустив взгляд. Цзян Чэн сжимает пальцами его подбородок, заставляет чуть приподнять голову, глядя в затуманенный взгляд и на раскрасневшиеся щеки. Уверенно отвечает: - Да, я тоже хочу сейчас, - и увлекает его в глубокий поцелуй.