Старый Новый Дождь

Глава 4. Скуало резко проснулся, почувствовав в комнате постороннего. Быстро сев на кровати, он столкнулся взглядом с каким-то рядовым, нагруженным подносом с едой. — Привет, пацан, — небрежно кивнул мужчина, направляясь к столу. — Синьор Луссурия приказал тебя покормить, так что вставай. Потом сидишь в комнате до вечера и никуда не лезешь. Все понял? — На последнем слове мужчина опустил свою ношу и, наконец, повернулся лицом к ребенку, чтобы в следующее мгновение шарахнуться в сторону. Совсем еще маленький мальчишка смотрел на него, как на кусок мяса, которое прямо сейчас примется разделывать. «Наверное, так выглядел господин Бельфегор в детстве» — мелькнула паническая мысль у рядового. Мужчина поднял руки ладонями вперед, демонстрируя мирные намеренья, и медленно двинулся к выходу, не сводя с психованного дитяти внимательного взгляда. Пацан, до того сидевший истуканом, чуть пошевелился, и рядовой рванул к выходу, с силой захлопнув за собой дверь. — Врой! И что это было? — раздраженно размышлял Скуало, направляясь в ванную. — Вечно понаберут дегенератов неадекватных! Это ж надо! Вариец, боящийся маленьких детей! Пиздец! После душа и легкого перекуса хранитель дождя приступил к утренней тренировке. Почувствовав, что силы на исходе, он уселся в медитацию, пытаясь настроится на ощущение собственного пламени. Затем еще полчаса занятий с мечом, и едва держащаяся на ногах тушка с мысленным стоном падает на ковер. — Врой! И двух часов не продержался! Мне такими темпами до прежнего уровня ползти вечность! Скуало максимально расслабил мышцы, мысленно перебирая в голове все известные ему способы быстрого роста сил, вот только не было ни одного нормального варианта. Всевозможные допинги подстегивали организм на очень короткий период. Адские тренировки на грани выживания, нежно любимые аркобалено солнца, были направлены в первую очередь на увеличение взаимодействия с собственным пламенем, но с этим у мечника проблем не было. Его проблемой было слабое тельце и мелкий возраст. И, к сожалению, помочь тут могло только время. — Врой! Ненавижу тупо ждать! — Скуало сокрушенно покачал головой поднимаясь с ковра. — Я, походу, к совершеннолетию или окончательно тронусь, или таки познаю гребучий дзен! Мечник задумался, чем бы заняться. Заходить на второй круг тренировок было рано, выходить из комнаты после предупреждения этого не делать неразумно, ну, а здесь… Ребенок обвел помещение взглядом, кроме сиротливо лежащих кучкой в углу игрушек, в комнате развлечений не было. При виде альбома и фломастеров в голове у варийца возникло нехорошее подозрение. Быстро подхватив предметы и устроившись прямо на полу, Скуало непослушной детской рукой с трудом вывел матерное слово. — Врооой! Твою мать! Какого хуя мелкая моторика вообще не разработана?! Что, в этом ебучем приюте куска грязи для лепки пожалели или какого карандаша завалящего? Я же вообще толком писать не могу! Все еще раздраженно бурчащий про себя ребенок принялся старательно выписывать рандомно приходящий в голову бред. К середине первого листа пальцы начали отчаянно болеть, но мечник, со свойственным ему упрямством не останавливался пока не исписал его весь. Скептически оглядев получившиеся каракули, хранитель дождя резко выдернул бумажку, сминая ее и разрывая на несколько частей. — В жопу все, — решил варийский капитан и направился прочь из комнаты. Дальше находиться в замкнутом пространстве он просто не мог, по крайней мере, не в столь раздраженном состоянии. Блуждая по родным и, по счастью, пустым коридорам варийского особняка, мечник, уже пришедший в относительно благодушное состояние, как-то незаметно оказался у входа в собственную комнату. Ту, что он занимал в первой жизни. Пару мгновений помедлив, Скуало все же толкнул незапертую дверь. В Варии вообще не было принято замыкать помещения, с их-то привычкой открывать двери с ноги, любые запоры держались не больше недели. Поняв, что застыл на пороге, ударившись в какие-то левые размышления, капитан зло тряхнул головой и, наконец, шагнул в свою прошлую обитель. В комнате все осталось на своих местах. И, судя по слою пыли, здесь даже обслуга не появлялась. Хранитель дождя перевел взгляд на пустую стойку для меча. Его клинок наверняка похоронили с остатками прошлой тушки. Жаль расставаться с любимым оружием, но вариец чувствовал, что будет правильно оставить его там. Наконец отвернувшись, Скуало почувствовал, что у него аж дыхание перехватило. — Врооооооой! Да быть того не может! — мечник судорожно оглядывал поверхность достаточно низкого для этого рабочего стола. Среди всякой херни лежал ОН. Договор с семьей Меркуцио, который вариец продавливал полтора года! Там оставалось-то утрясти пару мелких деталей и подписать. — Чертов Босс! Какого же хуя?! Я же столько времени на него убил! Скуало бесновался почти час. Когда он все же успокоился, то решил, что, как только семья разберется, кто он, первым делом заставит Занзаса подписать блядскую бумажку! Наконец покинув комнату, хранитель дождя, немного подумав, направился на кухню. Со всеми этими блужданиями он изрядно проголодался. Так и не встретив никого по дороге, ребенок беспрепятственно проник в святая святых и деловито залез в холодильник. Поставив разогреваться найденную пиццу, Скуало, проклиная свой рост, передвинул стул и включил чайник. Затем достал любимую, с будто выполненным кровавыми мазками гербом Варии, черную кружку, подаренную лет пятнадцать назад тогда еще мелким Бельфегором на день матери. Ох и орал капитан в тот раз! Но подарок сохранил. Улыбнувшись всплывшему воспоминанию, мечник вновь переставил стул и полез в шкаф с вкусняшками. Немного покопавшись, он достал упаковку любимого печенья, да так и замер, смотря на него. Его. Любимое. Печенье. Маленький жест заботы варийской мамочки. Воздушная, будто тающая во рту выпечка продавалась лишь в одной небольшой кондитерской Палермо. Срок годности вкусняшки был всего десять дней, и Лус следил за тем, чтобы у хранителя дождя всегда была любимая печенюшка под рукой. Скуало перевел взгляд на дату производства. Пять дней назад. — Вроой! Блядь! Твою мать! — мечник судорожно прижал к себе упаковку. Хотелось выть, сдирая горло, порубить кого-нибудь на куски или напиться по беспамятства. Его! Все! Это! Время! ЖДАЛИ! Три месяца как дохлого капитана все это время ждали дома. Зная, что он не придет, но все же покупая ему раз в десять дней гребучую пачку печенья! — Ши-ши-ши, что ты здесь делаешь, акуленок? — принц возник в дверях абсолютно бесшумно, он быстро осмотрел помещение, задержав на пару секунд взгляд на приготовленной кружке. Скуало развернулся к варийскому урагану всем телом, продолжая сжимать в руках злополучную упаковку. Бельфегор замер, издал какой-то неопределенно радостный возглас, а затем неуловимым движением оказался рядом с ребенком. Ураган обхватил стоящего на стуле капитана двумя руками, как любимого мишку, простоял так несколько минут, а потом будто взорвался движениями. Посадив мечника за стол, он достал пиццу, налил чай, открыл кое-как добытую из рук хранителя дождя упаковку вкусняшек, и все это с немного сумасшедшей, но счастливой улыбкой. За время «безумного чаепития» присутствующие не проронили и слова, Скуало постепенно успокаивался, все же детское тело накладывает отпечаток. Эмоции очень сильны, и контролировать их гораздо сложнее, чем во взрослой жизни. -Ши-ши-ши, хорошо, что гей больше не будет выбрасывать по ночам печенье, заменяя его новым. Принцу это не нравилось. Мечник в ответ только кивнул. Ему бы такое тоже пиздец как не нравилось! — Вечером приезжает Босс, — тихо сказал ураган без улыбки. — Ты должен пережить эту встречу, акуленок, иначе принц будет сильно расстроен. Скуало оскалился. Наконец-то Занзас появится в особняке. Оборванные связи небо-хранитель, казалось, заныли с новой силой, стоило только вспомнить обладателя пламени ярости. Они просидели на кухне еще почти час. В уютном молчании, изредка таская выпечку из почти пустой пачки. Наконец капитан встряхнулся и решительно потопал в свою новую комнату, на прощанье махнув Белу рукой. Вернувшись к себе, хранитель дождя немного помахал мечом и засел в медитацию, пытаясь максимально успокоится и хоть немного подготовиться к вечернему разговору, который наверняка пройдет очень тяжело. Вырвало его из состояния полутранса ощущение рухнувших на землю небес. Занзас вернулся. Волны пламени расходились по особняку, обжигая несдерживаемой яростью. Казалось, оно окрасилось в куда более темные тона, чем помнил Скуало. Сила варийского босса вливалась в легкие запахом полыхающей плоти и оседала на языке привкусом горького пепла. Мечник потрясённо распахнул глаза, он знал Занзаса таким. Видел в самых жутких своих воспоминаниях, на что способно его небо в подобном состоянии. Неожиданно пламя стало еще более агрессивным, казалось, воздух в комнате в любую секунду готов вспыхнуть. — Врой. Похоже, чертов Босс учуял мое присутствие, — подумал капитан, он с мрачной решимостью поднялся на ноги. Когда-то давно Занзас даже в таком состоянии остановил удар, что должен был отправить его хранителя дождя к праотцам. Может это и глупо, но мечник никогда не боялся своего неба, он всегда слишком верил в него. И потому сейчас, без колебаний и сомнений, Скуало отправился на выход из комнаты. Впрочем, он успел пройти всего пару шагов, как к нему подскочил бледный и чуть дерганый Лус. Мечник со все возрастающей яростью смотрел на свежие опаленные следы на плече и левой стороне лица хранителя солнца. Акула оскалился и рванул по коридору в сторону кабинета чертова босса.       Луссурия настолько опешил от подобного поведения ребенка, что не сразу бросился вдогонку. С удивившим его самого отчаяньем понимая, что не успевает перехватить мальчишку, он только горестно вскрикнул, наблюдая как открывшего с пинка дверь в кабинет Занзаса ребенка сносит к противоположной стене стаканом, объятым пламенем ярости. Хранитель солнца бросился к нему, но, к счастью, тот уже вставал. Мальчишка мотнул головой, явно пытаясь избавится от противного звона в ушах, несколько кусков стекла застряли в его теле, один всего в паре сантиметров над глазом.       Скуало рванул мешающий осколок. Кровь плеснула из раны, спустилась по переносице, очерчивая оскал, превращая его лицо в гротескную маску. Маленький демон смерти. Восставший мертвец. Хранитель дождя. Он когда-то клялся в верности, в первый и последний раз в жизни встав на колено. И это «ВСЕГДА» выжжено огненными письменами на его душе. Поэтому сейчас пламя Занзаса, что должно было его испепелить за пару секунд, расступается перед маленькой фигуркой. Мечник упрямо шел вперед, уже практически не способный дышать от забравшегося в легкие жара. Скуало останавливается только уперевшись окровавленным лбом в дуло одного из пистолетов варийского неба.       Занзас сам не понимал, почему он до сих пор не пристрелил нагло прущий к нему мелкий мусор. С каким-то болезненным любопытством он наблюдал титаническую борьбу пятилетки против волн его яростного пламени. Уперев пистолет в голову сопляка, вариец уже практически нажал на курок, как перехватил взгляд ребенка. И не смог, просто не смог убить пацана, смотрящего на него ТЕМ САМЫМ взглядом, взглядом Акулы. Мечник, с трудом подняв будто налившуюся свинцом руку, опустил ее на запястье босса. Детская ладошка мгновенно покрылась ожогами, но Скуало было все равно. Он выпустил в едином импульсе все доступное ему пламя, пытаясь смыть ярость со своих небес, как делал это сотни раз раньше. Капитан еще успел заметить изумление на лице варийского босса, прежде чем отрубиться, рухнув на ковер. Спустя десять секунд… — Мусор! Что. Это. Блядь. Было?! — Занзас смотрел на пацана, испытывая дикую мешанину чувств. Его пламя впервые за последние месяцы стало послушным и спокойным, по меркам самого варийца, разумеется. Мужчина не понимал, что только что произошло. Сопляк не только не сдох под прессингом силы обладателя небесного атрибута, но и умудрился сам использовать на Занзасе пламя! Владельцы атрибутов всегда неосознанно сопротивляются воздействию чужого пламени. Мелкий мусор за одну попытку должно было испепелить на месте, а вместо этого его ярость будто расступилась, принимая в себя дождь мальчишки. Так было со Скуало. И с остальными офицерами. Дернувшись, вариец поспешил проверить догадку и охренел, вообще напрочь. Да, у него снова была связь с хранителем дождя, вот только это была не новая нить, восстановилась старая, та, что оборвалась со смертью орущего мусора. — Босс, все в порядке? — тихо спросил гейский мусор, заходя в кабинет, за ним, настороженно оглядываясь, просочились и остальные офицеры. — Кем сопляк приходится патлатому? — резко спросил Занзас рассматривая лицо пацана. — Никем, — отозвался хранитель солнца. — Мы сразу проверили. Пламя мальчика на девяносто семь процентов идентично пламени Скуало, но они не родня. Я не знаю, как это возможно! — Луссурия немного помолчал, будто сомневаясь, но все же продолжил. — А еще, малыш нас не боится. Вообще. Даже Белла. В углу раздался характерный смех. Варийский ураган приблизился к ребенку, поднял его на руки и отошел, с удобством устраиваясь в кресле. Занзас с удивлением отметил, что из ауры недопринца исчезли гнилостные нотки безумия. — Мальчик стал хранителем дождя? — вновь заговорил Луссурия. — Я почувствовал образование связи. Босс независимого отряда убийц только кивнул, решив пока не посвящать подчиненных в шокирующие подробности. У него не было гиперинтуиции Вонголы, но Занзас был небом и отлично умел чувствовать СВОИХ хранителей. И сейчас видел он левого сопляка, а чуял Акулу. Это несоответствие бесило варийца до черных точек перед глазами. — Боосс, — задумчиво протянул коронованный мусор. — А вы верите в реинкарнацию? На минуту повисла вязкая тишина. — Что за дичь, мусор?! — взорвался наконец Занзас, покрываясь шрамами. — Ши-ши-ши, принц гений, он смотрит шире глупых простолюдинов. — отозвался варийский ураган, пригибаясь, чтобы пропустить над собой брошенный стакан. — Если кто-то ощущается как акула, двигается как акула, смотрит как акула, ведет себя как акула, то он акула! — Ох, Белл, — начал осторожно Луссурия, — Ты же понимаешь, что это невозможно? Скуало мертв, дорогой… — Поэтому ты продолжаешь покупать ему печенье? — зло оборвал Бельфегор. — Кстати, пацан, когда это самое печенье увидел, чуть выть в голос не начал! Хранитель солнца побледнел и кинул растерянный взгляд на ребенка, которого ураган все еще держал на руках. — Мусор, заткнитесь, — тихим, но пробирающим до костей голосом сказал Занзас. В воцарившейся тишине он попытался отстранится от эмоций и рассмотреть всю эту ебейшую ситуацию со стороны. Итак, люди не воскресают, это факт. Если, конечно, не вспоминать одну известную библейскую личность. А ещё, по мнению большинства населения планеты, они не летают, не зажигают пламя в руках и не выживают после заморозки во льду на восемь лет. Мог ли обычный человек вернуться с того света — однозначно нет! А его капитан? Хм… Пожалуй, Скуало был достаточно безумным и упрямым, чтобы провернуть подобное. — Ши-ши-ши, — прервал размышления обладателя пламени ярости голос принца-потрошителя. — Забыл вам показать! Блондин одной рукой достал из кармана форменных брюк обрывок какой-то бумажки, другой он придерживал бесчувственную тушку ребенка. Луссурия осторожно забрал клочок, опустил взгляд, вчитываясь в текст и со свистом втянул в себя воздух. Он передал листок боссу, не поднимая взгляд. Занзас нетерпеливо дернул бумажку на себя, едва не порвав, и с недоумением уставился на неровные строчки детских каракуль. Чувствуя, как закипает ярость, вариец все же пробежался глазами по тексту, чтобы удивленно замереть уже на второй фразе: «Врой! Как же меня достало это мелкое тельце!!!» Мужчина смял листок в руке, безразлично смотря, как тот мгновенно вспыхивает и осыпается черным пеплом на ковер. — Гейский мусор, — заговорил наконец варийский босс. — Приведи мелкий мусор в чувство. Хочу задать ему пару вопросов. Спустя пару минут… — Вроой! Какого ж хрена я все время отрубаюсь! — раздраженно подумал Скуало, приходя в себя. Мечник резко сел и окинул взглядом помещение. Сам он лежал на диване, чертов босс сидел в своем кресле, как всегда со стаканом, остальные хранители кучковались кто где. — Мелкий мусор, — заговорил Занзас жестким тоном. — Ты знаешь, кто такие хранители? Скуало кивнул и, прислушавшись к себе, удовлетворенно ухмыльнулся, почувствовав восстановление связи с небом. Это выражение лица не укрылось от присутствующих в комнате. — Ты ничего не хочешь рассказать мне, мусор? — вкрадчиво, со внутренней угрозой, спросил обладатель пламени ярости. Мечник в ответ пожал плечами, но, увидев наползающие на лицо босса шрамы, бросил выразительный взгляд на Луссурию. — Ох, я ведь не сказал, — заполошенно протараторил хранитель солнца. — У малыша травма шеи, он не может говорить! Занзас на такие новости чуть удивленно расширил глаза, а потом начал…ржать! Он восторженно хохотал, стуча ладонью по ноге от полноты чувств. Стоило ему глянуть на насупленного, яростно смотрящего на него пацана, как он закатывался по новой, не в силах остановиться. В итоге капитан не выдержал, он вскочил с места, что-то беззвучно крича, и, тряхнув головой с отросшими волосами, кинулся к боссу. Луссурия перехватил его на полпути, фиксируя в мягком захвате. — Вот видишь, как все отлично сложилось, мелкий мусор, — все еще посмеиваясь, проговорил Занзас. — Нам не придется снова терпеть твои истеричные вопли. Скуало, все это время безуспешно пытавшийся вырваться из хватки варийской мамочки, резко замер. Он с затаенной надеждой посмотрел в глаза босса и понял — он ЗНАЕТ! — Учти, мусор, — голосом, наполненным силой, веско заговорил Занзас, все в комнате почувствовали мощное давление, сам воздух будто сгустился. — Еще раз устроишь такую хуйню, я тебя сам убью! Хранитель дождя посмотрел своему небу в глаза и кивнул, безмолвно давая еще одну клятву — больше не подыхать. Давление в комнате схлынуло, и Занзас, неожиданно тепло улыбнувшись, сказал: — С возвращением домой, мусор.