Повествование второе: я подарю тебе мир.

      Мягкая прокуренная худи впитывала всю жидкую боль, что выходила наружу. Сквозь запах сигаретного дыма был легко ощутим нежный аромат сладкого чая с лимоном, что всегда был любим Томом. Эта бледная кожа могла бы иметь мятный или ледяной запах, что больше подходило бы ей. Но, что странно, холодом от неё не веяло, а наоборот, успокаивающе согревало сладостью самого вкусного чая.  — Ты думал о том, как мы познакомились? — ломанным голосом произнёс черноглазый.  — Не думал… Хах, но я помню, что был жутко растерян, когда увидел тебя впервые.- с мягкой улыбкой ответил русоволосый, успокаивающе поглаживая парня по спине. — Я никак не мог понять, чем я тебя так привлёк? А теперь, кажется, догадываюсь… Но мне как-то немного неудобно… думать о том, что ты рассказал мне это только сейчас.  — Я не знал, как это объяснить… Было бы трудно не шокировать тебя такой информацией. Нет, ну серьёзно, представь, если бы я просто вышел в центр зала и перед всеми объявил, что у меня в голове живёт добродушный монстр, стремящийся отомстить всем плохим парням. Все просто посмеялись бы и сослались на моё ужасное чувство юмора.  — Ну да, ты прав… Но завтра тебе придётся сделать то же самое, ты не думаешь?..  — Нет, завтра я буду серьёзен и Эдд должен будет поверить в то, что я скажу. Тем более, Мэтт, наверняка, уже подковал его мыслью о том, что здесь что-то не простое.  — Почему ты так решил? — удивлённо спросил сероглазый, глядя на то, как уверенно Том выдает такую информацию. — Это что, твоё шестое чувство?  — Можно и так сказать… — как всегда спокойно ответил тот.  — А если так не говорить? Откуда Мэтт знает про тебя такие подробности?  — Он не знает. Он видел. Видел ещё до того, как мы познакомились.  — Что он видел? И почему я об этом не знаю?  — Хочешь покажу, что он видел? — Том достал из кармана свой телефон. Найдя нужное видео, он развернул экран к Торду. — Вот, смотри внимательно. Изображение быстро передвигается, кто-то бежит. Крики. В кирпичную стену прилетает железный мусорный бачок, а изнутри него раздаётся слабый стон. Ему никто уже не поможет… Камера поворачивается в сторону, с которой прилетел предмет. Человек, с бешеными лиловыми глазами и длинными когтями на фиолетовых руках, устало вытер рукавом чужую кровь со своего лица. Он заметил, что его снимают и быстрым движением бросил в оператора первым попавшимся под руку предметом. Камера упала. Картинка пропала.  — Понял? — продолжил Том, но, заметив страх на лице Ларссона, пожалел о том, что показал ему это видео. Торд сидел напротив Риджуэлла. Его взгляд упал на руки. На душе у него стало тяжело. Вновь хотелось плакать. «Так кто же ты для меня, Том?» — эта мысль сейчас выделялась среди остальных. -Торд, пожалуйста, я понимаю, что тебе сейчас трудно ответить на такой вопрос, но всё же… Я знаю о твоих монстрах, но… готов ли ты принять моих?  — Я… Прости, Том… — на секунду их взгляды пересеклись, но испуганный взгляд Ларссона моментально перескочил обратно на его руки.  — Я знаю, что ты не можешь ответить, я могу подождать… — Том взял ладонь собеседника и поднёс её ко лбу, виновато закрывая глаза. — Торд, я оказался непонят всеми… Я правда ужасен? Я на самом деле монстр?..  — Ты снова плачешь?.. Не надо, Том. — тонкие пальцы нежным касанием вытерли слёзы с щеки. — Я знаю, что ты хороший. Помнишь, как-то давно ты мне сказал не зацикливаться на внутренних монстрах, иначе они начнут побеждать? Помнишь?! Томас, мне нет дела до того, кто сидит в твоей голове, но мне интересно, что находится в твоём сердце? Что там? Боль? Ненависть? Страх? Что?.. Я люблю тебя, Том, и Эдд любит, и Мэтт тоже… Ты принял меня, вместе со всеми моими недостатками, так же и я приму тебя. И я уверен, что ребята тоже поймут твоё положение.  — Торд, — черноглазый уткнулся в красную толстовку и крепко обнял её хозяина, — спасибо…  — Не за что, мой глупый. — с улыбкой ответил Ларссон, поглаживая Тома по голове, стараясь скрыть то, что его сердце сейчас готово было выпрыгнуть из груди и станцевать чечётку от волнения.  — С тобой всё нормально? — поинтересовался Риджуэлл, повернув голову.  — Да, а что?  — У тебя сердце колошматится так, будто ты кросс пробежал.  — Ты совсем дурак?! — обижено фыркнул русоволосый.  — Мне нравится. — ухмыльнулся Риджуэлл и продолжил слушать.

***

Маленький мир опустел. Теперь он был начисто расчищен от лишнего хлама, от чего стал безжизненным. Он весь уместился в три большие коробки и стоит теперь теперь напротив окна, ожидая своего хозяина. «Оставь то, что тебе действительно нужно, а остальное — выбрось.» — шептал белый маленький лист бумаги, оставленный на одной из коробок. И как тут ослушаться? Не выкладывать же теперь всё обратно. Рыжеволосый парень с грустью оглядел коробки, осмотрел свою комнату. А вдруг Торд что-то важное прихватил? И правда, нет той вещи, которая была для него самой ценной — маминого кулона. *POV Мэтт* После того, как я поступил в университет у мамы обнаружили опухоль головного мозга. Она продала наш дом и купила поменьше и ближе к городу. Ещё год я старался прилежно учиться, но за больной матерью нужен был уход, хотя она и настаивала на том, что ей не нужна помощь. Да и мне требовались деньги. Я устроился на подработку, и понемногу личные проблемы начали вытеснять учёбу из жизни. В итоге меня отчислили в конце второго курса. Тогда я с головой ушёл в работу. Больной матери я врал, что прилежно учусь и мне хорошо платят за массовки в каких-то фильмах. Практически все деньги уходили на её лечение. За три года болезнь забрала у неё и зрение и рассудок. Она не видела и не узнавала меня, не понимала где находится, часто ей казалось, что её хоронят, плакала по три раза на дню… А я всё свободное время находился рядом с ней, ночевал в больнице. Не прошло и пол года, как она ушла из моей жизни. Самое больное для меня было то, что я до конца ей врал. Врал, что учусь, врал, что есть хорошая работа, врал, что есть девушка… Мама ушла. И я не знал, как мне дальше жить без неё. Никогда не забуду, как она впихивала мне в руки этот кулон и просила сохранить его. Я оставил его, чтобы помнить. Чтобы помнить, как она хотела жить. Она просила меня жить так, чтобы я никогда ни о чём не жалел. Но… прости, мам… *THE END POV Мэтт* Эдд заглянул в комнату Харгривза. Тот судорожно копашился в коробке, пришёптывая, скорее всего, проклятия.  — Могу я спросить?.. — начал было шатен, но его перебили.  — Не спрашивай, лучше помоги найти.  — Что?  — Мамин кулон. Кареглазый тихонько прикрыл дверь и, подойдя к Мэтту, спросил:  — Это тот маленький серебристый кулончик? Ни слова не ответив голубоглазый лишь печально покачал головой и, шмыгнув носом, вытер рукавом мордашку.  — Может у Торда спросить?— наклонившись к Мэтту спросил Голд. — Не плачь только…  — Не надо.  — Но так ведь быстрее будет.  — Пусть он Тома успокаивает, не надо им мешать. — продолжил разбор коробки синеглазый.  — Тоже слышал? — пытался отвлечь друга Эдд, попутно распечатывая картонный куб.  — Эту тишину трудно не услышать. Если бы они ругались, то весь дом на ушах бы стоял.  — Да, давно такого спокойствия не было. — рассмеялся шатен. И тут, по закону подлости, на кухне вдруг послышался звон разбитой посуды.  — Какие там черти воюют? — весь напрягся кареглазый и живо стартанул смотреть, что произошло, вспомнив, что в доме проживает ещё и кот-шалопай. Том и Торд тоже слышали этот шум и бег Голда по коридору.  — Чёрт, похоже Ринго опять что-то разбил. — заметил черноглазый. С кухни послышался крик Эдда:  — Ребят, помогите мне кто-нибудь!

Продолжение следует