Under my umbrella

В Нью-Йорке не бывает тихо. Паркер это прекрасно знал и обычно любил. Но сейчас ему хотелось запереться в комнате, отгородиться от мира, не слышать и не видеть ровным счетом ничего. На душе скребли кошки. Прошло уже три года после битвы с Таносом. Весь город праздновал этот день — с невероятными размахами, каждый раз радуясь как в первый. Но Питер каждый год ходил темнее тучи. И, видимо, именно он уже третий год подряд нагонял дождь. Но дождь никогда не мешал Паркеру. Он промокал насквозь, а потом мог заболеть на неделю, но все равно сидел в парке прямо напротив того места, где когда-то приземлились приспешники Таноса. — Привет, Пит, — Уэйд присел рядом, одетый, как всегда, в очень закрытую одежду. С прошлого года Уилсон присоединился к компании поминавших Тони Старка и ради Питера появлялся исключительно в черных толстовках. — Ты можешь постоять под моим зонтом*. Лицо Паркера изломала улыбка. Кривая улыбка, выдавленная через боль, но искренняя. Раздался тихий смешок. За ним последовал негромкий смех. Питер вдруг почувствовал, будто со дня работы в баре Хаммера прошло не четыре года, а четыре часа. И все казалось нереальным. Все казалось сном. Но вот они, Уэйд Уилсон и Питер Паркер, сидят в центральном парке под широким зонтом, а где-то вдалеке играет Avenue of Hope. И все это вполне реально.

***

Уэйд когда-то думал, что раз он многое повидал, он все понимал. Но прошло уже четыре года с момента встречи с Паркером, а он до сих пор не мог его понять. Питер казался загадкой, чем-то нереальным. Сначала Паркер казался слишком щуплым мальчиком, для которого просто не существует костюма, который бы не был ему велик. В тот же день это впечатление разрушилось и перед ним предстал развратный Питер, который знал, как нужно двигаться. И таким Уэйд и видел его еще полгода. А потом оказалось, что Питер — храбрец, защищающий город, но танцующий под старую смешную песню и поедающий буррито на крыше. С таким Паркером хотелось именно дружить. И только иногда немного большего. И вот он сидит рядом и кажется самым беспомощным и сломанным мальчиком на свете, поэтому Уилсон чуть приобнимает его за плечи. Питеру не нужна защита, но его хочется защищать. Уэйду никогда его не понять.