Fxxk Me

      Джисон чувствует себя извращенцем.       Никто особо не будет спорить (разве что Донхёк) о том, что у Джемина охуенные ноги. Можно сказать (нет, нужно), они идеальны от чуть полных бедер и до самых кончиков пальцев. Пытка смотреть на них, когда они обтянуты плотной джинсой, не имея возможности коснуться. Джисона ноги НаНы заводят до крепкого стояка и лишних тридцати минут в ванной.       И он готов поверить в НЛО, чем в то, что На Джемин сейчас сидит в его комнате, на его кровати, широко расставив ноги в блядских колготках в крупную сетку. У него развратная ухмылка, похотливый взгляд и на нём ничего нет, кроме той же сетки. Джисон ретируется назад, надеясь, что в ванной никого нет.       — А ну стоять! — властно требует Джемин. Джисон замирает, чувствуя накатывающее возбуждение.       — Хён, м-мне это… в ванну н-нужно, — заикается Пак, пытаясь не смотреть на него.       — Запомни, Джисонни, сегодня я твой, так что подойди сюда и сделай то, что хотел уже довольно давно.       У него будто открывается второе дыхание, когда ему разрешили воплотить в жизнь свои желания. Пак медленно подходит к кровати, на которой раскинул ноги Джемин, и садится перед ним. Аккуратно касается чуть выпирающей косточки на стопе, проводя вверх по голени, ощущая рельеф сетки. У него внутри всё скручивается от желания делать так бесконечное множество раз.       Джемин тихо выпускает разгоряченный воздух из лёгких, возбуждение накатывает мелкими волнами, пока Джисон касается чувствительной кожи. Макнэ коротко проводит языком от начала голени до коленки, оставляя мокрые следы на коже и нитках капрона, прочно переплетённых в единую сеть. И нет в этом ничего противного, как если бы это делал Донхёк, у которого вместо мозгов одни извращения и Марк.       Шероховатая поверхность языка делает приятно. Джисон будто знает, что ноги Джемина — одно из самых чувствительных мест, приводящее его в возбуждённое состояние. Макнэ уверенно ведёт языком по гладкой коже, чувствуя привкус капрона, оттягивает нить зубами и отпускает, от чего материал с глухим звуком ударяет по коже, заставляя Джемина коротко всхлипнуть от удовольствия.       Его широкие большие ладони обхватывают тонкие щиколотки НаНы, тянут на себя так, что Джемин ложится спиной на кровать. Его волосы разметались по белой простыне темнеющим пятном, так чётко контрастируя, что невольно любуешься этим. Губы двигаются от коленки к бедру, выцеловывая витиеватые узоры, переходят на внутреннюю сторону — Джемин комкает белую ткань в кулак. Запредельно хорошо от тёплых губ и языка, он чувствует мокрый капрон — его это заводит ещё сильнее.       Джисон мягко целует основание члена, ствол, головку, покрытые тонкими переплетениями материала, дразнит, ждёт более открытого ответа от старшего, касается ладонями живота, чувствуя напряжённую косую мышцу, тонкие пары рёбер, под которыми гулко бьётся сердце, и часто сокращаются лёгкие.  Он лижет от начала до конца по капрону, от чего он соприкасается с кожей сильнее — Джемин впервые стонет. Не оглушительно и протяжно, но басовито.       У него терпение почти по нулям, он зарывается пальцами в светлые волосы, больно оттягивая пряди на себя, тем самым притягивая Джисона к себе. Их губы притягиваются в нетерпеливом поцелуе, от которого у обоих не хватает воздуха. Старший опоясывает ногами поясницу тонсена, прижимая его как можно ближе. Их члены соприкасаются, стоны вырываются у обоих, но парни продолжают целоваться.       — Джисон, — хрипло обращается Джемин, — ты просто обязан меня сейчас трахнуть.       Ну, грех тут сопротивляться. Джемин не спрашивает, откуда у младшего смазка в тумбочке, не спрашивает и то, откуда он знает, где научился растягивать, когда палец в холодящей жидкости проникает в него. Пока Пак растягивает На, он гладит ноги, руки, целует куда попало, лишь бы сгореть со стыда от томного взгляда. У Джемина по венам не кровь, а желание к Джисону.       — Хён, я сейчас…       На эти разговоры раздражают. Он царапает Джисона по животу в тот момент, когда он входит. Тонкие красные полоски проявляются на коже макнэ, он едва ли шипит то ли от боли, то ли от удовольствия. Смотрит на ноги в сетку и понимает, что берёт старшего незаслуженно. В комнате жарко, дышать трудно вдвойне, таинственный полумрак окутывает их. Джемин не может открыть глаза, боится утонуть в нём ещё больше.       Под ладонями — рельеф сетки и мягкая кожа, в Джемине — Джисон, ускоряющийся с каждым толчком. Кто же знал, что всё выйдет из-под контроля и стонет под макнэ он, а не наоборот. Желание доминировать в НаНе хоть отбавляй, он резко переворачивает Джисона, оказываясь сверху. Пак такой милый, когда его щёки горят адским пламенем смущения и возбуждения.       Джемин начинает насаживаться, ведёт руками по выпирающим рёбрам, где бешено бьётся сердце. Джисон сдерживает звуки, пытается сконцентрироваться только на хёне, но обжигающие поцелуи, укусы мешают ему быть тихим — он топит громкий стон в На. Разрядка приходит в тот момент, когда дверь в комнату открывается, свет включается, а на пороге оказывает Джонни. Он офигевает от вида запыхавшихся тонсенов, собирается уйти, но Джемин произносит:       — Подожди, хён, сейчас будет второй раунд.