Fxxk Me

      Сынмин громко стонет.       Джисон чувствует под пальцами пульс и нервно дёргающийся кадык, пока оставляет на молочной шее синие круги, он знает, что МинМину не хватает воздуха — он пытается его глотнуть, но мягкие подушечки пальцев мешают ему это сделать, сильнее сдавливая.       Вторая рука свободно гуляет по телу Кима, оставляя то красно-белые полоски на коже, то наливающиеся синяки. Столешница больно впивается в тазобедренные кости, причиняя дискомфорт, но упирающееся желание Джисона между его ягодиц перенимает всё внимание на себя.       Ким помнит, как его заинтересовал Джисон, как мечтал о его руках по ночам, особенно когда эти руки ему снились. Помнит предупреждения друзей о его странных предпочтениях, но разве влюблённое глупое сердце способно обрабатывать информацию? Он принимает старшего таким, какой он есть — это доказывают синяки по телу, еле держащие ноги и засосы, что так эстетично смотрятся на его коже.       Хан кусает место за ушком, опаляя его горячим дыханием, прижимается голой грудью к спине Сынмина, давая вдохнуть немного кислорода. Только Сынмин настолько теряется в чувствах, что вместо заветного глотка воздуха тянется за поцелуем, отдавая себя полностью во власть Джисона.       Сон улыбается, не даёт себя поцеловать, сжимает ягодицу, вырывая томный стон из уст Сынмина. Он прогибается под плавными движениями ладони, чувствует покалывания там, где совсем недавно сжимал Джисон, чтобы оставить метки — знак принадлежности ему. Хан боялся потерять своего мальчика, боялся, что тот назовёт его больным и бросит, уйдёт к Хёнджину, который уже довольно долгое время к нему подкатывает.       Джисон входит плавно в подготовленное тело. Слушает сбитое дыхание, сжимает сильнее бока, почти до немого крика Сынмина, он давит на шею, где ещё не сошли кровоподтёки, давая порцию несильной боли. Ким мычит от ощущения доминирования над собой, от своего подчинения партнёру. Его член болезненно ноет от соприкосновения с поверхностью кухонной тумбы.       Хан делает плавные толчки, постепенно ускоряясь, он хватает Сынмина за плечи, вдалбливая его в столешницу так, что звенит посуда. Воздух накаляется, оседая пеплом в лёгких Джисона, Сынмин почти на грани потери сознания, от недостатка кислорода, получает собачий кайф, теряя силы стоять на ногах.       Джисон замечает эту слабость, резко убирая руку с горла Кима. Сынмин заходится в кашле, нервно глотая воздух, возвращая себе ясность сознания, пока Хан продолжает входить в него с новой силой, стискивая поясницу сильными руками. Он кончает не притронувшись к себе, чисто от прикосновений и ощущения удушения, которое ему так полюбилось после встречи с Соном.       Джисон кончает немного позже, изливаясь внутрь своего мальчика. Он лениво двигается внутри несколько раз, а после выходит, наваливаясь на спину Сынмина и опираясь о столешницу. Они оба тяжело дышат, их лица красные, а тела покрылись испариной. Хан целует свежие синяки, извиняясь за них, подхватывает Сынмина на руки и несёт в комнату, наплевав на ужин.       На следующее утро Сынмин еле поднимается с кровати, чувствуя приятную боль во всём теле, и думает, что тоналки ему не хватит, чтобы замазать все засосы. Сегодня он остаётся дома.