Fxxk Me

      Как Чанхи дошёл до этого — не знает.       Эрик смотрит на него вожделеющим взглядом, явно хочет коснуться так, как никто до этого его не касался. Чанхи под этим взглядом чувствует себя загнанным зверем, птицей в клетке, голым, пусть на нём достаточно одежды, которую ему надо снять. Все вокруг знают о том, как сильно Сон влюблён в него, даже он сам, но Эрик намеренно не проявлял инициативы, объясняя это тем, что взаимности он не получит. Неловкая тишина расползлась по комнате плотным слоем эфемерного материала, распаляя щёки Чанхи стыдливым румянцем.       — Хён, если ты не…       — Я проиграл и должен выполнить все условия, — обречённость сквозит в голосе Чхве, заставляя чувствовать Эрика себя виноватым ещё больше.       — Мы можем посидеть какое-то время в комнате, всем остальным я скажу, что ты выполнил все условия.       Чанхи отрицательно качает головой. Он — человек слова, если ему загадали раздеться перед Эриком, то Чанхи сделает это, несмотря на свой комплекс неполноценности и вечную застенчивость. В конце концов, не переспать же с Соном заставили и на этом спасибо. Эрик смотрит на своего хёна с неподдельным чувством вины за свою любовь к нему, понимая, что после этого отношение старшего к нему кардинально поменяется в худшую сторону. А что если он вообще подумает, что всё было подстроено специально? Эти мысли пугали его, Эрик заметно нервничал.       — И кто из нас больше волнуется? — усмешка у Чанхи получается сдавленной, но вопрос немного разбавляет эту давящую атмосферу.       Старший стоит в нескольких метрах от кровати, на которой сидит Эрик, специально не подходит ближе, потому что боится реакции младшего на весь этот ужас, который он устроит. Браслет с левой руки становится первым звеном и падает с глухим звуком на пол. Казалось бы, он просто снял браслет, но Эрик так дёрнулся, будто он уже всё сделал; такая реакция немного приободрила его. Пальцы аккуратно подхватывают пуговицы домашней рубашки, вытаскивая их из петель; глаза младшего неотрывно следили за действиями длинных тонких пальцев, ловко справляющимися с этой задачей.       Судорожный вздох Эрика разрывает тишину в тот момент, когда последняя пуговица была расстёгнута и полы рубашки сдвинулись в сторону, открывая его взору полоску молочной кожи торса. Ему хотелось коснуться, провести рукой от начала и до конца, но желание не должно выходить за пределы его фантазий, превращаясь в реальность. Чанхи ощущает мягкость ткани, скользящей вниз по плечам, рукам и спине, падающей к ногам беззвучно, как и несколько минут назад браслет. И будоражит его не только это, но и восторг и восхищение в глазах Эрика, будто он видит не простого Чхве Чанхи, а ангела, сошедшего с небес. Старший слабо улыбается ему, в голове зародилась идея подразнить Сона, хотя первоначально он этого не хотел.       Пальцы как бы случайно скользят вдоль ключиц, грудины, живота, очерчивая край свободных спортивных штанов. Цепкий взгляд ощущался явственно, это подстёгивало осмелеть вконец, но всё должно быть постепенно. Завязки на поясе ослабляются, отчего ткань немного приспускается, косые мышцы живота напрягаются от перепада температур, Чанхи тихо вздыхает, прикрывая глаза. Возможно, Эрик тоже чувствует, как поменялась атмосфера между ними, как она стала намного интимнее, чем была ранее. Штаны падают так же тихо, он переступает через них, представая перед Эриком практически обнажённым.       — Боже… — на выдохе произносит Сон. Рука непроизвольно поднимается, чтобы коснуться Чанхи, но парень тут же одёргивает её, опуская глаза в пол. — Ты прекрасен…       — Как ты это можешь утверждать, если посмотрел от силы полминуты?       — Я знаю это…       — Не верю, докажи, — у Чанхи действительно нет оснований верить ему, потому что убеждение Эрика не подкреплено словами. Чхве дал Сону зелёный свет к тому, чтобы тот показал то, что ему так нравится в нём, дабы переубедить его.       Правила просты — касания разрешены, и старший прекрасно это осознавал. В нём играл странный азарт, вся застенчивость ушла на второй план, когда Эрик похлопал по месту рядом с собой, приглашая Чанхи сесть. Он принял его, присаживаясь на мягкую постель, соприкасаясь плечами с Эриком совсем не долго: младший спустился вниз, вставая перед ним на колени. Сначала Чхве подумал, что он хочет сделать что-то грязное, то, что оттолкнёт его от младшего, но Эрик ничего такого не сделал.       Сон аккуратно дотронулся до нежной кожи голени, выводя пальцами неизвестные узоры, поднимался чуть выше, к коленной чашечке, заставляя лёгкие мурашки проступить на коже Чанхи. Горячий язык прошёлся по коленке, затем короткие поцелуи по внутренней стороне бедра, трепещущие непонятным жаром, быстро распространяющимся по всему телу. Эрик кончиком языка проходится по члену, скрытому под тканью боксеров, целуя головку, обводит тазовые косточки, обтянутые тонкой молочной кожей. Чанхи задыхается от переполняющих его эмоций: в горле застревает стон, внизу скапливается возбуждение, которое, как он считал, младший никогда бы не смог у него вызвать из-за безответных чувств. Пока Эрик исследует торс, руки его невесомо ведут по тем местам, где ранее касался языком, чтобы ощущения не забывались. Пальцы уверенно надавили на возбуждение.       Чанхи цепляется ладонями за простынь, комкая её. Под веками появилась первая вспышка разноцветных кругов. Ему хотелось прикрыться, скрыть тело, так обожаемое Эриком, которое до этого дня он мог лишь представлять во снах, а сейчас… Сейчас Эрик Сон показывал Чанхи насколько тот красив в его глазах, насколько совершенен и желаем, и это пугало Чхве. Неужели действительно так сильно любит? Приятные ощущения с головой погружают Чанхи в состояние томительной неги, когда губы накрывают твёрдую горошину соска, чуть оттягивая её и облизывая. Старший даже не замечает, как короткие стоны вырываются из груди, простынь уже испещрена складками. Сон не останавливается.       Хочется сказать «Эрик, прошу, остановись», но Чанхи не говорит этого, продолжает сминать ткань, чувствуя руки парня на своих бёдрах, а его язык на ключицах. Зубы прикусывают кожу шеи, кадыка, нервно дёргающегося каждый раз, когда Эрик показывает всю красоту Чхве, а после целует за аккуратным ушком, едва ли облизывая серёжку. Чанхи — натянутая струна, готовая в любой момент лопнуть под давлением горячих поцелуев, от которых хочется ещё больше скрыться или отдаться, парень не определился пока.       — Ты не представляешь, как мне нравятся твои руки, — шепчет Сон, касаясь языком татуировки в виде креста на мизинце Чанхи. Его будто бьёт током.       Эрик целует подушечку каждого пальца, втягивая указательный. Он посасывает его, прикрыв глаза, чтобы лишний раз не смущать Чанхи, пока тот наблюдает за этим. И как бы стыдно не было признавать это старшему, он хотел бы почувствовать губы Сона не только пальцами и телом, но и кое чем другим, о чём он, конечно же, будет молчать. Он может уверенно сказать, что, если бы младший не закрыл глаза, то там отчётливо читалось «ты мог бы почувствовать мой язык не только пальцами». Лихорадочный румянец прилипает к лицу Чхве от этой пошлой мысли, заставляя всхлипнуть от осознания нестерпимого напряжения внизу живота, от желания познать что-то новое. Эрик накрывает его губы неожиданно, не давая времени одуматься и сопротивляться, проникая языком в его рот. Нагло, смело и странно. Странно ощущать ласкающий его нёбо язык, мягко скользящий по собственному шершавому языку, но до жути приятно. Будоражащие причмокивания руинят неловкую тишину, Чанхи впервые позволяет себе вольность обвить руками шею Эрика, заставляя его нависнуть над ним и опустить голову ниже.       — Люблю, — как в бреду говорит Эрик, продолжая целовать. Чанхи становится стыдно.       В порыве заглушить стыд, Чхве притягивает Эрика так близко, что он случайно падает на него, соприкасаясь возбуждением. Мысль, что Эрик такой же твёрдый, как и он, ввела в краску, но Сон не видел этого, уткнувшись в шею и низко застонав. Глухой стон младшего отдался эхом в голове как спусковой крючок к тому, что да, он, Чхве Чанхи, пиздецки возбудил Эрика Сона одним только своим видом. Когда Эрик попытался привстать, чтобы старшему было легче дышать, Чанхи понял, что либо сейчас, либо никогда, поэтому удержал его.       — Пожалуйста, повтори то, что сейчас случилось, — голос получился слишком умоляющим, будто это то, без чего ему не прожить ни дня.       Эрик улыбается, припадает к ключицам и подхватывает правую ногу Чанхи под коленкой, приподнимая её. Чхве готов поклясться, что чувствует насколько Сон большой даже через одежду, понимая, что окажись его член в нём, то он бы кончил только от того, как он вошёл в него. Ситуация до жути странно-возбуждающая: Чанхи лежит на кровати в одних боксерах, чувствуя вес тела Эрика, полностью одетого, но готового удовлетворить его прямо сейчас в одежде, без проникновения, просто потому, что того просит старший. Если бы кто-то из друзей сейчас увидел их, то от души бы поржал, но… Чанхи очень рад, что Сон принимает и понимает его, как никто другой в данной ситуации, поэтому младший чуть неуверенно поддаётся тазом вперёд, создавая трение между ними. Всё, что может делать Чхве, это беспомощно цепляться за сильные венистые руки Эрика, накрывая его губы в мимолётных поцелуях и прося чуть большей скорости. Потакать желаниям старшего — всё, что делает Сон, постепенно ускоряясь и создавая большее давление.       Открыто и бесстыдно стонать для Чанхи теперь абсолютно нормально, лишь бы Эрик продолжал доводить его до точки невозврата и небывалого удовольствия. И всё равно, что у них не прямой секс, а косвенный, старший вообще не думал, что между ними что-то будет, когда проигрывал и выполнял желание раздеться перед Эриком. Сейчас у него в голове столько всяких мыслей, варьирующихся от пошлых до самых невинных, одна из которых — кончить как можно ярче и скорее. Собственно, это он и делает, когда по телу проходит судорога, заставляющая прогнуться в пояснице до резкого хруста, и в мыслях появляется пустота, вмиг становится легче дышать — Сон улёгся рядом, глубоко дыша. Белый шум в ушах не пропускает ни единого звука, кроме пульсирующей крови и бешено колотящегося сердца.       Первый в жизни, мать его, настоящий оргазм и почти реальный секс.       Скажи ему об этом кто-то полгода назад, что он будет быстро глотать воздух от того, что Сон, мать его, Эрик заставил его кончить от прикосновений и трения, то он бы незамедлительно послал шутника куда подальше, потому что в это бы он не поверил.       Но сейчас всё иначе. Сейчас всё это случилось.       — В следующий раз без прелюдий просто возьмешь меня, неважно где, — Чанхи сам удивляется своим словам.       — А будет следующий раз? Я думал…       — Блять, просто заткнись и прими тот факт, что я тебе дам, потому что теперь я хочу тебя в себе.       — Это было признание?       — Да, придурок.