***
— Бродяга, я в обиде, — Джеймс встретил друга в комнате, изображая обиду. — Ты сорвался в приключение и мало того, что предпочел новенькую, о которой отзывался пренебрежительно, так еще и даже не поставил друзей в известность. — Да, Сириус, я тоже считаю, что ты был не прав. Не стану сейчас читать нудные морали, но мы с ног сбились искать тебя и придумывать вместе с девчонками отмазки для вас двоих, — Ремус разочарованно качал головой. — Само собой ты уже думаешь, как загладить свою вину. Подробный рассказ приключения сгодится, — Джеймс оживился, ожидая увлекательной истории, но его надеждам не суждено было сбыться. — Нет, Сохатый, пожалуй, тебе придется еще пообижаться. Сейчас я не намерен разговаривать, — с этими словами Сириус завалился на кровать, уткнувшись головой в подушку. Ему хотелось спрятаться ото всех и даже от друзей. Чтобы наконец-то его все оставили в покое, оставили одного. Жизнь летела к чертям. Вся школа с первого дня перемывала ему косточки, каждый студент не упускал возможности подойти к нему и спросить о побеге из дома, отношениях с семьей, о том, где он провел остаток лета, откуда синяки на его лице, почему он так исхудал, почему избегает общения, не появляется на тусовках, не хочет веселиться и как обычно трахать каждую вторую милашку. И это сильно напрягало. Каждый второй предлагал помощь и хотел помочь разобраться в сложившейся ситуации. Друзья что-то продолжали обсуждать. Даже, кажется, обращались к нему, но он предпочел не реагировать на происходящее вокруг. Сириус не знал, сколько он провел в размышлениях и возможно даже сне, но оторвал голову от подушки только тогда, когда Минерва постучалась в дверь и пригласила его скромную персону на беседу к Дамблдору и женщине, которая громко называла себя его матерью.***
— Мы уже побеседовали с вашей матерью, а теперь мне интересно, как все происходящее прокомментируете вы сами, юноша, — Альбус сидел за своим столом, сложив руки в замок и казался серьезнее, чем обычно. — Побеседовали с кем? С матерью? Но у меня ее нет, я сирота, — раздраженно пожал плечами Сириус. — Я предупреждала вас, директор. Он никого не хочет слушать. Сбежал даже из школы. Отрекся от своей семьи. Он опасен. Опасен для себя в первую очередь. — Отрекся от семьи? Ты сама выжгла мой портрет на семейном древе! — продолжал срываться на мать Сириус, — Что ты несешь вообще! Как тебе мозгов хватило заявиться сюда? — Сириус, ты слишком груб, прошу тебя, будь сдержаннее. Иначе, я не смогу тебе помочь, — директор старался успокоить юношу, уже в серьез переживая за исход их разговора. — Хватит меня успокаивать. Вы все лезете в мою жизнь и думаете, что знаете как лучше. Но вы все пытаетесь сделать лучше только себе. Не могли бы вы все отстать от меня?! — Мистер Блэк, вам было дано время, чтобы найти опекуна. Вам это удалось? — Альбус постарался сменить тему, чтобы успокоить ученика. — У меня есть еще сутки. — Сожалею, Сириус, но из-за твоего побега из школы наше соглашение аннулировано. Твое время вышло. Профессор, как вы можете прокомментировать то, что у вас из школы сбежал ученик и отсутствовал больше суток? — Вальбурга держалась как обычно надменно. Тонкие руки были затянуты в черные перчатки, прическа собрана до омерзения идеально, тонкие губы были выделены темной помадой винного оттенка. Она сидела, закинув ногу на ногу и выглядела так, словно одержала победу в войне. В войне с родным сыном, своим взбунтовавшимся первенцем. — Миссис Блэк, насколько мне известно, Сириус находился в стенах школы, — голос директора звучал громогласно, но при этом он с укоризной смотрел на провинившегося ученика. — В этом случае я должна усомниться в вашей компетенции и безопасности школы. Мне известно, что ученик покинул пределы школы ночью в пятницу, а явился только сегодня утром. При этом его сопровождала некая девушка. Могу я поинтересоваться, что ты, Сириус, делал так далеко от Хогвартса? — Это же очевидно, искал себе опекуна, — Бродяга был не настроен на дальнейший разговор и отвернулся к окну. — Да? А я думала, что ты решил сбежать из школы так же, как сбежал из дома. К тому же ввязался в драку, в которой чуть не убил трех оппонентов, — Вальбурга намеренно выводила сына на конфликт, ей хотелось показать, насколько он может быть неуравновешен. — Да, черт возьми, хотел сбежать, исчезнуть, никогда больше не видеть никого из вас. Мне противна ваша семейка и эта школа! — Сириус, будь аккуратней со словами, ты оставляешь все меньше шансов вытянуть тебя из этого болота, — раздался тихий шепот директора. — Да сколько вас еще, спасителей? Все хотите помочь… Не нужна мне ваша помощь! Мне нравится тонуть! Слышите, нравится! — Вальбурга ехидно ликовала, пока ее сын продолжал распаляться гневом, Дамболдор же наоборот никак не мог понять, почему юношу не вывели из себя провокационные речи женщины, но сделали это его слова. — Вот видите, о чем я и говорила. Он не контролирует себя. Опасен. Послушайте, что он говорит, посмотрите, как себя ведет. Вы несколько лет заверяли меня, что справляетесь с ним. И что мы получили в итоге? Хогвартс не место для такого ученика, как он. Как здорово, что мы с мужем как раз подыскали отличную школу для него, — слова матери казались Сириусу змеиным ядом, который медленно капал на открытые раны и разъедал их еще сильнее. «У тебя пол часа на сборы» — словно приговор звучали слова Минервы, перед тем, как за Сириусом захлопнулась дверь. — Что там было?! — три пары заинтересованных глаз уставились на парня. Мародеры не могли спокойно идти на занятия, не дождавшись друга и поэтому коллективно слегли с «болью в животе». Ответом послужил резкий взмах палочки, после которого множество плакатов со стены над кроватью ворохом разноцветных бумажек взметнулись по комнате. После следующего взмаха, из шкафа вылетела груда его вещей. — Бродяга, куда тебя отправляют? — настороженно поинтересовался Джеймс, глядя на состояние друга. — Дыра, коих вы, мои дорогие друзья, еще не видывали. Меня отсылают в интернат для волшебников не поддающихся воспитанию и обучению. Там еще слов десять дальше, но успел запомнить только это, — эмоции Сириуса поутихли, теперь он говорил спокойно, усевшись на пол возле своей кровати, подтянув колени к груди и склонив на них голову. — Я слышал о чем-то подобном, — по голосу Люпина было понятно, что ассоциация у него возникла с крайне злачным местом. — Не продолжай, Лунатик, пусть будет сюрприз, — Сириус постарался скривить вымученную улыбку. — И когда ты вернешься? — с неподдельной наивностью интересовался Хвост. — Вернусь? — Блэк рассмеялся. — Я на это уже не надеюсь. Сириус предпочел не брать с собой ничего и потратить отведенное ему время на прощание с друзьями. Когда Сириуса выводили из школы, он был готов поспорить, что на улице дул промозглый ветер, шел холодный дождь, а опавшие листья противно льнули к ботинкам и телу и в небе не было видно ни одного лучка солнца, словно все вокруг показывало ему, что там, куда он отправляется существует лишь мрак, холод и сырость. На самом же деле, это был вполне обычный чуть прохладный осенний день. Наверно, добрая половина школы проигнорировала начавшийся урок и выбежала во двор, чтобы посмотреть, как Сириуса под «конвоем» выводят из школы. Очередной порыв ветра пытался сбить юношу с ног, но он лишь одернул кожаную куртку, устремляя руки в карман в поисках пачки сигарет. Через несколько секунд он уже горделиво подкуривал от волшебной палочки, с вызовом глядя на Альбуса и Минерву. «И что вы теперь мне сделаете? Я больше уже даже не ваш ученик», — ярко читалось в его взгляде. — Вот чем я всегда восхищался в Бродяге, даже в самом паршивом положении он будет вести себя так, словно он король во всей этой ситуации, — с грустью улыбался Джеймс, стоя в кругу друзей. Остальные Мародеры и девочки согласно закивали. — До скорой встречи, — прошептала одними губами Гермиона, а на глазах Марлин появились слезы.