Странности жизни
4 января 2021 г., 21:37
«Как часто красота уродна, И есть в уродстве красота. Как часто низость благородна, И злы невинные уста.»
Место, куда Вальбурга определила своего сына было весьма жестоким, и Сириус ни одной живой душе не пожелал бы там оказаться. Первые несколько дней казались ему адом. Складывалось такое чувство, что слов «свобода», «радость» и «веселье» в этих стенах не слышали вовсе. Серые стены с облупившейся краской, жесткие кровати, застеленные коричневыми простынями, пронизывающий до костей холод был таким сильным, что подземелья Слизерина после этого казались просто жаровней. Но самое жуткое — это дисциплина. Все учащиеся передвигались по школе только строем, и ежедневное расписание практически не подразумевало свободного времени. Личных вещей, привезенных из-за стен школы, учащимся иметь не разрешалось, поэтому Сириус особо не расстроился, что так и не собрал чемоданы. После изнурительных уроков, волшебные палочки изымались и учеников вели на дополнительные занятия. Как правило, они больше походили на отработки в Хогвартсе, обязательными для всех были сеансы у «мозгоправов», как вскоре Сириус окрестил колдо-психологов, которые распутывали скомканное сознание нерадивых подростков с помощью магии и зелий. Все воспитанники данного заведения делились на две категории. Первые вели себя так, словно этот интернат перевалочный пункт перед Азкобаном. Даже в самых злачных местах Лондона Сириусу крайне редко встречались такие персонажи. Вторые же походили на людей еще меньше и представляли собой скорее без эмоциональных призраков снующих по школе без собственных целей и желаний. Хотя нет, желание здесь у всех было одно. Покинуть эти стены. Сложилось так, что Сириус не вписался не в одну группу воспитанников да и мириться с местными порядками не хотел. Поэтому ему приходилось получать по полной и от местных надзирателей и от учеников. В первый же день он оказался в больничной палате, которая скорее напоминала тюремный карцер. Сидя там Сириус часто вспоминал свой побег из Англии. Тогда он пытался затеряться в Индии, жил впроголодь, скитался по ночлежкам и добывал еду не самым честным образом и часто встревал в драки. Ему казалось, что тогда он был на самом дне. Но именно находясь здесь Блэк понял, где находится его личное дно. И оно казалось ему бесконечным. Он не знал, когда покинет эти стены, не знал, как ему выстоять все это и не сломаться, не знал, что его будет ждать дальше, после этой «школы». Единственное, что было предельно ясно, мать пристроила его сюда и с великим облегчением забыла о нем. Как только его подлатали местные лекари и выпустили к остальным страждущим, в тот же вечер Сириус пытался сбежать. Не вышло. После было еще три попытки. И вновь еле живого его затаскивали к медикам. В тот раз Бродяга понял, план побега заранее обречен на крах. Местные аборигены-сверстники так же невзлюбили Блэка за его острый язык, насмешки и попытки сбежать. И как бы юноша не бодрился, единственное, чего ему хотелось, когда он оставался один, это совсем по девчачьи разрыдаться в подушку. Но увы, такой роскоши он не мог себе позволить, поэтому только продолжал сбивать казанки в кровь о стену. Сириус уже даже сбился со счета при попытке вспомнить, сколько он здесь находится. День, неделю, месяц, год, все слилось в один кошмар. Поэтому, когда Альфард Блэк появился на пороге класса, где проходил урок, Сириус сначала не поверил своим глазам и решил, что это еще одна проделка мозгоправов. Но нет, дядя оказался чертовски живой, злой на Вальбургу и преисполненный желания вернуть любимого племянника в человеческие условия. По дороге в Хогвартс, Сириус чуть не поклялся себе стать примернейшим учеником, но благо быстро понял, что это не выйдет и при всем желании. Зато, ему хватило ума подслушать несколько разговоров и уяснить, что некоторое время за ним будет вестись тотальная слежка. А это значило, что битва за его шкуру еще не окончена и впереди всех ожидал грандиозный спектакль, в успехе которого Сириус и сам был не уверен. Самым сложным из предстоящего было подавление собственных мыслей. — Наследнику великого рода Блэков наконец-то открылись глаза на то, что не все будут целовать его золотой зад? Действительность сурова, не так ли? — после того, как Сириус окончил свой краткий рассказ о происходящем с ним, ряд вещей из которого он удержал, первым заговорил Ремус — Это знаменательный день. Перед нашим другом начали открываться простые людские истины. Еще бы эта блохастая туша научилась извиняться, — Джеймс не спешил бросаться с распростертыми объятиями к другу. — Простите неразумного мудака, — в голосе Сириуса наконец стали прослеживаться нотки веселья и он взъерошил и без того лохматые волосы. — Слушай, а тебя уже отмыли? Или тебя можно переименовывать в блохастого? — Джеймс скучал по другу, возможно больше всех, хоть в упор и не показывал этого. Та драка пару дней назад крепко его задела. Но это лохматое чудовище все равно оставалось для него самым близким человеком. — Не переживай, мои блохи не тебе не приживутся, сдохнут от скуки, — дружеские подколки восстановили привычную атмосферу комнаты. Вечером друзья все вместе сидели в гостиной, оживленно играли в карты, шутили и смеялись. Джеймс Поттер раз за разом проигрывал из-за того, что постоянно отвлекался, но это, казалось бы его не заботило. Сегодня, впервые за долгое время, Лили Эванс спустилась из своей комнаты и решила провести время с друзьями. Общими усилиями ее таки удалось убедить, что к распространению слуха о ней и Эрике Поттер не имеет никакого отношения. Сам же Джеймс сейчас старался всячески окружить Лили заботой, при этом не докучая ей. Сириус сегодня тоже был в числе аутсайдеров, он старался прислушаться к совету Гермионы и старательно поддавался МакКинон, стараясь при этом делать комплименты, но все они выходили такими натянутыми и неумелыми, что вскоре вся компания потешалась над ним, задаваясь вопросом, точно ли он главный казанова факультета. — И так, проигравшие получают задание, — Алиса победоносно вскинула одну руку вверх. Другой же рукой она торопилась затолкать выигранный приз, шоколадную конфету, в рот, пытаясь оттянуть время на придумывание задания, которое так и не шло в голову. — Скажите-ка мне, кто и когда последний раз в этом учебном году видел Блэка без синяков на физиономии? Вся компания затихла. Казалось, ссадины плотно приросли к Бродяге с самого заезда в школу. Что было обычно не свойственно ему. Джеймс Поттер часто встревал в драки, что отличалось на его внешнем виде. Ремуса часто украшали царапины после очередного полнолуния, Сириус же всегда берег свое лицо от подобных отметин и лишь однажды на первом курсе пару дней ходил с ярким фингалом под глазом. Автором которого, кстати, тоже был Джеймс. Сам же Сириус в этот момент задумался о другом, вспоминая причину появления свежих синяков на лице, и уже через несколько минут победоносно поднялся с насиженного места. В следующие несколько минут все присутствующие были посвящены в его план о великой и ужасной мести Эрику Голдстейну. После чего Марлин и Алиса скромно захихикали. Лили потупила взгляд, огорченная тем, что вновь задевают ее больную рану, впрочем, ей льстило что друзьям так важно вступиться за нее. Гермиона же осуждающе покачала головой, посчитав план слишком жестоким, за что тут же получила толчок в бок от Сириуса. И пока все продолжали обсуждать детали плана, Питер пристально следил за тремя пятикурсниками, которые притаились в дальнем уголке гостиной, играя в игру, которая казалась ему очень знакомой. Он хотел бы рассказать о своем наблюдении друзьям, но побоявшись насмешки вернувшегося в строй Бродяги, решил промолчать. — И так, подводим итоги. Мы с Сириусом, Ремусом и Питером отправляемся в Запретный лес за той неведомой хренью, список которой вы, девочки, услужливо нам составили. Ваша же задача прикрыть нас в случае чего. В школе подозрительно активизировались призраки и проверки комнат, мне это не нравится. Да и Бродяге сейчас лишние проблемы ни к чему, — Джеймс продолжал раздавать поручения каждому, исходя из общего плана. — Грейнджер, одевайся теплей, идешь с нами. И захвати сменные штаны, лес на то и Запретный, в нем бывает жутко, — словно невзначай проронил Блэк, уже поднимаясь из-за стола. Остальная же компания в недоумении посмотрела на брюнета, который не особо хотел комментировать свое решение. — Лилс и она будут варить зелье. А мы, как всем известно, в сборе ингредиентов сильны не особо. Так что, все логично. К тому же, кто если не Мародеры проведут новенькой экскурсию по Запретному лесу. — Я же обещал помочь с поисками, — мимоходом шепнул Сириус на ухо девушке, когда все расходились по делам. Сейчас Гермионе казалось, что она видит того Сириуса, с которым была знакома. Смелый, преданный своим друзьям с извечной бравадой, которую не стереть ни какими трудностями. Но только сейчас ей открылась истина, что вся эта напускная стойкость была лишь хорошо отрепетированной с годами маской. — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость, — на губах Джеймса играла интригующая улыбка, когда он приоткрывал вход в один из тайных лазов, ведущих к Запретному лесу, пропуская сначала Ремуса, а вслед за ним Гермиону. Девушку слегка потряхивало. Она уже успела побывать во многих передрягах с Роном и Гарри, но подобное путешествие с Мародерами было ей в новинку. «На моем месте должен был быть Гарри. Вот так сидеть в гостиной факультета и смеяться со своими родителями, ввязываться в авантюру с крестным. Но почему-то кто угодно кроме Гарри проводит время с его родными». — Брось трястись, Грейнджер, нарушать правила, это ведь так весело. — Надо запомнить. После того, как компания выбралась из тоннеля и оказалась перед лесом, жуткой, темной стеной отгораживая их от потаенного места полного магических тайн. Гермионе уже доводилось в нем бывать, в том числе и ночью. Но сейчас отчего-то ее колени тряслись так, словно она вновь стоит перед распределяющей шляпой на первом курсе и ждет, как решится ее судьба. Поэтому, подбадривающие слова Сириуса и его крепкая рука, оказавшаяся на его плече, оказались очень кстати. Они долго плутали по лесу в поисках нужных ингредиентов для зелья. В один момент было принято решение разделиться. Сириус отправился с Гермионой. Стараясь тактично узнать, что же ей необходимо найти. К сожалению, эта часть миссии удачей не увенчалась. Месть и всеобщий позор для обидчика Лили должны были произойти через день. А пока оставались еще несколько часов до рассвета, а значит было время, чтобы юные волшебники могли пожить в свое удовольствие, не задумываясь о том, что будет завтра. — Ты уже придумал как извиниться перед Марлин? — Гермиона задержала Сириуса в гостиной, когда они возвращались. — С извинениями придется подождать. Я на мели. — А по твоему все решается деньгами? Как ты вообще делал это раньше? — Оставлял на прикроватной тумбочке колье, серьги, еще какие-нибудь побрякушки. Однажды, имел неосторожность оставить кольцо. Так эта дура потом меня чуть на себе не женила, в следующий час растрепав всем, что сам Сириус Блэк после отменной ночи сделал ей предложение. Тогда даже ее родители приезжали, — сейчас вспоминать это Сириусу было смешно. — И все? — Ну еще обычно просил Хвоста писать глуповатые стишата. Ну знаешь, про глубокие переживания, искренние извинения, сравнения со звездами, цветами и тому подобная лабуда. — Ты думаешь, Марлин о тебя нужно именно это? А ты попробуй быть с ней искренним. Расскажи о своих чувствах. Отведи в какое-нибудь красивое место. «Кто бы мог подумать, учу Сириуса Блэка, как быть романтиком и извиняться перед девушкой», — от этой мысли, легкая улыбка коснулась губ Гермионы. — За это время мы с тобой летали под звездным небом на твоем мотоцикле на другой конец света, прятались ото всех в астрономической башне, напились и гуляли по Запретному лесу. А ведь твоя девушка Марлин, а не я, — говоря это девушка от чего-то чувствовала дикое смущение, которое после ответа Сириуса только усилилось. — Когда тебе плевать на человека, все дается проще. — Мне просто интересно, что господин Блэк будет делать с тем, что нельзя осмеять, купить или трахнуть? — Гермиона одернула себя, когда так фамильярно обратилась к нему, но вскоре откинула эти мысли и поспешила к себе в комнату. — А ты сегодня держалась молодцом. Растешь, Грейнджер. Или всему виной хорошие учителя, — Сириус старался сгладить обстановку. — Я скажу Марлин, что ты ее ждешь. У тебя ровно пять минут, чтобы придумать план извинений. МакКинон сопровождаемая напутственными подколками подруг и впрямь вскоре спустилась к парню. Сложенные на груди руки и закрытая поза говорили о том, что разговор будет не из легких. Сириус даже сумел уговорить ее и увести на смотровую площадку Астрономической башни, где хотел поразить ее своими познаниями в астрономии. — Видишь вон-то созвездие? — ласково обнимая девушку за плечи, Сириус указал на небо. — Да, созвездие Большого Пса и самая яркая звезда в нем — это Сириус. Среди всей женской половины школы ходит шутка про то, что Блэк даже на небе видит только себя. Новенькую ты тоже сюда таскал? — О чем ты? — Прекращай косить под дурака, Блэк. Хотя, как ты можешь перестать притворяться, если ты и есть конченый придурок! — Марлин, я и не думал, что из такого сладкого ротика могут литься такие оскорбления, — Сириус понимал, что теряет контроль над положением и совершенно не знал, как успокоить девушку и объяснить вскрывшуюся информацию. — Если бы ты хоть изредка интересовался своей девушкой, а не очередной новенькой юбкой, под которую ты еще не успел залезть, то бы знал, что я чутко сплю. И скажу больше, если бы ты в ту ночь с таким удовольствием на захрапел рядом с Гермионой, не утруждая себя даже взглянуть на меня, то услышал бы еще и что я плакала. Я всегда оправдывала твои поступки, твою жестокость. Закрывала глаза на то, что ты пользовался мной. Всех убеждала, что ты хороший человек. Но всему есть предел, Сириус. — Я плохой человек. Но я такой, какой есть, — Блэк озадаченно развел руки в стороны. — и прости, родная, но ты полюбила меня именно таким. И не ты ли в конце августа под деревом за школой предлагала мне свою любовь, не прося ничего взамен? — он планировал сказать совсем другие слова, но вышло то, что вышло. Любовь к правде взяла в нем верх. Страсть к честности в сумме с его скверным характером всегда играли против него злую шутку. Точнее, злой она была для тех, кто попадал во время этого всплеска в зону досягаемости Блэка. — Возможно, я погорячилась Сириус. И с тобой действительно, лучше просто дружить. — Марлин, не начинай. Прости меня, идиота. Мы знакомы с первого курса и ты знаешь меня лучше всех девушек. Пойми меня и сейчас. Ты нужна мне, — юноша постарался обнять ее, но получил отказ. — Именно. Но ты меня почти не знаешь. И даже сейчас говоришь эгоистично, не задумываясь обо мне. Давай все же возьмем перерыв в отношениях. И видит это треклятое созвездие твоего гребаного пса, я давала тебе шанс даже сегодня, Сириус. После этих слов Марлин решила закончить разговор и направилась в свою комнату. Но дойти спокойно ей так и не удалось. В Хогвартсе водилось много приведений и к старшим курсам студенты знали их почти всех по именам и в лицо, а встречаясь в коридорах часто болтали. Как правило, призраки и живые жители замка проживали в мире и согласии. Каждый суетился в своих делах и никого в них не впутывал. Но этой ночью происходило что-то странное. В коридорах школы ощутимо похолодало и девушке было жутко идти одной. Она даже молила о том, чтобы встретить патрулирующего старосту. Пусть она нарвется на наказание, но зато спокойно дойдет до гостиной. Но вместо старосты она наткнулась на перепуганного призрака, который не был ей знаком. — Оно рядом, беги дитя, беги, — громким шепотом вещал ей на ухо мужчина, облаченный в рыцарские доспехи, после чего потянул за собой по темным коридорам в другую сторону от комнат Гриффиндора. На утро неподалеку от этого места найдет тело пятикурсника. Одного из тех ребят, внимание на которых обратил Питер вечером в гостиной. А пока школа не знала о происшествии, четверка Мародеров браво следовала на завтрак. И только настроение Сириуса было подавленным. — По вашим многочисленным просьбам, оповещаю вас, что с сегодняшнего дня отправляюсь в увлекательно путешествие под названием «Запой», — с таких слов парень начал утром свой рассказ о ночном свидании с Марлин. — Бродяга, а ты никогда не задумывался навсегда остаться в собачьей шкуре? Мне кажется, пес из тебя выходит куда лучше, чем человек. — Сохатый, давай я твои рога комментировать не буду.
