noire destinee

Юнги любитель понежиться в теплой кровати подольше, поэтому от привычки вставать как можно раньше избавляться не собирается. Где логика? У Юнги на всё есть объяснения. «Уж лучше я проснусь рано утром и пару часов проведу в кровати, чем резко встану, а потом буду ныть, что хочу обратно», — как-то раз сказал он одному знакомому, с которым спорил, кто же лучше: совы или жаворонки. И неважно, что спор сначала завелся о животных. Ближе к десяти утра Юнги все-таки встает и тут же хмурится. Слишком холодно сегодня. Натягивая кофту, Юнги ставит себе задание зайти в магазин и купить сегодня не только формочки для выпечки, но и новый плед не забыть. Кстати о формочках. Мало кто из близких знает или мог подумать, но у Мин Юнги есть одно хобби, которое всегда приносило ему удовольствие, особенно после бесконечных лекций в академии — это кулинария. Сейчас появилось множество кулинарных шоу и соревнований, видео-уроков на просторах интернета, которые вызывают обильное слюноотделение и заставляют человека, даже несведущего в кулинарных делах, срочно надевать фартук и бежать на кухню. Именно этим и занялся парень в среду. Выходной ведь, почему нет? По мнению Юнги, кулинария — вкусное и полезное хобби. Больше всего парень любил экспериментировать с выпечкой и различными вкусностями, хоть никогда и не выделялся особой любовью к сладкому. Юнги не раз задумывался о том, что, возможно, это хобби не для него и ему стоит прекратить заниматься этим, но очередной вкусный десерт заставил окончательно принять решение. «Уж лучше я буду кушать вкусные пироги и пить какао, чем волноваться о том, что кто-либо подумает. Тем более, это же не их пироги». Юнги провозился бы на кухне до поздней ночи, если бы не новости по телевизору, что напомнили ему о планах. Он спешно вытирает лицо от остатков муки, натягивает штаны, которые, вообще-то, не очень-то и свежие, особенно после двух недель хранения в корзине для грязного белья, и выбегает из квартиры около шести часов вечера. Охранник, который за время учебы Юнги в академии запомнил паренька, без проблем разрешил ему покопаться во всех этих пыльных кучах документов. Да и статус следователя (хоть и на практике) позволяет ему теперь многое. Будучи честным с самим собой, Юнги, сидя посреди всей этой кучи папок и различных данных, признал, что он немного расстроен; ведь он делает всё один, без своего ворчливого сонбэ. Поэтому, услышав подозрительные звуки копошания на полках, которые никак не могли принадлежать охраннику, ведь тот ушел проверять нижние ряды, да и рыться в старых документах ему вряд ли нужно, тут же захотел позвонить старшему и попросить его забрать отсюда как можно быстрее. Страх перед неизвестностью пугал его больше, чем сонбэ, который точно снова будет бурчать, что занят и ему не до Юнги. — Я надеюсь, у тебя что-то срочное. «Снова ворчит» — проносится в мыслях Юнги. — Сонбэ, мне кажется, здесь кто-то есть. Возможно за мной следят, — внезапно предполагает Юнги, но продолжает говорить шепотом и из-за этого Чимин не сразу понимает, что имеет ввиду его напарник. — Ты о чём? Где ты сейчас? — В архиве. — Ты какого хрена пошел туда один? — шипит Чимин. — Вы, то есть, ты сказал, что будешь занят, вот я решил не терять времени и пойти один. Юнги, когда шёл предложить сонбэ вместе пойти в архив и найти развязку шифру, хоть и понимал, что это обречено на провал, но имел всё же капельку надежды. — Молчи. Я скоро буду. Не натвори делов. И Юнги надеется, что это «скоро» наступит действительно очень быстро. Чимин паркует машину прямо возле центрального входа и, поначалу забыв закрыть автомобиль, немного торопясь входит в здание. Он не знал в каком именно отделе сейчас находится Юнги, поэтому он тихо шел вдоль по коридору, пытаясь вспомнить о чём ему говорил младший. Резко открывшаяся дверь стала сигналом для Чимина и подсказкой где же ему искать Юнги. Вместо напуганного напарника в дверном проеме появился совершенно незнакомый человек. Он, как и Чимин, удивился увиденному и будучи совершенно не готовым к такой встрече незнакомец замер, дав Чимину возможность приставить его к ближайшей стене. — И что мы тут делаем в такое-то время? Незнакомец хрипло засмеялся. — Разгадаешь — узнаешь, — едко кинул парень. Чимин немного опешил от такого ответа, позволив теперь незнакомцу взять ситуацию под свой контроль. Парень, ловко избавившись от крепкой хватки следователя, ударил Чимина в живот. Тот, потеряв на время концентрацию, попятился в сторону. Воспользовавшись положением, незнакомец незамедлительно побежал в сторону выхода. Ровно в этот момент из двери напротив выбежал Юнги, и он был готов направиться в след за нарушителем, но сильная рука Чимина остановила его. — Оставь его. Всё равно не догонишь. — А может бы догнал, — дуется Юнги, а после спрашивает. — Как ты? Может в больницу? — Он ведь ничего не стащил? — игнорирует вопрос Чимин. — Вроде бы нет, — ответил младший, пожимая плечами. — Нужно сообщить об инциденте. Намджун-сонбэнним сказал всё ему докладывать. — Подожди, успеешь ещё. Где мистер Ли? — Ушел на нижний этаж. Кто ж знал, что такое произойдет. — Вот для таких ситуаций он здесь и работает, — ворчит Чимин, а Юнги кривится, но придерживает старшего за бок. — Что это у тебя? — спрашивает Чимин, кивая головой, указывая на папку в руках Юнги. — Это из-за тех букв. Вчера я нашёл новые записи, значит это точно что-то значит и преступник оставляет их не просто так. Я решил изучить все существующие шифры… — Прям все? — перебивает Чимин, пока Юнги хмурит брови. Сонбэ и правда не знает, что вообще такое манеры. — Пытался. Юнги помогает капитану сесть на стул, а тот ворчит, что и сам мог бы. Не маленький. — И? — Мне нужно ещё немного времени. — Ужас, я пожертвовал своим вечером, получил по кишкам и теперь не смогу есть ближайшие пару дней только для того, чтоб ты сказал, что ничего не нашёл? — Мог хотя-бы сделать вид, что волновался, — тихо шепчет Юнги, сжимая в руках папку, а после чуть громче продолжает, — извини. Младший незаметно кивает головой и возвращается за стол, который за последние пару часов Юнги успел немного поцарапать, залить кофе и своими слезами. В общем тот стал ему уже как родной. Чимин слышал же все слова, поэтому лишь хмыкнул и уткнулся во окно. Он не то, чтобы волновался за Юнги, пока ехал сюда. Он в ответе за этого мальчишку. Поэтому и жал на педаль так, что пальцы ног просто отваливаются. Проходит ещё где-то около часа старательных поисков для Юнги и убивающей скуки для Чимина, пока младший не вскрикивает нечто непонятное. Юнги начал быстро почти стершимся карандашом писать в блокноте, а потом откинул огрызок в сторону, устало потирая руку. — Пожалуйста, скажи, что уже совсем скоро я уеду домой, — кряхтит Чимин. Младший молчал, а его лицо, казалось, разучилось в эмоции. Капитан блокирует телефон с игрой, прячет его в задний карман джинс и направляется к зависшему напарнику. — Если все мои муки были зря, клянусь, сам лично прибью тебя. И плевать на Намджуна, — Чимин замолкает в тот момент, когда Юнги пододвигает к нему блокнот с, как оказалось, развязанным шифром. Ладно, это всё было не зря.

«Ъциаифи чыня, ыншнще ёыч. Ыд кънлми мнщпсбе шчм йчучх ьйстя?»

Непонятный набор букв резко превратился в вполне знакомые буквы. «Сначала отец, теперь это. Ты всегда держишь под боком убийц?» — Чего блять? — реакция Чимина была ожидаема и проста как пень. А вот Юнги всё ещё метался из стороны в сторону в своей голове, пытаясь понять, что ему нужно сейчас делать и чувствовать. Если честно, расшифровка не очень-то и спасала. Вопросов стало ещё больше. — Дело 134, «BTK», — тихо начал младший. Чимин присел рядом с Юнги, устраиваясь на стуле, и кивнул блондину, чтобы тот продолжал. — Мин Седжин, известный под прозвищем «BTK», указывающее на специфику его метода — связать, пытать и убить, орудовал в Сеуле на протяжении 6 лет, в период с июля 2006 по декабрь 2012. Его жертвами стали 15 человек, в том числе женщины и дети. Как правило, он подвязывал их за руки, а после пытал до смерти. Некоторые улики, указывающие на причастность Мин Седжина к кровавым преступлениям, были найдены у него дома. У него был некий фетиш — он хранил нижнее бельё своих жертв в собственном шкафу. Мин Седжин был приговорен к двум пожизненным срокам. Его семья, — Юнги запнулся на секунду, тяжело сглотнул, а после продолжил, — отказалась навещать преступника. Поэтому его перевели в колонию на севере, — как только Юнги сказал последнее слово, он резко выдохнул и откинулся обратно на спинку стула. — Впечатляют твои знания, но причём тут это? Юнги снова взглянул на написанные слова в блокноте. — Я знаю это, потому что Мин Седжин не просто убийца. Он мой отец. В этот момент хотя-бы один пазл в голове сложился в единую картинку. Знал ли Чимин, как ему поступить в данный момент? Не совсем. Хотел ли он пожалеть младшего? Возможно. Но зная по собственному опыту, жалость это последнее, что тебе бы хотелось услышать и почувствовать в данный момент. — Что ты чувствовал в тот момент, когда за ним пришли? — резко спросил Чимин, из-за чего Юнги немного дернулся. Все вопросы о связи Юнги, этих шифров и человека, который их оставляет, Чимин решил пока отложить. Проблема, к сожалению, не убежит. — Что я чувствовал? — Юнги медленно повторил вопрос, прикусывая нижнюю губу. Он сделал это скорее больше для себя, будто вспоминая то утро. — Мой мир рухнул. Человек, которого я знал, любил и уважал, который был для меня самым родным на свете, оказался совершенно мне незнакомым. Вся моя жизнь была ложью, лишь приятной поддельной картинкой. Чимин замечает, как Юнги сжимает кулачки, снова прикусывает губу и тяжело дышит. Замечает, как начинают блестеть его глаза. Замечает, что Юнги больно. — И что же ты сделал после того, как всё узнал? Что же можно сделать, после того, как тебя загнала в угол собственная же жизнь? Она рушится на глазах, не дая и шанса на исцеление, а ты просто наблюдаешь, потому что уже нет смысла что-либо менять. Тебе просто хочется закрыть глаза и перестать дышать, чтобы вся боль ушла вместе с проблемами и ты, наконец-то, освободился из этого адского круга. Юнги тоже хотел закрыть глаза и исчезнуть. Но он не мог сдаться вот так просто. Даже когда судьба подкидывает ему очередные испытания, Юнги продолжает держать глаза открытыми. — Мне было семнадцать, когда это случилось. Я не был ребенком, но и взрослым назвать меня было бы смешно. Но несмотря на мой возраст, я понял, что нельзя полагаться на кого-нибудь, кроме себя. Я пообещал себе, что никогда больше не окажусь в такой ситуации. Я дал слово, что никогда не стану им. Младший поднимает голову и смотрит Чимину прямо в глаза. И тот видит в них себя; когда его сестру хоронили, у него был точной такой же взгляд, точно такие же эмоции. Он понимал его как никто другой. Юнги не плакал, когда отцу выносили приговор; он не проронил ни одной слезинки, когда прощался с братом в аэропорту, зная, что они больше не встретятся. Да, он до сих пор просыпается в холодном поту после очередного ночного кошмара, но продолжает оставаться на плаву спокойствия и сдержанности. Юнги всегда держал эмоции под контролем. Всегда, до сегодняшнего вечера. Есть ли ответ у Мин Юнги на вопрос: «Почему ты позволил себе такую слабость, как слезы перед человеком, который, мм, ненавидит тебя?» Конечно же его нет. Возможно он просто устал быть сильным. Ему пришлось снять маску и показать, самому себе в первую очередь, насколько он всё-таки слабый. Чимин никому не сможет объяснить, почему он засмотрелся на младшего, похожего на беззащитного котенка, которому нужна лишь любовь и ласка, и лучше прямо сейчас в большом количестве. Он, казалось, ничего не осознает, и поэтому тянется ближе к Юнги и молча, продолжая смотреть в красные от слез и усталости глаза, обнимает его. Следователь Пак, сидя на ступеньках городского архива, совершенно не думает о том, что делает. С тем, что написано на листе, они разберутся позже, поэтому прямо сейчас он притягивает младшего за талию, который оказавшись в объятиях Чимина, прижался к нему действительно как тот маленький котёнок, и медленно водит рукой по его спине, стараясь успокоить. Возможно он станет получше относится к напарнику, хотя бы на время практики. Юнги рьяно надеется, что сейчас никто не зайдет и не испортит момент. Никто и не зашёл.