Ты избавил меня от болезни

3 декабря. На часах 5:53. Понедельник. Салли Фишер уже прорывается сквозь сугробы. Привет интернат! Кроссовки-ботинки набились снегом, который от теплоты ног понемногу растаивал. Мокро. Старая парка тоже не особо согревала. Сильный ветер со снегом дует прямо в лицо. Приходится щуриться. Холодно. Кто же знал, что на выходных решит пойти снегопад. Хочется под тёплый душ и спать. За эти выходные Сал поспал около трёх часов. Это прогресс. В прошлый раз было два часа. Самое интересное, что такое происходит только дома. В интернате он спит нормально. Фишер объясняет это тем, что в непривычном месте тяжелее заснуть. Ведь их, с отцом, маленький домик стал для него непривычным, за девять-то лет обучение в такой школе, где Салли почти поселился. Через двадцать минут ходьбы по преодалевания сугробов, показался фонарь и, освещённая им, проезжая часть. Людей, как обычно, нет. Машин тоже. Вокруг тишина, не считая шума метели и шелеста веток. Для полной картины не хватает перекати-поля, только снежного. Сал поднял голову на небо. Как красиво. Маленькие блестящие огоньки — звёзды, складываются в созвездия. В детстве Диана рассказывала Фишеру легенду, что когда человек рождается — загорается новый огонёк, а когда умирает — огонёк потухает. Видимо, одиннадцать лет назад, вместе с ней умерла одна звёздочка. Так думал раньше Салли, и от этого ему становилось грустно. Сейчас, конечно, протезник понимает, что это всего лишь сказка, но ему от этого не по себе. Обидно, что эту историю Фишер услышал именно в день смерти матери. После этих мыслей, звёзды перестали быть такими привлекательным. Появилась новая вещь для наблюдений — автомобиль. Красная машинка медленно ехала по покрытой льдом дороге, который так умело конспирировал снег. Похоже, водитель забыл сменить летнюю резину, поэтому не повышал скорость. Фары освещали дорогу, а заодно и Салли. Они помигали. «Это мне?» — подумал протезник, прикрывая рукой глаза от света. Автомобиль приблизился к голубоволосому. Со скрипом открылось окно, выпуская горячий воздух из салона. За рулём сидела женщина, лет сорока. У неё были длинные каштановые волосы, которые волнами стекали по плечам и ложились на грудь; янтарные добрые глаза, заглядывавшие прямо в душу, наполняя всё тело теплом; и широкая дружелюбная улыбка, в которую сложились губы хозяйки машины. Всё это внушало доверие. — Ты куда по такому морозу один идёшь? — с беспокойством спросила шатенка, настукивая пальцами какую-то мелодию по рулю. — А? Ч-что? — Сал сделал вид, что не расслышал её. Но на самом деле протезнику было просто страшно. Разговаривать с людьми — далеко не самый лучший его талант. Женщина по-доброму хихикнула и повторила свой вопрос. Фишер сглотнул. «Вдох-выдох. Соберись. Не так уж сложно сказать куда я иду. Главное успокоиться.» — В ш-ш-школу, — через заикания проговорил он. — В интернат... — Так давай я тебя подвезу? Я как раз еду со своим сыном туда. Садись в машину, — шатенка ещё сильнее заулыбалась, показывая белые зубы. — Хорошо... Ехать в шесть утра по темноте с незнакомыми людьми зимой — что может быть безопаснее? Хоть эта женщина и выглядела дружелюбной, но наш интроверт-Фишер столько историй про маньяков, притворявшихся хорошенькими, начитался, что, после них, подозревал абсолютно каждого ученика и учителя в школе. Но отказать он был не в силах — постеснялся. Салли сел на заднее сиденье, аккуратно захлопнув дверь и оглядел салон. Ничего необычного. Старые, с потрескавшейся обивкой, сиденья. Запотевшие стёкла. Барахлящее радио, с тихо игравшей музыкой 90-х годов. Через раз работающий, но каким-то образом греющий, обогреватель. Всё это создавало определённую атмосферу уюта. Его взгляд переместился налево. Там сидел парень, скорее всего ровесник Фишера. Точная копия матери. Только волосы взъерошенные и смотрел он с неприязнью или даже с призрением, подняв одну густую бровь. Чего Сал не на шутку напугался. — Оу, мальчики, познакомьтесь! — глаза женщины появились в треснутом зеркале, висевшем почти на лобовом стекле, между передними креслами. — Это Ларри, мой сын. А тебя как зовут? — Салли, — он с опаской посмотрел на шатена, у которого появилась злая ухмылка. — Я Лиза, — её взгляд снова устремился на дорогу. — Мой Ларрижоночек сегодня первый раз идёт в эту школу, — на этой фразе у Ларрижоночка заскрипели зубы, но он промолчал. — В предыдущей произошёл один случай, поэтому надо было переводиться и желательно подальше. А тут как раз освободилось место! Ещё и тебя встретили! У Ларри сложно с новыми знакомствами, из-за этого, я надеюсь, что вы подружитесь. «Я так не думаю» — сказал про себя голубоволосый, а вслух произнёс: — К-конечно. Дальше Лиза рассказывала истории про маленького Ларри. Сал слушал их в пол уха, лишь иногда тихо отвечая, что-то вроде «угу» или «ну да». Он съёжился под пристальным взглядом шатена и делал вид, что смотрел в окно.

***

Через некоторое время машина подъехала к строению, под названием «Еловая академия» — школа-интернат. Мать с сыном попрощались, даже Ларри выдавил едкое «до встречи» и скривил лицо. Они пошли к директору, обговаривать последние вопросы, а Салли с облегчением отправился в свою комнату.