Ты избавил меня от болезни

Шаркая ногами о холодный и, к тому же, мокрый, от растаявшего снега бетон, Фишер плёлся на урок английского. «Говори»* — так называлась книга, сейчас болтавшаяся у него в портфеле. Единственное произведение, которое ему нравится, из тех, что они проходили на английском. «Похоже, говорить — это то, что у меня не получится никогда» — подумал Сал. Протезник смотрел себе на обувь — старые, несколько раз подклеенные, зимние кроссовки, смотрелись на общем фоне новых кед так, будто Салли нашёл свои на какой-то свалке. Тут голубоволосый почувствовал сильный толчок в плечо, его отбросило где-то на метр назад, но парень устоял на ногах. Он глянул на своего обидчика. Среднего роста блондин с короткой стрижкой, большим крестом, висевшем на груди и вечно недовольной миной. Знакомьтесь, Трэвис Фелпс — главный мудак «Еловой академии». Докапывается ко всем и каждому. Повод не нужен. Фишеру же доставалось больше всех — «полулицая Мальвина» как никак. Или «А твоя ориентация такого же цвета, как и волосы, да голубоглазка?» Ещё они вместе ходили на английский, литературу и биологию, что добавляло времени для насмехательств над протезником. «Давай быстрей, — мысленно обращался Сал к блондину. — Назови меня как-нибудь, можешь ударить, я не против. Только давай скорее, не до этого сейчас.» — Смотри куда прёшь, — почти выплюнул Фелпс, — уродец. — Он бросил на голубоволосого ненавистный взгляд и направился дальше по коридору. «Оригинально, Трэвис, наверное долго придумывал» Фишер снова опустил голову, продолжая сравнивать свою обувь с обувью других учеников, и идти в нужный кабинет.

***

Звенит звонок, обозначающий начало занятий. Сал заходит в кабинет последний, он достаёт книгу, тетрадь и ручку. Хотя на этом уроке (по крайней мере их класс) они в этом учебном году толком ничего не писали, но м-р Аничетти — учитель английского и литературы — всё равно заставляет таскать тетради с письменными принадлежностями. — Ещё раз меня кто-то про это спросит, — говорил он, — и этот кто-то будет писать сочинение на тысячу слов по последней прочитанной нами книге. Тогда и пригодится. Ну, а вообще он добрый, если его не выводить из себя. Мистер Аничетти просто весёлый старикан, радующийся жизни (в этом Сал ему завидывал). Например, он каждый день по разному приветствовал учеников. Сегодня Аничетти зашёл в класс со шляпой в руках и словами: — Здравствуйте достопочтенные дамы, — он кивнул нескольким девочкам, — и господа, — теперь парням. — Сейчас я — великий маг и волшебник, Аничетти средний в десятом роде по левой, с завитками, линии младших, которые старше старших древних тёмных колдунов, достающих кроликов из котла с крокодилами, — с задних парт послышались тихие смешки, — покажу вам человека, который будет читать вам это замечательное произведение, — он указал на книгу, лежавшую у всех на столах, — на протяжении всего моего представления по заполнению документов о новом студенте, — Фишер сглотнул, а маг Аничетти продолжил: — Поможет мне в этом шляпа удачи, — учитель потряс головным убором, судя по звуку там что-то находилось, — и доброволец, но для начала отметим присутствующих. Он склонился над журналом, иногда поглядывая на класс. Сал осмотрелся. Чего-то не хватает. Ах да, парта перед ним пустая. Обычно на ней пылились всякого рода бумаги: от работ учеников, двухгодовалой давности до счетов за воду и списков продуктов. Если прибавить к этому небольшой диванчик в заднем углу кабинета и чайник, стоящий в шкафу со стеклянными дверцами, будет похоже на то, что м-р Аничетти здесь живёт или периодически ночует. Хотя все прекрасно знают, что у него есть чуть ли не особняк недалеко от интерната, доставшийся ему в наследство от родителей. Он сам об этом не раз говорил. Раздался стук в дверь, оттуда показался высокий парень с длинными каштановыми волосами. Фишер похолодел. «Нет, нет, нет! Пожалуйста, нет! Скажи, что ошибся и проваливай отсюда.» — Здравствуйте, Вы мистер Аничетти? — спросил Ларри. — Да, а ты должно быть новенький? — Ну да... — шатен почесал затылок, якобы смущаясь. Сал знал, что это не так, протезник как будто видел его насквозь. Или он так думал... — Тогда проходи, меня предупредил директор, что ты можешь опоздать. Садись за вторую парту первого ряда, я как раз все вещи оттуда перенёс в учительскую, этой змее-завучу на стол... ой. Вы ничего не слышали. Если что, скажите этой ведьме, кхм, то есть миссис Пакертон, что не знаете откуда у неё купон на истребление тараканов... в её волосах, — все опять начали смеяться, все кроме Салли. Он сидел с каменным выражением лица. — Да, да, вон за ту. Учитель кивнул на отчищенную от бумаг парту. Парту, находившеюся рядом с окном между третей и первой. Парту, находившеюся перед Фишером. Сердце протезника пропустило удар. Ларри страх парня доставлял удовольствие, поэтому, садясь на указанное место, он посмотрел на Сала хищным взглядом, заставляя того ещё сильнее покрываться мурашками и ещё сильнее бледнеть. — Ребя-ят, я забыл вам представить нового ученика! — м-р Аничетти треснул себя рукой по лбу, изображая удивление. — Прошу любить и жаловать — Ларри Джонсон. Аплодисменты, пожалуйста. В итоге похлопал он один — вот кто никогда не будет грустить или чего-то бояться, так это Фрэнк Аничетти, если Сал не ошибался, то его звали именно так. И у него есть чему поучиться. — Ларри, тебе уже сказали, где ты будешь жить? — Ну да, — опять этот невинный голос. — Я всё равно напомню, а то вдруг ты забыл. В 402, вместе с Салли Фишером. Я думаю, что вы подружитесь, — он расплылся в улыбке. — Не сомневайтесь. Джонсон снова посмотрел на протезника, в этот раз с хитрым выражением лица. Это было последнее, что увидел Сал, перед тем как у него в глазах потемнело и он, теряя сознание, упал со своего стула. И, конечно, Фишер не знал, как у шатена, после этого урока появились порезы от канцелярского ножа на руках. И, что эти порезы Ларри сам себе и оставил.