Ты избавил меня от болезни

Джонсон резко поставил руки на раковину в ванной, соединённой с их Фишером спальней. Что он сделал? Зачем довёл этого безобидного мальчика до обморока? Ларри же совершенно не этого добивался!... Сдувая надоевшую прядь волос с носа, он глянул в зеркало. Урод. Может и не внешне, но внутри ещё тот урод. Сначала сделает больно, а потом терпит удары от совести. Зачем? Ларри сам не понимал. Он не хотел так делать. Или хотя бы адекватная его часть не хотела. Что-то подсознательно заставляло его. Оно так же сейчас сказало Джонсону достать лезвие и, надавливая, провести им по руке. Красная жидкость упала на белую поверхность раковины. Кровь. Она текла по порезам, сделанным ещё после первого урока. После урока, начиная с которого все мысли шатена были забиты одним человеком. Человеком, сейчас находившимся в отключке. Ещё одно движение лезвия. И ещё. И ещё. Вот из руки уже ручьём льётся кровь, скатывающаяся каплями с запястья в водопровод. Боли Ларри не ощущал, она уходила вместе с алой жидкостью. На щеке что-то появилось. Скорее всего пот. Или нет... слеза? Не может быть. Джонсон не плакал с того дня в больнице. Он протёр глаз тыльной стороной правой ладони, шумно шмыгая носом. Нельзя реветь. Нельзя показывать слабость. «А разве резать себя — не проявление слабости? — проскочило в голове у шатена, он быстро прогнал эти мысли: — Нет. Я сделал ему больно, хотя знал его всего пару часов. Значит и мне должно быть больно. Но мне не больно...» Ларри полоснул по коже в последний раз, затем промыл её водой, а лезвие замотал в туалетную бумагу и выкинул. Всё-таки была в этом какая-то эстетика... или даже романтика. Неверное... *** Он кидает камень в Диану. Он пинает её. Он убил её. Он бьёт маленького голубоволосого мальчика. Он бросает его на землю. Он берёт осколок от бутылки. Он затыкает мальчишке рот футболкой. Он рассекает нежную кожу на его лице. Он поднимает окровавленное стекло к ярко-голубому глазу ребёнка. Он протыкает его. Глазное яблоко вытекает наружу... Он — Ларри Джонсон. И он сейчас смеётся мальчику прямо в лицо... *** Фишер буквально вскочил с постели. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, всё тело покрылось холодным потом. Сал тяжело дышал. «Это всего лишь сон, это не мог быть Джонсон, мы же ровесники... в четыре года он бы выглядел совершенно по-другому, хотя-я...» — протезник усмехнулся собственным мыслям, немного успокаиваясь. До конца прийти в себя ему, конечно же, не удалось. Фишер попытался вспомнить, что произошло. «Так, я сидел на уроке английского, — медленно произносил Салли про себя, — м-р Аничетти что-то говорил про волшебников... про волшебников? А, точно, очередная его шутка... Постучали в дверь, вошёл Ларри... — страх понемногу начинал нарастать, а перед глазами появлялись картинки смеющегося Джонсона. — Аничетти сказал, что Ларри будет жить в 402... со мной.» Фишер медленно повернул голову вправо, но кроме аккуратно заправленной кровати ничего не увидел. Странно, что он не в медпункте. Сал с облегчением откинулся на подушку. «Может он соврал? Но зачем учителю это делать? Незачем. Или я что-то неправильно понял? Что я мог неправильно понять!? — протезника это выяснение обстоятельств у себя в голове уже начинало бесить. — Он сказал всё прямым текстом: Ларри будет жить в 402. Ещё этот взгляд... ужас. "Я думаю, что вы подружитесь" бла-бла-бла, бла-бла-бла. Мы НЕ подружимся. Как мы можем подружиться, если я его боюсь, а он только этим пользуется! Или мне всё это тоже приснилось? Надеюсь... » Сал лениво потянулся и опустил босые ноги на пол. Он только сейчас заметил, что находится в одних боксёрах. Но какая разница? Он же один! «Интересно, кто меня раздел?... О нет, не интересно! Хах, главное, чтобы не какой-нибудь там Трэвис... или Ларри... — голубоволосый прогнал плохие мысли. — Это были не они! Точно не они!» Фишер сейчас испытывал довольно странные ощущения. Вроде и настроение поднялось — Джонсона же нет (скорее всего). Но какое-то чувство тревоги сидело в груди. Оно не давало покоя. Как-будто произойдёт что-то нехорошее... И это произошло. Ларри вышел из ванной комнаты, вытирая руки о бежевую футболку. На ней красовался логотип металл-группы Sanity's Fall. «Фанат?» — подумал бы Сал, если бы не был в таком ужасе, а так у него в голове появилось: «Папа, я тебя любил, прощай.» Джонсон увидел почти голого Салли, сидящего на кровати с растрёпанными волосами и... «Чёрт, протез!» Фишер быстро подтянул к себе ноги, утыкаясь в колени лицом и кладя на них руки, чтобы лоб не был виден. Ларри лишь усмехнулся, беря с тумбочки второе лицо Салли. — Тебе не это нужно? — игриво сказал он, тряся в руках протез. Сал краем глаза посмотрел на шатена, немного высовываясь из-за своей «стены» и тут же прячась назад. Выглядело по-детски мило. «Пожалуйста не сломай его!» — почти молился Фишер. Чувство тревоги возросло до небес, в висках пульсировало. — М? Чего молчишь? — Джонсон над ним издевался. Он одним своим видом пугал мальчишку, так ещё и протез взял. Ларри нацепил на лицо пласмаску, защёлкнув ремни, разделил свои волосы пополам и собрал из них два хвоста, используя вместо резинок ладони. — Я похож на тебя? — ехидно спросил Сал-два-ноль. — А нет, подожди! — он сел на пол, начиная изображать испуганного Фишера. — Я С-сал-л-ли, и я не ум-мею разговаривать, а ещё я всех б-боюсь. Ха-ха! «Да злись же ты! Напрягаешь своей стеснительностью.» — думал шатен, опять не совсем понимая суть своих действий. — Давай так, — он пытался расстегнуть протез, — ты просишь меня, а я возвращаю тебе твою маску. «Это протез, идиот.» — К сожалению, Сал мог разговаривать со своим соседом только так — мысленно. Возможно он бы смог сказать что-нибудь, но сейчас у него просто встал ком в горле. Ларри забил на застёжки и просто стянул с себя «маску». Он посмотрел на голубоволосого. Тот как сидел, спрятавшись за свои ноги, так и сидит. «Он вообще дышит? — Джонсон пригляделся. — А, ну да... трясётся.» — Что сложного сказать «отдай»? — в ответ только тишина и громкие удары сердца. — Ты немой что ли? — Ларри выдохнул, опуская руки. Он встал и подойдя к кровати Фишера, кинул на неё протез. — Ты безнадёжен. Пойду схожу к врачу, скажу что Мальвина очнулась. Джонсон вышел за дверь, оставляя Салли одного. «Мальвина? Он Трэвисом общается. Теперь мне точно конец.» И он тихо зарыдал, уткнувшись носом в подушку.

***

По дороге в медпункт Ларри задумался о Фишере. «Почему он такой застенчивый? Другой бы уже давно мне всё высказал, а не прятался как мышь в норку и не терял сознание от страха, — шатен закатил глаза. — Когда он сорвётся? Когда покажет истинного себя?... Ларри, СТОП. Вы знакомы всего день. У тебя будет время его довести. Скажем... мм... неделя. Думаю справлюсь. Главное обойтись без обмороков. Просто сделай так, чтобы Сал на тебя наорал или ударил. О да, это ещё лучше. Я конечно не мазохист, но так он раскроется больше. Чёртова Мальвина... ха, ну Трэвис придурок. Придурок, к которому очень легко втереться в доверие. А я всего лишь несколько раз поддакнул! Зато за это получил достаточно информации про Фишера, да и про самого Фелпса тоже. Как же у него зрачки расширились, когда он на меня смотрел... влюбился, пидорас хренов. По нему прямо видно. А у Сала детская травма, как я понял. Мать убили двое сумашедших. Двое незнакомых сумашедших. Отсюда и страх людей на пару с замкнутостью. Пиздец полный. Что-ж, будем избавляться от этого. Начну с ведра говна, которое он выльет на меня через неделю.»