Ты избавил меня от болезни

Ларри залез через открытый люк в «место одиночества» Фишера. Он медленно положил железную крышку на её законное место и, встав на ноги, осмотрелся. Падает снег. Белые мухи ложатся на крышу здания, создавая своего рода снежное покрывало, на котором прослеживались следы от ботинок. Но их уже засыпа́ло. И при слабом освещении, исходящим от луны и звёзд — солнце зимой садилось рано, — они становились ели заметными. Джонсон двинулся по отпечаткам небольших (для пятнадцатилетнего подростка) ножек. Вскоре они привели его к всхлипывающей фигурке с двумя голубыми хвостиками. Сал сидел на краю здания, свесив ноги. Его взгляд направлялся в сторону хвойных деревьев, которые колыхались от ветра, что, собственно, не особо помогало им сбрасывать с себя снег. По Фишеру было легко понять, что он замёрз — время от времени его подтряхивало. Конечно, рубашка и тонкий пиджак наврятли согреют. Где-то в пятнадцати метрах от протезника Ларри аккуратно положил чёрный чехол, тихо расстегнул его и достал оттуда того же цвета гитару. Джонсон взял музыкальный инструмент за гриф одной рукой, другой сдёрнул куртку, которую он до этого перевесил на своё плечо, и, подойдя к Фишеру, накинул её сзади на голубоволосого. Салли вздрогнул. Он повернул голову влево, где уже садился Ларри с гитарой в руках. Тут протезнику захотелось спрыгнуть с этой чёртовой крыши. Делать он этого не стал. «Зачем он пришёл?» — в ужасе подумал Сал. Но ему не было также страшно, как несколько минут назад в комнате. Злоба вообще не чувствовалась. Наконец-то успокоительные подействовали. Полностью же Фишер успокоился, когда Ларри посмотрел на него тем самым добрым взглядом, говорящим: «Всё хорошо, я тебя не обижу, я пришёл с миром.» «Боже, Сал, ты такой непостоянный,» — пронеслось у Джонсона в голове, потом он встряхнул волосами, и его пальцы побежали по струнам, создавая приятную, но грустную, мелодию. Фишер ничего не понимал, но ему нравилось, как ноты шли одна за одной, как шатен ловко переставлял аккорды, ему просто нравилась вся эта атмосфера. Казалось, что песня длилась вечно. Она проникала в уши и плавно растворялась в сознании, выталкивая плохие мысли. Она гипнотизировала. Либо же, это делал Джонсон, Салли так и не понял. Какая-то клеточка, оставшаяся от здравого смысла, шептала Фишеру, что этот человек недавно довёл его до слёз, он может это сделать снова. И снова, и снова, и снова. Затем сделать дружелюбное лицо, сыграть песенку на гитаре, сказать пару слов извинения и всё! Он прощён. Можно начинать заново. Но все эти слова заглушались большой дозой валерьянки, от которой, в придачу, клонило в сон, и, как раз таки, дружелюбным лицом и песней. Ларри провёл пальцами по трём нижним струнам, заканчивая мелодию и возвращая ещё капельку «адекватных» мыслей Фишеру. Ларри положил гитару на колени и тихо, но отчётливо, произнёс: — Сал, извини меня, я вёл себя как дурак, честно. Салли лишь молча перевёл взгляд на небо. Он дёрнулся от холода. — Красивая песня, — спокойно сказал протезник, с той же громкостью, что и Джонсон. — Да... Мне тоже она... — Сам написал? — теперь Фишер смотрел прямо в глаза шатену. Второй даже немного засмущался — каким-то образом тихому мальчишке удалось взять верх. Конечно, ему это понравилось, но он предпочёл вернуться к созерцанию звёзд. Ларри сделал тоже самое. — Не-а, нашёл когда-то в ящике отца ноты, решил попробовать, — Джонсон улыбнулся, — хах, вроде, неплохо получилось. — Ага... На небе задвигался один огонёк. — Смотри, падающая звезда, — Джонсон указал на неё пальцем. — Загадываешь на них желания? — Иногда... только они никогда не сбываются, — с долей грусти проговорил Фишер. — Сегодня сбудется. Давай! — Ларри хотел шутливо пихнуть голубоволосого в плечо, но не стал. «Никакого физического контакта.» — Почему-то Джонсон был уверен, что если потрогает Фишера, то второй от страха упадёт с крыши. — Оке-ей. «Я хочу стать уверенней в себе.» «Я хочу помочь Салли стать уверенней в себе.» — Ты загадал? — спросил шатен, смотря на то, как голубые хвостики развиваются на ветру. — Угу. — Что загадал? — у Ларри появилась хитрость в глазах. — Секрет, — Фишер начал смеяться милым детским смехом. — Так ты меня прощаешь? — с улыбкой уточнил Джонсон — ответ он уже знал. Сал вновь перевёл взгляд на шатена, сощурил глаза и махнул рукой: — Я и не обижался. — Фух, супер, — со смешком произнёс шатен. Снег прекратил падать. Парни немного помолчали, наслаждаясь природой. Через некоторое время Ларри протянул Фишеру гитару, со словами: — Сыграешь? — Не-е, — Сал с сомнением глянул на музыкальный инструмент. — У меня не очень получается, — он потёр одну ладонь о другую, якобы согреваясь. — Д-да и руки замерзли. На самом деле руки у Фишера горели огнём, просто морозный воздух возвращал его в реальность и подсказывал — с КЕМ Салли находится. Если он опозорится перед Ларри, то второй будет тыкать этим в протезника до конца смерти (или окончания интерната, после которого все разъедутся кто куда). Хотя голубоволосый не был в этом так уверен — поведение шатена предугадать сложно. «Заикаешься, врёшь. Ладно, сворачиваем лавочку, пока опять не замолчал.» — Ну нет — так нет. Надо же было попытаться, — Джонсон поднялся. — Может, пойдём отсюда, а то я тоже что-то замёрз. М? — Пошли, — Сал последовал примеру своего соседа и они направились в комнату, предварительно захватив чехол из-под гитары. У Фишера в голове крутилась одна мысль: «Я теперь с ним всегда буду так общаться или только под успокоительными?»