Ты избавил меня от болезни

Фишер снова оказался на крыше. Он сидел в том же месте, что и тогда. Только на этот раз с ним был Алекс. Он был одет в школьную форму, как и Сал, хоть на улице и валил снег, но холода друзья не чувствовали. Уолтер болтал ногами, иногда задевая ими здание. Он курил сигареты одну за одной, не жалея свои лёгкие. Ещё немного, и пачка закончится. — Эй, Ал, может хорош, кх-кх, — Фишер откашлялся себе в руку, почему-то, на нём не было протеза, — я же задохнусь. Блондин, как будто, специально выдохнул дым прямо на «голое» лицо Сала, второй закашлял ещё сильнее, у него уже болело горло. Алекс бросил окурок вниз на землю и достал ещё одну сигарету, подкурил и, зажав её между указательным и средним пальцем, презрительно произнёс: — Если так надо, иди к Джонсону — он не курит, хм, — Уолтер хмыкнул, вновь выпуская серые клубы в Фишера. — Причём, кх, здесь Джонсон? — Вы же с ним типо «друзья», — он согнул и разогнул два пальца, показывая кавычки. Ветер то ли нарочно подыгрывал Алексу в операции: «Пусть Сал нахрен сорвёт голос от кашля.» — Мы?! С ним! Ха-кх-кх-а! — протезник сплюнул ту слизь, которая из него вышла. Он засмеялся. — Бля-я, чувак, кх, я Ларри четыре дня знаю. И заговорил с ним только вчера! О какой дружбе может идти речь вообще? Глаза у Фишера заслезились от его приступов и табака. Скорее всего, настоящий стал красным, голубоволосый не видел, но чувствовал лёгкое пощипывание. — Пизди больше, — в голосе Алекса слышалась грусть со злостью. — А ты что, ревнуешь? — хитро сказал Сал, смотря на друга. Фишер наклонился ближе к лицу Уолтера и почти шепнул: — Мм, Ал? Протезник хотел побесить Уолтера. Конечно, он знал, что блондин натурал, но кого не смутит, когда кто-то будет так близко? Также Салли понимал, максимум, что сделает его друг это покраснеет или отшутится тем же тоном.   Он ошибся. Алекс в последний раз затянулся и, закинув остатки в неизвестном направлении, поцеловал голубоволосого. Сал, не контролируя себя, ответил. Он никогда не испытывал каких-либо чувств к блондину, но почему-то поддался. И как только он это сделал, его рот наполнился чем-то горьким, в горле неприятно защипало. Дым переходил в нос. Фишер резко отодвинулся, приложил ладони к груди и закашлял, выхаркивая из себя кровь. Она текла по подбородку к шее. Белая рубашка становилась красной. Алые пятна образовались на правом плече и на том же боку. В этих местах жгло, как если бы с них сдирали кожу. Не резко, а медленно, доставляя всё больше мучений хозяину плоти. Шрамы на лице один за другим разрывались. В том месте, где это было возможно, появлялись кости, где нет, образовывались дыры, из которых вылезали маленькие черви. Они извивались, заползали в глотку, в уши, выталкивали из глазницы поддельный глаз и ползли туда. — Сал! Са-ал! — звучало в голове у Фишера. На каждое слово его трясло. Алекс ухмылялся. — Я же говорил: иди к Джонсону. Ты не слушал. Теперь точно проваливай к нему! Он схватил Салли за шкирку и пихнул вниз, отправляя в короткий полёт с крыши школы-интерната. — Пидор! — голос блондина становился всё тише. — Нич-то-жест-во! Фишер стремительно направлялся к земле. Черви с кровью оставались позади. Мелькали зелёные ветви, окна, красная толстовка. Красная толстовка?! Ларри Джонсон. Перед самым столкновением с отчищенным от снега освальдом голубоволосый услышал его приглушённый крик. — Сал! Сал, очнись! Затем Фишер открыл глаза.

***

— Сал! — над протезником надвисал Джонсон, он тряс голубоволосого. Лицо у него было напряженно, видно, что он чего-то боится. Как только Фишер подал признаки жизни, Ларри выдохнул, но не успокоился. — Наконец-то. Быстрей вставай! — Ч-что сл-лучилось? — Салливан быстро вскочил на ноги, он не был сонный, нет, но был напуган не меньше Джонсона: во-первых сон, который Фишер только что увидел — вообще, он беспокоил его больше всего. Во-вторых непонимание — «А что, чёрт возьми, происходит?!» — тем более, Ларри неспокоен — Салу казалось, это верный признак, что нужно бояться. Джонсон понял свою ошибку и сделал абсолютно нейтральный взгляд, натянул улыбку и тихо, но отчётливо произнёс: — Потом, всё потом. А сейчас одевайся скорее, нам нужно на улицу, не знаю насколько, — Фишер хотел было спросить ещё что-то, шатен его прервал: — Давай без вопросов, хорошо? Сал нервно кивнул, начиная наспех надевать первое, что попадётся под руку, а именно школьные брюки, какую-то старую, растянутую ещё отцом, футболку, пиджак и куртку — раз Ларри не знает, на долго ли они идут на улицу, значит, надо одеться теплее. — И прикрой рот с носом чем-нибудь. Фишер так и сделал, он слушался Джонсона беспрекословно, надеясь, что тот делает всё правильно. Парни вышли в коридор, где толпилось много других учеников разных возрастов. Некоторые из них кричали, другие пытались как-то организовывать первых, третьи бежали, четвёртые, такие как Ларри и Сал, спокойно прикрывались рукавами курток. Их объединяло одно — все толпой двигались к выходу. Голубоволосый готов был плакать от страха, когда до него дошло, что происходит. По всюду дым, люди кричат, всем нужно на улицу, Ларри не знает, сколько они там пробудут. В школе пожар. — Не слушай других, не обращай на них внимания, успокойся, — говорил Джонсон, наклонившись к Салли — он был порядком выше протезника, — просто дай мне руку. Фишер протянул ему трясущуюся ладонь. Ларри аккуратно взял её и повёл Сала за собой вдоль стены, стараясь огибать других учеников. От этих тёплых прикосновений чужих пальцев, сжимающих его кисть, голубоволосый напрочь забыл о каких-то проблемах, о пламени, языки которого он видел издали — они бушевали на лестнице в конце рекреации — горели перила, — оттуда и исходил дым. Огонь поднимался всё выше, скоро он распространится на четвёртых (самый верхний) этаж. «А пока он этого не сделал, — думал Джонсон, подходя всё ближе к пылающему спуску вниз, — нужно сматываться отсюда. Только как? Там народу тьма, и все толпятся. По-любому же была когда-то учебная тревога. Так, блять, почему никто не соблюдает правил?! Я не удивлюсь, если сегодня кто-нибудь сгорит. Какого хрена датчики дыма не срабатывают? И где все учителя?!» Обжигающий кожу огонь всё приближался, Сал начал это понимать только в нескольких шагах от него. Тогда у него и затряслись коленки, тогда у него и вспотели ладошки, тогда он и осознал — хоть Ларри знает, что делает — скорее всего, — но произойти может всякое. С этого времени всё было как в тумане, следующие слова Джонсона Фишер тоже не особо разобрал: — Сейчас не нервничай. Не смотри на пламя, скоро сработают датчики дыма, скоро придут учителя, скоро приедут пожарные — они всё потушат. Слышишь? — шатен тронул протезника за плечо, тот поднял голову, смотрел он абсолютно пустым, потерянным, взглядом. — Главное, смотри сейчас под ноги. Пойдём. Стремительными шагами они преодолели третий и второй этажи, но на лестнице, ведущей к промежуточной лестничной площадке между вторым и первым, Сал сделал то, что он умеет в непредвиденных ситуациях лучше всего. Упал в обморок.