По-собачьи

      На часах 10:56. Комендантский час давно окончен, и город словно ожил. Разбрелись по своим делам люди, «украшая» (и без того серые) улицы города своими серыми озабоченными чем-то лицами. За ночь немного подморозило, но седой иней пропал с первыми лучами тусклого солнца, будто его и не было, вновь вернув земле и деревьям грязно-коричневый цвет, а листьям — постепенно темнеющую желтизну. Цвета осени. Никакой сказки, только холодная реальность, с которой люди вынуждены бороться день ото дня, от конца комендантского часа до его начала. По своему обычному распорядку сменились посты охраны, дежурившие сутки, и солдаты передали вахту напарникам.       Все шло своим чередом, словно по какому-то заранее прописанному плану. И никому и дела не было до того, что происходило дома у одного ветеринара, которому, как и всем специалистам в области науки и медицины, связывают руки.       Чимин никогда, наверное, не забудет день, когда в его лечебницу вломился дикий волк, потому что именно в тот момент прописанный заранее план полетел к чертям, забирая туда же относительно размеренную и совершенно бессмысленную, как казалось, жизнь братьев Пак и тех, кому «посчастливилось» быть их близкими друзьями. К счастью, таких любимчиков судьбы оказалось только двое — Ким Тэхен и Мин Юнги.       Чонгук уже клевал носом, но упорно продолжал сторожить со своей небольшой стаей нового нахлебника. Парень смыкающихся ежеминутно глаз с него не сводил, параллельно думая о том, что никогда еще веки не казались ему настолько тяжелыми. Он рассматривал зверя под разными углами и боролся с клокочущим чувством в груди.       Бурому волку хочется перегрызть глотку, пока тот спит, потому что он влез на территорию Чонгука и посягнул на безопасность его брата. Но даже больше этого тянет еще раз уловить его запах, тщательно пропустить сквозь рецепторы, раскатать на языке, чтобы наконец-то понять, что же не так с этим волком, почему только один взгляд на него, одно касание — и сердце Чонгука замирает, а нутро отчаянно скулит и рвется к бурому. А с какой целью — толком не ясно. Словно знание природы этого неуловимого из-за медикаментов запаха объяснило бы то, почему Чонгук в таком смятении. Но прямо сейчас от волка пахло стерильными бинтами, йодом и спиртом. Его естественный запах вернется, но позже, однако юноша устал ждать… да и в целом, он просто устал.       Собаки сидели вокруг своего лидера и тоже глядели на незнакомца, вздыбливая шерсть и скалясь уже несколько часов подряд, не в силах успокоиться, как бы Чонгук их ни упрашивал. Собаки всегда боялись людей-волков и проявляли к ним агрессию, но Пак Чонгук — это член семьи, его они знают с рождения, так что не боятся, а уважают его настоящую сущность и силу.       Внезапно бурый волк фыркнул, чихнув от пыли, забившейся в носу, и резких запахов, начал шевелиться, будто прощупывал почву под собой, совсем незаметно, если не приглядываться к его движениям. Он не открывал глаза, но Чонгук понял, что тот притворяется. Он заметил это по тому, как волк осторожно принюхивается. Скорее всего он пытался оценить обстановку с помощью царивших кругом запахов.       Чонгук выпрямился и подался вперед, напрягая каждый мускул своего тела. Но зверь продолжал лежать. Волк, поняв для себя, что опасность пока ему не угрожает, медленно открыл янтарные глаза и скосил их в сторону парня, тяжело дыша, словно очнулся от какого-то кошмара. Бурый, не отрываясь, осматривал молодого человека перед собой. Что-то для себя решив, он все же поднял голову, выпрямившись в горделивой позе; теперь их глаза были на одном уровне, но отчего-то Чонгуку казалось, что его принижают.       Волк с интересом посмотрел на рычащих собак, окруживших парня, и вздернул голову чуть выше и смелее, показывая свое явное превосходство. Он абсолютно не испугался их и даже не дернулся, вновь перевел взгляд на Чонгука и продолжил его рассматривать.       Огромный волк в этот момент выглядел беспомощным, затерявшись в неясности происходящего, хоть и держался твердо. Он внюхивался, улавливая сотни различных оттенков запахов, путаясь и хмурясь. Самый яркий аромат шел от этого парня, что сидел на стуле и угрожающе прожигал его взглядом уже несколько молчаливых минут. Незнакомец пахнул свежестью, дикой земляникой, росой, будто только что вышел из утреннего весеннего леса. Но его нюх отталкивал отчетливый и омерзительный запах человека, хоть не такой явственный.       Волк смотрел прямо в черные глаза Чонгука и не мог понять, что же так тянет к нему и почему тот запах такой… до боли знакомый.       Но спустя пару мучительно долгих мгновений он, словно опомнившись от некоего наваждения, вздрогнул, вдыхая полной грудью, и еле заметно кивнул сам себе, согласившись с какой-то внутренней мыслью.       Чонгук, следуя волчьим инстинктам и способностям понимать себе подобных, услышал голос в своей голове:       «Ты не человек. Тогда почему у тебя их глаза?»       — Это маскировка, — вслух ответил бурому волку Чонгук.       «Клыков нет… кожа бледная совсем... У тебя смешанная кровь? Нет, погоди. Я чую волка. Настоящего волка, но неразвитого... Да ты просто пес»       — Заткнись, неблагодарный, — оскалился в его сторону Чонгук, — пусть мои зубы тебя не смущают, они все еще острые. Выкинешь что-нибудь, и я тебя убью, даже глазом не моргну.       Волк смолчал на его ответную грубость, но выглядел так, будто нахально усмехался прямо в лицо Чонгуку. Парню это еще больше не понравилось, его задело, хотя и не должно было. Истинная сущность всегда являлась для юноши больной темой. Вспыльчивый он, что тут поделать. Чимин иногда говорил, что Чонгук до сих пор не вылез из подросткового возраста.       — Кто ты такой? Что с тобой стряслось? И откуда ты вообще? — нетерпеливо и раздраженно заваливал вопросами Чонгук.       Но бурый волк проигнорировал его неумелый и совсем не дипломатичный допрос. Он повертел головой, осматривая гостиную и кухню, видневшуюся за невысокой перегородкой.       «Где тот, кто меня спас?»       — Перед тобой, — огрызнулся Пак.       «Не ты, а человек. Где он? Шатен, светло-карие глаза, очки… Ну?»       — В лечебнице, — нехотя ответил Чонгук, — скоро вернется.       «Значит добрый человек... красивый, а еще и врач… Интересно…»       Волк еще раз осмотрелся, подмечая не вызывающие особого интереса вещи: странные жердочки под потолком, небольшие домики, обтянутые войлоком, телевизор, кресла, диваны, комнатные растения, листья которых были погрызены неизвестно кем, — и отвернулся, положив голову на лапы. Он явно давал понять, что ни происходящее, ни Чонгук его не интересуют, и принялся ждать возвращения хозяина дома. Чонгуку же его реплика и самовольное поведение не понравилась от слова совсем.       — Я слежу за тобой, — раздраженно бросил он. — И если хочешь говорить с моим братом, то будь добр, обратись в человека.       Волк, приподняв бровь, вновь искоса глянул на него и тяжело вздохнул, стараясь держать себя в руках и не отвечать этому раздражающему юноше грубостью на грубость. Он вовсе не хотел отягощающих последствий, ведь, не будь спаситель братом этого гаденыша, все могло быть по-другому, потому что он тоже не железный.       Он неспешно поднялся, обращаясь, и уже спустя мгновение перед Чонгуком сидел парень, как оказалось, его ровесник, и, все так же скептически изогнув бровь, сверлил его своим взглядом.       — Так лучше?..       Чонгук, нахмурившись, оглядел его. Тело правда было прекрасно развито, намного лучше, чем у Чонгука, даже несмотря на то, что парень занимался спортом несколько лет. Смуглая кожа, загоревшая на солнце за прошедшее лето, казалась диковинкой для бледного горожанина. Коричневые с рыжиной волосы были слегка взлохмачены. Необычные янтарные глаза казались Чонгуку ненастоящими и в то же время дикими и опасными, глубокими, горячими, как расплавленная смола, притягательными, а черные брови, которые постоянно сами собой сдвигались к переносице, только добавляли его взгляду пронизывающую выразительность. Чонгуку показалось, что парень перед ним вообще не знает, что такое «улыбка». Но он не мог не признать, что этот волк был красив. Хорошо сложенный зверь, почти что машина для убийств, но вот только Чонгук не чувствовал запах чужой — человеческой или волчьей — крови и смерти от него.       — Лучше, — буркнул парень, прекратив так пристально и даже нагло оглядывать нагого незнакомца, хотя тот, похоже, даже ни капли не смутился. — Почему без одежды?       — Так удобнее.       Чонгук даже не нашел, что на это ответить, ведь в детстве он и сам частенько избавлялся от одежды перед обращением. Прозвучит глупо, но так он чувствовал себя частью природы, так он ощущал себя тем, кто он есть, а не тем, кем он быть хотел и кем быть было необходимо. Волком, а не человеком.       — Может, представишься?       — Чон Хосок.       — И все? — Чонгук явно надеялся услышать чуть больше информации, чем просто имя.       — И все.       Внезапно, вместо того, чтобы вновь начать пререкаться, оба парня насторожились и повернули головы в сторону арки, ведущей в коридор, а затем — к прихожей. Хлопнула входная дверь, негромко и осторожно. Волки, а заодно и собаки, которые чуть успокоились, стоило только Хосоку принять человеческую форму, узнали вошедшего по запаху.       Хосок по-хозяйски откинулся на спинку дивана, закинув ногу за ногу, и внимательно посмотрел в сторону прохода, где сейчас должен был появиться человек. Чонгук тоже ожидал появления брата и совершенно забыл о том, что наглец сидит в чем мать родила, совершенно не считая это проблемой.       Чимин тихо, стараясь не шуметь и не вредить сну «больного», снял обувь и пробрался вглубь дома, ласково здороваясь со встретившими его кошками. На плечо привычно приземлился попугай ара и застрекотал скрипучим голосом вырванные откуда-то слова и фразы, на большую часть которых Чимин просто не обращал внимания. Попугай перестал возбужденно махать яркими крыльями и принялся покусывать хозяина за ухо, от чего Чимин лишь усмехался и отмахивался.       Парень вошел в гостиную и замер, как истукан, глядя мимо брата, что приветливо улыбался ему, прямо на нагого незнакомого парня, что изучал его заинтересованным взглядом в ответ. Чимин узнал эти глаза теплого янтарного цвета сразу же, такие, даже если захочешь, не забудешь. Так они смотрели друг на друга несколько секунд. Чимин старался изо всех сил не нарушать приличия и глаза ниже не опускать.       В конце концов смутившись и не выдержав зрительного контакта, он отвернулся, устремляя взгляд в пол, и пошел на кухню быстрым шагом, щелкая пальцами и подзывая за собой псов.       — Рад, что ты очнулся… — сказал Чимин, несмело улыбнувшись волку.       Хосок провел его долгим взглядом и, сам тому удивившись, как-то по-доброму усмехнулся с реакции человека. Впервые кто-то из этого поганого рода, не считая нескольких человек, которые жили с ним в стае, не вызывал у Хосока отвращение.       — Чонгук д-дай ему, пожалуйста, свою одежду, потому что моя... моя явно б-будет… — Чимин еще раз поднял глаза на Хосока и нервно сглотнул, вскользь оглядев его тело, — будет мала.       Из-за того, что кухня и гостиная были, по сути, одной комнатой, Чимин еще минут десять, как ушел брат, чувствовал на себе тяжелый взгляд Хосока. Волк с интересом следил за всеми действиями человека, молчал, даже не думал ни о чем, просто смотрел на небольшую, по сравнению с людьми-волками, фигуру, возившуюся с пакетами продуктов.       Чимин все же не выдержал этой затянувшейся паузы, которая сильно действовала на его нервы. Парень поднял голову и спросил:       — Мне осмотреть твои раны?..       — Нет нужды, — мгновенно отозвался Хосок. Его лицо оставалось таким же непринужденным, не выражающим эмоции, что не позволяло Чимину понять, что же он сейчас чувствует и как относится к окружающим.       — Ладно. Хорошо.       Хосок все смотрел на человека, подмечая, до какой степени тот нелепый и неуклюжий. Он все не мог поверить, что выжил благодаря вот этому, на взгляд волка, никчемному созданию, от которого было привычнее получить пулю, нежели руку помощи. Его никогда к людям не влекло, что неудивительно, однако этот парень его спас и сумел заинтересовать. Хосок думал, как же его поблагодарить, но не решался заговорить, чтобы не напугать его или еще чего хуже, поэтому просто наблюдал, как наблюдают за подопытным кроликом или за добычей. Сравнение так себе, но Хосок пока не мог разобраться в том, какой выбрать к человеку подход, потому что он привык общаться исключительно с волками и чувствовал себя рядом с ними раскованным.       Его атаковало по-детски невинное любопытство. Волосы у Чимина были темные, ухоженные и наверняка мягкие, хотелось коснуться переливающегося в свете ламп шоколада. Глаза скрывались за стеклами очков, бликами отражающих свет, но Хосок все равно чувствовал настороженность, которую человек проявлял по отношению к нему. Это правильно.       За ухом Чимина торчала ручка, о которой тот напрочь позабыл. Только теперь, при тщательном осмотре человека, волк заметил птицу на его плече и удивился: никогда таких раньше не видел. Попугай, в свою очередь, глаз с него не сводил и все что-то наговаривал Чимину на ухо.       Хосока отвлекла прилетевшая в него куча одежды. Он раздраженно посмотрел на довольно усмехающегося Чонгука, которому вовсе не понравилось, как тот пожирал взглядом его старшего брата. Парень молча кивнул Хосоку, указывая на одежду.       Чимин смотрел в сторону нового знакомого уже смелее, когда тот оделся. Ничего такого: серые спортивные штаны и широкая черная футболка с принтом медведя.       Хосок недовольно пробурчал что-то невнятное, осматривая себя, на что Чонгук лишь ехидно усмехнулся и пошел к брату, который уже принялся готовить завтрак. Парень нагнулся к нему ближе и прошептал, бережно забирая из рук Чимина нож:       — Ты иди, поговори с ним, а потом отдохни. Я сам приготовлю…       Чимин благодарно улыбнулся и, сполоснув руки, направился в гостиную, преждевременно усадив попугая на край террариума с удавом.       Хосок вновь проводил его взглядом, пока Чимин не опустился рядом, подминая одну ногу под себя.       — Мое имя Пак Чимин, — Чимин улыбнулся и протянул ладонь Хосоку. — Тот волчара у плиты, возможно проведший себя немного грубо с гостем, — эти слова он адресовал брату, на что тот, даже не повернувшись, цокнул, закатив глаза, — Пак Чонгук, мой младший братец.       — Чон Хосок, — вежливо отозвался волк и пожал протянутую руку, задерживая прикосновение чуть дольше положенного. — Но как вы можете быть родственниками? Ты человек, а он чистокровный волк.       — Так уж вышло, — Чимин пожал плечами, мягко отнимая свою руку. Ладонь Хосока оказалась безумно горячей. Парень бы подумал, что у того жар, но такая температура вполне обычна для тел волков.       — Ладно, я понял, — Хосок кивнул, уступив человеку, — не хочешь рассказывать, твое право. В чужие дела мне лезть неохота. Я благодарен тебе за помощь, вчера мне действительно несладко пришлось.       — Что с тобой стряслось? — рискнул удовлетворить свое любопытство Чимин.       Хосок долго смотрел на него, думая, стоит ли все же доверять человеку. Но затем он подумал, что эти парни помогли ему один раз, может, помогут и второй или хотя бы выслушают и не сдадут Излову, раз он до сих пор жив и, что удивительно, здоров.       — Я из волчьего лагеря, который расположен за южной границей. За вашим районом, несколько часов езды.       — Это мы поняли, — беспардонно оборвал его речь Чонгук, отозвавшись с кухни. Все это время он очень внимательно слушал их разговор.       Чимин повернулся к Чонгуку и смерил его упрекающим взглядом, одним своим видом заставляя заткнуться.       — Ладно, к сути, — Хосок вновь вернул внимание Чимину, вздохнув. — С рождения меня воспитывала женщина, которая жила в лагере с волками, и, прежде чем возникнут вопросы, да, там тоже есть люди… Как и волки в городе, — тут он многозначительно глянул на Чонгука, но тот сконфуженно отвернулся.       — С этим я соглашусь, — опустив голову, проговорил старший.       — Так вот, мой отец... приемный отец... после того, как мы повздорили несколько дней назад, проговорился о том, что где-то в городе живет мой родной брат, с одного помета. Живет до сих пор, если, конечно, ничего не произошло. Чистокровный волк, как и я сам, — Хосок чуть запнулся, пытаясь побороть волнение.       Чонгук замер с ножом в руках и уставился на овощи, переваривая полученную информацию и все больше хмурясь, соединяя в своей голове давно позабытый пазл, который вспоминать он никогда не хотел: боялся.       — Волки сильны в стае, поэтому я просто не смог игнорировать то, что где-то есть моя родная кровь. Я знал приблизительный адрес, потому что моя стая двадцать лет назад бежала через южный район. И... не уверен, сколько я провалялся у вас в отключке… — Хосок хмурился, массируя виски и стараясь вспомнить хоть что-то после того, как вломился в здание ветеринарной клиники. — Я с другом проник в город и рыскал по этим улицам в надежде наткнуться на запах волка, а в конечном итоге наткнулся на ружье и не очень радушных солдат с огнеметом. Я пытался скрыться, меня долго преследовали, даже подожгли. Но... мой друг запутал следы, отведя их подальше, пока я скрылся в вашей лечебнице… приношу извинения за причиненные неудобства.       — Это ужасно… — Чимин заговорил, выслушав его небольшой рассказ, — мне жаль.       — Но ты тут ни при чем, — Хосок изогнул бровь, не понимая, почему жаль Чимину.       — Погоди… ты сказал, что вас было двое. Где второй волк? — спросил Чонгук, поглядывая на брата.       — Я не знаю… — Хосок помрачнел. — Мы разделились, когда меня ранили… он увел патруль с этой улицы. Может, вы видели рыжего волка? Яркий, как лиса, — со слабой надеждой в голосе спросил он.       Братья удрученно покачали головами. Хосок вздохнул и раздраженно рыкнул, отвернувшись и спрятав лицо в ладонях.       — Дьявол! — в сердцах воскликнул парень, а после зашептал еле слышно: — Говорил же не ходить со мной… Хоть бы Лука был в порядке, хоть бы выбрался…       Чимин поджал губы, глядя на убивающегося парня и, поборов страх, положил руку ему на плечо, чуть сжав.       — Все будет хоро…       — Твоему другу не выбраться, скорее всего Излов уже добрался до него и убил.       — Чонгук! — будучи шокированным бестактным поведением брата, прикрикнул Чимин. — Да что с тобой?!       Младший отбросил в раковину нож и скрестил руки на груди, выражая капризное недовольство.       — Нет… Чонгук прав, — Хосок вновь откинулся на спину дивана, уняв немного свою ярость. — С ним могло произойти все, что угодно. Лука мог выбраться, а мог угодить в западню. Я привык смотреть правде в глаза, поэтому в данной ситуации склоняюсь к варианту с… — Хосок посмотрел на Чонгука, не выражая никакого недовольства, лишь тяжелую грусть, от которой даже ему стало не по себе.       — Что собираешься делать дальше?.. — спросил Чимин.       — Не знаю… — честно ответил Хосок. — Пока я нахожусь в городе, твой брат, Чонгук, единственный волк, которого я смог учуять. Единственный на несколько километров, учитывая то, что обоняние у меня не человеческое.       — На что ты намекаешь?! Это ничего не значит, — зарычал Чонгук.       По его голосу Чимин понял, что тот напуган и зол, а значит, слова Хосока все же имеют место быть. Даже более того. Чимин был умным мальчиком, поэтому сложить в голове два и два не составило особого труда.       — Думаю, здесь стоит и мне кое-что рассказать, — немного неуверенно начал он, поднявшись на ноги. — Но давайте сперва позавтракаем. Мы еще не ели, да и ты наверняка голоден, Хосок.       — Не привык я к человеческой еде, — отозвался волк, которого не покидал вопрос о том, что же хочет сказать парень. На самом деле у него совершенно пропал аппетит.       — Брось, ты просто не пробовал. Не думаю, что наша пища особо отличается.       И улыбка у Чимина внезапно оказалась такой чистой и искренней, что Хосок действительно поверил ему и, поднявшись, покорно пошел следом, и сел за небольшой обеденный стол, лишь бы его не расстраивать и не беспокоить своими заморочками. Хосок умел быть хорошим гостем.       Чонгук поставил перед ними порции горячей яичницы с тостами и сам опустился на стул рядом.       Завтракали в основном молча. Чонгук был очень голоден, поэтому уплетал за обе щеки, Чимин съел половину, а остальную часть, задумавшись, отдал псам, кидая маленькие кусочки (он скорее будет беспокоиться о том, наелись ли собаки, нежели он сам). Хосок же к еде так и не сумел притронуться. Дело было не в качестве. Парень и не сомневался в том, что ему бы понравилось, но просто не мог ни вилку поднять, ни рта открыть. Последние события слишком давили на голову, а мысли о потерянном и, возможно, мертвом друге аппетита не прибавляли, лишь нагоняли тоску и омерзительное чувство вины.       Чонгук не обиделся, что Хосок так и не попробовал его стряпню, а Чимин не стал и вовсе акцентировать на этом внимание. Он прекрасно понимал Хосока, поэтому старался не надоедать с расспросами и замечаниями. Волк многое пережил за последние дни, как и все они.       — Может… хотя бы чаю выпьешь? — спросил Чимин, сложив руки в замок и коротко улыбнувшись Хосоку.       Хосок будто бы летал где-то высоко-высоко, так высоко, что и не докричишься. Однако Чимину без проблем удалось вернуть его, лишь коснувшись руки, совсем невесомо, только для того, чтобы привлечь внимание. Парень вздрогнул и, инстинктивно одернув руку, выпрямился.       — Да… — он спрятал взгляд, почувствовав себя не в своей тарелке по большей части из-за того, что так остро реагирует на совершенно обыденные вещи, — если можно.       Чонгук без слов поднялся и направился к закипевшему чайнику. Говорить с рыжим парнем ему не очень-то хотелось, поэтому он незаметно переложил эту обязанность на Чимина. А Чимин же, будучи весьма учтивым юношей, молча согласился с этим, хоть все еще вел себя немного настороженно. Хосока он не боялся совершенно, просто старые привычки и недоверие к малознакомым давали о себе знать.       — Ты хотел что-то рассказать, — напомнил Хосок.       Чимин кивнул, собираясь с мыслями.       — Мой… наш с Чонгуком отец двадцать лет назад пытался спасти подстреленную волчицу, черную, как смоль. Ее хорошо знала еще со школы моя мама. Чон Суджи, так звали волчицу, насколько мне известно. Была самкой альфы, который собрал одну из стай во время побега волков из городов, но тот тоже погиб от рук людей.       Хосок слушал так внимательно, что даже не заметил, как Чонгук принес три дымящиеся чашки с горячим ароматным чаем. Он смотрел на Чимина, следил за его губами, впитывая каждое слово, чтобы понять, что же тот хочет донести, а сам пока отмалчивался, обрабатывая информацию в голове.       — Волчица была беременна, — продолжал парень, — наш отец и его коллеги спасли двух ее щенят. Эти малыши были недоношенными. Однако их выходили. Щенят пришлось разделить, чтобы снизить риск их поимки и убийства, — Чимин внимательно посмотрел в глаза Хосока, серьезно, будто пытался разглядеть в них ответ на какой-то давно интересующий его вопрос. Затем парень перевел взгляд на брата и сказал: — Одним из тех волчат был Чонгук… Связь с опекунами другого волчонка оборвалась почти сразу же, поэтому про него нам ничего не известно, разве только то, что шерсть у него бурая.       — Он грязно-рыжий, не бурый, — внезапно возмутился Чонгук, подскочив с места и нависнув над гостем. Парень тоже оказался не тупым. Глаза внезапно сильно защипало. Верить во все это Чонгук отказывался, отрицал любую мысль, плохую или хорошую, и дошло до того, что просто от всего принялся отмахиваться, желая только спрятаться где-нибудь, где его никто не найдет, где Хосока никогда не было и не будет.       Чимин нахмурился. Собственные слова воспринимались с трудом, но еще сложнее было согласиться с тем, что это может оказаться правдой. Только вот Чимин не видел ничего, что могло бы оказать противовес его словам, даже беспочвенные обвинения брата…       — Шерсть на солнце выгорела, — в оправдание единственной несостыковке в рассказе рыкнул на него Хосок, тоже начиная терять терпение из-за навалившегося на него. — Жил бы ты в лесу под открытым небом, понял бы, что это такое.       Парень тоже вскочил с места. В груди разыгралось настоящее землетрясение, сердце билось в грудную клетку как сумасшедшее, в голове — бедлам, хаос и полное непонимание происходящего вместе с тем.       Чимин заволновался. Он долго не думал и на свой страх и риск встал между разбушевавшимися волками, вскинул руки в примирительном жесте. От полной неразберихи их троих разделял стол. Возможно, Чимин остался цел и невредим только благодаря этому столу.       — Пожалуйста, пожалуйста, успокойтесь, — парень метался то к Чонгуку, чуть отталкивая его в грудь, то к Хосоку, пытаясь перехватить его взгляд и отвлечь. — Мы не можем знать наверняка, что вы…       — Не можем знать наверняка? — не сдержавшись, вскричал Хосок, повернувшись к Чимину и вскидывая руки. — Серьезно?! Не можем знать наверняка?!       — Именно! — перекрикивал его Чонгук, целиком и полностью соглашаясь с Чимином.       — Да никто ничего и никогда не может знать наверняка! Но тогда какого черта от него несет волком, а запах точь в точь мой?! — спрашивал Хосок то ли у Чимина, то ли у самого себя, указывая на Чонгука.       — Я не поверю в эти сказки, не поверю в простые совпадения! Нужен хотя бы анализ ДНК! — противился парень, ища поддержку в глазах брата, но у Чимина уж точно не было подходящего оборудования.       — Что это?..       — Дезоксирибонуклеи́новая кислота, — как на духу проговорил Чимин, вогнав Хосока в ступор. — Чонгук хочет убедиться, что вы действительно родственники.       — Не знаю, как тебе, — вскипел Хосок, обратившись к Чонгуку, — но настоящему волку не нужны всякие человеческие примочки, чтобы понять, что перед ним родная кровь!       — Я не настоящий волк, — огрызнулся парень.       — Продолжай так думать, и действительно останешься жалким псом!       Воцарилась могильная тишина, и Хосок, разобравшись наконец, чем его смущал запах Чонгука, без сил повалился обратно на стул. Чонгук опустился следом, ошарашенно глядя в пустоту. Чимин расслабленно выдохнул, благодаря высшие силы за то, что конфликт исчез сам собой. Не хватало еще, чтобы два огромных зверя разгромили кухню.       Но рано парень радовался, а виной тому Чонгук и его вспыльчивость.       — Я не позволю тебе все рушить! — внезапно зарычал он и, в прыжке обратившись черным волком, бросился на Хосока через стол, опрокидывая на него горячий чай, впиваясь зубами в плечо.       Чимин только и успел увидеть, как из-под сжатых челюстей Чонгука хлынула кровь, фонтаном заливая светлую плитку на полу. Парень вскрикнул от испуга и отпрыгнул назад прежде, чем стол опрокинулся. Стул, на котором сидел Хосок, оказался безжалостно разломан в щепки. Уже два волка, яростно вцепившись друг в друга, катались по полу, выдирая клоки шерсти, ударяясь о тумбочки, сотрясая посуду, роняя на себя и на пол вещи, некоторые из которых разбивались. Волки заняли всю кухню, оттеснив Чимина к самой стене, заставив вжаться в нее спиной.       Чонгук нападал, вгрызался клыками в сделанные им же раны Хосока, принося острую боль, препятствуя и без того заторможенной регенерации. Хосок, в свою очередь, оборонялся, отталкивая взбесившегося зверя, потому что он вовсе не хотел драться с ним, не хотел причинять Чонгуку хоть какой-то вред, но вскоре ярость и ему застлала глаза.       Черный волк, поднявшись и разбежавшись, ударил бурого о стеклянную дверь еще до того, как тот сумел встать на все четыре лапы. Волки вывалились на террасу, пробив дверь. Их тела усыпала груда осколков. Драку волки продолжили уже на заднем дворе, скатившись с деревянного настила на траву.       — Стойте! Хватит! — Чимин кричал им, но его не слышали. Парень увидел на осколках кровь, много крови. — Что же вы делаете?!       Волки лаяли, рычали и грызли друг друга, драли когтями. Чонгуку все же доставалось больше из-за клыков Хосока и его размера, силы. Но, будучи ловким и изворотливым, черный волк не отставал от бурого, кусая его чаще и уворачиваясь от многих атак, нападая всегда первым.       Чимин пытался подавить в себе разрастающуюся панику, он не знал, что делать, и оттого метался из угла в угол, думая, к чему бы подступиться. Но, опомнившись и вернув холодный рассудок, который он особенно ценил в стрессовых ситуациях, парень побежал вглубь дома. В прихожей он принялся рыться в комоде. Чимин так спешил, что даже не услышал фургон, остановившийся у их дома.       Только когда в дверь постучали, Чимин сумел найти, что искал, и отпереть дверь, даже не успев задуматься о том, кто же может находиться за ней. Перепуганный донельзя Чимин наткнулся на не менее ошарашенного Тэхена. Парни столкнулись нос к носу.       — Я…       — Идем скорее, нужна помощь, — Чимин затащил его в дом. — Они дерутся на заднем дворе!       — Какого?! Этот зверь на Чонгука напал? — Тэхен поспешил за другом, даже не разувшись, оглядывал погром в доме и ужасался. — Ты сам-то цел, Чимин?!       — Это недоразумение, — оправдывал Хосока парень. — Чонгук первый начал.       — Но это же бред…       — Я позже объясню. У него тоже есть причины нервничать.       Чимин вытащил друга на задний двор, осторожно обойдя осколки. Тэхену повезло, что он был в обуви. Когда парень увидел двух сцепившихся волков, вовсе растерялся.       — Что же делать?..       Чимин вложил в руку Тэхена шокер.       — Бери, выруби Чонгука, — для Тэхена, который ни разу руку на младшего не поднял, а только баловал его, прозвучало как приговор. — Он меня не послушает. Эту махину только так можно успокоить в данной ситуации. А с Хосоком я сам разберусь.       Хоть Чимин говорил твердо и старался выглядеть как можно увереннее, Тэхен все равно заметил, что у него трясутся руки, а в глазах — страх и беспокойство. Чимин вовсе не хотел принимать против брата такие меры, но выхода правда не было. Они с подобным уже сталкивались, когда погиб отец, но в тот момент Чонгук был куда младше, справиться с ним было легче.       Тэхен кивнул и, набрав в легкие побольше воздуха, закричал в сторону дерущихся.       — Пак Чонгук!       Волки вмиг замерли. Чонгук прижал Хосока к земле, намертво вгрызшись ему в холку. Но стоило услышать родной голос, как ярость сама собой испарилась, медленно стекла по телу, а там — от лап в землю. Хосок тоже замер и поднялся только тогда, когда челюсти соперника разомкнулись. Он грубо и нетерпеливо столкнул с себя черного волка, но тот даже не обратил внимания, а, поднявшись, пошел к Тэхену, привычно склоняя голову, но на этот раз пристыженно прижимая уши и хвост к себе. Чонгуку правда было стыдно за то, что позволил Тэхену увидеть себя таким.       Хосок застыл на месте, наблюдая за этой невиданной доселе картиной с неприкрытым удивлением. Чтобы волк до такой степени пресмыкался перед человеком… Где его гордость? Только вот Чонгук не пресмыкался, а по-настоящему любил, доказывал, что вреда никогда не причинит. Но Хосок этого не понял, вернее, даже не знал, неведомо было ему это чувство, поэтому волк испытал в этот момент некую брезгливость и смятение.       Тэхен боялся и пребывал в полнейшем недоумении, Чонгук заметил это и почувствовал еще больший укол вины, но ярость и страх при взгляде на Хосока вновь начали вскипать в нем. Журналист вытянул руку и притянул лохматое чудище ближе, крепко обнял за шею, успокаивая и поглаживая помятую и вымокшую шерсть. Но Чонгук вот-вот готов был вырваться.       — Надеюсь, ты простишь меня за это.       Секунда — режущее уши стрекотание — и Чонгук падает на Тэхена без сознания. Парень прокусывает до крови губу, борясь с угрызениями совести, осторожно кладет его на землю, извинения шепчет и гладит по голове.       Хосок в ступоре, он даже не сразу замечает, как к нему осторожно подходит Чимин и опускается на колени, прямо на влажную пожолклую траву, обеспокоенно осматривая волка.       — Все нормально, Хосок?.. Ты прости его, Чонгук просто…       Но волк прервал его, громко фыркнув, развернулся и поковылял, похрамывая на левую лапу, к дому. Чимин проводил его печальным взглядом, он расстроился из-за того, что произошло, и считал себя виноватым за то, что рассказал все им.       Внезапно зверь остановился и повернул голову в сторону человека, словно задумался о чем-то. Они смотрели так друг на друга несколько секунд, затем Хосок развернулся полностью и подошел к Чимину. Вновь поглядев ему в глаза, оборотень опустил голову и лизнул парню руки, а после окончательно ушел в дом, звеня осколками, лежащими на полу.       — Не за что, Хосок…       Чимин поднялся на ноги и направился к Тэхену, что все так же сидел около Чонгука. Парень обнял друга, ободряюще погладив по спине.       — Спасибо, Тэ. Не переживай насчет этого… Давай-ка лучше занесем его внутрь.

*2*

      — Больно! — воскликнул Хосок, неосознанно перейдя на гортанный рык.       Чимин и Тэхен в который раз уже вздрогнули от его внезапного вопля. Болезненно екнуло сердце. Под руками Чимина — дикий и почти неконтролируемый зверь, как бы он внешне ни выглядел и каким бы мирным ни казался. Но также парень понимал, что Хосок попросту не привык находиться в кругу людей, оттого и ведет себя так же, как повел бы себя в кругу волков, что были равны ему по силе. Именно поэтому Чимин старался быть снисходительным, но на десятый раз, как Хосок зарычал и дернулся под его руками, не выдержал и ударил его по шее, на что тот, удивленно вскинув брови, вжал голову в плечи и затих.       — Да прекрати! Такой здоровый волчара, а потерпеть не можешь! — отругал его, как какого-то щенка, парень, раздраженно сдвинув брови к переносице.       Тэхен тоже удивленно покосился на них. Это еще нужно постараться, чтобы заставить Чимина голос повысить.       Чимин, сидя на коленях на диване, вытаскивал из спины Хосока осколки разбитой волками двери и обрабатывал эти ранки, которые принимались затягиваться прямо на глазах, противно шипя и зарастая. От некоторых особенно глубоких порезов оставались уродливые рубцы, но вскоре и они становились незаметными и полностью пропадали.       Парню уже не нравится то, с какой частотой приходится штопать Хосока.       Чимин сосредоточился, сморщив нос, когда вытаскивал пинцетом очередной осколок, глубоко застрявший в мягких тканях. Пальцами ветеринар раздвигал края раны и осторожно, стараясь не задевать стенки, проникал пинцетом глубже в попытках ухватиться за осколок. Хосок стоически терпел, стараясь не шевелиться лишний раз и даже не дышать, потому что знал: будет в разы больнее.       Чимину удалось вытащить стеклянный кусочек без особых проблем, но сразу за ним хлынула струя алой крови и потекла вниз по спине.       — Черт, — сквозь зубы процедил парень и, отложив пинцет с осколком, схватил и без того окровавленные бинты и, вытерев спину Хосока одним ловким движением, зажал рану.       — Не беспокойся ты… — спокойно сказал Хосок, вздохнув, — затянется.       — Я просто все еще не привык, — коротко улыбнулся Чимин, поправляя очки свободной рукой. — Когда Чонгук в детстве калечился, папа тоже постоянно ворчал, хотя знал, что на нем заживет как на собаке, — парень улыбнулся уже смелее, а потом, поняв, что именно ляпнул, осекся: — Ой… я не то имел в виду.       Но Хосок, глянув на него через плечо, растянул губы в лукавой усмешке, а затем рассмеялся в голос, тут же содрогаясь от неприятной боли в спине. Чимин смутился и вернул внимание ранам Хосока, заслушиваясь смехом вечно хмурого волка. Смех у него был приятный, но, несмотря на то, что Хосок смеялся искренне, его голос все еще казался сдержанным и спокойным. Открывать новые черты этого парня шаг за шагом внезапно показалось Чимину увлекательным занятием.       Тэхен бросил на них строгий и неодобрительный взгляд, после чего они немного притихли, вернувшись к своим делам. Чимин — к ранам Хосока, а сам Хосок — к различным мыслям, большая часть которых была связана с Чонгуком и веселья никакого не сулила.       Журналист сидел на диване и гладил черного волка, который все еще не проснулся после удара мощным шокером. Чимин же думал, что не только в токе кроется причина долгого сна брата.       — Это ничего, Тэ, — сказал Чимин, перехватив печальный взгляд Тэхена, — ему полезно. Пусть поспит пока, он сутки был на ногах… вот и перенервничал. Столько всего навалилось…       Тэхен кивнул другу и что-то неоднозначное хмыкнул в ответ. Парень все еще корил себя за боль, причиненную Чонгуку, и все еще не мог принять то, что он напал на кого-то первым. В голове не укладывается. Его славный Чонгук не мог так поступить, он и мухи никогда не обидел, не то что бросаться на волка, учитывая то, что у Хосока и в мыслях не было обнажать клыки и причинять вред кому-нибудь из близких Чонгука.       Но теперь Тэхен понял, что пора перестать считать Чонгука маленьким ребенком, пора начинать видеть его внутреннюю силу, воспринимать его всерьез не только для собственной безопасности, но и для того, чтобы их отношения и общение наконец стали честными и, что главное, равными.       — Надеюсь, он не будет злиться.       — На кого угодно, но не на тебя, — вздохнул Чимин. Он не заметил, как положил ладонь на горячую спину Хосока, и даже не понял, что завис, улетая следом за мыслями, глядя на то, как затягиваются раны на его коже.       А у волка внутри от такого нежного прикосновения почти незнакомого человека все перевернулось, и сжалось сердце в груди, вмиг исчез воздух в легких, и в голове раздался глухой удар. Так мягко к нему прикасалась только мать. От ладони Чимина, соприкасающейся с голой кожей, распространялось еле уловимое тепло, разрастались приятные чувства, природу которым волк найти не мог. Чимин, потерявшись в мыслях, невесомо поглаживал места, где исчезали рубцы. Хосок зажмурился, борясь с мурашками и довольным урчанием, которое вот-вот вырвалось бы из его горла. Но из-за врожденной упрямости и недоверия к людям Хосок вновь дернулся, и Чимин, очнувшись от наваждения, убрал руку, считая, что для него эти прикосновения еще болезненны.       — Так, говоришь, он его настоящий брат? — спросил Тэхен, обращаясь к Чимину и недоверчиво кивая в сторону Хосока, что заинтересованно рассматривал журналиста, вовсе не контролируя пристальность и холодность своего взгляда.       — Кто его знает…       — Я знаю, — буркнул Хосок и покосился на Чонгука. Посмотрел как-то жалобно, тоскливо… а тем временем укусы от коротких зубов и спиленных клыков на собственных плечах, руках и шее чешутся и болят.       Тэхен заметил его взгляд и нахмурился. Чонгука захотелось спрятать от Хосока, прикрыть, чтобы тот на него не смотрел.       — Ты его партнер? — внезапно спросил Хосок у журналиста, застав того врасплох.       Чимин с любопытством выглянул из-за плеча Хосока, прижигая следы от укусов перекисью. Ему вот тоже было бы интересно узнать, что же все-таки происходит между его младшим братом и лучшим другом, потому что длится эта неопределенность уже довольно долго.       Тэхен, мельком окинув их глазами, поджал губы и отрицательно покачал головой, думая, что наверняка кого-нибудь разочаровал. Хосок же выглядел совершенно спокойно, будто его и не интересовало вовсе то, что спрашивал.       — А… Извини, значит, мне показалось, — Хосок неудовлетворенно хмыкнул и отвернулся. Видимо, по какой-то причине ответ ему все же пришелся не по вкусу.       — Ты проницательный, Чон Хосок, — сказал Тэхен, поддерживая разговор, и опустил взгляд на черную морду, лежащую у него на коленях, — все сложно…       Чон недовольно фыркнул — наверное, это привычка всех волков — и закатил глаза, покачав головой (а может, привычка только двоих). Хосок вновь сосредоточился на руках человека, касающихся его спины то в одном месте, то в другом. На этот раз он не увиливал от прикосновений, позволяя Чимину помочь.       — Вот и славно. Все же неправильно наши предки поступили, связавшись с людьми. От этого все беды. У волков очень страдает иммунитет, особенно это проявляется у волчат смешанных кровей, что уж говорить про их детей и последующие поколения полукровок. А эпидемия и вовсе все разрушила, вернув нас в лес, к истокам. Ткнув мордой в наше истинное место, показав, кто мы есть… — Хосок сгорбился сильнее, отвернувшись и сжав зубы, — дикие звери… и только.       Парни замолчали. И Тэхен, и Чимин частично с ним согласились, но ведь обратно не повернешь, нужно двигаться вперед, а чтобы это сделать, необходимо создать вакцину, способную помочь волкам. Тогда люди и волки вновь заживут мирно и смогут любить друг друга, не боясь закона, гонений, болезней и смерти.       — Что ты намерен делать дальше? Брата ведь уже нашел… — Чимин закончил с его ранами на спине и, поднявшись и переместившись, уселся напротив, осматривая грудь и лицо Хосока, на которых было несколько глубоких царапин от когтей.       Хосок опустил глаза на темную макушку Чимина, невольно принюхиваясь к запаху шампуня и радуясь, что нет необходимости смотреть человеку в глаза, хотя они очень красивые. Парень зашипел, стиснув зубы, когда холодная салфетка коснулась его кожи. Чимин заботливо подул на рану, чтобы отвлечь от боли.       — Не знаю… В лагере пока спокойно, но возмущения в других стаях все нарастают. В придачу я и Лука ушли без спросу… Мне надо найти друга и возвращаться к своим как можно скорее.       Чимин резко поднял глаза, услышав об уходе Хосока, но, не растерявшись, сделал вид, что просто осматривает его лицо на наличие повреждений. Хосок на мгновение заткнулся, поджав губы при пересечении взглядов. Чимин сидел очень близко к нему, так близко, как ни один человек, кроме матери к нему не подходил.       Проявляя терпение и позволяя обработать рану на скуле, он отвел глаза в сторону и сказал:       — Но я тебе должен… Вам троим, считай, должен, поэтому пока останусь и хоть как-то отплачу за доброту. А как — решать тебе, Чимин.       Парень замер и, коротко и расслабленно улыбнувшись, на автомате продолжил очищать рану, придерживая его за подбородок. Хосок был так близко, что Чимин мог уловить его глубокое дыхание. Ему казалось, что нервы накалены до предела только от того, что дикий волк сидит рядом и так покорно позволяет себя касаться.       — А что с Чонгуком?.. — неуверенно спросил Тэхен. Он все еще побаивался Хосока и только с удивлением поглядывал на лучшего друга, который с таким спокойствием находился в нескольких сантиметрах от клыкастой пасти лесного зверя, совсем не боялся, а наоборот… словно Чимина какая-то невидимая сила тянула к Хосоку. Хотя... с его-то любовью к собакам вполне возможно.       — Он успокоится и поймет, что я и его брат правы, — ответил журналисту волк, а после, усмехнувшись, добавил, вернув внимание Чимину: — Интересная семья получается.       Парень, не сдержавшись, ответил на его улыбку, прежде чем встал и убрал грязные бинты, решив, что дальше Хосок и сам справится со своими повреждениями.       — Спасибо, — сказал Хосок, вновь зацепившись за него взглядом.       Чимин молча кивнул и пошел на кухню, чтобы попытаться исправить то, что натворили волки. Собаки засели в вольере. Они носа не покажут, пока не придет Чонгук, в этом Чимин уверен. Попугай, как и прежде, сидит, нахохлившись, на краю террариума, а кошек и вовсе след простыл. Наверняка где-то спят, не обращая внимания на дела смертных.       Тэхен осторожно поднялся, уложив голову черного волка на диван и оставив его под присмотром Хосока, который, казалось, выспался уже на несколько дней вперед. Сам парень пошел к другу, чтобы помочь ему.       Тэхен присел рядом с Чимином на корточки и вместе с ним принялся собирать крупные осколки, ежась от осеннего ветра, который проникал в дом с заднего двора сквозь разбитую дверь.       — Я привез некоторые свои вещи, чтобы остаться у вас. Возражения не принимаются, — негромко оповестил друга Тэхен. Чимин, в свою очередь, уступчиво промолчал. — Иди и отдохни, ты сутки на ногах. Представляю, каково тебе было все это время в таком переполохе… я здесь приберусь и за этими двумя присмотрю.       Чимин устало усмехнулся. Он с одним волком всю жизнь еле справлялся, а тут целых два и маленький беззащитный журналист. А один из волков еще и дикий зверь, настоящий. Чонгук привык к жизни среди людей, потому что среди них он родился и полноправно считает себя человеком, а Хосок рос с волками в лесу. И подумать страшно о том, что тот может. Но, несмотря на это, Чимин Хосока совершенно не боится, а наоборот, хочет узнать получше, как с научной точки зрения, так и лично. Возможно, еще дело в том, что Чимин просто даже бояться устал… кто знает.       Ну, а пока он слишком вымотался, чтобы думать о причинах и следствиях, ведь нервная система у парня ни к черту.       — Если кто-то придет, буди, хорошо?       Тэхен кивнул. Чимин, обняв его напоследок и поблагодарив за помощь еще раз, пошел наверх, в спальню, сопровождаемый внимательным взглядом Хосока. Казалось, что к этому постоянному наблюдению невозможно было привыкнуть, но и закрыть ему глаза тоже никак.       Перед тем, как провалиться в сон, Чимин оставил длинное и очень эмоциональное сообщение для Мин Юнги, закодировав его перед отправкой.