По-собачьи

      Вопреки опасениям ночь прошла тихо и мирно.       Стоило Чимину подняться наверх и скрыться в своей комнате, как воцарилось гробовое молчание. Тэхен машинально поглаживал черного волка, лежащего у него на коленях, и нечитаемым взглядом смотрел на Хосока минут двадцать, не отрываясь. Он крепко задумался, воспроизводя в голове произошедшее за последние дни и пытаясь понять, как они все могли свернуть на эту кривую дорожку, состоящую из неудач и странностей. А главное — за что им эти неожиданные трудности, когда и так неприятностей не счесть?       Хосок тем временем вертелся и выгибал руки, пытаясь потрогать спину, проверив тем самым, зажили ли его раны. Исходя из того, что на пальцах больше не обнаруживалось следов свежей крови, лесной волк постепенно утихомирился, решив, что спина в порядке, и мысленно поблагодарил Чимина. Затем он осмотрел изорванную осколками футболку, которую ему дал ранее Чонгук, и вздохнул, закатив глаза и недовольно скривив губы.       Парень перенес вес на одну ногу и упер руки в бока, осматриваясь. Внезапно его взгляд упал на Тэхена, который совершенно беззастенчиво рассматривал его тело. Взгляды их встретились, но никто не почувствовал и толики дискомфорта. Хосок понял лишь то, что этот человек все еще относится к нему с недоверием, а Тэхен, слегка нахмурившись, мысленно отвесил Чимину оплеуху за излишнюю доброту и наивность. Хоть все вышло не так плохо и Хосок не казался совсем уж отвратительным типом, все же лишних неприятностей журналист своим самым близким людям уж точно не желал.       — Не смотри на меня так.       — Как «так»? — цокнул Тэхен.       — Так, будто я всю твою семью только что перебил.       Тэхен на это его замечание промолчал, но все же сделал лицо попроще. Да, они не собирались бросаться друг к другу с приветливыми фразами и объятиями. Но и для явной враждебности поводов не было, разве что…       — Я не хотел причинять ему вред, — внезапно сказал Хосок, скосив взгляд на крепко спящего Чонгука.       Тэхен невольно обнял друга, прижав к себе, будто защищая того даже от взглядов Хосока, но все же смиренно вздохнул:       — Не оправдывайся. Я понимаю, что если бы ты хотел, мог бы уже всех нас покалечить или даже убить. Однако, — тут его лицо на мгновение потемнело, стало жутким и явно угрожающим, — если хоть одна мысль в твоей голове промелькнет о подобном, не надейся, что так легко отделаешься. Пусть я всего лишь человек, но за родных кровь и такому как ты смогу пустить.       — Не беспокойся об этом, — спокойно ответил Хосок, сдерживая сомнительную ухмылку. — У тебя вообще есть кто-нибудь, кроме них двоих?       По одному только возмущенному взгляду, брошенному Тэхеном, Хосок понял, что ответ на этот вопрос — «это не твое собачье дело». Этот красноречивый ответ был принят Хосоком молча.       За несколько часов до рассвета они вдвоем полностью вычистили кухню и террасу от стеклянных осколков бывшей двери. Тэхен порой все еще озирался на Хосока, изумляясь тому, как такой большой и, казалось бы, дикий волк довольно ловко управляется с метлой и совком. Также Хосок не позволил ему притронуться к стеклу и попросил дождаться, пока сам все уберет с пола и настила снаружи, объяснившись так: «Вы, люди, слишком слабые, раны долго затягиваться будут, если вдруг ты порежешься. А я не хочу, чтобы хозяин дома, проснувшись, обнаружил, что его близкий друг весь в крови». Под «хозяином дома» Хосок, конечно же, подразумевал Чимина. Тэхену оставалось лишь молча согласиться.       Затем они подняли опрокинутый стол, убрали поломанный стул и поставили на место покосившиеся шкафы с кухонной утварью, которая так и норовила окончательно вывалиться и заново устлать пол осколками. Тэхен был полностью уверен в том, что Хосоку доставало сил для того, чтобы справиться в одиночку, но он просто не мог сидеть в стороне.       Все это также проходило в тишине, лишь изредка вздыхал Тэхен.       Как только они закончили и остановились подумать, чем бы закрыть дверной проем, из которого все еще проникал холодный ночной ветер, проснулся Чонгук. Он долго сидел на диване, приняв человеческую форму, и растерянно смотрел перед собой, иногда хватаясь за волосы и встряхивая головой, пытаясь избавиться от тумана, царившего в голове после сна. На Тэхена он глаза поднять так и не сумел, молча сжимал челюсти, думая о чем-то, а затем резко встал.       Хосок и вовсе казался потерянным, покусывал губы, скрестив руки на груди. Было видно, что он хотел что-то сказать Чонгуку, да так и не решился.       Тэхен же непроизвольно сделал шаг вперед, вытянув руку, но Чонгук проскользнул мимо, даже не повернувшись к нему. Смотря себе под ноги, парень скрылся на втором этаже.       Только очнувшись от невеселых мыслей, Тэхен вернул свое внимание Хосоку, лишь сейчас осознав, что тот, полуголый, всю ночь провел с ним, одетым довольно тепло, на сквозняке. Тэхен вовсе не бессердечный монстр, поэтому, чуть замявшись и решив на время позабыть про ту неприятную ситуацию, свидетелем которой он стал, окликнул Хосока и спросил:       — Тебе что… совсем не холодно?       А затем, не дождавшись ответа, продолжил, почесав подбородок:       — Надо найти тебе что-нибудь... У меня в фургоне была теплая байка.       Сколько Чонгук себя помнит, в сложное время он приходил к брату. Что бы ни случилось, выход был один — Чимин. Чимин умел окутывать заботой и пониманием, как теплое одеяло, умел выслушать и дать дельный совет, даже когда казалось, что и он сам не знает ответа.       У Чонгука был отец, есть тетя и брат. Один брат. Самый лучший. Больше никого ему не надо. А внезапных потрясений — уж тем более.       Хосок не похож на него, на Чонгука. Хосок не пахнет так же, как он. Хосок не его брат! Этого просто не может быть! Как нечто несуществующее ранее могло так запросто возникнуть практически из ниоткуда и заявить о себе? Что это за шутки?       И вот сейчас, поджав хвост, Чонгук снова бежит к Чимину, чтобы зарыться в это одеяло с головой и носа больше не показывать.       Он вошел в комнату брата, перед этим наказав собакам оставаться снаружи и ни звука не издавать. Чимин спал как убитый, так что никакой шум и не помешал бы ему тихонько лежать, повернувшись лицом к стене. Но Чонгук все равно старался вообще не шуметь.       Он подошел ближе и осторожно опустился на кровать брата, взглянув на его лицо. Казалось, что Чимин даже не дышал, настолько тихо и неподвижно он лежал.       Чонгук внезапно почувствовал грусть и какую-то пустоту в груди.       «Это похоже на очень неприятный обморок от переутомления, — подумал он, поправив одеяло, — и кошмары его не беспокоят… Даже не знаю, хорошо это или плохо»       Затем Чонгук прошептал:       — Отдыхай, братец.       Он хотел было подняться и уйти, но вместо этого, посидев рядом с братом, все же лег на кровать, свернувшись калачиком и уткнувшись лбом в спину Чимина.

*2*

      Заправляясь утренним кофе, который один-единственный мог подарить вечно угрюмому в первой половине дня профессору желание жить с 7:00 до обеда, Юнги стоял, опершись задом о свой рабочий стол, и наблюдал за тем, как его лаборанты увлеченно работают над своими заданиями, изредка переговариваясь друг с другом. Юнги про себя постоянно называл их цыплятами, что ему самому казалось забавным и милым. Но не дай бог об этом еще кто-то прознает!       Вивьен (как самая старшая из них и как правая рука Юнги) сновала туда-сюда, помогая и проверяя, как идут дела. По утрам Юнги требовалось больше времени на загрузку мозга, поэтому именно в утренние часы все было под контролем этой бойкой девушки.       Внезапно раздался приглушенный и осторожный стук. И только Юнги понял, что это, скорее всего, солдаты, как в лабораторию действительно немного робко вошли парни в темной форме Излова. Солдаты всегда Юнги немного побаивались из уважения к нему как к ведущему профессионалу своего дела и как к человеку, пользовавшемуся особым расположением Ким Сокджина, их начальника. Юнги при таком раскладе казался грозным котом, а солдаты — лишь маленькими мышатами, забредшими на его территорию и старавшимися не шуметь.       — Доброе утро, — поздоровались они со всеми присутствующими и добавили, уже глядя на Юнги: — Для вас посылка.       — От кого? — Мин немного нахмурился, отставив кофе, а потом вспомнил кое-что и нахмурился еще сильнее. Он догадался, от кого, ведь некому было слать ему посылки, кроме одного конкретного человека.       — От капитана.       Юнги, вздохнув, кивнул. Коробку со знаком «хрупкое содержимое» осторожно внесли внутрь и водрузили на длинный белый стол, тянувшийся до конца помещения, на котором обычно и работали лаборанты и сам Юнги.       — Можете идти. Спасибо.       Юнги даже не глянул на них, сразу подошел к коробке, подобрав с рабочего стола канцелярский нож.       — Закройте уши, там может быть пенопласт.       Он не ошибся. Пока коробка вскрывалась, челюсти Юнги свело несколько раз от этого адского звука. Вивьен подошла, чтобы помочь ему, как только картон оказался отброшен в сторону, а следом — и весь пенопласт. Они осмотрели «подарок», подтянулись ближе и другие, вытягивая шеи и всматриваясь.       Это оказался прекрасный микроскоп, возможно, первый из своей серии. Но Юнги все больше хмурился, пока Вивьен нахваливала характеристики «нового жильца» их лаборатории. Микроскоп был довольно крупным и устойчивым, также сбоку к нему был присоединен экран и небольшая клавиатура в придачу, предназначенная для управления линзами.       — Он что… задобрить меня пытается? — процедил сквозь зубы Юнги.       — Бросьте! Это подарок за вашу помощь! — отрезала Вивьен. — Вы же так много делаете для Излова.       Мин мысленно выругался.       — Сокджин очень добр и внимателен. Он всегда заказывает в лабораторию все самое новое и качественное, — восхищенно сказал кто-то из лаборантов.       — Какой щедрый человек! Никогда он еще не проигнорировал вашу помощь.       — Такими темпами все оборудование заменят на новейшее!       Вивьен улыбнулась и, повернувшись к профессору, легонько похлопала Юнги по плечу.       — Чем вам наше не нравится?! — вскинул бровь Юнги, глянув на младших. — У нас и так все новое, а это, — он указал на микроскоп, пыхтя возмущением, как обиженная девица, сдерживающая эмоции изо всех сил, — неприкрытый подкуп!       — Пустое!       — Не говорите ерунды!       — Вот-вот, он же не денег конверт прислал, а действительно нужную вещь!       Юнги готов был уже прервать этот поток хвалебных речей в сторону Сокджина, как заметил еще кое-что, что заставило его глаза невольно расшириться. Пропуск на подземные этажи! Мужчина осторожно забрал его и, чтобы никто не заметил, спрятал в рукав халата с невозмутимым видом.       — В любом случае у меня слишком много дел, чтобы разбираться с этим сейчас, — бросил он, направляясь к выходу. — Почему бы вам не заняться этой безумно дорогой игрушкой, пока меня нет?       Стоило Юнги выйти и пройти пару шагов в сторону коридора, ведущего к лифтам, как он заметил, что солдаты, дежурящие у дверей лаборатории, последовали за ним. Как Сокджин и обещал, их было всего двое. Мин ни слова не сказал, только двинулся дальше.       Вскоре мужчина был уже под землей, на минус третьем этаже. От этого жуткого места по-прежнему веяло сыростью и смертью.       Солдаты остались у лифта, чему Юнги очень удивился, но промолчал, ведь это только ему на руку. Мужчина пошел вперед, туда, где слышалось рычание недавно пришедших в себя волков. Сам он пребывал в нервном возбуждении, ведь никогда, со времен начала службы в Излове, он не был так близок к тем, кому всеми силами стремился помочь. Он никогда еще не стоял так близко к победе.       Юнги нерешительно замер возле клеток. Все же ему было немного боязно сталкиваться с таким количеством диких волков, пусть те и смотрели на него, сидя за решеткой, не имея возможности навредить.       При его приближении волки зарычали агрессивнее, но делали это все так же приглушенно. Их уже успели запугать, это было видно по тому, как те прижимаясь друг к другу.       Самый крупный из группы, серый волк, находился к Юнги ближе всех. Закрывая собой остальных, он морщил нос и угрожающе скалился, испепеляя человека яркими, как горящие угли, глазами.       Дрожь пробрала тело профессора, но он быстро собрался с духом и показал им свои ладони, затем медленно повернулся вокруг своей оси.       — У меня нет оружия. Нет ничего, что навредит тебе и твоим собратьям, — он обращался к самому большому волку, надеясь на то, что это вожак, а значит, разум всей стаи. — Я здесь, чтобы помочь.       Серый волк перестал скалиться, в отличие от остальных, но не расслаблялся ни на секунду. Юнги решил, что это знак к тому, чтобы он продолжил говорить. Однако принимать человеческую форму никто из волков не спешил, что понятно.       — Мое имя Мин Юнги, — прошептал он, подойдя еще ближе. Расстояние стало почти опасным для жизни, и мужчина замер.       Когда волк услышал его имя, кажется, нахмурился. На его морде принялись прорисовываться более человеческие эмоции. Глаза невольно сделались шире, словно тот удивился, затем чуть отвернулся, что-то обдумывая.       — Это правда, — Юнги показал ему свой пропуск, на котором были написаны его имя и фамилия.       Волк тяжело запыхтел, всматриваясь в лицо человека. Затем он коротко глянул на своих собратьев, и те удивленно затихли, смотря на вожака в ответ. Некоторые все еще пытались странно рычать, будто перебранивались друг с другом, споря о чем-то. Но серый волк, топнув лапой и фыркнув, разом оборвал все споры, вернув внимание Юнги, который терпеливо ждал, молясь всем богам в надежде на то, что они поверят и согласятся поговорить. Они могут помочь друг другу справиться с общей бедой!       Мгновение — и среди волков сидит седовласый мужчина. Взгляд его остался таким же ярким и пронизывающим, как когда он был в волчьем обличии. Юнги невольно оглядел его, проглотив нервный ком, встрявший в горле.       — Говори.       Голос его был глубоким и немного хриплым. Юнги невольно поежился, но, взяв себя в руки и выпрямив спину, присел, чтобы смотреть на волков с одного уровня.       — Многого я не скажу, — он воровато оглянулся. — Мне нужна помощь.       — Это волкам, как ты видишь, нужна помощь, — вожак окинул взглядом клетку, в которой они сидели, и своих, — и если ты действительно тот самый Мин, то знаешь это лучше всех.       Юнги смиренно закивал.       — Верно. Верно, но для помощи вам, мне нужна ответная поддержка. Дело в том, что мне необходима ваша кровь, и чем больше, тем лучше. Но все в пределах разумного.       — Ищешь лекарство?       — Да, — твердо кивнул Юнги. — Экспериментирую.       В глазах взрослого волка появилось легкое сомнение, он перестал смотреть с такой жестокой твердостью, вместо этого вновь сел вполоборота к своим, переговариваясь.       — Я здесь в такой же клетке, как и вы, — добавил Юнги тем временем, заметив, что мужчина слушает его краем уха, пусть и не смотрит. — Но мое положение позволяет пытаться сделать хоть что-то. С вашим согласием я стал бы работать быстрее. Кровь необходима для опытов. Меня заставляют творить ужасные вещи, но я сумею заняться лекарством. Осталось совсем немного...       Спустя некоторое время, которое показалось Юнги напряженной вечностью, вожак повернулся к нему и, медленно кивнув, сказал, оставаясь все таким же напряженным:       — Мы можем дать тебе то, что ты хочешь.       — Спасибо, спасибо вам, — Юнги рассыпался в благодарностях, но остался невозмутимо-серьезным. — Есть среди вас кто-то с риском заражения?       — Нет, — отрезал мужчина, — таких мы держим в изоляции.       — Понимаю, — кивнул Мин. — Тогда… есть ли среди вас чистокровные?       Тут волк немного помедлил.       — Есть. Я.       — И все? — Юнги готов был уже разочароваться, но тут раздался приглушенный голос из соседней клетки.       — Я тоже чистокровный.       Все разом: и Юнги, и волки — посмотрели в ту сторону. Мужчина не заметил, что, помимо этих волков, здесь еще кто-то заперт.       В соседней клетке, в тени, сидел юноша с взлохмаченными ярко-рыжими волосами. Одежда его была вся в крови, но раны, кажется, уже зажили. Однако он все равно тяжело дышал и морщился, держась за свою ногу, за место чуть ниже таза. Выглядел он болезненно. Бледный, с испариной на лбу. По всей видимости, ему было очень больно.       Юнги перебрался ближе к его клетке. Остальные хранили молчание. Но вожак северной стаи, кажется, узнал рыжеволосого, отчего его глаза немного расширились, а лицо вытянулось.       — Лука? — волк казался удивленным и в то же время расстроенным чем-то.       — Вы знаете его? — спросил Юнги.       Серый волк только кивнул, глядя на юношу, которого назвал Лукой. Походило на то, что они вдвоем общались между собой, общались о чем-то серьезном, но Юнги не мог понимать их разговор.       — Я из южной стаи, — натужно прошептал юноша, вытирая пот со лба рукавом, когда серый волк отвернулся. — Вчера сюда бросили, — он нервно усмехнулся. — Думал, сразу пристрелят или разрежут, чтобы внутри покопаться. Что еще люди с волками делают?       — Не бойся, никто тебя резать не будет, — заверил его Юнги, немного беспокоясь из-за состояния парня. — Что с тобой?       — Я… Меня подстрелили. Пистолет. Пуля все еще в ноге, — говорил он, запинаясь, прерываясь на нервные улыбки. — Рана заросла, а пуля осталась. Болит так сильно, что перед глазами темнеет. Хочется спать, но… вот…       — Боже, как бы ты так заразу какую-нибудь не заработал, — пробормотал Юнги, искренне сочувствуя ему и при этом поражаясь тому, что парнишка еще не потерял сознание от боли. Одно дело, когда тебя ранили, но другое — когда пуля все еще внутри, а отверстия и вовсе нет. — Я обязательно помогу тебе, но сперва мне нужно взять все необходимое.       Лука посмотрел на него и, вымученно изломив брови, благодарно улыбнулся. Юнги вернулся к северным волкам. Вожак все так же смотрел на юношу, но после все же повернулся к профессору.       С довольно обремененным взглядом он поинтересовался, выглядя при этом крайне неуверенным:       — Скажите мне, Юнги... нет ли здесь еще волков? С Лукой должен был быть еще один волк... Он...       — Мне жаль, но вы тут одни... Но, раз уж вы говорите, что тот волк пришел с юга вместе с Лукой, то... — тут Юнги вспомнил сообщение от Чимина, которое недавно его шокировало. — Я знаю, где он может быть. И если я прав, то он в полном порядке сейчас.       Лука смотрел на Юнги, широко распахнув глаза. Затем он отполз поглубже в тень и, отвернувшись ото всех, заплакал от облегчения. Все эти сутки без сна он мучился от боли и переживал о судьбе своего лучшего друга. Сейчас же огромный камень свалился с его плеч.       — Четверо. Четверо чистокровных, — сказал в итоге вожак, облегченно выдохнув, услышав слова Юнги. Он бы очень хотел, чтобы слова этого человека оказались правдой.       Теперь волки казались более сговорчивыми, они сами вышли вперед, показывая, кто чистых кровей. Спасибо Чимину, его доброму сердцу, готовому помогать всем и вся, и вовремя отосланной информации.       Забывшись, профессор подвинулся ближе к клетке, так как он боялся, что солдаты могут услышать. Подвинулся к нему и вожак стаи.       — Я принесу необходимое, если сумею, то прооперирую Луку, а потом возьму у вас и еще двоих волков кровь, так как после операции парню нужно будет немного восстановиться. Я буду часто вас навещать и следить, чтобы вас не обижали и кормили, обещаю. Знаю, что прошу о многом, но если мы не сможем довериться друг другу, то кто сможет?       Вожак медленно кивнул, глядя на соседнюю клетку и мучающегося парня. Затем он двинулся вперед, и Юнги только благодаря огромным усилиям и воле не отпрянул, испуганно закричав. Вместо этого он каменным изваянием остался на месте, когда как мужчина прорычал ему прямо в лицо:       — Если ты обманешь, то будь уверен, я стану твоим самым худшим кошмаром, а всему твоему гнилому роду придется готовиться к той самой войне, которую вы все так отчаянно ждете.       Пока он жестоко выплевывал эти слова прямо Юнги в лицо, тот, не теряя самообладания, сидел и терпеливо ждал, понимающе молчал. Он готов это стерпеть. Слова этого волка справедливы, он имеет полное право так говорить, и пока Юнги не докажет действиями, что готов и вполне может оказать посильную помощь, ничего не поменяется в их отношениях.       Солдаты тем временем напряглись и окликнули Юнги. Тот мгновенно поднялся на ноги и направился к ним.       — Мне нужно забрать инструменты из лаборатории, затем я снова спущусь сюда, как только смогу.

*3*

      Еще идя по коридору, Сокджин, согласившись со своим седьмым чувством, знал, что Мин Юнги, с вероятностью девяносто девять процентов, он в лаборатории не застанет. Это было логично, так как Юнги, получив пропуск, скорее всего, сразу же помчится на закрытый этаж, позабыв про свою привычную осторожность.       Юнги в некоторых моментах напоминал Сокджину лису, хитрую и подстраивающуюся под обстоятельства, но пока профессор делал то, что от него требовалось, да и к тому же безукоризненно, у мужчины претензий не было. Причем ему всегда нравилось наблюдать за этим человеком издалека. Мин Юнги — замена головоломок, которые обычно используют, чтобы развеять скуку, пожалуй, самая сложная и неоднозначная из них.       Сокджин знал также и то, что Юнги его терпеть не может, знал, что его вежливость и улыбка — это все напускное. Но, на самом деле, они еще могут потягаться друг с другом в своем навыке притворства, так что один-один. Эти мысли обычно заставляли мужчину издавать тихий смешок. Если бы Юнги захотел, то, вне сомнений, поднялся бы на одну с Сокджином ступень, став второй «головой» Излова. Но это даже к лучшему, что тому подобное без надобности. Иначе все планы Сокджина полетели бы коту под хвост.       Капитан постучал в дверь (в привычной ему манере) и заглянул в лабораторию, которая как обычно ослепляла белизной. Выводок юных химиков тут же встрепенулся, они, как тараканы, разбежались по углам, хотя и без того ответственно работали, так что Сокджин, даже если бы и хотел, не сумел бы застать их за раскладыванием пасьянса (как иногда заставал посты охраны у въезда в Излов). За дисциплиной Юнги отлично следил, стоит отдать должное, но у него и подчиненных было куда меньше, чем у Сокджина.       Только Вивьен, подняв глаза, оглядела своих коллег, а затем посмотрела на дверь, тут же поняв их реакцию. Сокджин вошел внутрь и спрятал руки за спиной, выпрямившись.       — Добрый день.       Молодняк отозвался бодрым приветствием.       Сокджин посмотрел в глаза Вивьен, придав лицу расслабленное и дружелюбное выражение. Затем он скосил взгляд и увидел микроскоп, который велел доставить сюда еще с утра.       — Вам понравился мой скромный подарок? — спросил он, подойдя ближе. — Это на пробу, остальные привезут в течение недели.       — О, конечно, спасибо огромное! Это очень щедро с вашей стороны, — оживилась Вивьен.       — А… Юнги как отреагировал?       — Он очень благодарен, — кивнула девушка, украдкой наблюдая за мужчиной, осматривающего тот самый микроскоп, из-за которого Юнги с утра так ругался. — Но его сейчас нет, поэтому примите благодарности от меня.       Сокджин улыбнулся, глянув на нее. Конечно же, он понял, что Вивьен если не врет, то приукрашивает правду насчет реакции своего начальника, но ничего по этому поводу не сказал. Новое оборудование никому еще не вредило, а особенно — людям науки. И раз уж Сокджин сам ни в химии, ни в биологии и прочих подобных отраслях не понимает ровным счетом ничего, то хоть может потратить государственные деньги на скромное финансирование лаборатории, которая помогает ему и его людям, да и всему Излову в целом. Ведь эти лаборанты и сам Юнги были еще и за медиков, поэтому, по сути, получали, как и сам Сокджин, двойное жалование. Не такое большое, как у него, но все же заслуженное.       — На самом деле я пришел, чтобы проведать Юнги и кое о что с ним обсудить… — он вскинул бровь и спросил у Вивьен: — Не знаешь, где он?       Девушка слегка замялась, потому что вновь забылась в своих мыслях. Ну конечно же капитан пришел к Юнги. С чего бы ему заглядывать сюда еще по каким-либо причинам? Вивьен машинально вцепилась в золотой кулончик на шее, принявшись перекатывать его между подушечками пальцев, выдавая тем самым легкое волнение и смущение.       — К сожалению, я вообще никогда не знаю, куда он направляется. Кажется, только ему самому об этом известно.       — И приходит он тоже только тогда, когда вздумается ему, — закончил за нее Ким, вздохнув с легкой полуулыбкой на губах. — Что ж… В таком случае у меня будет к тебе небольшая просьба, Ви… Могу я так тебя называть?       Девушка, кажется, на мгновение упустила суть происходящего, запнувшись на том, как ласково прозвучал голос мужчины, когда он произнес ее сокращенное имя, которым ее окрестил Юнги, называя так во всех случаях, исключая моменты раздражения.       — Как… как вам будет угодно, — проблеяла она, уняв руки, которые вот-вот могли оторвать несчастный кулон. — Какая просьба? Я постараюсь помочь!       Сокджин остался доволен ее реакцией и совсем чуточку польщен. Все же внимание юной и столь миловидной девушки не могло не вызывать чувство какой-то гордости. Но при этом стоило отдать должное его врожденным актерским способностям и умению понимать язык тела.       Он шагнул еще ближе, сохраняя расстояние «в рамках приличия», и склонился чуть ниже, чтобы она услышала его приглушенный голос. С такого расстояния девушка вообще побоялась смотреть ему в глаза, поэтому слегка склонила голову, подставив ухо.       — Дело в том, — начал Сокджин, придав голосу нотку легкой озабоченности чем-то, — что я беспокоюсь за вашего профессора. Мы ведь с ним хорошие приятели, пусть он и ворчит на меня и моих солдат…       Тон голоса Сокджина и легкие смешки не позволили Вивьен усомниться в теплоте отношений между Юнги и Сокджином, к тому же она никогда не видела, чтобы они грубили друг другу, ссорились или доходили до открытых оскорблений. Да и Юнги всегда участливо помогал солдатам Излова, хоть, как и сказал Ким, часто ворчал… Но Юнги и на лаборантов бухтит. Так что все это было привычным. Возможно, легкие недопонимания между ними и упрямость профессора, не более того.       Сокджин тем временем продолжал вешать лапшу ей на уши:       — В последнее время он какой-то слишком задумчивый и бледный. Как бы он не утаивал каких-то проблем с самочувствием… Ви, вы ведь его тоже хорошо знаете. Юнги не станет жаловаться, если его что-то беспокоит, а уж тем более мне. Именно поэтому я и хочу попросить лично вас немного… присмотреть за ним. И в случае чего сразу доложить мне. Обещаю, это не вызовет никаких проблем, я действительно искренне хочу помочь... в чем бы то ни было.       Он вновь выпрямился, закончив говорить, и только тогда Вивьен, довольно серьезно обеспокоенная словами мужчины, подняла взгляд, полный уверенности, и кивнула.       — Конечно. Меня и саму постоянно тревожит его состояние. Если случится что-то из ряда вон выходящее, я тут же сообщу вам…       — Благодарю за доверие.       — Что вы, не стоит.       Сокджин кивнул и собирался было уже развернуться и уйти, но тут внезапно затормозил и вновь посмотрел девушке в глаза. Он и сам не до конца понял, зачем это сказал:       — Ви, простите мне мою настойчивость, но… Мы, кажется, с вами еще ни разу не разговаривали так долго, как сейчас. Могу ли я надеяться, что в ближайшие дни вы сможете составить мне компанию во время обеда? Я был бы не против познакомиться с вами ближе.       Он очаровательно улыбнулся, совсем невесомо, показывая, что в случае отказа совершенно не обидится и не отзовет свое предложение, оставив его, озвученным, дожидаться лучшего времени для принятия. Девушка готова была совсем растеряться. Глаза ее забегали, а щеки покрыл симпатичный румянец.       Вивьен заправила темную прядку, выбившуюся из косы, за ухо и, взяв себя в руки, смело улыбнулась, ответив:       — С удовольствием.       — В таком случае, до завтра, Ви. И еще раз спасибо за вашу помощь.       Сказав это, Сокджин покинул лабораторию в приподнятом настроении духа. На сегодня у него еще было запланировано довольно много дел, но почему-то работать совершенно не хотелось. Такая легкая форма апатии случалась с ним довольно редко, если точнее, то никогда. Поэтому Сокджин несколько минут даже не мог сконцентрироваться, мысленно удивляясь такой внезапной перемене. То ли это после разговора с Вивьен, то ли от удовлетворения, что все его задумки постепенно исполняются одна за другой.       Сокджин, что не свойственно для него, шел по коридору с застывшей на губах улыбкой, легкой, почти незаметной, но тем и ценной. Однако понял он, что улыбается, только тогда, когда на глаза попался Мартин Янг. И уголки губ сами собой опустились вниз. При взгляде на этого человека улыбаться не хотелось совершенно, поэтому Сокджин, несмотря на то, что был на десять лет его младше, всегда держался рядом со своим помощником строго и сдержанно. Мартин, в свою очередь, отвечал тем же, спорить с Сокджином или же грубить ему осмеливался только в самых исключительных случаях.       И скорее всего мужчина посчитал, что сейчас как раз такой случай. В спорах с капитаном его заместитель иногда позволял себе переходить на неформальное обращение, что Сокджина очень раздражало.       — Ким Сокджин! — окликнул его Мартин.       По одному только тону своего помощника капитан понял, что тот недоволен. И это будет мягко сказано.       — Да? — стиснув зубы и сделав выражение лица как можно более безразличным, отозвался Сокджин. — Вы что-то хотели, Мартин?       — Не притворяйся! Я все знаю! Какого черта ты позволяешь этому выскочке, Мин Юнги, свободно разгуливать по закрытым этажам?!       От его злобного шепота (даже Мартин понимал, что подобное не для посторонних ушей, оттого и говорить старался тише) сводило челюсти. Сокджин вздохнул, чтобы успокоиться, но его черные брови все равно непроизвольно сдвинулись к переносице.       — Я не обязан отчитываться перед вами.       Глаза Мартина от злости покраснели, он сжал кулаки, но и не собирался уступать.       — Ты прекрасно знаешь о прошлом этого человека и все равно подпускаешь его к пленным волкам?       — Нехорошо запугивать работников бухгалтерии, чтобы выведать информацию о тех или иных пропусках, которые я кому-либо заказываю, — укоризненно покачал головой Сокджин, скрывая злость в голосе и упрекая мужчину в его действиях.       — Министерство знает о твоих выходках?       Сокджин еле сдержался, чтобы не закатить глаза. Дай Мартину повод — он тут же нажалуется на своего непосредственного начальника, лишь бы Сокджину насолить. К сожалению, просто так капитан не может уволить кого-то с подобной должности: необходим повод. Это же работает и по отношению к самому Сокджину.       — Мне озвучивают приказ, но не уточняют способ его исполнения. Пока я отлично выполняю свою работу, никого не должны интересовать мои методы достижения целей. Важен только результат, а не путь к нему.       Мужчина был собой доволен. Он всегда смотрел на Мартина свысока и никогда не скрывал этого. Человеку с таким характером, как у его подчиненного, выше головы не прыгнуть, и Сокджина не запугать. Если бы он не просчитывал свои поступки наперед, то давно бы вылетел с кресла капитана. Так что все под контролем, пока Ким Сокджин является лицом Излова, безжалостным и непоколебимым.       — Делай, что хочешь, — прорычал Мартин, — но учти, что в случае чего вина ляжет на тебя! И с этим ты ничего не поделаешь.       Сокджин вздохнул и вымученно улыбнулся ему, до противного неправдоподобно.       — Я в силах ответить за все свои поступки.