По-собачьи

      Проснулся Чимин только к тому времени, как за окнами начало темнеть. Сперва он, уставившись в потолок, даже подумал, что все происходящее просто сон, но чем дольше он копался в воспоминаниях, тем яснее понимал, что все это реальность. Его реальность, которую он как-то умудрился заслужить.       Вернувшись в суровую действительность, он сел, тут же почувствовав себя просто отвратительно. Он слишком давно не спал так много часов подряд. Слегка кружилась голова, в желудке выли волки, при этом накатывала легкая тошнота. Но как только Чимин поднялся на ноги, ополоснул лицо ледяной водой и почистил зубы, дурное самочувствие кое-как улеглось.       Внезапный всплеск, который, стоило парню открыть окно, прорезал странную тишину, царившую все это время внутри дома, заставил его задержаться и посмотреть, что же происходит на заднем дворе.       Там он увидел довольно интересную картину. В бассейне, который Чонгук постоянно забывал спустить на зиму и почистить от листьев, наверняка просто ледяном сейчас, плавал бурый волк, разгребая коричнево-желтые листья лапами. Собаки тем временем бегали кругами, прыгая из стороны в сторону и изредка подавая голос.       Чимин вскинул брови, от увиденного почему-то захотелось улыбнуться. Спустя мгновение он выхватил краем глаза прогуливающегося неподалеку Тэхена. Из-за того, что друг бродил в одиночестве, Чимин невольно подумал, что Чонгук все еще спит, что было бы удивительно.       Он спустился вниз вместе с кошками, которые, оказывается, дремали все это время в ванной.       Чонгук нашелся возле террариума. Он чистил стекло. Тело брата толстыми кольцами обвивал сонный удав, то и дело высовывая длинный язык и щекоча им шею Чонгука, который, однако, не обращал на это совершенно никакого внимания.       Чимин, будучи уверенным в том, что Чонгук заметил его присутствие, но, что странно, никак не отреагировал, даже не изменил своим нахмуренным бровям и напряженным губам, подошел к брату и, немного помучавшись, снял с него удава. Тяжелая молочно-желтая змея с радостью окольцевала теперь уже Чимина, переусердствовав с талией парня, отчего тот невольно охнул и просунул под змею ладонь, чтобы дышать свободнее.       — Как ты, Чонгук?       — Живой, — мрачно отозвался он. — Спасибо за шокер, не думал, что когда-нибудь меня вырубят как какого-то бешеного пса.       Несмотря на то, что Чонгук спал рядом с братом, а, проснувшись, все же кое-как успокоил взбушевавшееся сердце, он все еще был немного обижен.       Чимин понял, что Чонгук злится, и вздохнул.       — Прости… Но ты был волком, был явно расстроен, поэтому мы не могли знать…       — Я бы никогда не тронул ни тебя, ни Тэхена! — вспылил Чонгук, шлепнув тряпку в ведро и повернувшись к брату всем корпусом.       — Хорошо, но ты набросился на Хосока, — продолжал Чимин абсолютно спокойным голосом, предъявляя ему несколько веских аргументов, почему в итоге все случилось так, как случилось.       — А что Хосок? С чего это он тебя волнует? Он чужой!       — Он твой брат, — прошептал Чимин, выразительно глядя на Чонгука, намекая, чтобы тот перестал кричать, а то еще не весь район услышал их маленькую склоку. — Я думал, что он мертв, папа так думал! Неужели ты не рад хоть что-то знать про свою семью?       — Моя семья — это ты, тетя Хёбин и Тэхен. Больше у меня никого нет!       Слово «никого» он выделил какой-то особой интонацией, будто заранее вычеркнул из своей жизни всякого, кто захочет принять в ней хоть какое-то участие, в том числе и Хосока.       — Нет, — покачал головой Чимин, настаивая на своем. — Теперь есть Хосок. И ты, как ни крути, с этим должен смириться. Он чуть не погиб пытаясь найти тебя, так будь же снисходителен и не веди себя как ребенок только потому, что столкнулся с чем-то шокирующим. Я прекрасно понимаю твои чувства, братишка, поверь! Этот парень как снег на голову, но… Дай ему шанс. Он тоже волк, он может что-то тебе…       — Я человек, — отрезал Чонгук, резко махнув рукой вниз. — Этому ты меня учил, этому учил меня папа. По-другому жить я не умею и не хочу. Да, я рычу и бегаю на четырех лапах, но я не зверь, который рос в дикой природе… Я не такой, — тут он как-то странно осекся, а Чимин заметил тень легкой грусти и разочарования, пробежавшую по его лицу, — у меня даже клыков нет, мне приходится прятать глаза и контролировать силу. Я маленький для нормальных размеров людей-волков. Ты же видел, какой большой бурый волк, он почти как медведь! Хосок прав, я всего лишь жалкий пес.       — Он так сказал?       — Когда увидел меня в первый раз, да.       Чимин насупился, легонько покачав головой.       — Не думаю, что он это имел в виду.       — А что тогда, если не это?       — Не знаю, — он пожал плечами, всмотревшись в глаза брата. — Может, он говорил о том, кем ты сам себя ощущаешь. Ты же до конца не веришь, что ты человек, при этом не хочешь быть волком. Вот и мечешься. Все в твоей голове, Чонгук, — Чимин мягко постучал пальцем по его виску, а затем положил руку на крепкое плечо брата, чуть сжав пальцы. — Все же рекомендую тебе, как брат и как какой-никакой врач, пообщаться с Чон Хосоком.       Чонгук замолчал, что-то решая для себя. Затем он снял с Чимина змею и вернул на законное место.       — Кстати… Чон Чонгук — неплохо звучит, да? — с грустной полуулыбкой спросил Чимин, прощаясь с удавом, а затем, взяв теплую кофту, ушел на задний двор.       Чонгук молча посмотрел ему вслед.       Чимин, оценив кристальную чистоту разгромленной ранее кухни, спустился с крыльца и, обняв себя руками из-за ветра, который безжалостно накинулся на него, побрел к бассейну.       Он остановился в метре от воды и, глянув на плескавшегося в воде волка, сказал, подавляя рвущийся наружу смешок:       — Так и простудиться недолго.       Волк, услышав его голос, окинул Чимина озорным взглядом и подплыл ближе. Хосок, казалось, совершенно ничего не боится и чувствует себя уже более чем раскованно. Чимин, на самом-то деле, был рад, что они так успешно минули эту стадию неловкости. Вернее сказать, он ее попросту проспал.       Хосок без труда выбрался из воды. Его янтарные глаза сверкнули в сумраке странным, но необычайно притягательным блеском.       Собаки, соскучившиеся по Чимину, возбужденно скакали вокруг него, стремясь обратить внимание хозяина на себя, окружая со всех сторон. Парень, ласково улыбнувшись им и на секунду забыв про волка, присел на корточки, обнимая питомцев, которые чуть ли не скулили от счастья. В карманах у Чимина всегда было много лакомства, поэтому каждому досталось печенье.       Стоило Чимину высвободиться от выражающих безграничную любовь собак и выпрямиться, повернувшись, как вместо волка на него все тем же тяжелым, но совершенно не страшным взглядом смотрел молодой парень. Ледяная вода ручьями стекала по его обнаженному торсу, но выглядел Хосок вполне расслабленно после плавания, казалось, что даже холодный ветер ему нипочем. Штаны также промокли насквозь, но и это его абсолютно не беспокоило. Чимин отметил про себя, что ему необходимо отыскать для Хосока новую одежду, так как футболка была изуродована осколками и когтями Чонгука, байка Тэхена оказалась маловата, ну, а штаны…       Стоило скользнуть взглядом по крепкому торсу Хосока и чуть ниже, как Чимин буквально почувствовал, что что-то встряло у него поперек горла, мешая сконцентрироваться на дыхании. Хорош, ничего не скажешь. К физической форме волков уж точно грешно придираться. Особенно когда сам ты напоминаешь тростинку, ведомую ветряными потоками, держащуюся на «ногах» одной только силой воли.       Почувствовав легкий укол зависти, Чимин коротко улыбнулся и, плавно отвернувшись и сделав вид, что оглядывается по сторонам, спросил:       — Ты не сердишься?       — Нет, — мгновенно ответил Хосок, будто забеспокоился, что малейшее промедление заставит Чимина думать иначе. — Мне не на что сердиться, я все прекрасно понимаю.       Собаки то и дело кружили подле Чимина, отвлекая его и не давая возможности взглянуть на Хосока, а тот этим пользовался, в свою очередь, преспокойно смотря на Чимина. Хосок в принципе не имел привычки прятать взгляд от кого бы то ни было, разве только от старших членов стаи, которых он безмерно уважал, и то только в том случае, когда сам провинился (что бывало крайне редко).       — Не представляешь, как я рад это слышать, — облегченно выдохнул Чимин. Он вообще был против каких-либо видов конфликтов, а особенно в своем доме, с членами семьи или, как в этом случае, с какими-никакими гостями.       — Я пытался поговорить с Чонгуком, но он только рычит на меня, — сказал Хосок.       Чуть скосив взгляд, он увидел, как Чонгук вышел из дома и довольно неуверенно пошел в сторону Тэхена. Чимин тоже посмотрел туда, заметив, как брови Хосока сдвинулись чуть ближе к переносице.       — Он должен в себе разобраться. Я бы не советовал давить на него… И посмотри на ситуацию его глазами… или моими.       Хосок тут же глянул на Чимина, встретившись с ним взглядом. Он выглядел серьезно, так что Чимину было довольно трудно понять, что у Хосока на душе, о чем тот думает прямо сейчас, зол или расстроен. Это немного напрягало, но Хосок не казался агрессивным или же вспыльчивым, как раз наоборот, поэтому парень даже и не думал нервничать рядом с ним или шугаться его хмурого вида.       — Я тебя напугал? Тогда, когда мы с Чонгуком обратились и…       Чимин прервал его, покачав головой.       — Скажем, что я просто до сих пор в шоке от происходящего.       Хосок, чуть погодя, обдумал эту мысль, все же согласился с ней и кивнул Чимину и в то же время самому себе, решив, что конфликт исчерпан, никто не считает его неблагодарным за помощь и приют монстром и, наконец, все улажено.       Чимин тем временем не сводил глаз с одной маленькой детали. В мокрых волосах Хосока застрял желтый листик.       «Не покажется ли слишком странным и вызывающим, если я сниму этот листок?.. А может, просто сказать ему об этом?..»       Чимин к каждому живому существу, которому ему довелось так или иначе помогать, относился по-особенному, Хосок не стал исключением. Пак чувствовал ответственность за этого парня, пока тот находится под его опекой. Но также Чимин не мог отрицать то, что к Хосоку он относится немного иначе, чем к кому бы то ни было. Что логично.       Листочек мозолил глаза, и парень совсем не слушал, что говорит ему Хосок. Чимин так глубоко погрузился в эти мысли, что Хосоку не сразу удалось достучаться до него.       — Чимин. Чимин! Эй...       — Что?       Хосок шагнул вперед так внезапно, что Чимин чуть было не отшатнулся. Он продолжал увлеченно что-то говорить, когда подошел, с улыбкой вытащил, коснувшись кожи человека, из-за уха Чимина ручку и под его удивленным взглядом сунул в карман рубашки.       — Ты, кстати, снова ее забыл. О чем так задумался?       Улыбался Хосок все же непозволительно обворожительно, хоть и редко. Чимин в тот момент почувствовал себя дураком. С чего это он так серьезно думает о каждом своем следующем шаге рядом с этим волком?! И почему все его сознание сотрясается, отказываясь обрабатывать информацию, когда Хосок выкидывает нечто подобное вот так просто.       — Э... У тебя... Листок в волосах застрял.       Парень вскинул брови и взлохматил волосы, но злополучный листик так и не выпал. Тогда Чимин не выдержал и, тихонько цокнув, протянул к нему руки.       Тэхен, прогуливаясь по заднему двору и разгребая ногами коричневые листья, грыз себя противными мыслями. Кто бы что ни говорил, а ему было чертовски обидно из-за того, как с ним поступили на работе. Пардон, на бывшей работе. Все так внезапно навалилось. Не то чтобы раньше была тишь да гладь, нет, просто все как-то слишком резко сменило курс, преобразовавшись в наклонную прямую, ведущую в яму с грязью. Проблемы копились в карманах журналиста слишком давно, а последней каплей стал весь тот ужас на северной границе и угрозы Сокджина. А в довершение ко всему он, Ким Тэхен, вырубил шокером брата своего лучшего друга, второго своего самого дорогого человека.       Страшно было представить то, о чем сейчас думает Чонгук. Ведь для юноши тема о его истинном происхождении всегда являлась самой щекотливой, и вот так поступать с ним, заставляя думать, что все вокруг боятся его и не могут с ним совладать, заставляя считать, что он может однажды навредить близким… просто жестоко и несправедливо. И как назло, этим кем-то, кто окатил Чонгука «холодной водой», стал Тэхен. Тэхен, к которому у Чонгука чувства особые.       Парень уже почти сжевал свою нижнюю губу, как его окликнул тихий и глубокий голос, пробирающий до костей своей серьезностью.       — Тэ.       Пак Чонгук остановился от журналиста в нескольких шагах и спрятал руки в карманы. Тэхен молча посмотрел на него, непроизвольно поежившись от холода. Эти два шага между ними казались на тот момент огромной пропастью.       — Ты злишься на меня? — спросил Тэхен, оставив в покое свои покалеченные губы, казавшиеся теперь особенно яркими.       Чонгук вздохнул и отрицательно покачал головой. Как бы сперва горько ему ни было, время, проведенное в одиночестве за какой-никакой работой, позволило парню привести в порядок мысли, а разговор с братом немного сбил спесь.       — Нет. Я понимаю, что был не в себе… Чимин мне вправил мозги, — Чонгук немного скованно улыбнулся, а затем добавил с явной горечью в голосе: — Все же до того, чтобы стать человеком, мне еще очень далеко.       — Чонгук, — Тэхен вздохнул и сделал большой шаг вперед, схватив его за рукав, будто боясь, что младший сбежит от разговора, — все нормально. Порой всех нас одолевают сильные эмоции, люди тоже любят ломать вещи. Люди тоже порой могут обидеть близких. Но… это проходит. Ты работаешь над собой. А мы тебя поддерживаем, что бы ни случилось. Просто контролируй себя, не позволяй гневу управлять тобой.       Чонгук посмотрел на него исподлобья, но так и не нашел, что ответить. Тогда Тэхен мягко улыбнулся и, подняв руку чуть выше, похлопал того по плечу.       — Мне ты в любом случае не навредишь.       — Отчего ты так уверен в этом? — грустно спросил Чонгук, немного удивившись его словам. — Я не могу обещать, что…       — Все просто, — перебил его парень, пожав плечами. — Я сам за тебя умру, без посторонней помощи. Сам за тебя пострадаю, подставившись под удар. Так что, если так однажды получится, что ты подумаешь, будто по твоей вине со мной что-то случится, знай, что я сам напоролся, прикрывая твою спину. От кого угодно. От врагов… или же от тебя самого. Это будет моим взвешенным решением, потому что я знаю... ты для меня сделаешь то же самое.       Чонгук поджал губы, отведя глаза в сторону. Казалось, что сейчас он с силой кусает щеки, будто сдерживая слезы. Тэхен потрепал его по волосам, ярко улыбаясь.       — Поздравить тебя с пополнением в семье? — плавно перевел тему Тэхен, и Чонгук внезапно громко хмыкнул, неопределенно дернув плечами и скривив губы в усмешке.       — Мда… Праздник что ли устроить? — с легкой иронией в голове заметил младший.       — Хосок не плохой. Немного дикий, настолько прямой, что кажется грубым и черствым, но не плохой. Особенно по отношению к Чимину. Наверное потому, что он ему жизнь спас, — Тэхен приобнял Чонгука за плечи, чуть встряхнув. Кто-кто, а Ким всегда до победного пытался поднять всем настроение в любой ситуации, как бы самому ни было плохо. — Не пугай больше Чимина, давно я его таким не видел. Многое на хрупкие плечи твоего брата свалилось…       Чонгук на все его слова просто кивал. Тэхен старше, Тэхена не стыдно безоговорочно во всем слушаться, потому что он хоть и малость двинутый, но умный, смотрит на вещи как-то иначе, всегда с хорошей стороны. За это Чонгук и любит его.       Чонгук обнимает Тэхена, прижимаясь к его щеке, а так хотелось бы поцеловать эти красные искусанные губы. Но парень себя сдерживает, просто коротко улыбается и постепенно отстраняется от своего друга.       — Идем в дом, — бросил Чонгук в сторону Хосока и Чимина, который занимался не пойми чем, копаясь в волосах первого, — я заварю вам какао. Холодно.

*2*

      — Что ты делаешь? — поинтересовался Хосок, изогнув бровь и уставившись в затылок Чимина.       Пак, сам того не замечая, выбился из общей беседы вот уже полчаса как. Теперь он молчит и оживленно печатает что-то на ноутбуке, то и дело поправляя съезжающие очки. Хосок же развалился в кресле вместе с кошками, лениво отвечая на вопросы, которые задавал Тэхен, с каждой минутой обращаясь к волку все смелее и не пренебрегая мелочами, которые хотел бы узнать. Сам Тэхен назвал бы это любопытство профессиональной привычкой, ему даже блокнот не нужен был: все отлично усваивалось его прекрасной памятью. Хоть Хосок и предпочитал на большую часть его вопросов давать скучные и односложные ответы.       Почему-то Тэхен был уверен в том, что спроси волка Чимин — и тот все как на духу выложит, описав в красках.       — Общаюсь со старым другом, — на автомате ответил Чимин, даже не повернувшись, только постукивая по губам подушечками пальцев в раздумье над сообщением.       Чонгук удивленно поглядывал в сторону Хосока и питомцев брата. Сам он кошек терпеть не мог и мечтал подсыпать им в корм отравы, но ведь твари умные, все равно не будут есть. Всю жизнь у Чонгука с кошками война. А тут Хосок… Просто валяется поперек кресла и почесывает бока этих адских созданий, пригревшихся у него на животе и мирно урчащих на всю комнату.       В гостиной идет телевизор. Чонгук, отвернувшись от Хосока, продолжил листать каналы. Тэхен, более-менее удовлетворив свое любопытство, улегся на плече Чонгука, накрыв ноги пледом, и принялся гладить морскую свинку, которая чихала раз в десять минут. Собаки дремлют на ковре вокруг Чимина, а сам парень копается в ноутбуке, что стоит на журнальном столике. Свет выключен, но большой телевизор освещает гостиную.       Идиллия. Будто так и надо. Хосок вклинился отлично. И если раньше Чонгук желал принимать его лишь за временную часть интерьера, портящую «фэншуй» их дома, то теперь… он даже и не знал, что сказать. Отвращение и агрессия в душе поутихли, и парень никак не мог заставить себя не бегать глазами по лицу Хосока, рассматривая его и думая о нем же.       Чонгука на данном этапе их «отношений» это временное перемирие более чем устраивает, именно поэтому он ничего не говорит и все же решает больше в ту сторону не смотреть. Чтобы не провоцировать разного рода мысли и новые конфликты.       Вернув внимание телевизору и новостям, он заметил, что спина Тэхена, опиравшаяся на его руку, напряглась. Парень вспомнил, что он уволился с телеканала, поэтому переключил на что-то нейтральное, толком и не заметив, на что. Все равно по новостям ничего хорошего не крутят, а если уже и Тэхен там отсутствует, то смотреть и смысла нет.       Чонгук боится лишний раз шевельнуться. Находясь рядом с Тэхеном так близко, он невольно млеет, а бабочки в животе так и мечутся. В такие моменты Чонгук понимает, что любому глотку за этого человека разорвет. Тэхен обещал его защищать, Чонгук это ему позволит ровно до того момента, пока не появится реальная опасность. Волки сильнее людей, это именно Чонгук должен защищать любимых…       Тэхен это тоже знает и немного боится необузданного, животного, несмотря на то, что он не просто так прослыл среди людей камикадзе, безбашенным, но в то же время отважным. У него есть причины до дрожи в коленях бояться волков, ровно как есть и причины безмерно ими восхищаться. Волки, как и люди, — медаль о двух сторонах.       Говоря о насущном. Если же спросить его, почему Тэхен игнорирует чувства Чонгука, отводя их в сторону, переводя все намеки в шутку и продолжая возиться с ним как с дитем, то парень, скорее всего, не ответит. Или же растеряется, пытаясь подобрать более вескую причину из всех имеющихся. Во-первых, Чонгук — чистокровный волк, а это, учитывая Излов и прочее, пятьдесят процентов опасности для обеих сторон. Во-вторых, он настолько же опытен в каких-либо отношениях, насколько Чимин агрессивен, ну, тут все понятно. Ну и, допустим, в-третьих, он не может себе это представить.       Да, Тэхен, будучи ответственным человеком, конечно же, думал обо всей этой ситуации. Очень долго думал. Да так ничего и не придумал. Не знает он причин, не разобрался в себе и сразу начинает паниковать, когда Чонгук лезет с намеками. Тэхену проще похлопать парня по голове, обнять, посмотреть с ним кино, накрывшись одним пледом, порезвиться в бассейне летом, да даже спать в одной кровати не проблема… Но когда между ними подвисает тот самый вопрос и та самая атмосфера, мозг Тэхена, как бы сказать, тоже подвисает.       Отношения ему кажутся ужасно сложными, а особенно с парнем, когда у него даже и девушки толком не было из-за образа жизни, а особенно с волком, когда кругом солдаты Излова и неугасшая болезнь, а особенно с братом своего лучшего друга.       Все сложно. Вот что Тэхен бы точно ответил. Так он, кажется, и Хосоку говорил, когда тот, оказавшись очень проницательным, сразу разглядел, что что-то в их с Чонгуком отношениях не так.       Внезапно Чимин подал голос, подняв голову и оглядев всех, ответив на их любопытные взгляды:       — Ребят, у меня есть новости…       Но тут воодушевление на лице Чимина пропало вместе со стуком во входную дверь, осторожным, но достаточно громким.       — Ждете кого-то? — спросил парень, даже и не думая, что ему ответят.       Все отрицательно покачали головами, переглянулись, обменявшись мыслями с помощью одних лишь взглядов. Чимин тут же резко захлопнул ноутбук, толкнув его под кресло, с которого уже соскочил Хосок, убегая с кошками на руках в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Собаки вздернули головы, напряженно принюхиваясь.       Чонгук непроизвольно притянул Тэхена ближе. Порой он забывал, что Тэхен взрослый парень, чуть худее, но почти не ниже его самого. Ким лишь беспомощно охнул, уставившись в сторону Чимина, который пошел в прихожую, прихватив с собой пистолет, и бережно прижал к груди морскую свинку.       Чимин заглянул в глазок и нахмурится. Ну надо же… Неужели кто-то попросил испортить спокойный вечер?       Красные светодиоды автомобиля, на капоте которого была маркировка Излова, разгоняли темноту, заливая кровавым свечением весь двор. А на крыльце стоял Ким Сокджин собственной персоной и раздраженно хмурится из-за мелкого дождика и холода.       Чимин вздохнул, закрыв глаза и уняв поднявшуюся в груди бурю. Парень натянул на губы вежливую улыбку и придал лицу выражение легкого удивления, открыв дверь.       — Добрый вечер, Сокджин, чем обязаны?..       Капитан, следуя свойственной ему манере, тоже улыбнулся, притворно до безобразия, но и Чимин особо не отличился.       — Не особенно добрый, Пак Чимин, — отчеканил мужчина, украдкой глядя на пистолет, который поспешно убрал хозяин дома, и сделал шаг вперед после приглашения Чимина. — Прошу прощение за столь поздний визит. Но ваш дом последний в сегодняшнем списке.       Чимин чуть было не скривился, поняв, что к чему. Все дело в переписи населения, о которой предупреждал его Юнги недавно. Их окраинный район как раз попадал под юрисдикцию Ким Сокджина, поэтому такие вот малоприятные визиты не были чем-то новым для братьев Пак. Однако Чимину все еще казалось странным то, что Сокджин занимается подобным лично.       — Не рановато ли для переписи?.. — прикинулся незнающей овечкой Чимин.       — Расписание изменили, — уклончиво ответил Сокджин и прошел прямо в гостиную, внимательно оглядываясь, но не подавая вида.       Чимин шел у него за спиной. Посмотрев в сторону лестницы, он убедился в том, что Хосока не слышно и не видно.       — Вечер добрый, Пак Чонгук и… — тут его натянутая улыбка на мгновение исчезла, прежде чем вновь заиграла на губах. Мужчина неодобрительно прищурился и процедил имя журналиста сквозь зубы: — Ким Тэхен… Странно видеть вас столь… безоружным, без компрометирующей информации, потоками вырывающейся из вашего рта.       Тэхен вмиг поменялся в лице, брови его скользнули к переносице. И то, что тот в большей степени сидел в объятьях Чонгука, укутанный в плед, с пушистым зверьком в руках, не помешало ему не потерять самообладание и не смутиться. Он и не в таких неоднозначных ситуациях оказывался.       Сокджин тем временем сделал в голове пометку о том, что Тэхен может выглядеть угрожающе, если захочет того.       — Зачем вы пришли, Сокджин? — все же издержки профессии давали о себе знать, когда он злился, припоминая кому-то старые обиды. — Ищете здесь волков? Не найдете! Ваше начальство действительно изменило расписание или это личная прихоть? Может, какая-то травма, связанная с волками? Что служит причиной вашей жестокости?       — Помнится мне, ты не был таким бойким у северной границы, — язвительно хмыкнул Сокджин, также не думая терять лицо ни от какой из фраз, которые вместо острых ножей швырял в него парень.       Тэхен услышал, как над его ухом заскрежетал сдерживаемый глубоко в горле рык Чонгука. Это придало ему смелости, а ладонь младшего, бережно сжимающая предплечье, дала опору.       Чимин, стоя за спиной Сокджина, мотал головой из стороны в сторону, распахнув глаза и веля другу заткнуться одними только губами. Бедный парень думал, что если на их семью обрушится и без того еле сдерживаемый гнев Ким Сокджина, то единственным выходом будет пристрелить здесь всех, а потом и самому застрелиться, потому что капитан их обязательно через ад протащит.       — Не заговаривайте мне зубы, Тэхен. И оставьте свои журналистские замашки для новых сенсаций, — он улыбнулся, глядя Тэхену прямо в глаза. — Люди скучают, вы исчезли с первых полос газет и ежедневных выпусков новостей так внезапно… Что же произошло?       Тэхен немного помолчал, но Чимин буквально видел, как тот сдерживается, чтобы не отхаркнуть скопившуюся во рту слюну прямо Сокджину в лицо.       — У меня отпуск, — хоть Тэхен так сказал, выдавив эти слова из себя ценой невероятных усилий, он догадался, что мужчина уже знает про его уход с телеканала.       Но Сокджин продолжал разыгрывать свою сценку, специально провоцируя журналиста:       — Как можно отдыхать с вашей миссией?! Кто же сумеет сберечь этих несчастных и несправедливо изгнанных зверей и наших беззащитных граждан, которые страдают из-за гнета Излова? Тэхен, право слово, вы разочаровываете.       — Не устраивайте цирк, — стальным голосом ответил парень. — И, к тому же, то, чем я занимаюсь, уж точно не ваши заботы.       — Верно, но если вы бы, скажем, покрывали этих волков под носом Излова, — тут он медленно обернулся к Чимину, улыбнувшись ему, — тогда разговор пошел бы в другое русло и ваш острый язык уже лежал бы в вещдоках.       Чонгук выразительно посмотрел на Сокджина, но не встрял, потому что знал: у брата потом будут проблемы. Мужчина усмехнулся, приподняв подбородок.       — Что ж… Ладно. Не буду портить ваш отдых, — внезапно произнес Сокджин, вмиг уничтожая напряженную атмосферу и витающую под потолком ненависть. — Соседи жаловались на лай, примите меры, или это сделают определенные службы.       — Конечно, я обязательно займусь этим, — закивал Чимин и вытянул руку в пригласительном жесте.       — Прощайте, Ким Сокджин, — бросил Тэхен напоследок.       — Думаю, мы еще встретимся, — ответил капитан, не обернувшись.       — Надеюсь, нет, — буркнул Чонгук и притянул Тэхена еще ближе, уткнувшись ему в плечо и выдохнув разом всю скопившуюся агрессию и волнение.       Чонгук мальчишка для Тэхена еще совсем, но иногда и он может разгонять по телу старшего дрожь. В такие моменты разница между двадцатилетним Чонгуком и двадцатишестилетним Тэхеном кажется совсем уж незначительной и даже переворачивается с ног на голову. Но Чонгук почти сразу отстранился и поднялся на ноги, под немного растерянным взглядом Тэхена ушел на кухню.       Сокджин остановился в прихожей и глянул на лестницу. Он готов был поклясться, что увидел мелькнувшую там тень. Чимин чуть не врезался в его широкую спину, да так и обомлел, побледнев. Сокджин хотел было открыть рот, чтобы что-то спросить, как со второго этажа вниз сбежали две кошки, юркнув в гостиную.       Мужчина как-то странно усмехнулся и глянул на Чимина, который, кажется, вот-вот потерял бы сознание.       — До свидания.       «Вот уж увольте!»       Как только захлопнулась дверь, наверху показалась голова Хосока. Чимин посмотрел на него вымученным взглядом, не зная, смеяться ему или плакать. Парень, закрыв лицо руками, выдохнул, протерев глаза под очками.       Хосок бесшумно спустился вниз и, оглядев человека, положил руку ему на плечо.       — Все хорошо?       Чимин развернулся, выскользнув из-под его руки, и поплелся к брату, бросив запоздалое:       — Да.       Хосок, неуверенно помявшись на месте, пошел за ним. Тэхен сидел на диване, отрешенно глядя в стену, Чонгук что-то приглушенно говорил брату, уместив обе ладони у него на плечах и чуть пригнувшись, заглядывая в лицо. Чимин только изредка кивал. Они оба в своем беспокойстве выглядели неузнаваемо.       Хосок почувствовал себя как никогда лишним, глянув в сторону братьев. Он уселся подле Тэхена и спросил:       — Какого черта здесь был Ким Сокджин?!       — Так ты знаешь его?       — Назови мне хоть одного волка, который не знает, как выглядит лицо этого ублюдка…       — И то верно.       — Уже поздно. Все устали, — вздохнул Чимин, скрестив руки на груди. Даже то, что он проспал довольно долго, не помешало парню чувствовать себя как никогда паршиво. — Поговорим обо всем завтра. Хосок, займешь свободную комнату наверху.       — Спасибо.       Чимин устало улыбнулся ему и кивнул, подзывая к себе, чтобы отвести наверх.       Тэхену Чимин ничего не сказал, потому что обычно друг, если задерживается у них в гостях, спит в комнате Чонгука. Уж не знает Чимин, как они там размещаются, но не лезет. Иногда по утрам он заглядывал к ним. Порой парни спали вместе на кровати, уткнувшись в разные углы, порой на кровати спал только Тэхен, а Чонгук — на полу, иногда наоборот. Как-то они оба оказались на полу, видимо, заигрались в приставку. Чимин только с этого посмеивался и называл их про себя лунатиками, так как оба бодрствовали половину ночи, а вставали, когда уже переваливало за час дня.       Но сейчас, к удивлению и Чимина, и Чонгука, Тэхен сказал, опустив взгляд:       — Я не против поспать на диване.       Братья были настолько удивлены, а Чонгук еще и раздосадован, что никто и слова против не сказал. Хосоку же ситуация не показалась странной.       Тэхен сжал в кулаках плед и поднялся, принявшись устраивать себе постель. Чонгук молча смотрел на него, не зная, что сделал не так, пока брат не потащил его наверх, шепнув:       «Оставь. Дай ему побыть одному»

*3*

      У каждого человека в жизни есть день, который он никогда не хотел бы вспоминать. Ведь воспоминания об этом дне приносят нестерпимую и несравнимую ни с чем боль. Именно эти воспоминания заставляют сожалеть. А сожаления, как известно, — самая противная вещь. Хотя, казалось бы, какую беду может причинить это абстрактное понятие?..       Юнги бы все отдал, лишь бы никогда не чувствовать сожаления, лишь бы никогда не возвращаться в тот проклятый день, преследующий его во снах вот уже двадцать лет, не дающий сомкнуть веки и забыть о сожалениях, заглушить тоску и омерзительную в своей сути мысль «а что, если бы все сложилось иначе?».       Именно прошлое уверило мужчину в одном: никто никогда не задумывается о том, что может случиться в следующий час, минуту или же секунду. Потом остается лишь сожалеть и харкать кровью. Это разрывает тело и душу на куски.       Именно тот день является отправной точкой, запустившей цепную реакцию, которая породила трагедию. Именно тот день делает Юнги чертовым злодеем, решившим уничтожить мир. Именно те свои ошибки он хочет исправить, но…       Ох, если бы все было так просто.       Он помнит все в мельчайших подробностях. В то утро осень точно так, как и сейчас, постепенно начинала сменять яркие краски на грязно-коричневый, но солнце светило, прогревая землю в честь ушедшего лета. Тогда мир был еще более-менее устойчив… Хотя, кого он обманывает? Этот гребаный мир мог похвастаться чем угодно, но точно не своей устойчивостью.       Старшее поколение всегда лучше всех понимало, что само существование на одной территории двух рас, наделенных недюжинным интеллектом и склонностью к агрессии столь же явной, как к эмпатии, ни к чему хорошему не приведет. Люди и волки слишком долго улыбались друг другу в лицо, чтобы улыбки эти начали казаться занемевшим оскалом. Однако провокаторы конфликта не представляли собой большинство. Но, как это всегда бывает, достаточно лишь искры, чтобы вспыхнул пожар чудовищно разрушительной силы.       Этой искрой стала несправедливая ошибка, совершенная в тот самый день злыми руками тех, кому этот неустойчивый мир между людьми и волками был не нужен.       — Сядь, пожалуйста, и дай мне руку. У нас закончилась запасная кровь. А сыворотку все еще необходимо тщательно проверить на образцах.       — Вы уже и так замусолили эту сыворотку! Двадцать раз проверяли, все ведь хорошо, так зачем переживать?!       — Неужели не понимаешь?! Столько трудов вложено в наш проект! Я не допущу, чтобы эти годы пошли коту под хвост!       — Ладно, Юнджи, не кипятись! — усмехнулся мужчина и вздохнул, поглядывая на длинную иглу в руках девушки, облаченной в белый халат. — Можешь хоть всю мою кровь высосать, раз для благого дела.       — Не нужна мне вся, — поправив выбившиеся из коротенького хвостика черные пряди волос, она достала жгут и строгим взглядом указала на кресло подле себя. — Хватит умничать. Все равно даже у полукровок вроде тебя приток крови довольно быстро восстанавливается.       Мужчина еще раз шумно вздохнул. Он двинулся было вперед, но тут кто-то влетел ему в спину.       — Мать твою! — воскликнул он, обернувшись и придержав неуклюжего паренька, который вот-вот упал бы, распластавшись на полу и разбив только что вымытые пробирки. — Ты чего, мелюзга, под ногами путаешься?! А ну, кыш!       Темноволосый юноша поднял на него растерянный взгляд, а затем, вернув себе самообладание, резко сдвинул брови к переносице, вспылив:       — Кого это ты мелюзгой назвал?!       — Тебя, кого ж еще! — отозвался мужчина, немного растерявшись из-за тона этого мальчишки. — Видишь здесь еще детей?       Тут он повернулся к девушке и спросил:       — Юнджи! Что здесь вообще делает этот ребенок?       — Ты бы не грубил, — спокойно, но с ледяной ноткой в голосе отозвалась она, глядя на эту глупую сцену, где не совсем ясно было, кто из них двоих дитя. — Этот, как ты сказал, «ребенок», второй, после меня, глава проекта «Полнолуние» и по совместительству мой младший брат, — она посмотрела на юношу со всей строгостью, присущей старшим родственникам, которые воспитывают младших чаще кнутом, нежели пряником. — А ты, Мин Юнги, меньше носись туда-сюда. Будь сдержаннее, излишняя эмоциональность тебе ни карьеры, ни авторитета не прибавит. Погляди, что произошло. Зачем ты отвечаешь старшим столь невежественно?       Мужчина удивленно воззрился на подростка, которому от силы было лет шестнадцать.       — Так вот оно что. Юный гений, о котором столько слухов ходит, — тон его немного смягчился. — Что ж… поистине дуэт из вас что надо, Юнджи.       — Юнги заслуживает это место, — качнула головой его сестра, перетянув мужчине руку жгутом и нащупав вены. — Он умница. Мозги потрясающие, жаль только, что порой совсем не тем забиты.       Волк усмехнулся. Юнги глянул на его клыки и, хмыкнув, отвернулся.       — Он же еще ребенок. Это естественно.       Юнги слушал все это и тихо пыхтел, расставляя принесенные им же пробирки. Кто бы что ни говорил, а к проекту он тоже руку приложил. Вместе брат и сестра и правда работали куда эффективнее, добившись потрясающего результата за относительно небольшой срок.       Тайный проект «Полнолуние», созданный ими и некоторыми волками-полукровками, спонсирующими подпольную лабораторию, дал свои плоды.       Созданию проекта послужила одна проблема, которая возникла естественным образом спустя долгие годы, которые волки и люди проводили вместе. Дело в том, что при воспроизводстве потомства, генным материалом которого является чистокровный волк и человек, некоторая часть волчьих генов утрачивается, ослабляя иммунитет потомков. Такими темпами многие способности волков теряли свои эффективные функции: регенерация, выносливость, сила, зрение, слух, обоняние, чутье, устойчивость к холодным температурам и так далее. Все было не так плохо, пока оставались чистокровные, но с каждым поколением эта проблема ощущалась все явственнее. Людям же от этого было ни холодно, ни жарко, они всегда были обычными и развивали навыки ценой усилий, как и надлежало. Однако волки обеспокоились не на шутку.       Выход был: чистокровные волки должны перестать спариваться с людьми. Но, несмотря на то, что это звучит легко, разве такое возможно? А как же пресловутое «сердцу не прикажешь»? Тут все были бессильны.       Именно поэтому появился проект «Полнолуние», созданный для того, чтобы найти решение. И, к всеобщему ликованию, решение нашлось. Об этом знали только полукровки, желавшие вернуть себе способности предков, несмотря на то, что и сами пока превосходили людей во многом. Поначалу о проекте пытались договориться с представителями правящей верхушки, но те наотрез отказались потакать волкам. Люди, как ни крути, всегда им завидовали, всегда боялись. Поэтому полукровки решили действовать своим путем, найдя подельников в этом непростом вопросе.       Сестрой и братом была создана сыворотка, которая стимулировала клетки, заставляя их регенерировать особым образом, постепенно восстанавливая утраченные за процесс данного рода «эволюции» элементы.       И это действительно сработало! Юнджи, как и ее младший брат, были все себя от гордости. Этот проект мало того, что помог им самим прокормиться, так еще и улучшит положение всех волков, вернув величие их расе, не причинив никому никакого вреда.       Взяв достаточно крови у своего старого приятеля, Юнджи занялась делом, Юнги принялся ей помогать. Так они провозились до позднего вечера, оставшись довольными работой. Последние приготовления были завершены, проект подошел к своему концу.       Девушка устало вздохнула и, глянув на брата, потрепала его по волосам.       — Тебе уже спать пора. Школу никто не отменял, юный гений.       Юнги, посмотрев в (самые прекрасные, по его мнению) глаза сестры, ответил на ее вымученную улыбку.       — Завтра будешь испытывать ее на волках?       — Да. Все пройдет прекрасно. Никто даже и не заметит, а волки при этом не утратят своего генного наследия.       — Звучит многообещающе, — не сдержавшись, Юнги широко зевнул. — Ну, я пошел. Завтра контрольная по химии.       — Ты хоть готовился к ней? — спросила Юнджи, глядя в спину брата.       — А смысл?       Девушка усмехнулась.       Взяв со стола кружку холодного кофе, она уселась в кресло, чтобы немного перевести дух. С братом они жили в этой лаборатории, копили деньги на квартиру. Удачный конец этого проекта значил то, что они сумеют выбраться в люди и зажить так хорошо, как никогда не жили. Необходимость в деньгах отпадет, по крайней мере, лет на пять, а там уж Юнджи найдет достойную работу, чтобы прокормить себя и Юнги. Ради него она на все готова, ради его прекрасного будущего. Нельзя таким мозгам пропадать!       Внезапно на нее напала ужасная сонливость, все мышцы мигом расслабились, а веки сомкнулись против воли. Перед тем, как крепко заснуть, проспав до самого утра, она увидела расплывчатый силуэт, сновавший по помещению, но даже рта не смогла открыть, подумав, что мерещится. Кружка выпала из обмякших пальцев, и по полу разлилась кофейная гуща.       Сразу после школы Юнги, спешно попрощавшись со своими товарищами, поспешил в лабораторию, потому что сестра обещала его дождаться. Настроение у него было как никогда воодушевленное, даже на контрольной юноша ни о чем другом не мог думать, решая задания больше инстинктивно, даже не вдумываясь.       Никогда еще в лаборатории не было столько людей, вернее сказать — волков. Все они возбужденно переговаривались друг с другом, здоровались с Юнги, когда замечали его, дружелюбно улыбались и делали проход в толпе для него. Эти волки были из тех, кто не побоялся стать первым испытателем вакцины. Все прекрасно знали, что не стоит ожидать стопроцентной гарантии. Но Юнджи уверяла, что даже если не сработает или сработает не на полную, то вреда здоровью не будет никакого. Юнги подтвердил. В компонентах сыворотки не было ничего опасного ни для людей, ни для волков. Если говорить совсем уж просто, то эта смесь была сродни комплексным витаминам.       Юнги и Юнджи прекрасно справлялись с вакцинацией, все проходило как нельзя лучше. И к полуночи все разошлись по домам.       — Вот и все, — девушка упала в кресло и, стянув с рук перчатки, устало выдохнула.       Юнги, выбросив мусор, поспешил налить ей воды, на что сестра ласково улыбнулась.       — Ты не устал?       — Нет.       — Врушка, — она усмехнулась и смочила пересохшее горло. — Спасибо за помощь.       Юнги только кивнул в ответ на ее слова. Разве не естественно то, что брат помогает родной сестре всегда и во всем? Ей не нужно было его благодарить, но все равно Юнджи хотела это сделать. Учитывая то, что расщедривалась она на похвалу только при действительно выдающихся случаях, Юнги был особенно рад этим словам, хоть и не подавал вида.       Юнджи прекрасно знала, на что способен ее брат, оттого и не считала необходимым хвалить его за пустяки и баловать, оттого Юнги вырос сдержанным и знающим себе и своим талантам цену. Все же даже он понимал, как трудно воспитывать ребенка, когда ты сам только-только вышел из этого возраста. Они уже много лет живут вдвоем после смерти родителей. Такая уж судьба, но выживать все равно приходится, не оглядываясь на прошлое. И Юнги никого в своей жизни не уважал и не любил так, как сестру, никому так не доверял и никого, кроме нее, не слушал.       — Ты умница, Юнги… Можешь идти отдыхать, я сама тут приберусь. Завтра придут волки, чтобы проверить действие сыворотки, тогда мне вновь понадобится твоя помощь.       Юнги не стал спорить с ней, так как знал Юнджи от и до. Девушка просто так от своих слов не отступит. Поэтому он кивнул и побрел в сторону небольшого помещения, обустроенного под его спальню.       Стоит ли говорить, что то самое «завтра» превратилось в ад не только для них, но и для волков, и для людей?..       Юнги прекрасно помнит тот крик. Крик сестры, которая, раздирая горло, велит ему бежать прочь и ни в коем случае не оборачиваться.       Тогда он впервые ослушался Юнджи.       Та картина до сих пор встает перед глазами в самые тяжелые моменты его жизни.       Как хрупкая девушка изо всех сил держит тяжелую металлическую дверь, подпирая ее спиной, пока на холодной поверхности с каждым сокрушительным ударом извне вырастает новый бугор. Как сотрясается тело Юнджи при каждом новом ударе и как сильнее расширяются ее глаза в немом ужасе, непонимании причин происходящего и осознании того, что уже ничего нельзя сделать.       Они смогли запереть эту дверь, но взбесившиеся волки рассосредоточились по периметру лаборатории.       Из этого ада Юнги сумел выбраться только благодаря отваге своей сестры, единственного родного человека, который оставался в его жизни.       Мин Юнджи пожертвовала собой.       И Юнги до сих пор помнит вопль сестры, звук бурлящей крови, поднявшейся в ее глотке, как наяву видит сыплющиеся из глаз слезы и протянутую окровавленную руку. Он помнит последние ее слова. Этот надрывный голос, пропитанный агонией, до сих пор звучит в его голове, когда кругом воцаряется звенящая тишина…       — Юнги! Беги! БЕГИ!