По-собачьи

      Они все переиграли. Зачинщикам удалось перевернуть случившееся с ног на голову. В итоге люди знают ошибочную версию событий, но далеко не все в это верят.       Вот как было на самом деле…       Кто-то из волков, будучи подкупленным (деньгами или угрозами) теми, кому «ссора» между расами была на руку, испортил готовые образцы сыворотки сразу после того, как Юнги и Юнджи убедились в ее пригодности и безопасности. На следующее утро все волки, знающие о проекте, были привиты испорченными образцами, отчего и началось заражение, передававшееся после через кровь.       Люди-волки потеряли контроль над собой, озверели и начали кидаться на беззащитных, не разбирая, кто есть кто. Все было сделано по велению тех, кто презирал волков, и этот кто-то имел достаточно высокое положение в обществе для того, чтобы после прикрыть свой зад.       Всю вину свалили на проект «Полнолуние» и на его погибшего лидера — Мин Юнджи, обвинив ее в измене и создании вируса, описав все так, будто это оружие, призванное истребить всех волков, которое вышло из-под ее контроля.       Мин Юнджи была выставлена изменницей, которая поплатилась за свои злодеяния жизнью. Имена остальных участников и спонсоров проекта не называли для поддержания своей легенды и для создания видимости добродетели, чтобы не казнить невинных. Так поступили и с Юнги, перевернув ситуацию в свою пользу и сделав из него спасенного от верной смерти.       Юношу, видите ли, уберегли от несправедливых обвинений, дабы привлечь внимание общественности и убедить простых людей в том, что правительство действует на благо обществу, как людям, так и волкам. В итоге до восемнадцати лет Юнги прожил в детском доме, оплакивая сестру и проклиная всех подряд. Но он был достаточно умным для того, чтобы научиться скрывать свои чувства под целым ворохом других эмоций и масок, которые неустанно надевал изо дня в день.       Во время начала эпидемии всех волков призывали пройти медосмотр. Но когда те самые волки, которые послушались, начали бесследно пропадать, остальные поняли, что что-то не так. Поэтому началось массовое бегство. Они возвращались в леса после векового проживания в городах бок о бок с людьми.       После этого ввели военное положение. Казалось, будто это волки хотят начать войну, скрываются в лесах и копят силы. Поэтому был создан Излов, защищающий границы и вычищающий внутренние территории от волков.       Вот так все произошло. Этот вариант событий, правдивый вариант, уничтожили на корню, убрав улики и тех, кто был свидетелем. Юнги, притворившись, что презирает собственную сестру за ее гнусные помыслы против мира людей и волков, выжил. Но все эти годы он лелеял мечту о том, что сумеет разжиться оборудованием и начать работать над лекарством, чтобы очистить имя любимой сестры, чтобы помочь волкам, попавшим в такую ужасную ситуацию… чтобы открыть людям глаза.       И вот сейчас, спустя годы унижений и гадкой лжи, он работает в Излове, занимает довольно высокое положение и заставляет всех с собой считаться. Да, он продолжает делать ужасные вещи по чужим приказам, но эти жертвы необходимы для того, чтобы он остался здесь еще ненадолго и сумел найти спасение для всех.       И у Мин Юнги получилось. Недоставало лишь маленькой детали, которая сумела бы помочь сыворотке работать эффективнее.       — …но чего-то не хватает… — пробормотал Юнги, глядя в экран нового микроскопа.       Мужчина наблюдал за тем, как медленно выцветают клетки вируса в зараженной крови волка. Вирус не исчезает до конца, поэтому…       — Чего-то не хватает… чего же…       — Соли.       — Не в этом дело... Стоп. Что?       Юнги замер. После секундного замешательства он повернул голову и встретился взглядами с Вивьен, уплетающей салат, от которого Юнги отказался минутой ранее.       Профессор почесал подбородок, внимательно глядя на нее. Девушка, прожевав, кивнула уже менее уверенно:       — Соли… говорю, не хватает.       И тут Юнги осенило. Он чуть было не хлопнул себя по лбу. Мужчина тот час же стремглав помчался в дальний конец лаборатории, чуть ли не распихивая студентов. Они шарахались от бормочущего что-то себе под нос мужчины и с неприкрытым удивлением смотрели ему в след.       «Юнджи! Неужели все так просто!»       По одному только горящему взгляду своего начальника, Вивьен поняла, что Юнги снова проведет всю ночь за работой в лаборатории. И это не было бы чем-то новым для нее, если бы не тот самый взгляд, смешавший в себе неверие, радость и волнение одновременно.       Таким Мин Юнги она еще никогда не видела. И готова была признать, что, оказывается, их с Сокджином беспокойство за состояние общего друга было безосновательным.

*2*

На следующее утро...

      — Мне нужно войти.       — Запрещено.       Волки напряглись, их уши повернулись в ту сторону, откуда донесся знакомый голос.       «А у этого человека действительно есть стержень», — подумал вожак северной стаи и усмехнулся. Ему стало интересно, пробьется ли Юнги к ним и разрешат ли ему помочь Луке. Он этого бы хотел, но не особо надеялся на положительный исход.       — Думаю, что, если такой ценный пленник пострадает, Ким Сокджин по головке вас не погладит, — Юнги не унимался, стоял на своем, говоря с солдатами спокойно, будто произносил простую истину. — От мертвого волка или волка с ампутированной лапой толку немного. В конце концов, если так боитесь, то можете пойти со мной и помочь. В одиночку я не смогу сдержать волка, если ему будет особенно больно.       Солдаты украдкой переглянулись, Юнги заметил, как они напряглись в нерешительности. Мужчина уже терял терпение, поэтому старался подтолкнуть их к решению, а уж правильному или нет, тут как посмотреть.       — В любом случае, вы обязаны мне помогать. Разве не так говорил капитан?       — Это… все верно…       — Отлично, — Юнги развернулся на каблуках и уверенно направился в сторону пленников, — тогда помогайте и защищайте меня от этих тварей, пока я выполняю свою работу на благо Излова.       Юнги никогда не попросил бы награду за свой героизм и частичное бесстрашие, но вот за актерскую игру медаль бы потребовал.       Один из солдат внезапно преградил ему дорогу.       — Не понял…       — Вы правы, Юнги, мы обязаны помогать вам. Но от капитана был прямой приказ о том, что мы также обязаны не открывать клетки ни при каких обстоятельствах, чтобы не подвергать вашу жизнь опасности.       «Он что, моя чертова мамочка?!» — Юнги рассердился не на шутку.       Профессор опустил веки и скрестил руки на груди, выражая молчаливый протест и задумчивость. Ему не позволят помочь Луке, как бы ни просил и чем бы ни угрожал. Сокджин сказал — остальные в лепешку расшибутся, но приказ выполнят. Юнги, несмотря на обиду и недовольство, прекрасно понимает этих людей. Во-первых, никому не хочется потерять хорошую работу, а во-вторых, никто не желает подвергать близких опасности. С правительством шутки плохи.       — Не усложняйте, прошу.       В глазах этого парня было столько тревоги и сожаления, что Юнги только и сумел что смиренно вздохнуть. Все же есть и в Излове такие же люди, как и он сам, вынужденные как-то выживать.       — Ладно-ладно! Я все понял!       «Чертов Сокджин… Зачем вообще давать мне пропуск, если контактировать с волками без этих решеток нельзя… Заботишься о моей жизни? Да черта с два!»       — Тогда пусть один из вас принесет им достаточно еды и воды. Скажите, что я приказал, все оформят. А другой поможет мне взять у волков кровь.       Солдаты с натяжкой, но все же согласились исполнить его прихоти. А Юнги начал привыкать командовать. Еще никогда подобная власть в Излове не давалась ему так легко, но тому поспособствовал Ким Сокджин. Главное — не заиграться, а то ведь и головы можно лишиться.       — Мне очень жаль, Лука, — прошептал Юнги, подойдя к клетке, пока его «ассистент» пошел к лифту забрать оставленные профессором вещи.       — Ничего… я уж как-нибудь продержусь.       Молодой волк выглядел намного хуже, чем в прошлый раз. Юнги не мог нормально осмотреть ногу, но из дыры в джинсах она выглядела просто ужасно: распухшая и с посиневшей кожей. Мужчина даже представить не мог, насколько сильная боль мучает мальчишку вот уже которые сутки. С этим нужно что-то делать, и чем скорее, тем лучше.       — Он умрет?       Юнги повернул голову и встретился взглядом с вожаком. Мужчина опирался на прутья соседней клетки и переводил свой пронизывающий взгляд с Луки на Юнги и обратно.       Этого альфа-волка звали О́ра Калеб. Юнги успел познакомиться со всеми пленными, когда приходил перед отбоем, чтобы убедиться в том, что они накормлены хотя бы половиной пойка каждый.       — Молчание уже говорит о многом.       — Калеб… не могли бы вы быть тактичнее.       — Тактика — выдумка людей, — фыркнул волк, нахмурившись и царапнув когтями металлические прутья.       Лука вымученно усмехнулся и утер пот со лба.       — Еще немного — и я начну по полу от боли кататься или биться об него же головой. Так что, знаете, смерть — это не такой уж и страшный исход.       — Закрой рот, щенок! — Калеб зарычал так громко и внезапно, что вздрогнули абсолютно все, находящиеся поблизости. — О семье ты подумал?! Я знаю, что случится с твоей матерью, если она тебя потеряет. А ты?! Как думаешь, будут ли счастливы твои друзья? Будет ли счастлив Хосок, если узнает, что ты отказался бороться? Будет ли он горд тобой?       Юнги заметил, что при упоминании некоего Хосока, чье имя показалось ему знакомым (он не сразу сообразил, о ком речь), Лука поник. Парень затих, и показалось, что он даже не дышит.       — Не позорь свою стаю.       — Довольно! — воскликнул Юнги, прервав склоку. — От ругани толку не будет.       Калеб молча согласился и вновь уселся на пол, принявшись закатывать свой рукав. Юнги же решил, что у Луки брать кровь пока не стоит, и просто оставил его в покое.       — Как успехи? — спросил мужчина, глянув на профессора исподлобья.       — Ваша кровь поможет мне проверить готовый образец.       Лицо Калеба, услышавшего эти слова, заметно посветлело, но он не подал вида, потому что подошел солдат. Юнги вовремя смекнул, что к чему, и попросил:       — Он подержит вашу руку. Так надо, иначе мне не позволят взять кровь.       Юнги понимал, что Калебу, как и другим волкам, совершенно не хотелось бы чувствовать, как их касается человек, а тем более — военный из Излова, однако ни у кого здесь выбора особого не было. Именно поэтому оставалось только стиснуть зубы и терпеть.       — Лучше без выходок, — буркнул парень в форме.       Оставшееся время Юнги молился, чтобы все прошло спокойно.

*3*

      — Утро доброе, — пробормотал Чонгук, почесав затылок.       Зайдя в гостиную, он увидел брата, сидящего на ковре с ноутбуком на коленях и нервно грызущего ручку, и Тэхена, осторожно поглядывающего на Чимина. Несмотря на явное беспокойство, Чимин выглядел таким счастливым, что Чонгук невольно замер, не зная, что и думать. Произошло явно что-то из ряда вон выходящее. Чимин немного подергивал ногой в возбуждении, и казалось, что он вот-вот вскочит на ноги и закричит, и даже не важно, что именно.       — Доброе, это точно, — отозвался он, широко улыбнувшись. — У меня невероятные новости! Надо позвать Хосока, и тогда я все вам расскажу.       Тэхен заинтересованно вытянул шею, вскинув брови (на Чонгука он так и не взглянул с самого момента его появления, видимо, тоже был погружен в свои мысли). Сам Чонгук сразу же нахмурился, стоило только Чимину произнести то самое имя, в последние дни выводящее его из душевного равновесия.       — С каких это пор Хосок затесался к нам и с каких пор мы ему все рассказываем?       — Он твой родной брат, — таков был короткий ответ Чимина, который, видимо, должен был разом оборвать все сомнения и недовольства Чонгука, а также пресечь все последующие вопросы.       Чонгук беспомощно захлопнул рот и замер, растерянно уставившись на него. Чимин вздохнул, покачав головой, и, поднявшись, пошел наверх.       Тэхен молча наблюдал за этой сценой, не решаясь вставить слово. Он все же уставился на Чонгука, пока тот отвернулся, и тихо вздохнул. Как бы убрать это напряжение межу ними? Как бы сесть да поговорить по душам, все расставив по местам и во всем разобравшись?.. Как бы в самом себе хотя бы разобраться?       Когда Чимин удалился, Чонгук повернулся к Тэхену и, неожиданно поймав его внимательный взгляд, запнувшись, спросил с ноткой недовольства в голосе:       — Вы до сих пор не приготовили завтрак?       — Ты же знаешь, я не умею готовить, — виновато улыбнулся Тэхен, смутившись от строгости в его голосе, — ем то, что быстро заваривается. А Чимин был занят с самого утра… Прости?       Чонгук закатил глаза, цокнув; Тэхен поджал губы, чтобы не улыбнуться. Но все же младший сдался и, засучив рукава, побрел на кухню, чтобы приготовить что-нибудь. Раньше ему приходилось кормить только себя и брата, а теперь тут целый дом голодных ртов, количество порций увеличилось в два раза. Да и к тому же, один из гостей еще и привереда, не принимающий, видите ли, человеческую еду. Ну ничего, Чонгук будет готовить так вкусно, что никто и слова не скажет, съев все до последней крошечки!       — А собак он покормил, значит, — пробормотал Чонгук, глядя на питомцев, прикончивших свои порции.       Тэхен тоже перебрался на кухню и уселся за стол. Пусть он ничем Чонгуку не поможет, хоть беседу поддержит, что ли.       Чимин тем временем осторожно вошел в бывшую спальню отца. Эту комнату никто не трогал после его смерти, кроме Хёбин, которая иногда оставалась на ночь у племянников. Поэтому Чимину было немного непривычно видеть кого-то в постели, которая годами пустовала.       Хосок спал, зарывшись в одеяло по макушку, повернувшись лицом к стене. Чимин тихонько подошел к нему, покусывая губы и вертя головой в попытках разглядеть, действительно ли он еще спит. Он совсем не хотел будить гостя, но новости были действительно важные.       — Хосок, — тихо прошелестел его голос.       Естественно, тот даже не шевельнулся.       — Хосок, — чуть громче позвал Чимин, подойдя еще ближе. — Хосок, проснись, пожалуйста.       Чтобы было понятней — Чимин даже Чонгука никогда толком не будил. Брат постоянно вставал сам как раз вовремя, поэтому Чимину и не приходилось беспокоиться. Этот же товарищ, видимо, любит поспать подольше. Кто виноват, что сова попала в дом, полный жаворонков?       — Ох, прости меня, — пробормотал Чимин, прежде чем вскарабкаться на довольно высокую кровать и потянуться к плечу Хосока, чтобы его растормошить. — Хосок, просыпайся!       Стоило Чимину коснуться бугра, который создало острое плечо парня, как его мир перевернулся с ног на голову, и следующим, что увидел Чимин, был потолок спальни. Сильные руки больно впивались в предплечья, казалось, что когти вот-вот проткнут кожу. Но, что самое странное, он даже и толики страха не почувствовал, скорее это было удивление от внезапности происходящего. Возможно, еще дело было в том, что Чимин всегда чувствовал себя в безопасности, когда был дома.       Пригвожденный к кровати волком, он растерянно замер, охнув. Хосок, нависнув над Чимином с таким гневным лицом, что парень шумно сглотнул и с непривычности такого положения забыл, как надо дышать, гортанно рычал, готовясь обратиться зверем и загрызть нарушителя покоя. Но, поняв, кто именно сейчас находится под ним, Хосок расслабился, почувствовав себя виноватым, однако с Чимина он слезать почему-то не спешил.       — Прости, — сконфуженно произнес Хосок, убрав когти. Лицо его сгладилось, а в глазах потух гневный огонь, заменившись угольками круглых зрачков. — Не привык, чтобы меня так внезапно трогали, когда я сплю.       «Интересная фраза, — внезапно подумал Чимин, не поняв, что его мысли снова направились не туда, — выходит, что Хосок всегда спит один. Неужели у него нет никого?»       Пожалуй, все уязвимы в постели — с этим он на все сто согласится. Поэтому Чимин без вопросов вошел в его положение, кивнув.       — Все нормально, это я сглупил.       Никто и не задумался в тот момент, что вести праздную беседу, которая плавно перетекает в нечто неясное, в таком положении как-то… странно, по меньшей мере.       — Совсем не боишься вот так к хищникам подходить? — снисходительно усмехнулся Хосок, заглянув в карие глаза и поправив кончиком пальца съехавшие набок очки Чимина.       — А ты хищник? — растерявшись от его действий, ляпнул Чимин, хотя имел в виду совсем другое. Он хотел сказать, что из-за своей работы быстро привыкает к подобному, что не боится Хосока из-за того, что большую часть жизни прожил с волком бок о бок, что благодаря какому-то седьмому чувству уверен: Хосок вреда не причинит. А вместо этого ляпнул… что ляпнул.       — Не веришь… Доказать?       Хосок все так же по-мальчишески нагло улыбнулся, склонившись чуть ниже. Чимин заметил, как блеснули меж его губ клыки — и к лицу прилипла краска. Парень подумал, что это уж совсем что-то ненормальное — вот так вот реагировать на близость волка, на близость Хосока, что, по сути, не совсем одно и то же, но вместе — убойная смесь.       Увидев то, что творится с братом, Чонгук бы прокомментировал довольно едко, что у кого-то просто давно не было девушки (и это еще будет мягко сказано), ведь он вообще никогда не видел, чтобы Чимин встречался с кем-то, но знал, что точно имел отношения.       Хосок, в свою очередь, увидев следствие, но не осознав причину, по которой Чимин, хоть и не из-за страха, но начинает нервничать, постыдился своего вызывающего поведения, хмыкнул и, оттолкнувшись от постели, отстранился. Парень уже не понимал, когда перестал себя сдерживать, но рядом с этим человеком в нем просыпалась игривость, которой он пока не находил объяснения.       Знал бы он, что Чимин вовсе не от неприязни смутился…       Взяв его за руку, Хосок плавно потянул на себя, поднимая на ноги. Чимин неумышленно встал впритык к нему, пошатнувшись и упершись ладонями в горячую грудь Хосока. Они тупо уставились друг на друга, попав в очередную двусмысленную ситуацию.       Только спустя несколько секунд непрерывного разглядывания чужого лица на расстоянии пары сантиметров Хосок, прикусив внутреннюю сторону щеки, сглотнул и отвел взгляд.       Почувствовав, как щеки начинают реально гореть, Чимин отодвинулся и подумал о том, что пора вести счет всем этим неловкостям, которые то и дело мелькают между ними, дабы не переходить грань.       Отмахнувшись от дурацких мыслей, Чимин пояснил, прочистив горло:       — Я тебя разбудил, потому что хотел кое-что сказать. Как закончишь собираться, спустись вниз. И… прости еще раз.       Когда Чимин, обогнув его, хотел ретироваться, Хосок придержал его за запястье, бросив напоследок:       — Все в порядке. Поверь, это самое лучшее утро за последнее время.       Он запоздало дал себе мысленную пощечину за идиотизм данной фразы, вежливо улыбнулся Чимину, дабы хоть как-то сгладить свой позор, и проводил взглядом до самой двери. Чимин же вообще уже не соображал.       Когда тот ушел, Хосок прикрыл ладонью лицо, борясь с желанием хлопнуть себя по лбу. Лицо Чимина все еще мелькало перед глазами. Сказать, что его заинтриговала картина распластанного под ним парня, покрасневшего и такого смелого, — ничего не сказать. Он было подумал, что неплохим решением будет вновь окунуться с головой в холодный бассейн, чтобы остудиться.       Шумно выдохнув, Хосок покачал головой.       Чимин же все никак не мог унять сердце. Когда он спустился вниз, то уже думал, что покраснел с головы до пят и что Чонгук и Тэхен мигом это заметят. Но все обошлось, стоило ему сесть подле ноутбука и вспомнить про то, из-за чего вообще поперся Хосока будить.       Глянув в сторону кухни, он убедился, что там царила идиллия. Тэхен весело улыбался, пока Чонгук, нарезая фрукты, что-то увлеченно рассказывал. Порой Чимин думал, что даже если эти двое когда-нибудь начнут встречаться, то ничего в их отношениях не изменится. Как ворковали, так и будут ворковать. Тэхен как целовал Чонгука в макушку, так и будет целовать, разве что еще куда-нибудь, это уже их дело.       Чонгук не мог не заметить те переглядки, которыми увлеклись Хосок и Чимин, как только первый из вышеперечисленных соизволил спуститься вниз. Парень лишь недовольно фыркал и закатывал глаза, а Тэхен непонимающе наблюдал за ними троими, не улавливая сути происходящего и закатывающихся из раза в раз глаз Чонгука, когда Хосок украдкой улыбался Чимину.       Они болтали, пока «капризная хозяюшка» не позвала всех завтракать.       Сразу после завтрака, во время которого Хосок, слава высшим силам, нормально поел, прокомментировав, что он «голоден как волк», Чимин потащил компанию в гостиную и с гордым видом принялся зачитывать письмо, которое прислал ему Юнги.       — Кто такой Юнги? — поинтересовался Хосок, сунув одновременно двух кошек под мышку и усевшись на приглянувшееся ему кресло, стоящее сразу за спиной Чимина.       — Бывший профессор Чимина, — ответил Тэхен.       — Теперь мы хорошие друзья.       В письме было следующее:       «Пак Чимин, у меня две новости, хорошая и не очень. Хорошая: ничего не обещаю, но последний вариант сыворотки радует меня результатами настолько, что я бы даже использовал ее на волках.       И плохая: я не могу передать ее тебе, потому что меня не выпускают из главного корпуса Излова. Здесь что-то намечается, что-то серьезное. И я тебе скажу одно: подонки знают об этом более подробно, мало того, Ким Сокджин разбудил это осиное гнездо. Тут все под его пяткой придавленные сидят. Не уверен, но солдаты готовятся к крупной облаве или даже войне. В Излов зачастили с проверками, наверное, ищут крыс, меня, к примеру.       Чимин, они хотят перебить всех волков, ты не представляешь, какие зверства здесь творят. Свяжись со мной, как сможешь. Я придумаю, как привезти сыворотку. Пусть незаконно, но я должен ее передать. Хотя, что я говорю, мы давно с тобой вне закона, приятель. Новый закон — дерьмо, которое прогнило насквозь. Так что берегите себя там»       Как только Чимин затих, воцарилось гробовое молчание. Каждый хотел высказать что-то ободряющее, что-то радостное, но как только слова готовились сорваться с губ, они вспоминали про вторую часть письма и сконфуженно отворачивались, раздумывая об этом. В большей степени новости хорошие, если бы только не препятствие в виде Излова, которое блокирует прямой пусть к спасению для волков и людей.       После долгого молчания и обмена взглядами Тэхен подал голос:       — Я еду.       Чимин тут же воспротивился, будто бы был готов к такой реакции друга:       — Но ты не можешь сорваться просто так!       — Вот именно! — поддержал Чонгук, всплеснув руками и вскочив на ноги. — Даже не думай!       Они принялись спорить, гудеть, как потревоженный палкой улей.       Хосок отмалчивался по причине непонимания происходящего, да и при таком бурном обсуждении жертвенности Тэхена на него вряд ли кто-нибудь обратил бы внимание. Разве что Чонгук, бросив Хосоку «не твоего ума дело» или же «замолчи».       — Мигом вернусь, вот увидите, — стоял на своем Тэхен, стараясь убедить друзей спокойно и без лишней драмы и ссор. — Мне всего-то Юнги забрать и обратно.       Но Чонгук был королевой той самой пресловутой драмы, так что он все никак не унимался, даже когда Чимин поутих, начав устало вздыхать и проклинать само существование понятия «упрямость», ведь все его друзья обладали такой чертой.       — В таком случае я еду с тобой!       — Нет, я еду с ним, Чонгук, для тебя это слишком рискованно, — покачал головой Чимин.       — Раз рискованно, значит, я поеду, — встрял Хосок, как только понял, что дело пахнет жареным. — Силовая поддержка не повредит.       — Ты даже не знаешь, как туда добраться и кого забрать! — рыкнул Чонгук, однако в глубине души он оценил то, что Хосок не хочет подвергать Чимина опасности и перечит ему, а не Чонгуку.       — Так объясните!       — Это не важно, — прервал их Тэхен, вскинув руки и оттолкнув насупившихся парней друг от друга. Еще немного — и они начали бы бодаться. — Только меня одного не выпрут оттуда в первую же секунду появления. Я смогу заболтать охрану, дождаться Юнги и спокойно уехать.       — В чем-то он прав…       — Чимин!       — Чонгук, я тоже против. Но неужели у нас есть выход?       — Отлично, решено. Я еду один. Напиши Юнги, чтобы был готов к сумеркам. Я буду ждать у задней стороны комплекса.       — Делайте, что хотите, но знайте — я не согласен!       На этом спор и завершился. В итоге каждый остался при своем мнении, что вовсе не являлось положительным решением проблемы. Хосок, к примеру, был лицом сторонним, от него никто ничего и не собирался требовать. У Тэхена единственного были права и транспорт в придачу. Чимин мог ехать только в качестве моральной поддержки, пользы в данном случае от него почти никакой. Ну, а Чонгук… его просто не пускали, ни Тэхен, ни Чимин. Волкам на базе Излова делать нечего.       Хосок нахмурился и молчал, оглядывая каждого из присутствующих по очереди. Чимин устало привалился спиной к креслу, на котором тот сидел, и, заметив скованность Хосока, вздохнул и пояснил:       — Надо забрать из-под носа Ким Сокджина нашего друга.       Чон понимающе закивал, осознав, что ситуация не из простых.       — Пиши ему, — Тэхен махнул в сторону ноутбука. — Я его заберу. Больше это не обговаривается.       Чимин тут же принялся за клавиатуру.       — Твою мать, — рыкнул Чонгук, раздраженно нахмурившись. Глаза его бегали, как и мысли в голове. Тэхена отпускать не хотелось совершенно. — Отлично! План потрясающий!       — Пак Чонгук!       Все посмотрели в сторону Тэхена, Чимин даже поежился. Таким взглядом Тэхен одаривал только тех, кто когда-либо мешал ему, однако в этой ситуации и его строгий голос, и взгляд можно было расценить как просьбу и воспитательную меру. Тэхен напомнил, Чонгуку о том, кто тут старший, кому рисковать и кому отвечать за этот риск.       — Я сказал, никаких больше обсуждений.       Чонгук нервно сглотнул, пытаясь стоять ровно и ничем не выдавать вспыхнувшее волнение и обиду. В глазах защипало, и он просто отвернулся.

*4*

      Стемнело довольно быстро — присущая наступившей осени особенность. Ехать нужно было до комендантского часа, иначе точно быть беде. Тэхен, за годы работы привыкнув к опасным выездам, не сильно нервничал, чего не скажешь об остальных. Кроме Хосока, ведь ему, в большей степени, было плевать. Они с этим человеком, Мин Юнги, не так близки и друг другу ничего не должны. Хосок никогда не воспитывал в себе доверчивость к кому бы то ни было, поэтому на любезности был скуп, исключая тех, кто однажды ему помог. К примеру, скажи ему Чимин рискнуть жизнью и поехать с Тэхеном, чтобы журналиста защитить, то Хосок бы без слов поехал и защищал, ведь Чимину он должен. А долг, как известно, платежом красен. Хосок казался холодным и безучастным к чужим проблемам. И опровергнуть это, пожалуй, могли бы только самые близкие ему, но таковых, к сожалению, здесь не было. Поэтому и в данной ситуации он сохранял спокойствие.       Чонгук странно молчал, держался в стороне. Тэхен несколько раз смотрел в его сторону, надеясь поймать взгляд, хоть что-то рассмотреть из эмоций парня, но, увы. Чонгук смотрел куда угодно, но не на него. Однако Тэхен не привык долго топтаться на одном месте и переживать о пустяках. Чонгук побесится и успокоится, а потом они все вместе над этим посмеются… когда окажутся в безопасности.       — Чем раньше я поеду, тем раньше вернусь с Юнги, — бросил он напоследок и забрался в фургон. — Не стойте на улице, лучше идите в дом и ждите там.       Чимин согласно кивнул и пожелал удачи, на что Тэхен тихо буркнул «к черту» и завел мотор.       Как только фургон скрылся за ближайшим поворотом, Чимин развернулся и пошел к дому, Хосок — за ним. Только у дверей человек обернулся, чтобы позвать брата, да так и замер.       Он всегда так... Тэхен постоянно находится вне зоны досягаемости Чонгука. Он приходит только тогда, когда сам того хочет, и это, если честно, уже довольно сильно раздражает. Но в то же время Чонгук осознает, что этот человек ему не принадлежит и волен делать, что душе угодно. Но как же, черт возьми, хочется, до ломоты в суставах, схватить Тэхена и спрятать, чтобы и шагу в сторону не сделал. Но ведь это ужасно...       Иногда Чонгуку просто хочется прокричать ему в лицо «люби меня так же, как я тебя люблю!», но при этом он знает, что Тэхену не до капризов ребенка, которому справиться с буйным характером не помогло даже совершеннолетие.       Чимин часто посмеивался: «это ж надо, влюбиться в Ким Тэхена». Чонгук уже и сам жалеет. Да вот только когда это в последний раз сердце спрашивало у своего хозяина, какие ему чувства испытывать к кому-либо? Однако, несмотря на это, Чонгук ради Тэхена всем рискнет, пусть и не получит ничего взамен. Ему и не нужно... лишь бы этот человек продолжал согревать окружающих своей дурацкой улыбкой.       Чонгуку очень хотелось выругаться и громко посмеяться над самим собой.       Одинокая фигура стояла в белом свете фонаря, напряженная. Чимин на секунду замер, осматривая брата. Хосок остановился рядом и сразу понял, что именно не так в поведении Чонгука.       — Он думает.       — Думает о чем? — спросил Чимин, нахмурив брови.       Чонгук тем временем выпрямился, сжав кулаки, и потоптался на месте, переминаясь с ноги на ногу. Он все это время не сводил взгляда с того поворота, за которым скрылся фургон Тэхена.       Сердце Чимина замерло на секунду, он невольно шагнул вперед, спустившись на ступеньку ниже. Немного поразмыслив, он и сам сумел догадаться, о чем же думает брат. Но в этом-то и была проблема.       Хосок же стоял на месте, строго глядя на Чонгука, будто ждал чего-то, будто Чонгук сейчас проходил известный только Хосоку экзамен, будто от его какого-то решения зависело чужое мнение и воспитание собственного характера.       Глубоко вдохнув прохладный и отрезвляющий вохдух, Чонгук сделал пару шагов, выйдя за пределы света. Секунда — и черная шерсть скрыла его в темноте от чужих глаз.       Чимин потерял брата из виду. Он побежал вслед за Тэхеном! Он подверг себя опасности! Он ослушался! Он оставил Чимина здесь совсем одного!       — Чонгук!       Кое в чем парень все же ошибся, кое в чем, о чем не позволила вспомнить старая травма из не такого уж далекого детства. Чимин боялся остаться один, боялся даже думать о таком. Если бы не Чонгук, то он один из этого кошмара сам себя бы не вытащил, но прямо сейчас… Хосок двинулся вперед и придержал Чимина за локоть, чтобы тот не кинулся следом.       — Ты уже его не остановишь.       Одним только своим присутствием Хосок вернул Чимину почву под ноги, удержав от неминуемого падения в пропасть.       Чимин, кусая губы, даже не пытался вырваться: не получилось бы, хватка у Хосока сильная, почти неконтролируемо сильная. Хосок его одной рукой подтащил к себе, заставив отступить назад. Однако покорность и здравомыслие в данный момент не отменяли того факта, что страх сковал тело Чимина цепями, наградив кандалами, которые ощущались намного болезненнее рук Хосока.       — Не кричи, это привлекает внимание.       Даже если бы Чимин хотел, то уже бы не закричал. В горле встал ком, и парень, резко развернувшись, когда Хосок убрал руку, влетел в дом.       Чон посмотрел в темноту и медленно вздохнул.       — Безрассудный… глупый, но смелый. Если вернешься целым, возможно, я даже перестану считать тебя псом.       Темнота отозвалась тишиной. Хосок бы никогда не сказал такое Чонгуку вслух, но он остался доволен выбором своего найденного брата. Хосока мало хвалили в детстве — он вырос сдержанным и знающим себе цену, но глубоко внутри — жадным до ласки, как бы ни скрывал это за своей броней. Чонгука же баловали — жажда внимания от этого не утихла, но именно эти факты делают его сегодняшний выбор таким особенным.       Маленький щенок должен вырасти в большого волка, прежде чем задирать нос и выть на Луну, бросая ей вызов.

*5*

      Юнги оглядывал лабораторию, как в последний раз, хотя, к сожалению, он считал, что однажды ему еще предстоит сюда вернуться, а если сегодняшний план не удастся, то это произойдет намного раньше, чем мужчина рассчитывает.       Лаборанты то и дело странно косились на него, замершего посреди помещения и задумавшегося, и перешептывались между собой. Но Юнги это нисколько не напрягало.       — Сегодня Вивьен закрывает лабораторию, — спокойно проинформировал он. — У меня есть неотложные дела, просьба не беспокоить.       Молодняк понимающе закивал, глядя на своего начальника. Вопросов было слишком много, но никто не осмеливался спросить. Раз у Мин Юнги важные дела, то простым смертным о них знать не положено.       Тогда Юнги подхватил собранный заранее кейс и, оглядев всех еще раз, вышел. Поспешной походкой он направился к лифтам, этот маршрут он выучил уже назубок, и даже бесконечные белые стены, которые, казалось, иногда даже двигались, не сумели ему помешать.       Как только Юнги получил от Чимина сообщение, в котором говорилось, что Тэхен будет ждать его у ворот, предназначенных для второстепенных нужд Излова, вроде поставок и прочего, в голове созрел план. Он сразу же вспомнил тот жуткий лифт на минус третьем этаже, предназначенный, как он узнал, для незаметного вывоза трупов волков.       Юнги успеет проскользнуть в лифт, а там останется только бежать, не попадаясь никому на глаза. Пока что единственная проблема — охрана у ворот. Юнги солдаты и пальцем не тронут, а вот Тэхена… Нужно действовать быстро.       Чтобы обмануть часы, нужно следить за ними круглые сутки и отсчитывать секунды в уме, не переставая. Как упоминалось ранее, часы Излова — это Ким Сокджин. Юнги прожил в Излове достаточно времени, чтобы не только их обмануть, но и победить. Он выверял время вплоть до секунд. Сейчас лучший шанс для побега. Вернее, такого не существует, но правдивее будет сказать: он лучший из худших. Сокджин сам виноват, раз приставил к Юнги всего двоих личных охранников. Обвести их вокруг пальца не составит труда.       Внизу его вновь окутал запах сырости и холода. Казалось бы, Излов — передовое здание, оснащенное лучшим оборудованием, а подвал… реально подвал, только крыс не хватает для полной картины. Хотя Юнги был уверен: вместо крыс здесь держат волков, а обращаются с ними и того хуже. Хоть кровь с пола оттерли, и на том спасибо.       Солдаты остались у лифта, на котором они спустились, а Юнги поспешил к своим подопечным. Волки тут же встрепенулись. Выглядели они болезненно, устало, казалось, даже не спали все это время. Хотя как тут поспишь, разве что упадешь в обморок… А при виде Юнги у них в глазах загорался тусклый огонек надежды.       Юнги пытался выбивать для них как можно больше еды, но волкам все равно доставались жалкие крохи и немного воды. Луке, пожалуй, было хуже всех: он порой проваливался в беспамятство. Юнги не разрешили даже попытаться вытащить ту пулю, в итоге мальчишка уже даже стонать от боли больше не мог. Сердце ныло при взгляде на его неестественно бледное лицо, покрытое холодной испариной.       Юнги не стал спрашивать, как они, потому что посчитал вопрос глупым. Вместо лишних фраз он присел у клетки. Калеб сразу же придвинулся к нему, готовясь выслушать все, что тот скажет.       — Все готово.       — Серьезно? — брови мужчины изломились, казалось, что взрослый волк еле-еле справлялся со своими эмоциями. Но его недоверие было понятно.       Юнги в ответ просто кивнул, поджав губы. Его взгляд был тверд и решителен, наверняка именно поэтому Калеб ему доверился окончательно. Глаза его забегали, он будто что-то обдумывал. Волки за спиной вожака принялись переглядываться.       — Тебе надо уходить отсюда! — настойчиво прошептал он. — Иди к волкам южной стаи, она ближе всех к городу. Их вожак, пожалуй, самый дипломатичный из всех альф. Возьми с собой мальчишку, — он кивком указа на Луку, — если сможешь. Тогда тебя точно пропустят в лагерь, если надо будет, угрожай, но волкам вакцину донеси!       Юнги покивал головой, обдумывая идею взять с собой Луку. Он серьезно ранен, вот-вот от бессилия сам себе ногу отгрызет, и обращаться волком не придется для этого. Обуза та еще, но и подспорье неплохое. Он и как заложник, и как прикрытие хорош. В эти времена важно думать, не опираясь на эмпатию, и рассматривать ситуацию с разных сторон.       — Я ухожу через десять минут, — Юнги глянул на наручные часы. — Лука, прости, конечно, но не мог бы ты притвориться мертвым?       Юноша приоткрыл глаза. Все это время он внимательно слушал, но сил не осталось для того, чтобы разделить радость со всеми.       — Конечно. Я и так одной ногой в могиле, — тут он хрипло захихикал, сдерживая истерику изо всех сил.       Всем было страшно, все были в возбуждении. Каждый волк стремился выбраться и чуть ли не слюнями истекал при слове «свобода». Юнги прекрасно их понимал, разделяя эти стремления, но забрать всех с собой просто не мог.       — Я сделаю все, что в моих силах, — казалось, он уже так говорил, но сейчас ничего нельзя знать наверняка.       — И еще кое-что! — встрепенулся Калеб. Он выглядел как никогда взбудораженным и обеспокоенным.       Юнги остановился, выжидающе замерев. Калеб засунул руку под воротник и вытянул оттуда металлический перстень на цепочке. На этом кольце был выгравирован какой-то символ. Выглядело оно так, будто было сделано в ручную, крупное и грубое. Именно эту вещицу он и протянул Юнги со словами:       — Сейчас в южной стае находится моя дочь, — он шептал Юнги почти на самое ухо. — Ее зовут О́ра Ла́йса. Передай ей, что со мной все в порядке и что я всегда буду с ней. Отдай это кольцо. Тебе пригодится ее доверие, поверь. Если что-то пойдет не так с волками, она поможет авторитетом… А я буду тебе по гроб жизни обязан.       — Я все сделаю, — Юнги надел цепочку на шею, чтобы не потерять ценный перстень. — И не из-за выгоды, а потому, что она твоя дочь.       Калеб на это ничего не ответил, но его безмерно благодарный взгляд говорил сам за себя. Сейчас Юнги не видел перед собой сурового и страшного альфа-волка, он видел перед собой отца, который волновался о том, что больше никогда не сможет увидеть самое дорогое — своего ребенка.       — Я не прощаюсь.       — Не теряй время...       Истратив последние силы, Лука обратился зверем. Юнги выпрямился и позвал свою охрану.       — Полюбуйтесь... Этот волк мертв, — с наигранным недовольством произнес он. — Помогите мне погрузить его на тележку.       Солдаты немного помедлили, но все же послушались и водрузили бездыханную тушу рыжего волка «на колеса». Они не задавали лишних вопросов по ряду причин: Лука оказался отличным актером, а утренние события и нога волка только прибавили правдоподобности. Также причиной являлось само пребывание Юнги на секретном этаже, ведь это была тайна, которую приказал не разглашать Сокджин.       В запасной лифт поместился только Юнги и Лука, солдаты остались дожидаться, когда смогут подняться следом. Таким образом у Юнги появилось лишнее время.       Когда створки захлопнулись, Лука выдохнул с облегчением, но от нервов боль в ноге только усилилась. Он проклинал свою беспомощность, ведь все было бы легче, если бы он мог ходить, не падая через каждые два метра. Юнги же подумал, что быстрее будет катить волка, нежели нести на себе. Прежде чем отойти от лифта, он оставил на его пороге тележку уборщика, стоявшую в углу. Так их не будут преследовать, лифт попросту не уедет.       Они миновали мрачный коридор и оказались на улице. Сто метров вперед по асфальтированной дороге — и свобода. Ночь скрывала задний двор Излова в темноте, которую вдоль дороги разгонял белый свет уличных прожекторов.       Юнги, вдохнув и выдохнув пару раз, двинулся вперед, ускоряясь с каждым метром. Под конец дороги он почти бежал. Впереди его заметил патруль, но мужчину это не волновало, так как он сам уже целенаправленно двигался к фургону Тэхена, который увидел за шлагбаумом.       — Мин Юнги?       — Да, это я, — мужчина поспешно показал свой пропуск.       — Извините, но… — двое дежуривших охранников переглянулись, — насколько нам известно, вам запрещено покидать территорию базы.       Юнги закатил глаза, сделав вид нетерпеливый и раздраженный.       — Вы не видите, что у меня за груз? Приказ Ким Сокджина. Этого волка нужно увезти, — он цокнул, будто объяснял простую истину детям. — Это секретно, неужели не ясно почему я стою тут среди ночи совершенно один с мертвым волком?       Солдаты совсем растерялись. Если бы не приказ от Сокджина об особом отношении к этому человеку, они бы уже разобрались с подобным безобразием так, как необходимо, но… случай исключительный.       — Прошу прошения, но позволите ли позвонить Ким Сокджину и спросить у него об этом… задании?       Эти парни были совсем еще зеленые, Юнги бы не удивился, окажись они новенькими в Излове. Поэтому он снисходительно вздохнул, но не убавил строгости ни во взгляде, ни в голосе.       — Да звоните вы куда угодно! А мы пока погрузим труп.       Тэхен, выглядящий как никогда серьезно, без слов открыл двери кузова и помог втащить Луку, изо всех своих сил подавляя рвущиеся изо рта возгласы и шок во взгляде. Юнги буквально чувствовал, как Тэхен вот-вот был готов наброситься на него с вопросами самого различного характера.       — Тэхен, — прошептал Юнги, — садись за руль, и как только я скажу, вдавливай чертову педаль газа в пол…