По-собачьи

      Он плохой человек.       Почти всю жизнь ему из раза в раз доказывали, что он — плохой человек. И он поверил в это.       А обществом принято считать, что, какими бы ни были намерения плохого человека, ничем хорошим это не кончится. Какими бы ни были его цели и мысли, все равно это плохо.       Годы сказали лишь: «ну и пусть». Он ни перед кем оправдываться не обязан, да и есть ли смысл в том, чтобы попросту сотрясать воздух, если тебе никто не поверит.       Ким Сокджин — плохой человек. С этим даже он сам смирился. И ничего тут не поделаешь, раз тебе дали роль — играй ее до победного конца. И если аплодировать тебе не будут, то и внимания на это не стоит обращать.       Особенно четко он видел проявления своего гнилого нутра при разговоре с одним человеком, наивнее и добрее которого он не встречал уже очень давно. Сокджину всегда казалось, что эпидемия бешенства окончательно сорвала маски как с людей, так и с волков, обнажив то, что и те, и другие прятали под бутафорской личиной — зверя. Однако это случилось не со всеми. Некоторым, как оказалось, просто нечего было скрывать от этого мира.       Вивьен. Она настолько простая, что даже сложная. Сокджину ничего не стоило втереться к ней в доверие: ни денег, ни времени, ни сил — хотя бы потому, что он плохой человек. Разве что помогло природное обаяние и немного хитрости, да и к злодеям таких вот девушек обычно тянет, будто магнитом. Все по канону. Сокджин бы посмеялся, если бы еще помнил, что такое смех и искренняя улыбка.       Но Вивьен и Юнги в этом гадюшнике — единственная отрада глаз Сокджина. Он до сих пор не может понять, как они сумели не испортиться. Возможно, это единственный вопрос, на который ни один плохой человек не найдет ответа.       Девчонку он использовал без зазрений совести, а она на все была готова, стоит лишь попросить. Но Вивьен все еще слишком предана Юнги, так что информации от нее можно было получить минимум. Поэтому причина, по которой Сокджин с Вивьен начал чаще обедать или же ужинать вдвоем, когда как раньше к его столу все подходить и на пушечный выстрел боялись, также остается неизвестна.       Может, он просто не хочет признаваться себе в том, что злодеев к героям тянет так же сильно, как и белое к черному?.. Рядом с ней он невольно забывает, что плохой.       — Все в порядке?       Сокджин тупо моргнул и выпрямился, убрав кулак, на который опирался, от подбородка.       — Прости, я сделал что-то не так? — спросил он с вежливой полуулыбкой.       — Ох, нет, — девушка выглядела очаровательно с румянцем на щеках, — просто вы смотрели на меня, будто задумавшись о чем-то…       — Нет, ничего. Немного устал. Каша в голове, вот и лезут всякие абсурдные мысли.       Вивьен понимающе кивнула и опустила глаза, обняв ладонями кружку. Она не ужинала по вечерам, но с недавних пор составляла Сокджину компанию за столом, заказывая себе горячий напиток, когда у капитана выдавался свободный вечер. Иногда ей казалось, что она ведет себя глупо и настойчиво, но Сокджин, с того раза, как сам пригласил ее, ни разу не противился желанию девушки провести перерыв вместе за беседой. А может, Сокджин был слишком вежливым для того, чтобы отказать… Он просто очень хороший человек.       — Мы обсуждали что-то важное?       — Нет. Просто я рассказывала, что работа над вашим заказом в лаборатории идет полным ходом. Правда, лаборантам не говорят, для каких целей это делается… Но я понимаю, секретность, все такое.       Сокджин на это только улыбнулся, моргнув, и вернулся к еде.       Вивьен смотрела на него, пытаясь контролировать эмоции. Она понимала, что это невежливо — пялиться вот так, но ничего не могла с собой поделать. Иногда она вспоминала все, что говорил Мин Юнги об этом человеке, но не могла сопоставить то, что видела и слышала сама, с его словами. Или просто не хотела…       — Сокджин, простите мне мое любопытство, — начала она несмело, — но расскажите, пожалуйста, как вы получили эти шрамы на лице?       Мужчина поднял глаза, пережевывая салат, и задумался. Шрамы никогда не были его больной темой, но тот, кто их оставил… Не очень хотелось вспоминать.       — Моя бывшая приревновала, — отшутился Сокджин и, коротко улыбнувшись, отправил в рот кусок отбивной.       Вивьен замерла, а затем хмыкнула, так и не поняв до конца, серьезно ли он.       — Шучу, — отмахнулся мужчина. — Просто это скучная история. Шрам я получил еще в академии, будучи мальчишкой. Подрался со своим одноклассником. Мы были подростками, так что все преувеличено до безобразия, как всегда. Дрались до первой крови, — он вновь усмехнулся, будто ему действительно было весело это вспоминать, — до моей.       Сокджин провел пальцем по длинному рубцу на щеке и ткнул в лоб над бровью, где был еще один рубец, меньший размером и светлее.       Вивьен вздохнула и поежилась, представив, каково это, когда распарывают щеку.       Сокджин не ждал от нее какой-либо реакции на придуманную им сказку, поэтому просто продолжил есть как ни в чем не бывало, ответив на ее вопрос.       — А теперь ты.       — Что? — не поняла девушка.       — Вопрос на вопрос, ответ на ответ. Я привык получать что-то взамен.       Хоть это и прозвучало цинично и высокомерно, но Сокджин говорил так буднично, словно просто болтал ни о чем и такое было в порядке вещей, так что Вивьен не обратила внимания.       — И что же вы хотите узнать?       — Что угодно, — он пожал плечами. — Расскажи о себе. Семья? Интересы? Что-нибудь.       — Хотите узнать меня лучше? — Вивьен весело улыбнулась, не воспринимая его слова всерьез.       Но Сокджин, наоборот, сделался серьезным и твердым тоном ответил, глядя в ее глаза:       — Да. Хочу.       Вивьен опешила, запоздало смутившись и спрятав скромную улыбку. Сокджин же усмехнулся в мыслях, подумав о том, что Мин Юнги за такое поведение рядом со своей гордостью, которую представляла сама Вивьен, дал бы ему в рожу.       — Моя жизнь не такая интересная… Работа здесь позволяет мне содержать мою маму и младшего брата, — начала она. — Мама благодаря поддержке Излова избавилась от серьезной болезни, но прежние силы к ней так и не вернулись. А брат еще в старших классах, раньше он подрабатывал, но я запретила ему. Моей зарплаты хватает даже с небольшим излишком. Ребенок должен учиться, а не работать…       Сокджин слушал молча и, к удивлению для себя самого, очень внимательно. Когда Вивьен подняла глаза, то увидела на его губах мягкую улыбку, которую ей не доводилось замечать прежде.       Мужчина хотел было что-то ответить, но их обоюдное уютное молчание прервала трель его рабочего телефона.       — Извини меня, — бросил он в сторону Вивьен и принял вызов: — Да?       Девушка замерла, невольно прислушавшись.       — Что?! — внезапно тон Сокджина изменился, а лицо его приняло взволнованное выражение, сменяемое нарастающим гневом. — Как? Почему он там?.. Что значит «хочет увезти»? Вы шу… Без моих указаний не двигаться! Я сейчас приду!       Мужчина подскочил на ноги и, не обронив девушке ни слова, двинулся прочь из столовой. Лицо его было мрачнее тучи, на лбу от напряжения вздулись вены. Вивьен стушевалась и смотрела ему вслед, гадая, что же такого случилось, что Сокджин мгновенно пришел в бешенство и… испугался.

*2*

      Юнги запрыгнул к Тэхену в фургон и, пристегнувшись, кивнул ему:       — Трогай!       Когда один из патрульных завершил звонок, фургон уже отъехал от парковки. Солдаты поняли, что что-то не так и побежали к автомобилю как можно быстрее, чтобы не упустить беглецов.       Хоть они выбрались с территории Излова, Юнги не мог выдохнуть, ведь за ними теперь хвост, от которого еще только предстояло избавиться. Мужчина молча надеялся на то, что Тэхен такой же хороший водитель, как и журналист. А еще неплохо, если он знает улицы, на которых нет постов охраны.       Когда Сокджин, задыхаясь от быстрого бега, появился снаружи главного корпуса, то увидел только автомобиль своих подчиненных, выезжающий за территорию. Стук сердца отдавался где-то в ушах, а в голове только одна фраза: «Не уследил».       — Да вы издеваетесь, мать вашу! — рявкнул он и рванул вперед, к парковке. — Неужели есть что-то неясное в приказе «не двигаться»?!       Его положение и наличие особых ключей позволяли брать любой транспорт в любой момент. Поэтому Сокджин заскочил в первый попавшийся внедорожник и двинулся следом, надеясь, что хоть так он сумеет проконтролировать эту паршивую ситуацию.       Юнги судорожно озирался по сторонам, вглядываясь в тени, которые не разгоняли даже уличные фонари; фургон петлял по тихим улицам на довольно большой скорости, громыхая на неровностях.       Близился комендантский час, поэтому людей не было, что значительно облегчало путь и снижало риски сбить кого-то или врезаться в машину на встречной полосе. Горожане настолько запуганы влиянием Излова, что и носа не осмеливаются показывать в неположенное время.       — Гони, гони, гони! — кричал Юнги, когда в поле зрения появлялись их преследователи.       — От того, что вы кричите, ехать быстрее моя малышка не станет!       Адреналин кипел в жилах и у Юнги, и у Тэхена. Огромных усилий стоила его крепкая хватка на баранке руля, ведь если бы руки тряслись — не миновать беды. Губы Тэхен уже искусал чуть ли не до крови. Несдержанные вскрики Юнги не столько раздражали, сколько пугали его и отвлекали, но парень больше и рта открыть не мог, пытаясь сосредоточиться. Плюс, насколько Тэхен вообще вник в ситуацию, в кузове лежал раненый, поэтому при вождении, хочешь не хочешь, а приходилось соблюдать осторожность.       — Что же они никак не отстанут…       Тэхену удавалось отрываться на довольно большое расстояние, но солдаты их все равно каким-то чудом нагоняли. Они так же хорошо, как и он, знали улицы, по которым сотни раз проезжали с патрулем.       Вписавшись в очередной резкий поворот на довольно узкой улице с односторонним движением, Тэхен, не удержавшись, глянул в зеркало заднего вида и широко распахнул глаза, что сделал и Юнги, который, одним чудом вывернувшись, все это время смотрел назад.       Все время, с того самого момента, когда он, ослушавшись всех, чьи слова имели для него вес всегда, рванул за тем, кого считает своим человеком, наблюдал из тени. Ведь именно тень лучше всего скрывает черную шерсть, не выдает черные глаза и черный нос.       Чонгук следил за тем, как Тэхен и Юнги грузят большого рыжего волка в кузов, принюхивался, пытаясь разобрать, не представляет ли тот для них угрозы. Но Чонгука постоянно сбивал запах солдат. В любую секунду он готов был сорваться с места и, если охранники хоть шаг в сторону сделают, наброситься на псов Излова, чтобы его друзья смогли уйти.       Погони не удалось избежать, но Тэхен и Юнги убрались невредимыми. Чонгук бы последовал за ними сразу же, но еще один внедорожник отвлек его внимание.       Волк разглядел за рулем Ким Сокджина и тут же рванул за ним. Ярость застилала глаза, он ненавидел этого человека, из-за которого страдало так много людей, семья Чонгука в том числе. В тот момент волк думал только об одном: вот бы эта машина перевернулась, раздавив бесхребетное чудовище внутри.       Раз уж сам Ким Сокджин вписался в это дело, то Мин Юнги никто просто так не отпустит.       Что ж, в таком случае Чонгук просто обязан помешать ему!       Причиной, вызвавшей у Юнги и Тэхена шок, был еще один внедорожник, внезапно появившийся из-за другого поворота и вписавшийся бампером прямо в бок преследующей фургон машине. Раздался визг колес и тормозов, звук бьющегося на фарах стекла, осколки которого разлетелись по всей улице.       Два внедорожника Излова, так неожиданно столкнувшись друг с другом, остановились.       В тени мелькнул бок черного волка, подстроившего эту аварию. Он отвлек внимание Сокджина на себя, а тот не смог устоять, видимо подумал, что волк приведет его прямиком к беглецам. И капитан был прав, только вот закончилось это все плачевно именно для него и его людей.       Глаза Тэхена округлились, он выругался, да так, что Юнги невольно пригнулся.       — Что здесь делает Чонгук?! — пальцы до побелевших костяшек сжали руль, а сердце уже билось где-то в горле, перехватывая дыхание от страха и внезапной злости. — Клянусь, я прибью его!       Тэхен, не теряя момент, нажал на газ и рванул прочь, скрываясь в лабиринте улиц на этот раз точно. Дальнейшая погоня была бесполезна и, по сути, невозможна.       Черный волк, наблюдающий из тени переулка, юркнул за угол и скрылся, ловким фантомом пробегая по холодным лужам, вымокая под начинающимся дождем. Чонгук догадался, что Тэхен заметил его, догадался также и о его мыслях на этот счет. Но волку было все равно. Он помог — и это главное. А смерть от рук Тэхена в тысячу раз лучше, чем увидеть, как страдает он. Чонгук просто не смог бы сидеть дома и ждать чего-либо, он бы себе не простил бездействия, даже если бы все закончилось хорошо и без стороннего вмешательства.       Парень был доволен собой, но в груди бешено клокотало сердце с того самого момента, когда Тэхен посмотрел ему в глаза. Тот страх, гнев и при этом восхищение, горящие в его взгляде пламенем, давали Чонгуку понять, что оно того стоило. Теперь ему не за что будет себя корить, даже за то, что впервые показался чужим людям в волчьем обличие.       Сокджин тем временем, пошатываясь от столкновения, практически вывалился из внедорожника, держась за голову.       «Так значит, вот оно что... Так и знал, что с этой семейкой что-то не так»       Мужчине ничего не стоило догадаться, кем именно является черный волк. Одно то, что зверь так защищает Ким Тэхена, говорит о многом. И если выбирать из двух братьев Пак, то логично будет предположить, что человек-волк именно Пак Чонгук.       Последний волк в городе…       На ладони, которой ощупал лоб, Сокджин увидел следы крови, но, так как это была не самая страшная его рана, не обратил внимания, прокричав своим людям приказным тоном:       — Возвращайтесь на базу! И никому ни слова! Я сам с этим разберусь!       Подчиненные, испугавшись, что капитан устроит им после выговор, без лишних слов собрались и уехали.       Сокджин, устало вздохнув, поднял голову, подставив лицо под крупные капли дождя. Он думал о том, как можно выкурить беглецов, как их припугнуть. И придумал.       Сокджин улыбнулся и закрыл лицо руками.       Как бы там ни было, а в его случае плюс на плюс плюса не даст. Все равно выйдет, что он плохой человек.       Мужчина впервые за долгое время, а может, за всю жизнь искренне засмеялся. Обращаясь то ли к небу, но ли к дождю, то ли к серым зданиям, он произнес на выдохе:       — Как же я устал…

*3*

      Чимин места себе не находит, он вот-вот полезет на стену и от отчаяния выть начнет. Еще не случилось ничего плохого, а у него в голове все самое худшее в самом разгаре.       Чонгук с рождения не покидал ни его, ни тетю, ни отца вот так вот внезапно, тем более в обличии волка. Такого просто не могло произойди, они слишком тщательно заботились о Чонгуке, ни одна живая душа не должна была догадаться, что их семья растит чистокровного волчонка как простого ребенка, иначе быть беде. И что делать теперь, когда он так внезапно убежал, когда подумал, что, обретя собственное мнение и упрямый характер, сумеет обеспечить себе безопасность? Когда вот так запросто поставил на кон все, через что его семье пришлось пройти...       Чимин до последнего надеялся, что этот мальчишка, потерявший от любви к одному человеку голову, хотя бы в такой ситуации будет мыслить здраво. Но кто сказал, что любовь — это легко, кто сказал, что она не жестока и не требовательна временами?..       Чимин действительно никогда так не боялся за своего брата и друга, как сейчас, но ничего сам поделать не мог ни с ситуацией, ни со своими эмоциями, которые вот-вот выплеснутся через край.       Парень, устав наматывать круги по дому, сполз по стене в коридоре вниз, уткнувшись лицом в колени. С этого момента он и вовсе пошевелиться не мог и уже неконтролируемо представлял, как держит мертвые тела дорогих людей на своих руках, как держал когда-то тело отца. Его мозг принялся подбрасывать такие ужасные картинки, что Чимина начало подташнивать. Авария, арест или даже убийство, клыки, кровь, автоматы, вгрызающиеся в мягкие ткани пули, сжигающий шерсть огонь, ломающие кости капканы. Вариантов было множество, и мозг помог Чимину перебрать и красочно представить их все до единого.       Чимин обхватил голову руками, вцепившись в волосы, и шептал сам себе, что все будет в порядке, что не стоит переживать, лишь бы не впасть в истерику и не начать биться головой о стену. Любая мелочь, касающаяся его семьи, могла вывести молодого человека из душевного равновесия, что уже говорить о подобном происшествии. А душевные шрамы Чимина никогда не заживали до конца, изредка напоминая о себе зудом.       Хосок все это время не знал, как к Чимину подступиться, он не был силен в утешении кого бы то ни было, он ведь и сам, прямо как Чонгук, предпочитал действовать напролом, редко заботясь о последствиях. Вот из-за такого безрассудства он и потерял друга.       Из этих людей, своих новых знакомых, Хосоку никого терять не хочется, уж точно не обретенного только что брата, хоть тот его упорно отказывается принимать.       Такой страх, который сейчас захлестывает Чимина, Хосок чувствовал в воздухе только тогда, когда волчицы защищали своих детей при любой опасности. Но в такие моменты матерями движет еще и агрессия, а что говорить про парня, в котором от агрессии разве что только знание лексического значения этого слова? Ему некуда выплеснуть страх, не на что его перенаправить, разве что вдавливать глубже в себя, а потом мучиться кошмарами и приступами паники. И это ужасно.       Хосок так сильно желал помочь, но каждый раз, как делал рваный и стремительный шаг вперед, будто бы оступался, напарывался на невидимую стену.       Он ведь понятия не имеет, чем помочь. Тяжело видеть ранее неунывающего человека в таком состоянии, тяжело понимать, насколько человек может быть хрупок. Еще немного — и Хосок сам не выдержит.       — Чимин, — Хосок все же опустился на колено рядом и коснулся его плеча.       Парень дернулся, будто ошпарившись, и звонко шлепнул по его ладони, уставившись на Хосока огромными глазами.       Хосок невольно нахмурился, прикусив губу, но послушно отодвинулся. Чимин тут же стушевался и, потянувшись, схватил его за запястье, останавливая.       — Извини, я на взводе.       — Я скажу тебе одну вещь, хорошо?       Чимин уставился на него, будто зачарованный. То ли янтарные глаза волка его гипнотизировали, то ли голос Хосока, глубокий и бархатистый, действительно успокаивал. Они смотрели друг на друга, Хосок — в немом выжидании, Чимин — в нерешительности. Это было ново для обоих — подпускать кого-то, по сути незнакомого, к себе так близко, почти пропуская в душу, позволяя увидеть ее незначительную часть...       Но, несмотря на то, что в это время так делать опасно, несмотря на все неудобства и страхи, они не чувствовали отторжение друг от друга.       Когда Чимин все же кивнул, Хосок продолжил:       — Я не мастер утешений, но хочу сказать, что если Пак Чонгук действительно мой брат, то значит, сегодня с ним ничего не случится и он прикроет вашим друзьям спины.       Хосок произнес это так спокойно и уверенно, что Чимин лишь позавидовал его собранности. На самом же деле Хосок тоже переживал, хоть и не принимал все так близко к сердцу. Больше всего на данный момент он беспокоился о парне, что сейчас сидит рядом, и о его состоянии.       — Как же я могу успокоиться? — Чимин опустил глаза, смутившись от его пристального взгляда. — Я не знаю, что буду делать, если… если…       Мысль о потере Чонгука перечеркивала все дальнейшее стремление жить. Без него Чимин точно не справится... Вернее сказать, с осознанием того, что он больше никогда не увидит Чонгука, не услышит его голос, никогда не обнимет брата... Жизнь с этим — не жизнь вовсе.       — Прекрати. Ты себе же делаешь хуже.       Хосок придвинулся ближе, сжав его плечи ладонями, прочувствовав, какие острые у Чимина ключицы и невольно задумавшись об этом. Сам же Чимин напрягся, принялся тщательнее прятать глаза. В голове была такая мешанина, что он не понимал, где правильные мысли среди тех странных и неоднозначных.       Грудь сдавило тисками, а лицо вновь обдало жаром. Все повторялось, прямо как утром, только теперь в разы ощутимее. Чимин готов был взорваться. И лучше уж так, чем смотреть в эти глаза цвета раскаленной на солнце смолы. Лучше бы Хосок ему ключицы переломал, а не сжимал бережно, чуть поглаживая большими пальцами, все силясь наклонить голову под таким углом, чтобы заглянуть в глаза человека.       — Я сделал что-то не так? — его обволакивающий приглушенный голос раздался совсем близко. — Говорил же, из меня так себе поддержка…       Чимин не ответил, но все же поднял голову. Огромных усилий стоило ему сохранить самообладание и не вскрикнуть, когда обнаружилось, что между их носами не наберется и пяти сантиметров. Казалось, для кого-то напрочь отсутствовало понятие «личное пространство», но тут дело было в другом.       Хосок тоже замер, прислушиваясь к странным чувствам в животе. Не то чтобы его никогда ни к кому не влекло, просто сейчас что-то было не так. Почему этот человек сумел так легко завладеть его вниманием, когда как Хосок людей не очень-то и жаловал? Почему сам не отталкивает, почему так спокоен рядом с волком? Что больше влечет? Забота со стороны этого, казалось бы, малознакомого человека или собственное желание защищать его? Может, Чимин напомнил ему кого-то?.. Этот человек был как котенок: имеет когти, но все еще слишком чувствительный для этого мира.       — Почему твое сердце начало биться быстрее? — почти прошептал Хосок, придвинувшись еще, и, не удержавшись, скользнул взглядом по приоткрытым губам Чимина. Правую ладонь он действительно поместил Чимину на грудь, упорно не видя в этом жесте ничего такого.       Чимин почувствовал на своих губах его горячее дыхание, а ладони, которые уже давно прожгли кожу на ключицах, теперь обжигали там, где бешено билось сердце. Казалось, еще немного — и воздух между ними заискрится.       — А почему твой голос стал тише?..       Хосок все смотрел в его глаза, чуть хмурясь, пытаясь считать эмоции, но и в этом он не особенно преуспел. После недолгих раздумий, Хосок, облизнув губы, ответил, медленно-медленно покачав головой:       — Я не знаю…       Чимин рвано вздохнул, глаза его забегали, а тело, будто отказавшись от своего хозяина, принялось двигаться само.       — Я тоже.       Чимин, обхватив ладонями его лицо, резко двинулся вперед, грубо врезаясь в губы Хосока. Волк от внезапного толчка завалился на задницу, сумев опереться одной рукой о пол в последнюю секунду, удивленно промычав.       Притянув Чимина, разместившегося между его ног, за талию свободной рукой, он сразу же ответил на жаркий, сумасшедший поцелуй. Чимин целовал глубоко, шумно выдыхая носом, упершимся в щеку парня. Хосоку оставалось только поддаваться.       Некоторое время, безостановочно целуясь, покусывая друг друга, они обменивались взглядами, будто не могли понять, действительно ли делают то, что делают. Но после того, как Хосок расслабился и закрыл глаза, все изменилось.       Теперь это был поцелуй не из необходимости и сильного напряжения, которое иначе никак не разрядилось бы, если только ведро холодной воды оказалось бы неподалеку.       Теперь это просто желание.       Хосок быстро забывает все мысли о маленьком котенке, потому что Чимин скорее волчонок, и, как оказалось, агрессии в нем хоть отбавляй, нужно только вытащить ее. Куда подевался тот скромный, спокойный и местами неловкий юноша, когда дело дошло до поцелуя? А еще он кусается, но тут и Хосок не отстает.       В животе Чимина — оставленный без присмотра миксер смешивает внутренности, конечности немеют от всего сразу, в основном от мягких губ, которых парень так несдержанно касается. Страшно? Еще бы! Он ожидал удара в челюсть в любую секунду, но вот ответные действия Хосока его ожиданий не оправдали. И Чимин никак не может понять: хорошо это или плохо?       — Мы знакомы всего пару дней, — задыхаясь от чувств, пробормотал Чимин, оторвавшись ото рта Хосока на секунду и вновь прильнув к нему, поглаживая пальцами его горячую кожу.       — Да, — немного потерянно промычал тот в ответ.       Чимин крепко держал голову Хосока, нависая сверху. Нагло напирал, крадя новые касания, уничтожая расстояние, которое они старались сохранять все это время в рамках приличия. Хосок сильнее стискивал ладонями его талию, касался ребер, хватал за предплечья, силясь то ли оттолкнуть, то ли притянуть ближе.       — И мы оба парни.       — Да, — отозвался нетерпеливо.       В этот момент Чимин думал о том, что лучше бы Хосок все же его оттолкнул или даже ударил, иначе… какого черта? Как объяснить, что сейчас происходит? Неужели они оба хотели одного и того же? Или Хосок просто позволяет ему целовать себя?       Не может же быть все так просто. Не может же быть, что они… пожелали этого одновременно? Не может же быть такого, что у человека и у волка одновременно проскользнула исключительно внезапная мысль о том, какие соблазнительные губы сейчас напротив, всего в нескольких сантиметрах… О том, что неплохо бы забыться на мгновение, отвлечься и испытать что-то, кроме сучьего страха за собственную жизнь и за жизнь родных.       — Ты — чистокровный волк, а я — человек.       — Хватит перечислять очевидное!       Чимин перестал думать обо всем этом, не до конца понятном, как только Хосок перехватил инициативу. Вариант о том, что он просто позволяет себя касаться, отпал сам собой.       Обняв Чимина, Хосок перекатился вбок, подмяв парня под себя, и снова нашел его влажные губы, проталкивая язык. Чимин несдержанно замычал, окольцевав руками его шею, зарывшись пальцами в рыжие волосы.       Хосок, целуя покрасневшие губы, влажные и мягкие, опустил руку вниз, поддев край футболки Чимина и проведя ладонью вверх, по его животу к груди, где все так же учащенно билось сердце. Его кожа, как Хосок и думал, была очень мягкой, без шрамов, без ощутимых изъянов, тело под ним дрожало, дышало, двигалось... Держать в руках хрупкого человека — ни с чем не сравнимое чувство. И хоть шрамов на коже Чимина не было, Хосок был уверен в том, что изнутри парень изранен не меньше, чем каждый пострадавший волк.       В головах у обоих теперь — пустота. Этот внезапный поворот событий перекрыл все недобрые мысли Чимина, и только он было расслабился… как пальцы Хосока задели его соски, скользнули вместе с волной возбуждения, отозвавшейся тянущим чувством в паху, по ребрам.       — П-постой…       Чимин вздрогнул, промычал в поцелуй и, отпихнув Хосока, отвернулся. Уставившись в стену, он пытался отдышаться.       Хосок растерянно посмотрел на него, убрав руки. Дышал он так же рвано; волосы торчали в стороны, губы блестели. Вид неприглядный, но довольно волнующий.       — Чимин, я…       Их губы были распухшими и влажными, покрасневшими от поцелуя. Чимин завис в таком положении. Только спустя мгновение он и вовсе вывернулся, выполз из-под парня и, нервно подергиваясь, принялся искать что-то наощупь.       — Я… я… я п-потерял очки. Где-то потерял очки, да, — бормотал Чимин, заикаясь и шаря по полу руками, видимо, зрение у него было совсем уж хреновое или он просто вовремя не придумал отмазку.       Услышав это, Хосок сперва опешил, затем — молча подобрал его очки и, остановив Чимина плавным касанием, надел их на него, поправив на переносице кончиком пальца, как делал уже несколько раз.       Чимин тут же вновь опустил глаза, вспыхнув ярким румянцем.       — Мне… надо… надо… Ноутбук! — он зачем-то ткнул пальцем в сторону гостиной и, поднявшись, двинулся в ту сторону, неловко спотыкаясь на каждом шагу.       Хосок поднялся следом и заглянул в гостиную, ощущая себя не в своей тарелке, но довольно забавно. Поведение Чимина его слегка отрезвило, прогнав пелену нарастающего возбуждения, но все равно человек даже в этот момент казался ему до крайности милым. Хосок не чувствовал вины: не он же это все начал. Хотя, если признаться честно… помедли немного Чимин, Хосок сам бы набросился на него. Слишком велико в ту минуту было желание коснуться мягких и сладких на вид губ. И пусть парень, но… вспоминая все моменты их общения…       — Все… нормально?       Чимин, вопреки своим словам о ноутбуке, стоял у окна и, глядя на усиливающийся дождь, прикрывал губы ладонью.       — Да. Прости меня.       — Но тебе не за что просить прощения… Я… эм, не думал, что ты, — Хосок почесал затылок, немного смущаясь произносить все эти придуманные людьми понятия типа «гей».       — Прости, — повторил с нажимом Чимин, упрямо не желая поворачиваться к нему. — Просто я… в тот момент… а ты… В общем, такого больше не повторится, не беспокойся.       Хосок вскинул брови, внезапно ухмыльнувшись.       — А кто сказал, что я не хочу, чтобы это повторилось?       Чимин вздрогнул и, подавив желание посмотреть на Хосока и увидеть выражение его лица, пока парень говорит нечто подобное, взмолился про себя: «Господи! Да дай же мне попереживать о брате и лучшем друге! Я и так задыхаюсь от смущения, зачем же ты нагнетаешь, говоря мне такие вещи?!»       Но на самом деле после этих слов Хосока, у Чимина немного отлегло от сердца, он перестал хотеть застрелиться. Стыд, который появился после пришедшего осознания, никуда не делся, но Хосок не орет, не ненавидит, не плюется в его сторону — уже хорошо.       Только Хосок хотел еще что-то добавить, как раздался свист покрышек о мокрый асфальт, а после — оглушительный стук в дверь, прерывая нить его мыслей. Чимин тут же сорвался с места и как ни в чем не бывало пронесся мимо него ко входной двери. Кто-то явно хотел ее вышибить.       — Чимин! Чимин, открывай!       Чимин тут же распахнул дверь.       Тэхен прорвался внутрь, вталкивая друга собой. Сердце Чимина билось уже где-то в глотке от волнения, а громкие возгласы Тэхена спокойствия ну ни капли не добавляли. Журналист принялся метаться, будто бы дикая птица, залетевшая к людям в квартиру.       Только случайно попав в руки к не менее ошарашенному Хосоку, он кое-как успокоился, продолжая судорожно озираться по сторонам. В парне явно зашкаливал уровень адреналина.       — Как ты? — подлетел к нему Чимин, оглядывая с ног до головы.       На лбу Тэхена красовалась неприглядная шишка, из прокушенной губы шла кровь, глаза, широко распахнутые, бегали из стороны в сторону, то задерживаясь на Хосоке, то на Чимине. Хосок держал его крепко, пока не убедился в том, что тот не продолжит бегать и сшибать своими плечами углы.       — Со мной все нормально, где Чонгук?! — как на духу выпалил Тэхен, уставившись на Чимина в ожидании.       А тот совсем растерялся.       За их спинами плавно захлопнулась входная дверь, после чего раздался более спокойный, чуть хрипловатый от недавних криков голос:       — Успокойте уже этого гиперактивного…       Чимин резко обернулся. В груди разлилось приятное чувство ностальгии. Только в этот момент Чимин понял, как сильно соскучился по своему профессору, который немало помогал ему по жизни и никогда не отказывал в совете или дружеской беседе.       — Юнги!       Они и не заметили из-за суматохи, что мужчина вошел в дом прямо вслед за Тэхеном.       — Все в порядке, — уверил он, сдвинув брови к переносице. — Парковаться, правда, Тэхен не умеет. Он сбил мусорные баки на соседней улице и ударился лбом.       — Это все из-за того, что вы орали мне на ухо.       — Это все из-за того, что ты, юноша, слишком резкий, — парировал Юнги, скинув влажную куртку.       Чимин был до щенячьего восторга рад видеть Юнги, но не кинулся к нему с объятиями, только вежливо пригласил пройти в гостиную. Как только Юнги и Тэхен показались на глаза, Чимин вспомнил, как нужно дышать, и совсем позабыл о случившемся несколькими минутами ранее.       — Чимин, нужна твоя помощь...       — Так где Чонгук?! Он еще не вернулся? — не унимался Тэхен, перебивая. — Клянусь, я убью его, как только его черная морда покажется на пороге этого дома!       При таком состоянии любые слова Тэхена прозвучали бы более чем убедительно, даже скажи он, что его только что на Землю вернули пришельцы, проведя какие-то жуткие опыты. Хотя порой Чимину казалось, что и такое было в биографии его друга.       Тэхен осторожно выпутался из рук Хосока, кивнув ему, мол, все в порядке, спасибо за заботу. Хосок же тем временем учуял от него смутно знакомый запах, слабый, но все же не новый.       — Он не догнал вас?       — Догнал, в том-то и дело. Но мы разделились.       — Твою мать! — в сердцах выругался Чимин, всплеснув руками.       Хосок вновь увидел, как вспыхнула в нем паника, поэтому подошел к Чимину, но тот шарахнулся в сторону и, посмотрев на него виноватым взглядом, направился к Юнги. Тэхен, заметив, что эта сцена выглядела несколько… странно… двинулся за другом.       Мужчина, позабыв о том, что хотел сказать Чимину, стоял на кухне, молча разглядывая черный проем на том месте, где раньше была стеклянная дверь. Он хотел было спросить, какого черта тут произошло, как заметил, что в глубине уличной темноты мелькнули два золотых огонька. Юнги прищурился, чтобы приглядеться к странному свечению.       Внезапно будто сама эта темнота стала осязаемой. Золотые огни полыхнули яростью, и в следующую секунду внутрь ввалился промокший до нитки волк, бросившись Юнги под ноги и чуть не сбив его. Мужчина успел отскочить в сторону, тогда как Тэхен наоборот ринулся вперед.       — Чонгук, сукин ты сын!       Чимин бросился к брату почти одновременно с ругающимся Тэхеном, немного боязливо поглядывая на друга и не мешая ему творить так называемое правосудие.       Чонгук, прокатившись по полу кубарем, размазывая воду и грязь, уткнулся в стену. Он слишком быстро бежал, поэтому толком не успел затормозить.       Обратившись, он сел и огляделся, тяжело дыша. Тэхен мгновенно кинулся к нему, внезапно стискивая в объятиях и зарываясь рукой в мокрые волосы, вода по которым стекала ручьями, прижимаясь щекой к щеке. Чонгук, еще не скоординировав движения, все равно сумел обнять его в ответ. А потом получил увесистую затрещину.       Уставившись на Тэхена, который никогда его не бил, огромными глазами, он отстранился с немым вопросом на лице.       — Так и пришиб бы тебя на месте, — скрипнув зубами, вновь замахнулся Тэхен, но почти сразу опустил руку, поднявшись на ноги. — Идиота кусок.       Чонгук растерянно улыбнулся, проследив за Тэхеном. Затылок болел, но какая-то детская радость все равно захватила его.       — Я за полотенцами, — щелкнул пальцами Чимин, обрадовавшись, что вместо него нагоняй брату устроил Тэхен. В его голове заметно прояснилось. Они все вернулись...       — Нет-нет-нет, мне не холодно! — только сейчас ему стало совестно перед братом. — Все в норме, не беспо...       — Чистокровные волки не чувствуют сильных перепадов температур, — задумчиво произнес Хосок, глядя на промокшего пса и его человека сверху вниз.       «Пес и его человек», — именно так, думал Хосок, выглядят отношения Чонгука и Тэхена.       Он просто многого еще не понимал. Не понимал и то, как можно вот так ради человека, ничего не обдумав, бросаться в пекло, будучи не сильнее обычной собаки. Но, несмотря на брезгливость, которая зарождалась внутри Хосока по отношению к проявлению чувств подобного рода, только когда Чонгук появился в доме, у него отлегло от сердца. Груз свалился с плеч, но выглядел Хосок все так же сдержанно, и Чимин в который раз заметил, как сильно волк меняется, когда находится с ним наедине.       Хосок не понимал, но после поступка Чонгука начал задумываться...       Чонгук, поджав губы, кивнул Хосоку. Неожиданно поняв, что он сидит и, как маленький щенок, ожидает от Хосока какой-то более бурной реакции на свой поступок, Чонгук одернул себя и, отвернувшись, поднялся на ноги.       Не нужно ему одобрение этого дикого и грубого волка...       Юнги же опомнился и поймал Чимина за локоть, резко притянув к себе и прошептав на ухо:       — В фургоне волк. Ему нужна помощь.       — Волк?! — Хосок всполошился раньше, чем Чимин сумел понять, что ему сказал Юнги.       Парень подошел к ним с взбудораженным видом.       — Я не хотел подслушивать...       Юнги заметил, что Хосока прямо распирает от любопытства, поэтому, раз уж не удалось избежать ненужных волнений, сообщив Чимину лично, проблему предстоит решать сообща.       — Благодаря этому волку мне удалось выйти из базы. Лука ранен, необходимо провести операцию...       В ту же секунду Хосоку показалось, что перед его глазами потемнело. В голове сразу же возникла яркая и согревающая улыбка его близкого друга, которого он в последний раз видел всего в крови, убегая от солдат. Хосоку стало дурно, он разозлился и несдержанно рыкнул:       — Если это какая-то шутка...       — Не твой ли это потерянный друг? — спросил Чонгук, мысленно удивившись тому, что так все получилось.       Юнги вспомнил, как Калеб упоминал Хосока, когда отчитывал Луку за слабость, и все встало на свои места. Мужчина сделал строгое выражение лица и посмотрел на Хосока, заставляя его одним только взглядом спрятать клыки и утихомириться.       — Это правда Лука. И если ты хочешь видеть друга целым и невредимым, то нужно торопиться. Он слишком долго уже мучается.

*4*

      Чимин не был бы собой, если бы не отдавался работе на все сто процентов. Он без проблем справился с операцией. Лука будет в полном порядке, только вот процесс регенерации немного замедлен, поэтому его оставили отдыхать в лечебнице. Остальные же, после того, как удалось угомонить взволнованного, будто бы мамочка рядом со своим чадом, Хосока, собрались в гостиной. Чимин доходчиво объяснил Хосоку, что он еще увидит Луку, но немного позже, ибо тот никак не мог найти себе место.       — Так что же там произошло? — осторожно, будто боясь затронуть больную тему, спросил Чимин после того, как Чонгук и Юнги сменили одежду. Мин избавился от рабочей формы Излова, а Пак — от мокрых шмоток. Все перевели дух и немного расслабились.       — Я отвел от них хвост, — отвечал Чонгук, вытирая волосы махровым полотенцем. — Машина Излова преследовала фургон, потом произошла небольшая авария, благодаря которой мне удалось улизнуть. Это было довольно далеко от нашего района, они не узнают, куда мы поехали.       — Если на дорогах не было камер, — мрачно подметил Юнги. — Сокджин вполне мог потратить часть госбюджета на это.       Тэхен напряженно поморщился, услышав его слова. Парень сидел рядом с Юнги, они пили кофе на кухне, вслушиваясь в разговор остальных товарищей.       — Это никогда не закончится, — пробубнил себе под нос Тэхен, уткнувшись в кружку, и Юнги поднял на него скептический взгляд. — Что? — спросил он у мужчины, не понимая его реакции.       — Просто странно слышать это от тебя. Думал, любишь авантюры, — Юнги поправил воротник черной рубашки, которую одолжил у Чимина, хмыкнув. От стресса и появившегося за недели переутомления кружилась голова. Попав в относительно спокойную и дружелюбную атмосферу, он в полной мере почувствовал, как сильно устал, морально и физически.       — Только если эти авантюры не касаются моих близких.       Мин кивнул, всецело соглашаясь. Он вообще мало говорил, больше кивал или издавал какой-либо звук, соглашаясь или отрицая. Коллеги из-за его характера и «стиля» общения чуть ли волосы на себе не рвали, но друзья научились понимать мужчину с полувзгляда и легкого движения губ или же бровей.       Мин Юнги не привык говорить, потому что лишние звуки сбивали его с мыслей, и тогда мужчина злился, а если он злился, то абстрагировался от происходящего вокруг и мог несколько дней не разговаривать вовсе, он только работал и даже не ел почти, оттого худой, прямо как щепка.       Хосок все это время с интересом на него поглядывал, а Юнги — в ответ. Оба молчали, словно настраивали ментальную связь, вполне успешно, кстати. И оба, спустя некоторое время такого вот обмена оценивающими взглядами, неопределенно хмыкнули и отвернулись в разные стороны, сошедшись, видимо, на том, мол: «Раз Чимин тебе доверяет, то и я буду. Но это пока». Еще Хосок был безмерно благодарен этому человеку за то, что тот вытащил Луку из ада.       Чимин и Юнги стали для него теми людьми, которые заставляют задумываться и переосмысливать некоторые взгляды на человечество в целом. Это против его установок, но ведь если не учишься, то не идешь вперед. Именно поэтому на данный момент волк готов признать, что погорячился, когда считал всех людей, живущих в городах, мразями. Но все равно он пока не готов доверять жизнь человеческому роду (не считая своей новой компании).       — Надо ехать в волчий лагерь, — это последнее, что решил сказать за сегодняшний вечер Юнги. Ему даже языком лень было ворочать, настолько он вымотался.       Поднялся шум. Прямо как тогда, когда решали, кто поедет за Юнги в Излов. Чимин вздохнул и потер точку меж бровей.       — Что-о?! — протянул Чонгук, встрепенувшись. — Нет, нет и еще раз нет!       — Я согласен с Юнги! — бросил Чимин его мнению наперерез, увернувшись от обвиняющего взгляда брата. — Нам необходимо испытать вакцину и, если что, доделать ее уже на месте.       — Волки вас защитят, — спокойно добавил Хосок, заметив, что Чонгук теперь испепелял взглядом его. — И мне необходимо сообщить вожаку о том, что волков с северной стаи держат в плену.       — В принципе, это мысль… — Тэхен нахмурился, почесав подбородок и не обратив внимания на то, что Чонгук мечет в него молнии. Пак-младший впервые был готов перечить Тэхену, но рта раскрыть не успел, потому что тот продолжил: — На данный момент нам опаснее находиться среди людей, нежели среди лесных волков. Как бы прискорбно это ни звучало… Я лучше попадусь целой стае бешеных зверей, чем Ким Сокджину и его людям. Волки разорвут сразу, люди же будут пытать.       Юнги после его философского отступления весело усмехнулся, отпивая из чашки. Кто знает, что у профессора в голове? Одно ясно: он с Тэхеном был солидарен. Чимин тоже, на слова Тэхена он удрученно кивнул головой.       Хосок и Чонгук молча переглянулись. Никто и не понял в тот момент, что волки вели беседу между собой.       Хосок: «Если хочешь обеспечить им безопасность, то лагерь на юге для этого лучшее место».       Чонгук: «Там волки. Я прекрасно знаю, что они не жалуют людей, а тем более незнакомых».       Хосок: «Люди там тоже есть. Немного, но есть. Моя стая о твоей позаботится, будь уверен. Я даю слово. Они никого и пальцем не тронут, а если что, то между вами встану я».       Говоря «стая», Хосок, конечно же, имел в виду «семья». Для волков эти понятия между собой равны.       Чонгук на этот раз промолчал, глядя в глаза Хосока, все пытаясь отыскать возможный подвох, ложь, гнев, да что угодно, но на дне волчьих зрачков искрилась одна лишь забота. Та самая забота, с которой обращаются к члену семьи. Так на него только папа и Чимин с тетей смотрели, ну еще Тэхен иногда, но во взгляде Тэхена обычно больше грусти, невысказанных слов и сомнений. Этот взгляд Хосока помог Чонгуку решиться.       Пак наклонил голову и пальцами вытащил черные линзы из глаз, сминая их в кулаке. И, что немаловажно, принятию решения поспособствовала непоколебимая уверенность в своих словах, которая была присуща Хосоку.       — Так тому и быть.       Хосок довольно улыбнулся, любуясь сияющим золотом в глазах родного брата. И впервые за время их знакомства он увидел в Чонгуке настоящего, пусть еще немного слабого телом, но дикого волка, а не домашнего пса.       — Хёбин заберет наших питомцев к себе. Она заедет завтра, — сказал Чимин, поняв, что вопрос о побеге уже решен. — А нам надо торопиться.       Хосок, Тэхен и Юнги сидели на диване в гостиной и наблюдали за тем, как братья снуют по дому, собирая самое важное. В основном это были необходимые вещи Чимина, которые он предпочитал хранить при себе, — все, что понадобится им с Юнги. Чонгуку брать было нечего, он никогда не привязывался к вещам, да и не думал парень в тот момент, что они уезжают навсегда.       — Готовы? — на вопрос Чимина все кивнули. — Тогда идем, заберем Луку.       Однако Чимин просчитался, когда подумал, что все окажется так просто.       Как только они вышли из дома, Хосок напрягся, вытянув шею и вглядевшись в сумрак улицы, который еле-еле разгоняли фонари. Он сморщил нос и поежился. Чимин заметил его странное поведение и спросил, пока остальные забрасывали вещи в кузов:       — Все хорошо?       — Нет, — он нахмурился, втянув воздух носом. — Пахнет огнем. Что-то горит в той стороне. А еще... Лука!       Услышав скулеж, переходящий в рык и обратно, что не услышали бы обычные люди, стоя здесь, Хосок сжал кулаки, пытаясь сориентироваться в происходящем.       Чимин посмотрел туда, куда он указывал, и замер. На противоположной стороне улицы было только одно здание, возле небольшой парковки и кафе, — ветеринарная клиника. И в окнах действительно плясали языки пламени!       — Какого черта?! — Чонгук тоже заметил пожар.       — Почему не сработала сигнализация?! — закричал Чимин, рванув туда, пробегая прямо по лужам, оставшимся от недавнего ливня, который теперь не сумел бы помочь с разгорающимся с чудовищной скоростью пламенем.       — Мы выключили ее, когда спасали Хосока! — вспомнил Чонгук и ломанулся следом за братом и Хосоком, который был с Чимином. — Ждите здесь! — крикнул он застывшим в немом шоке Юнги и Тэхену. Повторять дважды им не нужно было.       — Чимин, ты с ума сошел?! Не смей ломиться туда сам! — кричал Хосок, догоняя парня.       — Там Лука и животные!       Чимин заскочил в здание, даже не раздумывая, он не хотел терять время и ждать, пока огонь станет таким сильным, что уже точно ничего не сумеешь сделать. Стоило ему вбежать внутрь, как огонь, будто почувствовав беззащитную жертву, вспыхнул, закрыв яркой и смертоносной стеной проход.       Чонгук не мог понять, откуда этот пожар мог взяться, но, подойдя ближе и учуяв запах бензина, он сложил два и два. Парень в гневе сжал челюсти так, что скрипнули зубы.       Но Хосок и здесь был быстрее него. Как только Чимин исчез из поля зрения, Хосока будто подменили: его внешнее спокойствие испарилось. Чонгук и шага сделать не успел, как Хосок прикрикнул ему, предупреждая:       — Я вытащу их!       — Я помогу! — тут же отозвался Чонгук, непроизвольно волнуясь уже за двоих человек.       Хосок, обернувшись бурым волком, прыгнул через стену пламени и скрылся из виду.       — Чонгук, нет! — Тэхен, подбежав следом, попытался его остановить, схватив за плечо.       — Он мой брат! — крикнул парень, не понимая, о ком конкретно говорит, о Чимине или же Хосоке.       Чонгук вырвался, оттолкнув Тэхена подальше. В следующую секунду черный волк уже был в горящем здании.       Только оказавшись внутри Хосок вспомнил, какую боль приносит огонь. Его совсем недавно обожгли солдаты Излова, а теперь он добровольно ринулся в столь опасную стихию. Но на этот раз все было иначе. Хосоку пришлось забыть свой страх ради того, кого он и полез вытаскивать. Ведь этот безрассудный человек, в отличие от сильного волка, к огню и травмам намного менее устойчив. Хосок не может позволить пострадать тому, кто совсем недавно спас ему самому жизнь, вытащив пули и спрятав от врагов под своей крышей. Если с Чимином что-то случится, то Хосок себе не простит и в глаза Чонгуку посмотреть не сможет больше никогда.       Всполохи пламени и дымовая завеса мешала ориентироваться в пространстве, поэтому волк опирался на свой слух, пытаясь не вдыхать лишний раз этот яд.       Хосок, ориентируясь на скулеж собак и удушливый кашель человека, нашел его довольно быстро. Чимин сперва дернулся в сторону, не сразу поняв, что это Хосок.       — Я не могу разбудить его!       Хосок посмотрел в его широко распахнутые глаза — и сердце защемило.       Лука все еще крепко спал, наверняка уже надышался дымом. Хосок не стал медлить и, немного отодвинув Чимина лапой, намекнув, чтобы тот предоставил все ему, рявкнул, да так, что у парня уши заложило.       Лука же мгновенно распахнул глаза; по телу рыжего волка пробежали мурашки, постепенно приводя в чувство. Он, пошатываясь при каждой попытке встать ровно, тут же ощутил, как саднит горло и кружится голова. Нога не болела, а значит, зажила полностью. Однако Лука вообще не мог понять, что происходит. Он знал только то, что этот рык, который он узнает где угодно, велел спасаться.       Чимин отошел в сторону, когда рыжий волк, сориентировавшись, выбежал из помещения, на мгновение посмотрев на бурого, будто бы всем сердцем желал остаться и помочь, несмотря на приказ более сильного сородича.       В тот же момент в помещение вломился черный волк, обратившись человеком, он принялся помогать брату открывать клетки. Чимин, наглотавшись дыма, уже почти не мог дышать и еле держался на ногах.       — Выведи его! — крикнул Чонгук, грубо схватив Чимина за руки и толкнув его к Хосоку.       Бурый волк охотно подставил свою спину. Чимин, почти упав на пол от сильного толчка, вцепился в длинную шерсть, опершись на Хосока. Из глаз от едкого горячего дыма текли слезы, голова раскалывалась, а горло и легкие так сильно жгло, что кашлять было невыносимо больно.       Хосок поспешил к выходу, стараясь идти как можно аккуратнее, но в то же время быстро. Его толкали собаки, которые, доведенные до сумасшествия страхом, мчались прочь, спасая свои жизни. Волк рычал на них, обходя пламя, чтобы человек не получил ожогов, сам обжигал лапы и морду, натыкаясь на новые всполохи.       Спустя минуты адских мучений и страха они вырвались из огненного плена. Чимин наконец мог вдохнуть влажный воздух, вновь закашлявшись. Тэхен тут же подхватил друга с одной стороны, Хосок, обратившись человеком, встал с другой. Вместе они дотащили Чимина до фургона и усадили в кузов. Юнги же в тот момент помогал Луке, который, вывалившись из здания несколькими минутами ранее, обратившись человеком, лежал на мокрой траве лицом вниз, пытаясь вдохнуть влажный воздух и отдышаться.       Пак, откашлявшись и протерев глаза от сажи, смешанной со слезами, посмотрел на Хосока, ужаснувшись. Лицо парня было в крови и уродливых, но постепенно заживающих ожогах, новая кожа на месте которых образовывалась довольно быстро. Однако прекрасная регенерация все равно не отменяла боль, которую Хосок на данный момент испытывал. Его обожженные руки крупно дрожали, но он все равно тянулся к Чимину, чтобы убедиться, что тот в порядке.       — Прости… ты пострадал из-за меня.       При взгляде на кровавое месиво на щеках Хосока, которое покрывалось пленкой кожи, становилось больно самому. Только яркие глаза смотрели все так же смело и ласково, не обращая внимания ни на что другое.       — Если не хочешь, чтобы мне было больно, — со слабой улыбкой проговорил Хосок, — больше никогда не поступай так опрометчиво.       — Думаю, мы квиты. Я спас тебя, ты — меня. Тебе незачем больше волноваться о долгах.       — Я сам решу, когда мы с тобой будем квиты, — коротко рыкнул Хосок, раздражаясь из-за того, что подумал, будто Чимин считает его таким циничным. — Моя благодарность тебе не ограничивается одним спасением из огня, запомни. Ты можешь положиться на меня не единожды.       Чимин пристыженно замолчал, потому что снова не так выразился. Тогда уже и Хосок почувствовал легкий укол вины.       Не сдержавшись, пока на них никто не смотрел, он прислонил ладонь к щеке Чимина, стирая с его кожи грязь, а затем легонько похлопал по плечу.       — Все в порядке, не беспокойся, — прошептал Хосок, скованно улыбнувшись.       Когда к ним обернулся взволнованный отсутствием Чонгука Тэхен, Хосок отошел в сторону. Он подхватил Луку, которого привел Юнги, и, глянув в необычно зеленые глаза, крепко обнял его. Лука ответил тем же, вцепившись в спину Хосока, как в то, от чего зависела собственная жизнь, и зарылся носом в его шею.       Чимин невольно наблюдал. Они обнимались так крепко, что на секунду могли терять равновесие, пошатываясь. Никто ничего не говорил, да и не нужно было. И так понятно, то Хосок чувствует себя отвратительно, ведь, по его мнению, именно он виноват в том, что случилось с другом.       — Я так счастлив, что ты цел, — пробубнил младший так тихо, что расслышал только Хосок.       — Это мои слова.       Обхватив ладонями его щеки, Хосок крепко поцеловал Луку в макушку, а затем потрепал по волосам. Между ними всегда были очень теплые братские отношения. С самого детства Лука видел в гордом, умном и сильном Хосоке образец для подражания и всюду следовал за ним, будто за своим учителем. В общей компании над ним подшучивали из-за этого, но Чон всегда защищал младшего, хоть и немного смущался такого обожания и внимания к своей персоне.       — Мы возвращаемся домой, Лука.       Парнишка улыбнулся и, глянув на Чимина, взобрался к нему в фургон.       — Ты знаешь, что случилось? Кто устроил этот пожар? — спросил Юнги.       — Боюсь, нет...       — Все в порядке, — поддержал его Чимин. Хоть он выглядел несколько скованно, когда обращался к Луке, но все равно был искренен.       — Спасибо.       Вскоре из здания выбежал, спотыкаясь и выкашливая дым, Чонгук, целый и почти невредимый. Он отделался лишь ушибами, которые зажили в мгновение ока. Только в тот момент, чего никто не заметил, Тэхен прикрыл глаза и выдохнул.       Усевшись на место водителя, Тэхен дождался, пока Юнги втащит все еще дезориентированного Чонгука внутрь, Чимин закроет дверь, а Хосок усядется спереди, чтобы указывать дорогу, повернул ключ в зажигании.       Фургон тронулся и вскоре скрылся за поворотом. Все это время Чимин неотрывно наблюдал за тем, как горит его лечебница. Соседи наверняка тоже это видели, но никто не осмелится нарушить комендантский час, чтобы справиться с огнем, поэтому здание, скорее всего, уже не спасти. Вот-вот рухнет крыша...       Через полчаса они благополучно выбрались за стены города, использовав пропуска, которые сделала Хёбин. Тэхен волновался до тех пор, пока фургон не пересек мнимую черту, отделяемую шлагбаумом на пограничном КПП. К тому времени Юнги, Лука, который прибился к нему, будто бездомный щенок, и Чимин уже спали, Чонгук следил за ними, но и сам клевал носом. Хосок же бодрствовал, только притворился спящим на время по просьбе Тэхена, чтобы спрятать свои светящиеся в темноте глаза.       И Хосоку, и Тэхену стало спокойнее, когда фургон преодолел еще несколько километров по пустующему шоссе за городом. Опасность миновала, но надолго ли?       Однако прежде, чем думать о будущем, им необходимо укрыться в лагере волков.