По-собачьи

      Мы друг за друга горой.       И так будто было всегда.       Хотя, почему же «будто бы»?       Так и было всегда. С первого взгляда и с первого слова.       И поняли мы это с первой встречи, застыв, как идиоты, и уставившись друг на друга. Чимин тогда сказал мне: «Я не знал, как поднять эту тему, но, Тэ, так как ты мой лучший и единственный друг, больше не могу скрывать. Мой брат — чистокровный волк. Познакомься, это Чонгук, ему еще нет семнадца...». Дальше ничего не помню из его взволнованного монолога, эхо которого звучало как неловкое оправдание.       Белый шум. Все, что я тогда слышал, это белый шум, ну и еще, возможно, свое собственное сердцебиение.       Тогда я свалил это чувство на удивление, даже шок. Я впервые спустя много лет мог пообщаться с волком. Вот, что я думал в тот момент.       А Чонгук сразу смекнул и не стал скрывать. Он влюбился в меня по уши спустя какие-то жалкие часы. А я уже трещал с ним безумолку и не хотел уходить, ссылаясь на свою общительность и любознательность... Только вот не признавал, что не особенно люблю незнакомцев и Чонгук стал исключением.       И любовь с первого взгляда действительно существует, только вот не сразу понимаешь, что нашел кого-то важного.       Жаль, что я тогда не понял, что тогда произошло между нами. Из-за меня мы так долго плелись к точке соприкосновения. Из-за меня страдал Чонгук.       Но мы исправили это. Вместе.       Много произошло с тех пор, как Чонгук вновь нашел меня, плохого и хорошего. Мы успели ужиться и прикипеть друг к другу, будто бы полюбить заново. Однако даже в ясные дни могут нагрянуть тучи. Этими тучами для нас стала моя работа и незавершенные дела. Но Чонгук не был бы Чонгуком, моим Чонгуком, если бы так просто сдался и бросил пытаться. И я люблю его за это в тысячу раз сильнее с каждым новым днем, что мы просыпаемся в одной постели.       Я не хочу больше косячить, поэтому поклялся сам себе все дурное оставить за время отпуска, который наступил для нас с первыми летними днями, который впервые удастся провести без мыслей о надвигающейся беде.

Полгода спустя. Лагерь.

      — Он там не задохнулся?..       — А я думал, ты веришь в своего парня. Всего две минуты прошли, не смеши.       — Но он делает это уже несколько раз подряд. Легкие не могут работать вот так...       Хосок только фыркнул и закатил глаза в ответ на замечание друга. После взял секундомер в свои руки, пожал плечами и буднично напомнил:       — Если не всплывет, я смогу вытащить его.       — Не смешно.       Тэхен нахмурился, отвернувшись.       Они с Хосоком вот уже полчаса сидели на рваном берегу реки. Тэхен болтал свешенными вниз голыми ногами, подставляя бледную кожу лучам июньского солнца, а Хосок ерзал рядом, то опускаясь на колени, то приподнимаясь на стопы. Он придумал новую пытку для Чонгука, а Тэхена заставил в этом добровольно-принудительно участвовать, затащив их купаться почти сразу, как парни пересекли черту лагеря.       — Не убей его, я тебя прошу.       — Не бойся. Три минуты все еще мало.       — Хосок!       Всплеск заставил их посмотреть на воду, замерев. И Тэхен облегченно выдохнул.       Чонгук зачесал назад мокрые волосы, стоя по пояс в воде. Он глубоко дышал. Тэхен не без видимого удовольствия рассматривал его тело. Тело, на которое может смотреть каждый день в любое время, потому что они теперь вместе. Он всегда с улыбкой вспоминает, как еще зимой, когда они только начали ночевать вместе в студии, Тэхен проливал кофе раз за разом, засматриваясь на то, как Чонгук переодевается или проходит мимо, сонный и без рубашки, желая доброго утра.       Глупо и так незрело. Но Тэхен ничего не мог с собой поделать. Пальцы сами сжали траву, когда Чонгук глянул на него исподлобья и игриво улыбнулся, затем мило подмигнул, стряхнув воду с ладоней.       Тэхен закусил губу, сдержанно улыбаясь в ответ, но их переглядки прервал Хосок:       — Мало. Ты можешь дольше, Чонгук.       Парень, недовольно скривив губы, отдал секундомер Тэхену и выпрямился во весь рост, смотря на Чонгука сверху вниз, будто колосс на мелкую букашку, которую вот-вот раздавит своей ногой.       — Я же волк, а не рыба!       — Одно другому не мешает.       — Иди ты! — Чонгук плеснул воду в его сторону, но капли не достигли цели.       — А я скажу, что ты молодец, — подбадривал Тэхен, пока Чонгук шел к ним, пошатываясь от течения, полностью сосредоточившись на воде. — Это твой личный рекорд!       Чонгук скромно улыбнулся, забыв про Хосока, стоило услышать его похвалу, и, дойдя до берега, крепко ухватился за выступ, подтянулся и залез на сушу, подсев прямо рядом с Тэхеном.       Хосок швырнул брату полотенце, все еще строя из себя строгого и неудовлетворенного результатами тренера.       — Ты сделаешь из него неженку, Тэ. Каким он, впрочем, и был до встречи с волками.       — А ты вылепишь терминатора.       — Пытаешься задавить отсылками, которые я не понимаю?       Чонгук прыснул со смеху, вытирая волосы.       — Хорошо, — усмехнулся Тэхен, — тогда скажу проще. Ты хочешь сделать из него Кору?       — Кора прекрасный боец, — твердо кивнул Хосок и посмотрел вдаль, словно задумался над хорошей идеей, которую подкинул Тэхен.       — Да… Мама очаровательна в своей несдерживаемой агрессии, — протянул Тэ, поддавшись воспоминаниям. — Но бойцы нам сейчас не нужны.       Захрустели за их спинами ветки, и через мгновение на солнечный берег выскочил Лука, выводя из-за деревьев Лайсу, опирающуюся на его ладонь. Другой рукой девушка, будто защищая, приобнимала свой живот. Лайса, встав на относительно ровную поверхность, подняла глаза и улыбнулась парням. Девушка была одета в длинное светло-голубое платье, волосы ее собраны в пышную косу, лицо озарено безмятежностью; она светилась изнутри неуловимым счастьем и нежностью.       — Я думал, Минхо тебя ни на шаг не отпускает, — Чонгук приветственно кивнул им. — А тут доверил Луке. Надо же...       Тэхен смотрел на нее и видел сплошное очарование. С тех пор, как Лайса узнала о своей беременности, прошло шесть месяцев. Она изменилась, не существенно, но что-то есть новое, как во внешности, так и в характере. Юная волчица не перестала быть активной и веселой, но начала больше времени проводить в одиночестве или исключительно с Минхо, занимаясь своими только ей понятными заботами. Наверняка заботы эти были вызваны волнением о будущем ее новой семьи. И друзья понимали ее, принимая то, что детство, проведенное вместе, уже не вернуть. Но при этом впереди у них еще вся жизнь вместе.       — Ты что! Это тяжкая ноша! — воскликнул Лука, указывая на смеющуюся Лайсу. — Минхо грозился мне голову оторвать, если с ней что-то случится! Но у меня выбора не было, она хотела поскорее вас увидеть...       — Да что ты? — Лайса отняла свою руку, вскинув брови. — Мальчики, вот это, — она указала на свой округлый живот, — действительно тяжелая ноша.       Рассмеявшись, Тэхен спросил:       — Минхо умеет угрожать?       — Это ты еще Чимина в гневе не видел, — фыркнул Хосок, скрестив руки на груди. — Он на меня в моем же доме кочергой замахивался!       — Ты заврался! — в один голос воспротивились Тэхен и Лайса.       — Чимин и мухи не обидит, — согласился с ними Лука, строго кивая.       — Да тебе твоя же халупа угрожает больше, — усмехнулся Чонгук. — Однажды свалится тебе крыша на голову и...       — Мой дом не тронь!       Тэхен покачал головой, вздохнув. Разборки этих двоих не прекращаются никогда, они даже по телефону дразнят друг друга, как только возможно и по любому поводу, что уже говорить о тех редких случаях, когда они все вчетвером куда-нибудь выбираются в городе. Тогда Тэхен с удовольствием переключает свое внимание на Чимина, потому что эти два брата-акробата меряются всем, чем еще не успели померяться.       — Ребята, — Лайса осторожно села рядом с Тэхеном на примятую траву, — вы приехали на лето?       — Да, — кивнул ей Чонгук. — Отпуск.       — Долгожданный... — мученически протянул Тэ. — Хорошо, когда есть, куда и к кому приехать.       С теплотой посмотрев девушке в глаза, Тэхен опустил взгляд на ее животик. Лайса была безумно рада видеть друзей здоровыми и счастливыми. Они ведь не встречались с того дня, почти полгода. И вот уже самое начало лета, будто начало новой жизни, незнакомой, немного пугающей, но предвещающей только прекрасное будущее, в котором все они по-своему счастливы.       — Расскажете, что было за это время с вами в городе? Как там? Мне очень интересно.       — О, новости! — Лука подскочил к ним, бесцеремонно втиснувшись между Тэхеном и Чонгуком. — Как жизнь, парни?       Чонгук приобнял Луку за плечи, намочив его футболку и потрепав по волосам влажной рукой, отчего тот недовольно взвизгнул, принявшись выбрыкиваться из его крепкой хватки. Тэхен мысленно закатил глаза и улыбнулся, отвлекшись на их возню, но все же ответил:       — Ничего такого. Много работы...       — А я теперь его телохранитель, — встрял Чонгук, гордо выпрямившись, когда Лука устал сопротивляться и просто развалился в кольце его рук уже полностью мокрый.       — Правда?       Девушка удивленно улыбнулась, посмотрев на смутившегося Тэхена.       — Ты всегда меня защищал, — мягко усмехнулся парень, бросив Чонгуку многозначительный взгляд. — Но теперь это, скажем… официально... Там такое дело…       — Работа мечты, — обнажив клыки, лучезарно улыбнулся Чонгук.       — Подробности! — попросил Лука, уже не обращая внимания, на свое незавидное положение: Чонгук периодически щипал его и ерошил волосы, как какой-то плюшевой игрушке.       — Хорошо-хорошо! — Тэхен вскинул ладони в примирительно жесте и начал рассказывать о своей жизни после выписки из больницы. Об их жизни.

*2*

Шесть месяцев назад. Начало декабря.

      После выписки из больницы, где его отпустили намного раньше, чем Чимина, Тэхен принялся за работу основательно. Теперь, у кого из его коллег ни спроси, все скажут, что Ким Тэхен еще никогда ранее так не усердствовал, как на момент, когда раскрылась такая страшная правда об Излове и о произошедшем двадцать лет назад в целом и появилась вакцина от волчьего бешенства.       Парень вихрем ворвался в кабинет директора, который, уже успев отвыкнуть от выходок своего ведущего журналиста, чуть не поседел. Тэхен поставил его перед фактом, что возвращается на работу. Теперь все его поддерживали, не боясь Излова и его проверок, цензуры. Ощутив неограниченное движение, возможности, которых ранее не было, Тэхен наконец понял, что значит работать свободно. Он настолько увлекся, что погрузился в это дело с головой.       И тогда приехал Чонгук.       — Тэхен, вас там молодой человек спрашивает.       — Скажи, что я сегодня не могу, — Тэхен постоянно ссылался на занятость и не хотел ни с кем контактировать, а теперь поводом отказа служила и подготовка к рождественским эфирам. — А если журналист, то отказывай во всем сразу. Я не общаюсь ни с кем из газетчиков, ни по какому поводу.       — Но... — его ассистент перешел на вкрадчивый шепот с нотками паники, — тот п-парень... в-волк.       Чуть не опрокинув свой рабочий стол, Тэхен подскочил на ноги и рванул к дверям, борясь с участившимися в разы сердцебиением. На тот момент ему было плевать, кем именно мог оказаться нежданный гость — Хосок, Минхо, Лука или Нил — не суть. Главное, хотя бы на мгновение вернуться в момент прошлого, вынырнуть из рутины, вспомнить, что не один. Однако изнывающее от тоски сердце по-настоящему ждало только Чонгука, родного, близкого, с которым безопасно и спокойно…       Журналист вылетел в коридор и, пугая коллег, побежал по этажу, словно следуя какому-то слышимому ему одному зову.       В холле Тэхен притормозил, расспрашивая про парня, который просил встречи с ним. Но на ресепшен сказали, что он ушел несколько минут назад.       Тэхен, в отчаянии изломив брови, целенаправленно развернулся к дверям и, позабыв про мороз, выскочил на улицу. Перед зданием постоянно дежурили журналисты из других издательств, не теряя надежды получить от него хоть слово, чтобы потом из пары букв раздуть целый разворот, который станет изюминкой недельного выпуска. И вот Ким, днями не выходивший из здания без необходимости и маскировки, стоит на верхних ступенях и высматривает внизу знакомую фигуру, пока акулы СМИ не обратили на него свое внимание.       Наплевав на все, Тэхен ринулся прямо в толпу, заметив кого-то отдаленно напоминающего любимого волка, страх и тоска по которому внезапно прожгли грудную клетку.       По толпе прошлись шепотки и возгласы, серо-черное море из людей и их камер взволновалось, распуская волны в разные стороны.       Зная, что его сейчас буквально на части разорвут, Тэхен крикнул:       — Чонгук!       Силуэт, одетый, несмотря на мороз, в простую черную толстовку, обернулся к нему сразу же, машинально вытащив руки из карманов и начав расталкивать людей. В тени черного капюшона блеснули золотом волчьи глаза, а губы разомкнулись, выпустив вместе с недостижимыми для Тэхена словами клубы пара.       Рвано вздохнув, парень побежал к нему, прыгая в руки волка, крепко обхватывая его шею. Чонгук обнял Тэхена за талию, по инерции сделав с ним пол-оборота и только после поставив его на землю, но не выпуская из объятий.       Чонгук нервничал, никак не показывая улыбку. Зато светился радостью Тэхен.       — Прости! Я так виноват! — затараторил он. — Я должен был связаться с тобой, как только выпишусь. Но я... Я...       Волк, напряженно кивнув, отвел от него взгляд и, прижав к себе ближе, принялся довольно свирепо пробиваться через сомкнувшуюся вокруг них стену настойчивых журналюг. В некоторые моменты Чонгук даже срывался на рык, тогда журналисты не то, чтобы подвигались, они буквально отпрыгивали с его пути, не рискуя подойти ближе. Тэхен раньше бы и сам с легкостью дал им отпор, только сейчас все внимание приковывало серьезное лицо Чонгука, ведь он совсем рядом, а ноги подгибались, будто тело решило, что теперь, с вернувшейся опорой, Тэхену нет необходимости быть сильным каменным изваянием.       Только когда они с трудом добрались до здания, волк отпустил своего человека.       — Тэ, — Чонгук накрыл его холодную щеку своей теплой ладонью, заглянув в глаза со всей нежностью. — Я все понимаю.       Тэхен будто задыхался, не зная, что и сказать, а Чонгук не мог оторвать от него взгляд, гадая, не сон ли это.       — Конечно, — неловко закивал Тэхен, пряча покрасневшие глаза. Осознание только сейчас хлынуло в голову вместе с подступившими эмоциями и всем пережитым стрессом, который парень так и не выплескивал ни разу за эти недели. — Конечно, ты все понимаешь... Это же ты, Чонгук... Ты всегда... Мы теперь, кстати, попадем на первые страницы газет.       Они обменялись смущенными улыбками.       Заметив краем глаза удивленные лица, смотрящие на них, Ким шепнул едва различимо:       — Ко мне в кабинет. Идем.       Оставшись вдвоем, они совсем растерялись. Но вот Чонгук улыбнулся шире, уже более привычно, снял капюшон. Глаза Тэхена, который наконец перестал покусывать губы, забегали, он хотел отвернуться и отойти немного, чтобы начать разговор, но Чонгук подошел вплотную, обхватив его лицо руками и присмотревшись.       Над бровью Тэхена виднелась розоватая полоска после швов, по которой волк и провел большим пальцем, под глазами залегли тени, которые с трудом скрывал макияж, оставшийся с утреннего эфира.       — Ты как?       — Мне повезло... — сокрушаясь и все еще чувствуя странную вину, ответил Тэхен, накрыв его ладони своими. — Разбил бровь, когда упал на асфальт, да и только. Ну еще серьезная аллергическая реакция... Но меня относительно быстро привели в чувства. Хосок меня вытащил...       — И я ему безумно благодарен.       Чонгук прижался губами к его шраму, закрывая глаза и вдыхая родной запах.       — Как же я боялся... Но давай просто не будем пока вспоминать тот день.       Тэхен знал: не настало еще то время, когда они смогут обсудить произошедшее без содрогания.       — Ты был у брата?       — Меня не пускают.       Тэхен понимающе покачал головой, когда Чонгук отстранился.       — Тогда будем ждать Чимина вместе.       Ким притянул его обратно, за ворот байки, соприкоснувшись кончиком носа с его и горячо выдохнув в губы младшего.       — Согласен?..       — Конечно.       — Чонгук... — Тэхен шепнул, поджав свои губы, искусанные и истерзанные ветром. — Как же, черт возьми, я люблю тебя. И боялся, что уже никогда не смогу этого сказать.       Чонгук улыбнулся, двинувшись вперед и соединившись со своим любимым в долгожданном поцелуе. Он думал о Тэхене день и ночь, и вот только сейчас успокоился.       Так они встретились и начали работать вместе. Тэхен расцветал на глазах, и даже бессонные ночи не могли погасить искры в его глазах. Коллегам удалось замять ту историю у входа в здание. Все свелось к тому, что Чонгук — это новый телохранитель Тэхена, и он всего-навсего помогал начальнику пробиться к месту работы через толпу беспринципных журналистов, которые нагло придумали историю о каком-то романе Ким Тэхена с волком. Так Чонгук получил официальную работу, о которой даже и не думал, но лучше которой найти и не надеялся. Так он мог быть с Тэхеном постоянно и оберегать его, даже если тот ворчал.       В коллективе, как того и следовало ожидать, юного волка приняли не сразу, зато испарились все перешептывания за спиной Тэхена по поводу тех или иных его решений и сомнительных связей с оборотнями. Чонгук все прекрасно слышал, и его сильно задевали такие разговоры, настолько, что он даже на некоторое время отдалился от Тэхена, соблюдая «рабочую субординацию», ради его благополучия и репутации. Ким, в свою очередь, никак не мог понять его поведения, потому и беспокоился, особенно после их словесных перепалок. И когда он наконец-то понял (читайте как «выбил из Чонгука признание»), то одного взгляда в совокупности с парочкой замечаний Тэхена хватило, чтобы злые сплетники от них отстали насовсем.       Парни защищали друг друга в новом мире как могли, видели друг друга семь дней в неделю, двадцать четыре часа в сутки, но все, что они делали — это работали… и, если повезет, выбирались в город или просто спали на протяжении выходных, как сурки. После выписки Чимина, а точнее его побега из больницы вместе с Хосоком, могли еще и к ним заглянуть — семья снова была в сборе, оставалось лишь навестить друзей в волчьем лагере.       Ночевали в студии, записывали и совещались в студии, ели в студии…       Времени друг на друга у парней не было, как не было и разговоров, даже намеков на эту тему. Они наслаждались обществом друг друга в той степени, какую позволяли обстоятельства, не задумываясь о том, чтобы перейти черту, которая все еще сохраняет едва заметную для посторонних, но значительную для них самих дистанцию. После инцидента со сплетнями, все шло ровно, но потом, когда работа начала растягиваться на неопределенные сроки, а студия превратилась в безумно ограниченное и угнетающее пространство, где всегда появлялся кто-то лишний, голову стали забивать ненужные мысли.       Помимо своей основной работы и личных интересов, касающихся всесторонней защиты волков и их прав, Тэхен писал книгу. Чонгук не раз удивлялся тому, как быстро и качественно у него это получается, но Тэхен скромно ссылался на журналистские привычки и опыт, отнюдь не на талант, который подчеркивал Чонгук.       Озвучить свои нерадостные мысли Чонгук решил не в лучший момент. Тэхен как раз сидел в студии, что-то напевая себе под нос, забросив ноги на стол. Он внимательно вчитывался в свою рукопись, которую вот-вот собирался отправлять издателю.       Отложив в сторону планшет, Чонгук тяжело вздохнул и тихо произнес.       — Я хотел поговорить, Тэ…       — М-м…       — Знаешь, возможно, это неправильно, но я хочу вернуться во времени. Все это, — он окинул взглядом комнату, представляя всех коллег Тэхена, вечные заучивания текстов, монтажи и выступления, — давит со всех сторон. Думаешь, я не чувствую, что меня хотят выжить отсюда как можно скорее? И что только ты препятствие к этому. Несмотря на все сделанное нами, меня все еще боятся, а тебя ненавидят за спиной. Я понимаю, что это очень малая часть людей… но, Тэ, мы сидим посреди змеиного клубка, который сдавливает горло до такой степени, что кислорода не остается… Я бы так хотел сейчас оказаться с тобой где-нибудь подальше отсюда. Только вдвоем. Без постоянного надзора. Каждую ночь я вспоминаю, как мы смотрели на звезды с крыши фургона и це… Тэхен? Ты меня слушаешь вообще?       Спустя молчаливую минуту Чонгук поднялся на ноги и, обойдя кресло Тэхена, посмотрел ему в лицо. Тот встрепенулся и вытащил наушник.       — Привет, ты давно пришел? Я тут зачитался…       Чонгук пристально посмотрел на него и снова тяжело вздохнул, кое-как нацепив улыбку.       — Нет. Только что вернулся, — соврал парень, хотя сам пришел где-то час назад. Зато сам собой исчез вопрос о том, почему Тэхен с ним не поздоровался. — Не буду отвлекать, займусь новостями. Люблю тебя.       — Да, посмотри, пожалуйста, что пишут по поводу Излова. Люблю сильнее!       Даже если Тэхен и слышал то, о чем он говорил, то мастерски не подал вида. Он в этом змеином клубке большую часть жизни проторчал и чувствует, что осталось совсем немножко, чтобы от этого избавиться. А пока он безмерно благодарен, что Чонгук рядом с ним. И сам он сделает что угодно, чтобы так все и было. Тэхен всегда чувствовал вину, что не может посвятить Чонгуку больше своего времени.       — Спасибо тебе за все, что ты делаешь для меня, Чонгук, — сказал Тэхен ему вдогонку.       Волк тихо усмехнулся, опустив глаза и вернув внимание тому, чем занимался до того, как его прорвало на слезливую исповедь.       — Даже если я хочу свалить отсюда подальше, никогда не сделаю этого. Где ты, там и я. Точка.       Эта искренняя фраза стала эпиграфом к последней главе труда Тэхена.       Книга получилась прекрасная и, к удивлению самого Тэхена, более востребованная, чем он смел надеяться. Она была о волках, о людях, об их жизни до и во время эпидемии. Тэхен писал от себя, по своему материалу, с помощью Чонгука и его знаний, используя воспоминания о времени, проведенном в лагере, с оглядкой как на прошлое, так и на будущее.       Книга плюнула в лицо всякой цензуре. Тэхену повезло, что Излов в некотором роде перестраивался — министерству было не до надзора за печатью.       После половины скандальных и половины хвалебных высказываний критиков и читателей Тэхена пригласили на шоу, и это было первое интервью, на которое парень согласился спустя столько времени. Но только ради того, чтобы в очередной раз подчеркнуть ценности книги, которую еще в черновиках он назвал «По-собачьи», да так и оставил.       — Довольно… неоднозначное название, — странно усмехнулась ведущая, сидевшая в мягком кресле напротив Тэхена. — Почему никак иначе? Немного… компрометирующе. Вы так не считаете?       — Вся моя книга такова... Она ничего не принесет мне, кроме морального удовлетворения и спокойствия. Эта книга может уничтожить всю мою карьеру, но я подвел итог, — спокойно ответил он, заранее зная, что на подобных телепередачах всегда пытаются уколоть и спровоцировать. — Она не нуждается в оценке. Только в понимании.       Чонгук, сидевший в зале во время записи шоу, в тот момент горделиво вскинул подбородок, поражаясь и восхищаясь тому, как умело и достойно Тэхен держится, отражая все нападки ведущей. Не зря Ким волновался, что его книгу могут начать воспринимать иначе, чем он задумал, поэтому и решил пресечь это все одним интервью.       — Моя книга не призывает менять порядок, не пропагандирует низложение Излова и всех устоявшихся порядков, особое отношение к волкам, нет, — нахмурился парень, раскладывая все по полочкам спокойным тоном, — она призывает посмотреть на жизнь со стороны наших друзей, со стороны волков. И только потом решать что-либо. Между нами много забытого общего. Волки и люди неспроста жили вместе так много лет и так давно начали сотрудничать. Наша связь должна была быть нерушима, а в итоге мы сами же ее и разорвали. Моя книга не призывает. Она показывает эту связь, эту близость, для тех, кому не все равно. Волки не забыли еще, каково быть людьми, а люди за эти двадцать лет узнали, что значит жить по-собачьи…       Тэхен на этих словах повернулся в зал, игнорируя камеры. Он знал, что Чонгук там, но не видел его, однако волк понял, что обращается Тэхен ко всем, но вкладывает в слова смысл, посвященный только ему одному.       — В моей книге показана любовь, которую не объяснить ничем... Она мой пот, кровь и слезы выстраданных лет... Вся моя карьера, все годы общения с волками хранятся там. Я добился, чего хотел. Теперь остается надеяться, что моя книга не оставит людей и волков равнодушными. Мы можем жить в мире... Но все зависит не от лидеров, а от нас самих.       Спустя секунду, как люди поняли, что Тэхен закончил свою речь, зал взорвался овациями. И даже ведущая, отложив заранее приготовленный ей текст, сперва замерла, шокировано уставившись на молодого человека перед собой, а потом начала хлопать вместе с растроганными зрителями.       — Вы поражаете, Тэхен.       — ...спасибо. Мне... Мне безумно приятно слышать это... Все, что я хотел, это понимания... Понимания и для волков, и для людей.       Уже после шоу, в гримерке, Тэхен сбросил свою маску уверенного и абсолютно бесстрашного журналиста, вернувшись к себе настоящему — немного тревожному, растерянному, уставшему, но при этом чертовски амбициозному — состоянию, к своему «Я», с которым он научился жить в относительной гармонии, по большей части благодаря семье.       Налив себе воды, Тэхен увидел, как дрожит стакан в его руке, и понял, что перенервничал.       — Тэ...       Неслышно зайдя в помещение и подойдя к нему сзади, Чонгук осторожно обхватил стакан поверх ладони Тэхена, поставив его на столик. Приобняв его за талию, Чонгук опустил подбородок на плечо Тэхена и, проведя кончиком носа по шее, вдохнул привычный теплый запах.       — Все хорошо?       Сглотнув встрявший в горле ком, Ким повернулся к нему, заглянул волку в лицо. Чонгук, чуть отстранившись, оперся на столик позади Тэхена и внимательно всмотрелся в его глаза, не выражая при этом никаких однозначных эмоций, терпеливо выжидая ответа на свой вопрос.       Тэхену было комфортно стоять вот так близко, он чувствовал себя безопасно и спокойно в кольце рук Чонгука. Поэтому парень заметно расслабился, а дрожь прошла, будто и не было. Тэхен, чувствуя небольшую неловкость от того, что заставил Чонгука беспокоиться, обхватил свои плечи руками и опустил взгляд в пол.       — Разнервничался.       — Брось. Ты отлично справился. Моей гордости нет предела.       Тэхен выдавил короткую и скромную улыбку, но так и не посмотрел на Чонгука прямо. Он протер глаза, вздохнув:       — Неужели теперь точно все?..       Мягко усмехнувшись и выпрямившись, Чонгук ласково пригладил его волосы. Только тогда Тэхен робко взглянул в его искрящиеся заботой глаза.       — Думаю, многое еще впереди, но обещаю, сегодня и в дни нашего отпуска я сделаю все, чтобы ты отдохнул. Идет? Как тебе такое?       Тэхен смешливо фыркнул, покачав головой.       — Полагаюсь на тебя.       — П... Правда?! — Чонгук опешил так, будто совершенно не ожидал от Тэхена, этого трудоголика, положительного ответа. Но, получив еще один его утвердительный кивок, безумно обрадовался. — Тогда переодевайся, и поедем к нашим.       — Хорошо, — выдохнув, Тэхен будто сбросил с себя приличную часть груза. — Но сперва…       Усмехнувшись, он прикрыл глаза и, мимолетно глянув на губы Чонгука, подав еле уловимый намек, потянулся к нему. Чонгук не стал даже раздумывать, приник к его губам, сразу же углубляя поцелуй, прижимая Тэхена бедрами к столику и окольцовывая его талию. Тэхен млел в его руках, не мог спрятать улыбку даже при всей страсти этого поцелуя. Медленно обняв своего волка за шею, он поддавался всем желаниям парня. К счастью, желания у них совпадали, и состыковывались они всегда друг на друге, на заботе.       — Хочешь помочь мне переодеться? — пробормотал ему в губы Тэхен.       Чонгук вздрогнул, покраснев до кончиков ушей, и с запинкой произнес, отводя глаза:       — Что ты имеешь в виду?       Ким засмеялся, погладив его по щеке и чуть отстранившись.       — Если не хочешь, тогда не целуй так жарко. Вот к чему я.       Чонгук выглядит таким большим и суровым для окружающих и для самого Тэхена порой, но стоит им остаться наедине и затронуть не затрагиваемые ими двоими ранее темы, так образ страшного волка тает на глазах — и вот Чонгук уже скромный мальчик. Тэхена это забавляло. Но при всем, парень прекрасно понимал, что Чонгук очень ценит его мнение и просто не хочет потерять то, что имеет сейчас. Боится, хотя Тэхен старался изо всех сил, чтобы не давать ему поводов даже думать так. Но догадаться о том, что в голове у молодого волка, не так сложно. Поэтому Ким и сам не спешил.       — Извини, что смутил.       Стоило Тэхену стянуть пиджак, глазами ища свою повседневную одежду, а Чонгуку, прочистив горло, подобрать слова-оправдания своему смущению, как в дверь постучали.       — Да? — подал голос Тэ, все еще улыбаясь и наблюдая, как Чонгук отходит от него на расстояние, диктованное субординацией.       — Вам письмо передали.       — Наверняка от Чимина, я возьму, — пробормотал Чонгук и, высунувшись за дверь, через пару секунд передал Тэхену концерт, подтверждая свои слова.       — Он был в зале? — брови Тэхена взметнулись вверх, пока он открывал конверт, а потом опустились вниз и сдвинулись в переносице.       — Да, конечно. С Хосоком. Пришли поддержать тебя, я провел их, — Чонгук переступал с ноги на ногу, немного нервничая, что не укрылось от Тэхена, впрочем, скоро он понял причину такому поведению, — там, кхм, подарок от Чимина тебе… н-нам.       Спустя пару минут Тэхен все еще непонимающе держал в руках ключ, найденный в конверте, и прочитывал во второй раз письмо.       «…где вы сможете жить вместе, а не ютиться в студии…»       У Тэхена не складывалось в голове два и два, но стоило посмотреть на Чонгука, как все сошлось, и его осенило.       — Жить вместе… что?       Чонгук выглядел так, будто проглотил язык и сейчас Тэхену не в состоянии что-либо ответить.       — Чимин… и ты… вы что? Чья это была идея? — ошарашено прошептал Ким, делая тон более настойчивым и указывая прямо на письмо.       — Брата. И я тоже до сих пор в шоке, правда! — Чонгук неловко улыбнулся, приподняв ладони, будто защищаясь. — Чимину выплатили компенсацию за сгоревшую клинику, когда проходил суд над Сокджином и выяснилась его причастность. И он решил не тратить их на восстановление, а купить н-нам… квартиру? Это недалеко отсюда. Он дал н-ам возможность…       Тэхен, не имея возможности собрать рассеянные мысли в кучу, умудрился заметить, что Чонгук уже третий раз заикается, произнося «нам», и это показалось ему милым.       — Сделать шаг, — задумчиво пробормотал Тэхен, снова уставившись в дрожащий лист бумаги, — в наше с тобой будущее. Чонгук…       Волк напрягся, когда заметил, как на его щеке что-то блеснуло.       — Тэ… я понимаю, что это внезапно и, может, ты не готов или никогда не…       Чонгук потянулся было за письмом, будто оно сейчас угрожало Тэхену, но парень отпрянул, не отрывая глаз от строк.       — Я не знаю, что сказать, Чонгук... Тебе и Чимину, я... Боже, да я люблю вас обоих больше жизни...       Он прикрыл рот ладонью, вновь пробегая взглядом по словам.       «…ты заслужил счастья, как никто другой, Тэ. Мы любим тебя. А сейчас собирайтесь и валите уже из города вместе с нами в лагерь. Ждем. Всегда на твоей стороне. Семья.»       — Все так, мы тебя тоже любим. Но, по секрету скажу, я люблю тебя сильнее, чем Чимин.       Тэхен рассмеялся искренне, чистые ноты его счастливого голоса вскружили Чонгуку голову.       — Ты правда хочешь этого?..       — Тэ... Это самый глупый вопрос в мире.       Оставив письмо и ключ на столе, Тэхен бросился ему на шею, обнимая так крепко, как никого и никогда. Чонгук улыбался и гладил его по спине, не веря в то, что тучи над их историей наконец рассеялись…       — Я задушу твоего брата в объятиях, когда увижу его!       — Тогда надо поспешить. Нас все уже заждались.

*3*

Настоящее время. Лагерь.

      — До сих пор не могу поверить, что ты это сделал…       Чимин искоса посмотрел на друга, пока Тэхен, скрестив руки на груди, наблюдал за Лукой, плещущемся в реке, и Лайсой, гуляющей по берегу. В стороне Хосок что-то недовольно и высокопарно втирал Чонгуку, у которого глаза закатывались до такой степени, что оставались видны только белки. Спорили, как обычно. На то они и братья.       — Я уже говорил. Лучше заботиться друг о друге, пока есть возможность. С клиникой успеется. Думаю, отец гордится нами и считает, что мы поступили правильно. К тому же, я не знаю, когда смогу вернуться к работе. Ты же слышал, что Юнги говорил по поводу приглашений на конференции. Это хорошие предложения.       — Не думай пока об этом, Чимин. Мы должны как следует восстановиться. А потом опять за дело.       Парни переглянулись с улыбками, молча согласившись друг с другом, что тему пока поднимать не стоит. Они вместе, они дома.       — Пойду спасать Чонгука, пока Хо не вытряс из него дух.       Чимин хохотнул, дав молчаливое благословление на любые методы, которые помогут справиться с этими двумя.       Подкравшись сзади, пока распаленный Хосок, вздернув подбородок, активно доказывал свою правоту, Тэхен внезапно толкнул его в спину, спихнув с обрыва. С громким и нецензурным криком Чон полетел в реку, течение которой тут же подхватило его и отнесло на пару метров, прежде чем волк вынырнул.       Чимин покатывался со смеху, подходя к берегу и готовясь подавать ему руку, и одновременно с тем получать осуждающие взгляды в свою сторону. А Тэхен с Чонгуком уже смылись в лес.       — Ты мой ангел-хранитель! — крикнул Чонгук, от душащего смеха едва поспевая за своим парнем. — Я уже устал выслушивать его нотации!       — Думаешь, догонит?       — Не-а. Там же Чимин. Отвлечет.       Тэхен плавно останавливается и разворачивается, прислоняясь спиной к твердой коре сосны, в глазах его плещется по-детски наивный азарт, краски которого сгущаются, стоит тяжело дышащему Чонгуку подойти ближе, опершись о ствол дерева над его головой предплечьем, а другую руку уместить на талии Тэ. Они даже не успели нацепить какую-нибудь обувь, но лесной ковер нисколько не мешал передвижению, даже наоборот, делал ощущения особенными — слишком открытыми. Как и прикосновение голой кожи с корой, кожи с ветром и кожи с кожей. Они беззащитны перед природой, но при этом как никогда едины с ней.       — Чем будем заниматься? Весь день впереди.       — Даже не знаю… Ты вроде хотел увидеться с Корой. Она как раз сегодня должна вернуться с Ёсыль.       — Успеется. Я говорю конкретно про меня и тебя, — Тэхен указал на себя, затем ткнул пальцем в его грудь. — Варианты?       Чонгук прекрасно понимал, на что намекает Тэ, но легче от этого не становилось. Парень прикусил губу, посмотрел на него и внезапно почувствовал прилив спокойствия и уверенности. В таком огромном лесу, наполненным самыми разнообразными существами, звуками и цветами, он по-настоящему почувствовал умиротворение и правильность происходящего.       — Ты думаешь, мы готовы?       — Вот и проверим.       Тэхена обволакивал томный взгляд золотых глаз напротив. В ответ Ким смотрел смело, игриво, со скользящими во взгляде вызывающими искорками. И парень действительно бросал вызов Чонгуку, одновременно с тем полностью доверяясь своему волку.       Не найдя в веселых глазах и намека на шутку, Чонгук серьезно кивнул, прикусив губу и чуть опустив взгляд. Тэхен улыбнулся шире.       — Иди сюда.       Притянув Чонгука за шею и прижавшись к его горячей мягкой коже, Тэхен соединил их губы в поцелуе, согретом горячим дыханием. Руки Чонгука потеряли контроль, исследуя тело Тэхена. Коленом парень раздвинул его ноги, прижавшись ближе. Ким тихо промычал в поцелуй, будто хотел сказать что-то, но забыл, как это правильно делается.       — Что ты там бормочешь? — спрашивает Чонгук, целуя уже его шею, прикусывая покрытую мурашками кожу.       — Пытаюсь... сохранить здравый рассудок.       — Это необходимо?..       — Думаю, что теперь нет.       Тэхен уперся ладонями ему в плечи, сдерживая смех от внезапно пришедшей мысли.       — Спорим, Юнги все поймет сразу же и спросит, всех ли мы клещей по лесу собрали, если опоздаем на обед?       Чонгук рассмеялся, уткнувшись в его изгиб шеи, чувствуя, как Тэхен тоже трясется от смеха, поглаживая его по лопаткам.       — Намек понял.       Еле слышно вздохнув, он отпрянул, но, наткнувшись на строгое выражение лица Тэхена, замер.       — Я тебя никуда не отпускал! — покачал головой тот. — Я хочу услышать, как он это спросит. Я хочу, чтобы за обедом кто-нибудь окинул нас подозрительным взглядом, зацепившись за темные пятна на шее и чересчур довольный вид. Даже если нам не переплюнуть Чимина с Хосоком по частоте попаданий в неловкие ситуации... Я хочу тебя, Чонгук.       Последнюю фразу он проговорил так серьезно, что Чонгук не мог не улыбнуться.       — Ну, ты сам это сказал.       Не успел Тэхен что-то сказать, как Чонгук вновь накрыл его губы своими, напором заставляя открыть рот и углубить поцелуй. Оторвавшись от дерева-опоры, они наощупь пробрались к уединенной поляне посреди леса — маленький своеобразный мир только для них двоих — и, рухнув в мягкую траву, уже не смогли оторваться друг от друга.       Нависнув над Тэхеном, Чонгук мягко посмотрел ему в глаза, убирая с лица парня серую челку.       — Я, черт возьми, безумно люблю тебя…       Тэхен расплылся в улыбке. Солнце рисовало узоры на его лице зайчиками. Чонгук никогда еще не видел его таким красивым и не переставал удивляться, как возможно то, что он вместе с самым лучшим человеком в мире.       Он медленно наклонился, не закрывая глаз и думая, что действительно сделал что-то безумно важное в прошлой жизни… или просто успел заслужить за эту.       Отвечая на его горячие поцелуи, Тэхен наслаждался разгорающемся в груди пламенем. Губы горели от Чонгука, как и кожа, распаляло их летнее солнце и сильные чувства. За год они так и не перешли условную черту, но теперь… время остановилось и было даровано только им. Все время бесконечного лета, которое в итоге, как и всегда, окажется бесконечно коротким, но обязательно невероятно ярким на события.       Парни понимали это, им незачем было спешить. Поэтому наслаждаться обществом друг друга было вдвойне приятнее. Тэхен внезапно понял интерес игры в прятки ото всех в своем собственном мире. Такой мир ему создал Чонгук, втянув внутрь особо не спрашивая, но при этом из раза в раз прислушиваясь к Тэхену, отодвигая свои желания. Теперь Тэхен хотел прислушаться к нему.       — Как и я тебя… люблю.       Мурашки волной прокатились по телу, когда ладонь Чонгука заскользила по его бедру вниз от колена, а пальцы подцепили край шорт Тэхена. Он обнял Чонгука за шею, чуть выгнувшись, когда почувствовал случайное прикосновение клыков к нежной коже под подбородком и обжигающее дыхание возбужденного волка, да и не менее рваное — свое.       Вершины деревьев кружились перед глазами, сверкали солнечные лучи, смешиваясь в один причудливый калейдоскоп. Искажалось время и пространство, и Тэхен окончательно потерялся в Чонгуке, как и Чонгук — в Тэхене. Они не только не следили за временем, кажется, уже обжившись в высокой траве и объятиях друг друга, они забыли о самом существовании такого понятия, как и о существовании кого-либо еще, стирая все, что было, чтобы появилось место для новых историй.       И эта история будет о любви и доверии. Возможно, для кого-то она будет банальна и скучна, но для них эта история — целый мир. Как бы выразился один скептик — это история сторожевого пса и его человека. История, в которой говорится, что даже у ангелов-хранителей есть свои защитники.       — А ты знаешь… — сказал Хосок, когда Чимин набросил на него полотенце и принялся вытирать волосы. — Я ведь теперь осознал, что быть сторожевым псом вовсе не так плохо.       Чимин замер, с интересом посмотрев ему в глаза. Хосок медленно растянул губы в улыбке и накрыл руки парня своими.       — Для человека, которого любишь всем сердцем, можно быть кем угодно…