По-собачьи

      Исходя из своей природы и характера, да и взглядов на мир, я никогда бы и не подумал, что скажу это… но мне нравится быть на привязи.       Говоря это, я имею в виду связь. Связь, которую, если она обоюдно крепка, ничем не разорвать, даже смертью.       Мне правда до влияющего хвоста и дрожи в лапах нравилось это чувство. Нравится концентрироваться на одном человеке и думать, что он — мое заслуженное счастье, а также знать, что это взаимно. Иногда я даже забывал, что наполовину человек, а не зверь. Преданный и ставший домашним зверь. Но я такой не всегда и не для всех. Только для него одного. Лишь ему позволено все, и весь я в его власти.       И порой возникает чувство, что теперь без этой связи я потеряюсь. В первую очередь, в себе самом. Заблужусь и буду бродить в этих дебрях, как раньше, и никто из стаи не откликнется на мой истошный вой.       При этом я совершенно уверен в нем, и в себе тоже. Я уверен в нас. Но…       Сейчас его нет рядом… И от тоски, стоит лишь задуматься об этом и наткнуться на оставленные им вещи, уловить знакомый до боли запах, как сжимается сердце и скручивает нервными спазмами внутренности. Как вообще возможно ощущать физическую боль, не калечась?..       Ты был прав, Чимин. Я безумно скучаю.

Два года спустя. Ноябрь. Город.

      — Просыпайся!       Глаза резко открылись от недовольного крика, зрачки уменьшились из-за света до такой степени, что почти исчезли, и Хосоку пришлось зажмуриться после внезапной болезненной вспышки.       С тех пор, как он начал жить в городе, прошло немало времени, а со сном все еще что-то не то. То не может заснуть полночи и валяется, пока солнце не выглянет из-за горизонта, то бродит по улицам, нагоняя сонливость, то бесконечно пьет чай и листает книги от безысходности, то, наоборот, может проспать завтрак, обед и очухаться только к ужину. Когда он в постели не один, соблюдать режим, конечно, немного легче, хоть бессонница все еще изредка дает о себе знать, но вот когда другая половина кровати, как сейчас, пустует...       — Вставай! — одеяло было безжалостно сорвано с горячего тела волка. — Ты проспал, засранец!       Хосок поежился. Он смог заснуть только к пяти утра, и вот уже кто-то нетерпеливо дергал за ногу, чтобы поднимался.       Совершенно дезориентированный, Хосок на автомате сел, отпихнув от себя вопящее нечто, голосом отдаленно напоминающее Чонгука. И выругался охрипшим голосом, проклиная все и вся. В первую очередь — беспокойные сны, во вторую — своего любимого братика.       — Ты проспал, Хосок! Я же говорил, встань пораньше, раз уж хочешь с нами поехать!       До него начало доходить. Спустя секунду он осознал причины возмущения Чонгука.       Все еще не открывая полностью глаз, Хосок вскочил на ноги и, шатаясь и сбивая по пути углы, побрел в ванную, чтобы хоть немного привести себя в чувства.       — Заткни свисток, братец, умоляю, — бормотал Хосок себе под нос, пока Чонгук шел по пятам и причитал, не унимаясь.       В коридоре Хосок вписался в Тэхена, это было мягче, чем стена, на том спасибо. Ким улыбнулся другу и, легонько его развернув, направил в нужную сторону.       — Доброе утро, Хосок.       — Мг, дбр…       Тэхен усмехнулся в ответ на его гнусавое бормотание и с укоризной глянул на Чонгука. Он же встал рядом и, нахмурившись, проводил брата взглядом.       — Ты его разозлил.       — Это он меня разозлил.       Тэ тихо усмехнулся и решил не комментировать далее, чтобы не усугублять.       — Я ведь просил, — всплеснул руками Чонгук, однако стал говорить спокойнее. — Просил же?       Тэхен кивнул, снисходительно посмотрев в сторону ванной.       — Я помню, что ты говорил, — послышалось из ванной уже более бодро, — и я не спал, клянусь! Ну… По началу. Хотел дождаться утра. Но отрубился на час, подумаешь…       — Ты выглядишь, будто в спячке год валялся.       Из-за двери ванной высунулось недовольное лицо Хосока, и он произнес что-то неразборчивое — чистил зубы.       — Пять минут, — закатил глаза Чонгук. — Если не спустишься, бежишь за машиной на своих четырех.       — Это моя машина! Тэ, забери его к себе!       — У тебя нет прав, поедешь в багажнике! — парировал Чонгук и, звякнув ключами Хосока, развернулся к выходу.       Тэхен, будучи вероломно схваченный за руку, усмехнулся, беспомощно пожав плечами, и пошел следом за своим парнем. Увы, но он просто не мог позволить себе встать ни на чью сторону в этой милой семейной склоке.       Хосок собирается быстро, а Чонгук быстро оттаивает.       Я помню первый раз, как нам пришлось расстаться после побега из больницы. Это случилось спустя полгода. Лучших полгода, которые мы провели вместе.       Я думал, сойду с ума, когда смотрел, как Чимин уходит со своей сумкой на плече, сдает ее, показывает билет и улетает на чертовом самолете, огромной летающей машине, в другую страну, и неизвестно, когда вернется. И даже то, что с ним путешествует Юнги, а иногда и Тэхен, меня не успокаивает. Как и моего отца, который постоянно настаивает на моем с Чонгуком возвращении в лагерь, когда никого в городе из наших не остается. Но я не мог покинуть город. Боялся. Вдруг Чимин вернется раньше, а меня нет?.. Впрочем, такого еще не случалось.       Сейчас я отношусь к этому проще. Но поездки все еще больная тема. Вероятно, это и влияет на мой сон — переживания.       Однако сегодня особенный день.       Чимин возвращается из очередной командировки, продлившейся почти месяц, и вылетов еще долго не предвидится. По крайней мере, он мне обещал.       Сегодня последнее утро без него. Мне уже не терпится, и я очень жалею, что проспал. Однако синяки под моими глазами, которые увидел в зеркале, ему точно не понравятся.       — Перестань ты мельтешить.       — Не могу.       — На нас уже странно косятся.       Чонгук все шикал на Хосока, пока Тэхен сидел по правую его сторону и листал глянцевый журнал, выискивая свою последнюю статью и какую-нибудь новую информацию о волках, не связанную с его личным вкладом.       Хосок неосознанно покусывал ноготь большого пальца и дергал ногой, развалившись в неудобном кресле. Не отрывая глаз, он смотрел на стеклянные двери, из которых вот-вот должны были выйти пассажиры прибывшего рейса. Его рейса…       Чонгук и сам соскучился по Чимину, но то, что Хосок сейчас для брата на первом месте, заставляло вскипать чувство ревности, которым он вовсе не гордился, но ничего поделать не мог. Вот и рыкал на Хосока, хотя понимал его волнения. Если бы Тэхен так часто куда-то улетал и вообще не брал его с собой, Чонгук бы двинулся. Ведь он сразу вспоминал то время, когда только телепередачи и редкие звонки могли доказать, что Тэхен еще жив, а встречи были столь коротки, что он даже и мечтать не мог о том, что однажды, когда только захочется, сможет спокойно взять за руку или поцеловать любимого человека.       Наконец двери открылись, и Хосок подскочил на ноги, вытягивая шею. Чонгук медленно поднялся и встал рядом с ним.       В зал хлынула толпа пассажиров, уже получивших свой багаж.       — Не вижу. Не вижу… Не ви-жу… — бормотал Хосок, всматриваясь в лица. Запахов было так много, что они сбивали.       Чонгук тоже не мог разглядеть ни брата, ни Юнги.       — О! Вот они!       Хосок было ринулся вперед, но Чонгук терпеливо дернул его за локоть обратно.       — Людям не мешай. Погоди, сейчас толпа рассосется…       Но Хосок ждать не мог. Стоило соскользнуть ладони Чонгука, как он двинулся вперед. Перед глазами зафиксировалась серая джинсовка и белоснежная футболка Чимина. Парень недовольно поглядывал на свой чемодан и выискивал в толпе отставшего от него Юнги.       Юнги, поравнявшись с товарищем, поднял глаза, столкнувшись со взглядом Хосока. Он толкнул Чимина локтем и кивнул в сторону встречавших их парней.       Когда Чимин увидел Хосока, в груди разлилось уже привычное теплое чувство, сравнимое с тем, когда после долгого отсутствия и многих трудностей возвращаешься домой, в безопасность, стабильность, к любимым.       Он оставил рядом с Юнги чемодан и, сделав пару шагов вперед навстречу спешившему парню, распахнул руки. Хосок подхватил его как пушинку, крепко, но нежно обняв и приподняв над землей. Чимин засмеялся ему на ухо, заглушая посторонние звуки. Хосок растаял в его объятиях, и вот уже все позади.       Поставив Чимина на землю, он глубоко вдохнув родной запах и плавно отстранился, не выпуская парня из рук.       — Привет…       — Привет, волчонок. Как долетел?       Хосок отпустил Чимина и посмотрел ему в глаза, ласково улыбнувшись. Пак тоже расплылся в улыбке.       — Все хорошо. Теперь точно.       Хосок, крепко пожав руку Юнги и улыбнувшись ему, взял обязанность тащить их чемоданы на себя и двинулся к Чонгуку и Тэхену. Чимин шел рядом, восторженно оглядывая Хосока, будто десять лет не виделись. Так всегда после поездок. Он был очень рад видеть знакомые лица своей семьи.       Тэхен обнимался едва ли не крепче Хосока с Чонгуком. Чимин всерьез забеспокоился о своих ребрах.       — С возвращением.

*2*

      — Лука, — стягивая кроссовки крикнул Хосок в полумрак коридора, — поставь чайник, у нас гости!       На втором этаже тут же послышалась возня, спустя пару секунд на лестнице показался и сам парнишка. Чимин приветливо улыбнулся Луке, оглядев его. Волчонок изменился, пока жил с ними — вот уже пару месяцев прошло, как они втроем под одной крышей. Вытянулся, возмужал. Выглядел он сейчас так, будто куда-то собрался: пригладил непослушные рыжие волосы, нацепил голубую рубашку и брюки. Белые кроссовки уже ждали у порога.       — Всем привет! — он метнулся на кухню, затем вернулся и помог с сумками.       — Куда это ты? — похлопал его по лопаткам Юнги, когда Лука кинулся обниматься.       — Курсы.       Понимающе кивнув, Юнги позволил Луке помочь снять с себя пальто.       Чимин запоздало вспомнил, что сегодня будний день, значит, Луке нужно быть в универе. Парень оказался не из робкого десятка. После всей этой возни с волками и появлению интересных программ для их возвращения в города, Лука решил не мешкать и исполнить давнюю мечту. Его все поддержали в стае, впрочем, кроме матери, которая до последнего переживала за сына и успокоилась только когда узнала, что первое время он поживет у Чимина. А раз тот справлялся всю жизнь с Чонгуком, а теперь еще и с Хосоком, то и Луку ему доверить можно.       Парень зачислился с помощью программы на курсы по базовым предметам и прочему. Можно назвать это годовой интеграцией с миром людей, от которого волки были отрезаны слишком долго. После этих курсов Лука хочет выучиться и остаться здесь. Профессию он пока не выбрал, но Чимин смутно догадывается, что Луке хотелось бы попробовать себя в кулинарии.       Пока пили чай, Лука болтал без умолку, делился с Юнги впечатлениями о городе и о «всех этих навороченных электронных штуках». Мин слушал с улыбкой на губах, искоса поглядывая в сторону Чимина и Хосока, которые тоже не отлипали друг от друга. Чон пытался выведать у Юнги, в чем же заключалась их работа, но профессор упрямо молчал, решив оставить возможность сообщить все Чимину.       Их беседы прервал сигнал подъехавшей к дому машины.       — Это кто?.. — тут же встал Чимин.       — Намджун, — в один голос ответили волки, уже учуявшие альфу.       Юнги тихо усмехнулся в кружку и, поблагодарив на чай, поднялся за Чимином.       — Не останетесь? — спросил Хосок, провожая его.       — Ты же знаешь своего отца, — многозначительно посмотрел на него Юнги, застегивая на осеннем пальто пуговицы одной рукой. — Ему просто необходимо, чтобы все, кто должен быть рядом, всегда рядом и были.       Хосок полностью его поддержал в этом, похлопав мужчину по плечу и улыбнувшись. Что тут поделаешь, если отец ни в какую не хочет оставаться в городе дольше, чем того требует какое-то дело. А сейчас единственным важным делом для Намджуна является необходимость забрать Юнги домой.       — Я помогу.       Хосок подхватил его чемодан и вышел с Юнги на улицу.       Намджун уже ждал у машины. Его суровое лицо вмиг расслабилось, на губах заиграла улыбка, а в глазах, привычно строгих, можно было разглядеть ласковое тепло и радость. Он даже замешкался сперва, не решив, к кому направиться в первую очередь.       Юнги прикусил губу, сдерживая улыбку, глядя на то, как он суетится.       Мужчина открыл багажник и охотно обнял Хосока, которого давно не видел, а после уместил чемодан. Затем распахнул переднюю дверь для Юнги и, когда тот прошел мимо, чтобы сесть в машину, шепнул:       — Рад тебя видеть.       Мин, немного смутившись, приподнял уголки губ, посмотрев Намджуну в глаза. Волк, как всегда, понял его без слов.       Перебросившись парой фраз с остальными, пожелав удачи и махнув им на прощание, Намджун тоже сел в машину, и они уехали.       — Папа, не волк, а курица-наседка, — весело усмехнувшись, пробормотал Хосок, забегая в дом.       Чимин посмеялся и зацепился взглядом за Луку.       — А ты не опаздываешь?       — Ой… Ой!       Парень тут же засуетился.       — Тэ, подкиньте Лисицу? — спросил Хосок.       Прежде чем Чонгук закатил глаза и сказал что-то в адрес Хосока про то, что тот до сих пор никак не получит права, Тэхен улыбнулся и согласился.       — Конечно, мы все равное не собирались долго задерживаться, да, Чонгук?       — Мгм, — Чонгук смирился и повернулся к Чимину, — мы на связи, как обычно. Береги себя. И Хосока тоже, — максимально тихо, чтобы не услышал брат, многозначительно шепнул он.       — Я... поговорю с ним. Спасибо, что встретили.       Хосок провожал ребят, даже не пытаясь скрыть своей довольной улыбки. Развернувшись на пятках он тут же сгреб Чимина в объятия и уткнулся носом в его шею. Пак обнял в ответ, не пытаясь отбиться. Он прекрасно знал, что по приезду будет играть роль плюшевого мишки, которого терзают объятиями на протяжении нескольких часов.       — Я скучал…       — Знаю. Я тоже.       Чимин улыбался, гладя его по волосам. И так каждый раз, когда он уезжает надолго. Но Чимин мог вполне понять Хосока. После всего, что они пережили вместе, быть в другом городе одному очень тяжело. Тут даже компания Юнги и отвлекающая от тревожных мыслей работа не особо помогает.       Домашний покой был такой дорогой мечтой для него, что теперь, обретя эту мечту, Чимин боится внезапно ее утратить. Наверняка у Хосока чувства были схожие. И еще неизвестно, сколько времени должно пройти, чтобы они убедились, что все будет хорошо, что ничего не изменится в худшую сторону.       — Отпустишь? Я хочу поцеловать тебя.       Сработало. Хосок моментально отстранился от Чимина, придерживая за талию и поправляя его футболку, хотя больше хотел снять ее, затащить парня наверх, запихнуть под одеяло и хорошенько отоспаться за все бессонные ночи.       — Сказал — делай.       Чимин снисходительно усмехнулся и обхватил его шею. Хосок ждал, покоряя Чимина своим терпением. Поцелуй стал ему достойной наградой. Это не те утренние мимолетные касания в щеку или уголки губ перед тем, как Пак убегал на работу, или с Тэхеном на съемки, или с братом, или по делам с Юнги, или в магазин. Это был настоящий поцелуй.       Хосок медленно и с нескрываемым удовольствием обхватывал его губы своими по очереди, чуть прикусывая, отвечая на фырканье Чимина игривой улыбкой. Перестал он улыбаться, когда Пак перенял инициативу.       Чон наклонился еще ниже, подхватив Чимина на руки и умудрившись, не отрываясь от него, все же завершить начатый путь до их спальни.       Хосок осторожно усадил Чимина, на край кровати и, разорвав поцелуй и встав на колени, осоловело посмотрел на старшего, подставляя лицо под ласки его ладоней. Чимин заметил еще в аэропорту, что Хосок довольно вялый, несмотря на его радость при встрече. И сейчас, обеспокоенно оглядев его лицо вблизи, по теням под покрасневшими глазами Чимин все понял. Парень осторожно коснулся пальцами его век, Хосок блаженно прикрыл глаза, ощутив холод его рук и расслабившись.       — Почему ты не спишь?       Хосок пожал плечами и тяжело вздохнул. Он забрался на постель и лег на бок подперев голову согнутой в локте рукой. Только теперь, рядом с любимым, сон накатывал на него с нереальной силой. Как назло.       — Не знаю.       — Думаешь много? — мягко улыбнулся парень, коснувшись пальцем его лба.       От совсем незначительного толчка, волк завалился на спину. Чимин лег на бок рядом с ним.       Они посмотрели друг на друга.       — Я хотел провести сегодняшний день с тобой, а теперь… — Хосок зевнул.       Чимин поджал губы и коснулся его щеки. Его немного съедала совесть, потому что за весь этот месяц они общались от силы раз пять. Чимина слишком увлекла тема проекта, по поводу которого их с Юнги позвали как консультантов. Он был так вдохновлен этим, что чуть было не согласился на предложение остаться и проследить за развитием проекта хотя бы на начальных его этапах, вносить свою лепту там, а не на расстоянии.       Естественно он все это не рассказал Хосоку. Подумал, что сейчас это лишнее.       — Прости, что не уделял тебе достаточно времени, родной.       Хосок посмотрел на него более осознанно и расплылся в довольной улыбке.       — Ничего, ты же был занят… И мне нравился, когда ты меня так называешь…       Чимину показалось, что еще никогда он не видел Хосока таким… светящимся от счастья изнутри и при этом до невозможности умиротворенным.       — Родной?       — …да.       Чимин тихо хихикнул, неожиданно почувствовал легкое смущение. Тепло разлилось в груди. Он уже и представить себе не мог жизни в этом доме, но без этого волка, без Хосока. Без его родного Хосока.       — Я люблю тебя, родной.       Чимин вновь погладил его щеку, игриво ущипнув за подбородок.       Сердце Хосока разрывалось на мириады частиц в такие моменты, уставшие глаза заслезились. Он только и мог, что легонько улыбаться, не контролируя алеющие щеки.       — И я знаю, что ты слишком беспокоишься по всякому поводу, а обо мне особенно. Вот и бессонница мучает. Что я могу сделать с этим? Надо решать, Хосок… это нехорошо.       Чимин подполз к нему, нависнув сверху.       — Что? Язык проглотил?       Хосок только закатил глаза, прикусив внутреннюю сторону щеки, чтобы не запищать, как девочка от переизбытка нахлынувших эмоций.       — Не проглотил. Как раз хотел тебе кое-что сказать.       — Слушаю.       Чимин улегся на его груди и медленно перебирал пальцами пряди волос Хосока, одновременно с этим слушая и его, и его сердцебиение.       — Что я тоже люблю тебя, мой волчонок.       Хосок увидел задорный блеск в его глазах и сам оживился. Они смотрели друг на друга с минуту, прежде чем их губы вновь соединились в коротком и нежном поцелуе.       — Да… нравится, когда ты так меня называешь, — пробормотал Чимин. — Но не переводи тему.       Хосок снова вздохнул.       — Так что нам делать с твоим сном? Я бы брал тебя с собой, но ты сам не хочешь из-за самолета…       — Не переживай об этом, — нетерпеливо перебил его Хосок, — само как-нибудь устаканится. Может, мне просто все еще нужно привыкнуть.       — Может, тебе просто действительно стоит уезжать в лагерь, пока меня нет?       Хосок ничего на это не ответил.       На самом деле возможной причиной своему упорству Хосок считал нежелание сидеть там у всех на виду. Когда он был одиночкой, все ощущалось как-то иначе. Хосок жил сам по себе, для себя, говорил и делал что хотел, ни с кем, кроме отца, не считаясь. Теперь же… Он сильно изменился, благодаря вот этому человеку, что лежит на его груди. Он не может просто вернуться в лагерь, смотреть родным и друзьям в глаза и притворяться, как раньше, что все хорошо, что он один справится со всем. Что его не разрывает изнутри эта связь, которая дарит эйфорию, но в одиночестве доводит до апатии. Он не настолько хороший актер.       — Я не хочу, чтобы тебе было плохо.       — Это мои проблемы.       — Хосок, это наши проблемы. Престань отгораживаться, я же все понимаю… Просто хочу найти выход.       Хосок посмотрел на него с сожалением.       — Прости. Я сказал так, потому что думаю, эта тревога из-за волчьей связи. Я вовсе не хотел отгораживаться… Чонгук знает, каково это, но он терзался слишком долго, чтобы, как бы ни звучало, привыкнуть, а я… для меня такое все еще в новинку. Иногда кажется, что… что я…       Но он не смог договорить, не смог подобрать нужных слов. А что сказать? Что весь мир для Хосока теперь концентрируется только на одном человеке? Это звучит максимально плохо… Волк прекрасно понимает, что есть другие заботы, что все вокруг нормально, что не надо так беспокоиться. Понимает, но поделать ничего с собой не может.       — Может, тогда в следующий раз попробуешь полететь со мной? — осторожно спросил Чимин.       Хосок и тут не ответил. Слова «в следующий раз», ознаменовавшие, что Чимина опять куда-то тащат от него, напрягли.       — Ладно… Ладно, — вздохнул Пак и снова опустился на постель. — Давай сменим тему.       Охотно согласившись, Чон повеселел.       — Расскажи, как все прошло?       — О, это было очень интересно! — воодушевился Чимин. — Волонтеры сработались с учеными из нескольких сфер сразу и решили запустить новый проект по воспроизводству популяции чистокровных волков.       Брови Хосока взметнулись вверх.       — Серьезно?! И ты не рассказывал мне? Это же так…       — Потрясающе, правда? — парень широко улыбнулся. — Сама идея проекта казалась такой утопичной, но мы с Юнги уверили всех, что это вполне возможно. Главное, найти спонсоров, думаю, тут с рекламой Тэ поможет. Можно еще связаться с Вивьен и Хёбин. Они как раз собираются начать перенаправлять деньги, оставшиеся после переформирования Излова на благотворительность. Чем не отличное вложение?       — Неплохая мысль. Центр, который раньше работал, чтобы волков уничтожать, теперь будет вкладываться в проект, созданный, чтобы сохранить нашу чистую кровь. Забавно.       Хосок крепко задумался обо всем этом, а Чимин тем временем продолжил рассказывать, как чистокровные волки и волчицы, которых пока удалось отыскать, согласились на участие. Сам проект не такой и трудный на начальных этапах. И уже в следующем месяце планируют открытие. И что все будут сообщать Чимину и Юнги, и что они смогут следить за прогрессом. Чимин так же поделился своим волнением по поводу появления новых волчат.       — Ты представляешь, как здорово будет! Проект тогда принесет свои первые плоды. Это просто огромный жест мира со стороны людей и…       Хосок мог вечно смотреть на этот огонь энтузиазма в его глазах. В такие моменты ему почему-то очень хотелось увидеть Чимина, когда тот был маленьким. Хосок до сих пор помнит момент, когда встретился с запуганным, острожным и меланхоличным парнем, который с пугающей собранностью доставал из него, Хосока, дробь. Сейчас Чимин открылся с другой стороны, как открывался на всех этапах их сближения.       Заметив легкую улыбку на лице Хосока, Чимин запнулся, сосредоточившись на одной мысли, которая не давала ему покоя не один день.       — Что? — Хосок перехватил его внимательный взгляд.       — Слушай, — Чимин покусывал губу, все еще не будучи уверенным в том, что хочет это спрашивать, — ты бы не хотел, скажем, однажды, принять в этом… проекте… непосредственное участие?..       Хосок пару секунд, словно зависнув, смотрел на него не моргая. Чимин уже успел пожалеть, что спросил. Просто ему было дико интересно, что Хосок думает по этому поводу и как отреагирует.       — То есть ты хочешь, чтобы я жил, зная, что где-то там бегает моя дочь или сын?       Отшучивается.       С одной стороны Чимин облегченно выдохнул, с другой — это не то, что он хотел услышать. Но на то право Хосока.       — Волчонок, слушай, — парень улыбнулся. — Это правда интересно. Но я… Да ты сам посмотри на меня! Представь в роли отца! — он нервно посмеялся. — Я еле справился с ролью дяди, когда у Минхо и Лайсы родился малыш. Я и брат так себе, какой из меня родитель?       — Ну, по-моему, — подхватив его веселье, начал Чимин, — брат ты замечательный.       Хосок польщенно улыбнулся, приобняв его.       — Давай так, любимый. Я подумаю об этом, но позже… очень позже. Идет?       — Идет, но я не хотел ничего… Я не имел в виду… — Чимин смутился окончательно, пытаясь объясниться в собственных сомнениях. — Просто… Хотел узнать твое отношение к этому. К тому, что в проекте волки не будут заводить семьи... по большей части. Но у волчат все равно будут родители. Либо биологический родитель, может, и оба, если это пара, но скорее всего приемные.       — Я понял, все хорошо. И мне все еще кажется, что это потрясающая идея. Не сомневайся, вы решились на благое дело, — Хосок ласково улыбнулся ему, заметив, что эти слова успокоили Чимина. — А насчет меня... Я бы не смог оставить своего ребенка кому-то, даже его биологической матери. А в таком случае... Пока что ты — это все, что мне нужно, Чимин. Сперва мне неплохо было бы научиться контролировать собственные беспокойные мысли. Моя крыша едет только из-за тебя, а представь, как я двинусь, если нужно будет еще беспокоиться о нашем ребенке.       Чимин обмер, чувствуя, как краска полностью заливает его лицо. Сердце ухнуло куда-то вниз. Не то чтобы он не думал о таком подтексте, просто… просто слышать это прямо от Хосока оказалось слишком волнительно.       — Н-нашем, говоришь…       Хосок засмеялся и притянул Чимина ближе, обнимая и утыкаясь ему носом в макушку.       — Вот видишь. Мы еще не готовы.       Чимин оттолкнул его, чтобы посмотреть в глаза.       — Но я и подумать не мог, чтобы ты… Ты бы хотел, да?       — Конечно хотел бы, что за разговор? — он стал серьезнее, но все еще улыбался. — Семья с тобой — это не шутка какая-нибудь. Я же не идиот, чтобы упустить возможность взять от этой жизни все лучшее.       Чимин подумал, что разреветься прямо сейчас идея не очень, поэтому только крепко обнял Хосока, шмыгнув носом.       — Ну чего ты…       — Слегка выбит из колеи.       — Ты слишком изменил меня, Чимин. Видишь, о каких вещах я уже думать начинаю?       Чимин пробормотал что-то ему в грудь.       — А?       — Я тебя люблю.       — И я тебя. Надеюсь, у вас с Юнги действительно получится раскрутить это дело.       Чимин наконец расслабился настолько, что, как и Хосок, начал засыпать.       Лежа в обнимку с любимым, слушая его дыхание, Хосок закрыл глаза. В бесконечных потоках мыслей и расчетов, он остановился на том, что однажды, когда будет готов, действительно задумается об этом всерьез, о том, что сегодня ему рассказал Чимин. Пак конечно же ничего не говорил о том, что хочет, чтобы у них с Хосоком был ребенок, и не имел это в виду, спрашивая об участии в проекте, но сама идея парня явно порадовала больше, чем он мог предположить. А радость Чимина и его счастье всегда переходит и к Хосоку.       С улыбкой на губах и целым миром, который сейчас сосредоточен в твоих руках, засыпать всегда слаще и спокойнее. И не было никаких снов, тревожащих разум.       Впервые за месяц Хосок крепко заснул, а Чимин уверился, что о будущем рядом с ним переживать нет необходимости.