Вспомнить все

Спок прекрасно понимал, что у истории нет сослагательного наклонения, но, тем не менее, в голове у него крутилась только одна мысль, а если бы доктор Маккой — теперь он точно был доктор, даже если Академия еще не вручила ему диплом, — если бы доктор Маккой не относился к своей работе с параноидальной тщательностью, если бы он не взял с собой нужные лекарства, отправляясь на поиски сбежавшего из-под присмотра пациента? Остался бы Джим Кирк жив? После того, как Джим упал в столовой, Маккой неожиданно избавился от ленивой неспешности в жестах и фразах, действовал быстро, четко и указания давал совершенно конкретные. Донести Джима до лазарета ничего не стоило, но на этом полезность Спока закончилась. Дальше его выставили в коридор и оставили ждать. Анжела, которую Маккой отправил делать экстренные звонки, молча показала ему на банкетку в коридоре и велела не путаться под ногами. Ректору доложили сразу. Дуглас примчался чуть ли не в домашних тапочках, Сваровски появился тоже, экстренная команда врачей прибыла через двадцать минут после вызова. Оказалось, что Маккой знаком с половиной из них, и они как-то быстро нашли общий язык. В тихом обычно лазарете кипела жизнь. Через пару часов активность стала спадать. Маккой вышел в коридор покурить и, заметив Спока, поманил его за собой на внешний балкон. — Все с ним будет в порядке, не переживай. — Я не переживаю. Спасибо, что сообщили, доктор. — Угу, не переживаешь, — Маккой затянулся сигаретой. — Я так и понял. Хотят его в Нешвил отправить, но ваш ректор говорит, что тут оборудование лучше. Я согласен, оборудование тут точно лучше. На порядок. — Несмотря на отличное оборудование, мистер Кирк попадает в подобные ситуации с завидной регулярностью, — сказал Спок, глядя в темнеющее небо. — Вы смогли определить токсин? — Нет, — поморщился Маккой. — Как сам понимаешь, в тот момент мне было не до собирания проб, я отправил вашего бейсболиста в столовую сразу, как только мне перестали быть нужны его руки… — Бейсболиста? — Медбрат, что в пару с вашей Анжелой работает. Он принес образцы — повезло, что кто-то сообразил не трогать столик, — но в них ничего криминального. Просто сок, просто гамбургер, просто мороженое. Это ненормально, то, что творится с парнем. Неожиданный скачок, и списком опасных для него аллергенов можно опоясывать лазарет. Проще сказать, что ему можно, чем перечислять, что нельзя. А после диализа все почти в норме — ну, насколько может быть после такого всплеска. Так что, думаю, оставят его здесь. Вызвали Хачи Иро с кафедры, это волшебник, парень, я никогда такого интуитивиста не встречал. Диагност от бога, кажется, по тому, как выдыхаешь, сможет поставить диагноз. Ваш Дуглас — гигант. Поставить полстраны на уши из-за мальчишки! Уважаю. Маккой выдохнул сигаретный дым. Спок, вдохнув его в первый раз, теперь старался не дышать. Запах раздражал, но это было несущественно. Важно было донести до Маккоя свою мысль и, возможно, получить помощь. Если бы паранойя была заразной, Спок сказал бы, что заразился ею от Джима. — У меня есть к вам просьба, доктор. — Какая? — Джим, когда падал, опрокинул на меня часть своего мороженого. Не могли бы вы провести повторный анализ? — Кхм… — Маккой повернулся к нему, глядя изучающе. — У тебя подозрительно сосредоточенный вид. Есть основания считать, что первый анализ мог быть проведен некачественно? — Я ничего не могу утверждать, доктор… — Слушай, может, станешь называть меня по имени? Я не доктор, а от «мистера Маккоя» у меня начинает голова болеть. Леонард. О встречной любезности не прошу, боюсь, я твое полное имя не выговорю. Так что там с анализом? — Спок. Называйте меня Спок. Мне не нравится статистика случайностей, которые происходят с мистером Кирком… с Джимом, — поправился он. — Сам Джим считает, что нахождение на территории этого колледжа для него опасно и не раз пытался сбежать. Каким бы странным мне не казалось такое желание, но став свидетелем трех приступов за всего лишь десять дней, я начинаю понимать, что у его беспокойства есть основания. Как минимум, речь идет о недобросовестности лечащего персонала. Я не ставлю вашу компетентность под вопрос, доктор… Леонард, но мне кажется, Джима давно нужно было показать другим специалистам, а не оставлять для исследований у единственного врача. — В этом, парень, я с тобой соглашусь. Дождемся завтра. Сейчас у мистера Кирка все неплохо, и, надеюсь, до завтра это не изменится. — Вы останетесь с Джимом до приезда нового врача? — Конечно. — Я хотел бы, если это возможно, остаться в лазарете этой ночью. Маккой задумчиво затушил сигарету. — Я мало встречал вулканцев, но слышал о вашей дотошности. Судя по всему, если у тебя не паранойя, ты опасаешься, что с Джимом может произойти что-нибудь еще. — Все верно, — кивнул Спок. — Я хотел бы минимизировать риски. К сожалению, я не имею представления, откуда может угрожать опасность… И от кого. В первый раз, когда Джиму стало плохо в моем присутствии, кроме нас в палате никого не было, и у меня не возникло никаких сомнений, что это проявление болезни. — Давай так, ты мне рассказываешь все, что знаешь, я провожу повторный анализ, и еще, раз ты так хочешь, я организую твое ночное бдение в лазарете, но в обмен ты поможешь мне… впрочем, ты и не в обмен поможешь, я полагаю. У меня нет доступа к полной медкарте Кирка. Я слышал, что ты специалист по компьютерам. Это не слишком законно, но предлагаю что-нибудь сделать, чтобы у меня этот доступ был. Спок прикрыл глаза, оценивая этичность предлагаемого. Это было серьезное нарушение норм и правил, но цель того стоила. — У вас будет доступ, доктор Маккой, — пообещал он. Поэтому позже, когда весь колледж уже уснул, Спок сидел с компьютером в лазарете, пока Маккой проделывал разные манипуляции с образцами, извлеченными из ткани форменной куртки. В соседнем помещении, отделенном только стеклянной стеной, Джим спал в барокамере. Цвет его лица почти вернулся к норме, дыхание и пульс тоже. Спустя несколько часов после приступа, после проведенного гемодиализа и набора капельниц с него сняли кислородную маску и позволили дышать самому. Датчики ровно светились, показывая сердечный ритм, давление и мозговую активность. Спок время от времени поднимал голову, проверяя, все ли в порядке и возвращался к системе. Тем, что он делал сейчас, Спок еще ни разу не занимался, но зная построение разных защит, был уверен, что справится. Задача оказалась непростой, но во втором часу ночи система сдалась. — Доктор, — позвал он Маккоя. — Вы можете приступать. Леонард хмуро и недоверчиво глянул на него, но подошел сразу, сел в освобожденное кресло и погрузился в чтение. Спок отошел к стеклу. Возможно, он ошибается, и Джим ошибается тоже, а все происходящее — только цепочка случайностей, не содержащая никакого злого умысла. Но он не мог позволить себе рисковать. Джим Кирк не был частью его семьи, его даже нельзя было назвать другом, слишком мало они были знакомы, и все же мысли отойти в сторону и позволить событиям развиваться своим чередом в голову даже не приходило. Спок не был заинтригован происходящим, ему не было любопытно и совершенно не хотелось расследовать эту загадку, единственное, что имело значение — это безопасность Джима, а в ней он как раз не был уверен. И если для того, чтобы гарантировать эту безопасность, придется разобраться, кто виноват, он это сделает. Показатели на датчиках немного дернулись, рисунок мозговой активности изменился. Джим Кирк решил, что спал достаточно. — Доктор, — во второй раз позвал Спок, не отворачиваясь от стекла. — Он просыпается. — А? Ну так сходи, поздоровайся. Мне нужно здесь закончить, — отозвался Маккой. Спок недоуменно посмотрел на него. — Ну, чего ты? Халат в шкафчике, бахилы там же, шапочка в ящике — вперед! Спок не был уверен, что он — та персона, которую Джим Кирк захочет увидеть, открыв глаза, но послушно достал все необходимое. В любом случае, лучше он, чем вообще никого. Дверь поддалась с трудом, ветер лизнул лицо. Внутри было немного прохладнее — еле ощутимо — и звук датчиков стал слышен. — Доброй ночи, Джим, — сказал он, подходя к капсуле. Кирк приподнялся на локтях, разглядывая его снизу, и вдруг упал обратно на подушку, зажимая рот, пытаясь сдержать рвущийся наружу смех. — Господи, ша-апочка! Прозрачная! Спок, ты себя в зеркале видел? — голос из-за пластистекла казался приглушенным. — Нет, — немного уязвлено отозвался Спок, не понимая, чем смог вызвать такую реакцию. Чуть повернув голову, он поймал свое отражение в стекле монитора. Ничего странного или смешного он не заметил. — Привет, — наконец справился с собой Джим. — Сколько я провалялся? — С учетом сложности ситуации — совсем мало. Одиннадцать часов двадцать четыре минуты. — И что это было? — Доктор Сваровски считает, что это новый виток атипичной аллергии, доктор Маккой исследует другую возможность, — уклончиво ответил он. — А ты что думаешь? — Джим смотрел внимательно и серьезно. — Я? — То, что Джима действительно интересовало его мнение, было необычно. — Завтра прибудет новый врач, я надеюсь, его диагноз прояснит ситуацию. — Понятно, не хочешь говорить… — У меня нет достаточно фактов, чтобы делать выводы. — Прозвучало это почти как извинение. — Не знаешь, когда меня отпустят? — Мне кажется, поднимать этот вопрос несколько преждевременно, — дернул бровью Спок. — Джим, сейчас третий час ночи. Тебе лучше попытаться уснуть. Завтра мы поговорим. — Слушай, здорово, что ты тут. Как они тебя пустили? — Это доктор Маккой… — Маккой, Маккой, — прозвучало вместе со звуком открываемой двери. Леонард, в светло-синем халате зашел в комнату. — Ну, как поживает наша спящая красавица? — Док, только глубочайшая благодарность за спасение моей жизни не дает мне дать вам в глаз за подобную реплику! — улыбнулся Джим. — Благодарность и пластистекло, — кивнул Маккой. — Вижу, ты выспался. Тебе помочь обратно заснуть? Музыку? Фильм? Сказку рассказать? — Прямо не знаю, что выбрать, — попытался развести руками Джим, но места не хватило. Доктор хмыкнул. — Вообще-то ты должен был дрыхнуть до утра, но я убрал из списка снотворное. Надеюсь, меня за это не убьет завтра уважаемый консилиум. Так что постарайся вернуться в страну Морфея самостоятельно, если хочешь сделать мне приятное. — Ладно, — Джим зевнул. — Сказку что ли послушать? Спок, а на Вулкане рассказывают сказки? — В другой раз, — обломал его Маккой. — Спок мне нужен за компьютером, а тебе я книжку поставлю, если хочешь. Все, тушим свет и баиньки. Пойдем, Спок. Джим, надеюсь, ты просто будешь спать, а не влезешь опять в какие-нибудь неприятности. — Как, док? Запертым в этой мензурке? В какие неприятности я могу влезть? — Не знаю! Но если кто и может, то это ты! Спок оставил без комментариев это заявление, хотя в чем-то был согласен с доктором. — Тогда до завтра. — Джим махнул ему рукой на прощание, а Маккой настойчиво тянул к двери. Стоило им выйти из стерильного модуля, как доктор ткнул пальцем в терминал. — Я не так много понимаю в компьютерах, но, кажется, твое вторжение засекли. — На экране крутилась красная эмблема, символ красной тревоги. — Наверное, тебе стоит слинять отсюда, пока охрана не набежала. Я выкручусь, а у тебя в этом колледже чудный послужной список, лучше, если про тебя не узнают. — Я ученик этого учебного заведения, а вы тут работаете. Скорее, пострадать может ваш послужной список! — Ты не понимаешь! Я сказал тебе, вали отсюда. Немедленно, — рассердился Маккой, грозно сводя брови. Спок обдумывал варианты, когда странный регулярный звук заставил его оглянуться. Джим стучал по стеклу изнутри и что-то говорил, или кричал. Выражение его лица говорило, что происходит что-то нехорошее. — Доктор! — крикнул Спок, кидаясь к двери. Маккой тоже посмотрел за стекло и кинулся следом. — Да твою же мать! Через две секунды они оба нависли над экраном, показывающим состояние барокамеры. Джим продолжал стучать. — Вытащите меня! Скорее! — Не паникуй! Дыши медленно! — пытался успокоить его доктор, пытаясь взять под контроль вышедшую из подчинения технику. — Спок!.. Вытащи меня! — Лицо Джима стало синюшным, вдохи стали короткими и судорожными. По экрану скакали цифры — проценты содержания кислорода неуклонно падали, а линия, показывающая наличие углекислого газа росла практически на глазах, перейдя за опасную черту. Спок почти оттолкнул Маккоя от терминала, пытаясь повлиять на свихнувшийся компьютер и заставить камеру открыться. Впустую.  — Доктор, должна быть возможность экстренного открытия! — бросил он, продолжая вводить команды. Маккой уже кинулся к изголовью аппарата, где попытался нажать на какую-то кнопку и сдвинуть какой-то рычаг — ничего не случилось. Джим привалился боком к стеклу, упершись в него лбом и ладонями, и уже молчал. Маккой свалил на пол какую-то маленькую центрифугу, схватил столик и попытался разбить стекло — от удара не осталось даже щербины. — Усиленное пластистекло, — выплюнул доктор, в бессилии бросая искореженный столик на пол. Спок глубоко вдохнул, приводя в порядок мысли и чувства. Возможностей открыть барокамеру без помощи компьютера существовало достаточно, но ни одна из них не позволяла сделать это в ближайшую минуту. В голове вставали колонки — объем легких человека, объем в литрах воздуха в барокамере, скорость изменения газового состава, статистика выживания после тяжелой гиперкапнии… Не глядя в сторону Джима, оперевшись правой рукой о стекло ближе к изножию аппарата, он сосредоточился и ударил левой. Пластистекло, конечно, выдержало. Оно было рассчитано на гораздо более суровые нагрузки. Он, не останавливаясь, ударил опять, и опять, и опять… На двенадцатом ударе стекло треснуло, на девятнадцатом — посыпалось мелкой крошкой. Руку он не чувствовал, но это не имело значения, потому что почти в ту же секунду, как упало стекло, доктор стянул Кирка на пол, прижимая к его лицу маску с кислородом. — Ну же, парень, давай! Ты можешь, — приговаривал Маккой. — Спок, помоги. Держи вот так. Поднимай. Сюда. Укладывай. Держи маску, не отпускай. Доктор на несколько секунд исчез из поля видимости, затем вернулся с заряженным гипошприцем, который немедленно использовал на Джиме. Джим моргал из-под маски и смотрел все более осмысленно. — Все, все, я вижу, что все не так плохо, как кажется, — бормотал рядом доктор, изучая показания трикодера. — Молодец, Джимми, а теперь просто полежи смирно минуту, я займусь остроухим. — Мне не нужна помощь, доктор, — воспротивился Спок, но его уже усадили на единственный в помещении стул и Маккой что-то делал с его рукой. — Конечно, не нужна. И спать тебе не нужно, и есть тоже, и вообще ты не человек… — Я не человек, доктор. — Я заметил, спасибо, — огрызнулся Маккой, убирая зеленую кровь и проверяя трикодером целостность кисти. — Жить будешь. Но будет больно некоторое время. — Мне не требуется ваше внимание, Леонард. У вас есть настоящий пациент… — упрямо повторил он, но доктор показал, как мало ценит его мнение, занявшись лечением, которое тут же прервали. В палате появились охранники, доктор Маккой начал что-то объяснять, шикая на Кирка, чтобы тот не смел вставать — Спок не вникал. У него совершенно не было сил воспринимать информацию. Это состояние должно было скоро пройти — достаточно было бы хорошей медитации и уверенности, что сегодняшние события не повторятся больше. Судя по всему, на первое ему не приходилось рассчитывать, а второе — Спок твердо решил, что отдаст долг Джиму как можно скорее и поможет ему переждать до возвращения матери где-нибудь подальше от этого учебного заведения. Появились Сваровски, который, видимо, остался ночевать в колледже, прибежала Анжела и тут же принялась хлопотать над Кирком, хлюпая носом. Мальчишке вкололи кучу лекарств, отчего он через пару минут заснул. Медсестра трепетно держала его за руку. Охранники смотрели на остатки барокамеры, на Спока и что-то тихо говорили между собой. Появился полковник Дуглас с темными кругами под глазами и легким запахом алкоголя: скорее всего, после происшествия в столовой с одним из его учеников он снимал стресс виски. «Случайность», «невозможно», «совпадение», «некомпетентность» — слова вылетали из ртов, но не желали складываться в осмысленную речь. Спок встряхнулся, он не должен позволять себе выпадать из реальности. Встав, он заложил руки за спину, слегка поморщившись от боли, и заставил себя сосредоточиться. — Это не может быть случайностью, — возмущался Маккой, стоя чуть ли не нос к носу со Сваровски, и оба напоминали задиристых петухов. — А я и не утверждаю, что это случайность. Слишком много случайностей на единицу времени, — не отставал тот. — Я думаю, это преступление, плохо продуманное, потому что, допустим, злоумышленник не слишком разбирался в человеческой психологии и элементарно не знал, что подобная частота совпадений вызовет сомнения и вопросы. — То есть, вы хотите сказать, что злоумышленник — не землянин, — прищурился Маккой. Дуглас покачал головой, прикрывая глаза от яркого света ламп рукой. — Доктор, вы фантазируете. У нас нет доказательств. И инопланетян у нас тоже нет. Не считаете же вы что, мистер Спок способен на убийство? Маккой выругался, неверяще качая головой. Сваровски посмотрел прямо на Спока, и в его взгляде как раз читалось, что он не исключает такую возможность. Тем не менее, он отступил. — Я не знаю, что думать. Совпадения, случайности. В трех случаях из трех, когда с Джимом случалась беда, ваш вулканец оказывался рядом. По-моему, это о чем-то говорит. — И, заметьте, все три раза, насколько я помню, именно мистер Спок помогал Джиму Кирку выжить! — перебил его Маккой. — Мы слишком мало знаем о психологии других рас в космосе. Тем более, это гибрид. могут быть разные девиации. Довести до критического состояния, затем «спасти». Почему бы просто не спросить мистера Спока? У него наверняка найдется аргумент в свою защиту. Спок обдумывал услышанное. — Я могу понять, каким образом вы пришли к такому выводу, доктор, я действительно был с Джимом в моменты критической опасности для его жизни. Вы можете запросить провести для меня психологическую экспертизу земными и вулканскими специалистами. Предполагаю, если вы решитесь выдвинуть обвинение, Вулканская академия наук снимет мораторий на проведение исследования, — произнес он. Ему казалось, что в голосе звучит непростительно много эмоций: слышны были и удивление, и обида, и попытки «держать лицо». Он действительно мог понять, но от этого легче не становилось. — Ему, как всегда, все равно, — заключил Сваровски, словно Спок только что признал, что действительно покушался на Джима Кирка. — Возможно, потому, что рассчитывает, что никто не будет выдвигать обвинение. — Черт побери, перестаньте говорить о Споке в третьем лице! — вмешался Леонард Маккой. — Это любому очевидно, что он ни при чем. Любому! Кроме вас! Если продолжать делать допущения, то вы тоже прекрасно годитесь на роль центрального злодея! У вас был допуск к медкарте Джима с первого дня. Как именно вы подбирали ему лечение? Почему после двух месяцев ему стало только хуже? Почему его медицинская карта состоит из сплошных пустых станиц? — Да как вы смеете! Вы!.. Вы никто и звать вас никак! Мистер… — он глянул на бейджик. — Мистер Маккой! Помню, «подающий надежды» интерн! Мы можете подавать их до конца дней, не уверен, что вы вообще Академию закончите! — Ну давайте, перейдем на личности! — Я заботился о Джиме все это время! Его медицинская карта не пустая, да, она закрыта для любопытных, но вы, конечно, не в курсе, сколько раз наши сервера пытались взломать именно ради этой карты, сколько раз мальчишку хотели вытащить на головидение, обсуждать с ним Тарсус, выяснить, действительно ли он не помнит или притворяется! Охрана на входе стоит не только для красивого словца! А вы тут всего два дня, мистер! Мне вообще кажется, что в Академии вас переоценили! Не знать элементарное устройство барокамеры! Оказаться не в состоянии вручную обеспечить открытие модуля! — Я знаю ее устройство! — прорычал Маккой. — Механизм был неисправен! — Брейк! — поморщился Дуглас, присаживаясь на край стола. Похоже, громкие звуки вызывали у него мигрень. — Джентльмены, держите себя в руках. Мы проведем тщательное расследование! Мистер Маккой, как я понимаю, именно вы пытались преодолеть защиту и получить доступ к личным делам учеников? — Я пытался? Да я… да, я пытался, — хмыкнул Маккой, словно случайно наступив Споку на ногу. — Как я должен был заниматься лечением, не имея возможности сравнить анализ крови Джима с результатами за последние месяцы? — Мои поздравления, мистер Маккой. Думаю, если вы решите когда-нибудь оставить врачебное поприще, вас с удовольствием возьмут куда-нибудь программистом. Защита была рассчитана на уровень А Шесть. Выше только звезды. И А Семь. Тем не менее, вы понимаете, что я не могу оставить в школе человека, который нарушил внутренние правила учреждения. Я не стану выдвигать обвинение против вас: ни за взлом, ни за оскорбления работающего персонала, — полковник кивнул в сторону надувшегося Сваровски, — вас вели благие намерения, и пока мы не знаем, как брешь в системе контроля могла отразиться на работе оборудования. Надеюсь, что не ваши попытки раздобыть информацию превратили исправную барокамеру в орудие убийства. — Он покачал головой. — Если это так, мы будем вынуждены выдвинуть обвинения. А пока, ваш контракт заканчивается сегодняшним днем, и в любом случае, вы знали, что это временная мера. Не беспокойтесь, о Джиме позаботятся. Мы глаз с него не спустим.  — Мистер Маккой не имеет от… — вмешался Спок, но Леонард схватил его за больную руку, на секунду заставив потерять дар речи. — Вот видите, мистер Спок, вы так и не дали мне закончить лечение, а все ваше вулканское упрямство! Сядьте немедленно, я воспользуюсь регенератором. — Вы хотя бы удостоверились, что у него целы кости? — вмешался Сваровски, подходя вплотную, разглядывая пострадавшую руку. — Естественно они не целы. Я вколол анальгетик и собирался реплицировать лангету. Но ваши охранники помешали! Как и закончить с регенерацией кожи, — язвительно ответил Маккой. — Займитесь, доктор, — отдал распоряжение Дуглас, тяжело поднимаясь на ноги. — Мистер Спок, какими бы странными вам ни казались предположения нашего врача, боюсь, подобные идеи могу возникнуть и у других людей. С сегодняшнего дня я категорически запрещаю вам приближаться к мистеру Кирку под угрозой исключения. Вы хорошо меня поняли? Это может закончиться межпланетным скандалом, и как бы я ни хотел его избежать, я не смогу замалчивать вашу роль, если вы продолжите в том же духе. — В каком таком духе, мистер Дуглас? — удивился Маккой, не отрывая взгляда от регенерирующей кожи. — В духе вытаскивания Джима из очередной задницы? — Манеры, мистер Маккой, — поморщился ректор. — Перед вами ученик. Даже два, если учитывать спящего. Мистер Спок понял, о чем я говорю, ведь так, мистер Спок? — Подтверждаю, — ответил Спок, чувствуя, как закрываются глаза. Что бы ни вколол ему доктор Маккой, этот была не анестезия. — Вам нужно отдохнуть, мистер Спок, — заметил Дуглас. — Я не хотел бы оставлять вас в лазарете. Вы в состоянии вернуться в вашу комнату? — Да, сэр. — Я останусь с мистером Кирком до утра, — заверил его доктор Маккой, не дав задать вопрос. — Все будет в порядке. Доктор Хачи Иро должен прилететь утренним рейсом. Спок кивнул, не в силах спорить. Он не собирался исполнять приказ ректора, но в данный момент ему нужно было восстановить силы. — Поулсон, проводи мистер Спока в общежитие, — кивнул Дуглас, и один из охранников встал за плечом вулканца. — Мы еще побеседуем с вами, боюсь, нам придется рассмотреть возможность вашего перевода в другое учебное заведение. Но вам все равно тут не нравилось, как я понял. — Я настаиваю на проведении расследования, — сказал Спок, чувствуя, что глаза закрываются. — Конечно, мы проведем расследование, — кивнул ректор. — Тщательное расследование. И будьте уверены, кто бы ни был в ответе за случившееся сегодня, мы его найдем. *** Поулсон шел за ним молча, пока они не покинули здания. Мирно светили фонари, было довольно прохладно, окна в кампусе не горели — все давно спали. Слышно было, как шумит листва маленьких кленов, посаженых вдоль дорожки. Спок чуть не пропустил ступеньку в темноте, охранник придержал его за локоть. — Мистер Спок, как у вас получилось разбить стекло? — неожиданно спросил он, когда они прошли еще метров тридцать. — Это же пластистекло, оно не бьется. — Оно прочнее обычного усиленного, но тоже не идеально. А из-за изгиба в том месте оно было наиболее уязвимо. Возможно, вы знаете, пластистекло сделано по облегченному вулканскому аналогу. Вы же изучали сопротивление материалов в школе? Поддержание разговора позволяло удерживать себя на грани и не засыпать. — Да, когда-то, — Поулсон хмыкнул и зашагал уже рядом, приноравливаясь к шагу вулканца. — И все равно, это почти нереально. — Для человека — возможно. Мой смешанный геном позволяет мне переносить большие нагрузки, чем доступно человеку. — Круто. До нужного корпуса они шли молча. Охранник довел его до двери комнаты. — Выздоравливайте, мистер Спок. Надеюсь, тот мальчишка тоже поправится. Спок наклонил голову, благодаря. Как закрылась дверь и как он дошел до кровати, он не помнил. *** Утро началось с трезвонящего комма — доктор Маккой нашел его личный номер и прислал голосовое сообщение. «Меня выставляют. Хачи Иро разводит руками — он не нашел у Джима ничего особо серьезного, что могло бы вызывать такие приступы. Лечение Сваровски он посчитал адекватным и собирается мониторить состояние пациента в дальнейшем. Слышишь? Они оставляют Джима здесь — под ответственность Сваровски, не хотят перевозить парня, пока не перепроверят еще раз. Не знаю, что еще могу сделать. Свяжись со мной, когда сможешь». Значит, Джима не увезли. Что ж, он не рассчитывал, что это случится. Маккой покинул территорию колледжа, а сам Спок не имеет права приближаться к лазарету, пока там Кирк. Нет, с Джимом ничего не случится — слишком много рядом людей, слишком пристально сейчас за ним наблюдают камеры. И все же он чувствовал беспокойство, неуверенность, и знал, что избавится от этих чувств только тогда, когда злоумышленник будет найден, а Джим окажется рядом с матерью. Спок на автомате отправился на завтрак, занятый поиском алгоритма. В первый раз на его памяти Джиму стало плохо, когда он вытащил его из-за окна. Это случилось ночью в лазарете. Парень тогда разве что не светился от ярости и разочарования. Никаких внешних воздействий не было, он ничего не ел и не пил. Второй раз — после драки в комнате у Ларсона. Испытывал гнев, злость. Время — день. Нанесены минимальные физические повреждения. Лекарство, которое должно было купировать приступ, не сработало — или даже ухудшило ситуацию. Неподтверждено. Это только его домыслы. Третий раз — отравление. Или аллергия. Отличные от прежних симптомы. День. В присутствии большого количества людей. (Нужно узнать у Маккоя результаты повторного анализа образцов). Четвертый раз — покушение. Или действительно неисправность? Он не представлял, как его вмешательство в систему могло повлиять на функциональность оборудования. Предсказать, что он станет искать медкарту Джима, было невозможно. Что Маккой отменит снотворное Кирку и сам будет бодрствовать далеко заполночь — тоже. Джим мог просто задохнуться во сне, а к утру никаких улик уже не осталось бы. У кого был доступ к настройкам оборудования и кто в состоянии его запрограммировать? Анжела? Хуана, вторая медсестра, или ее сменщик, молчаливый медбрат с бейджиком, вечно спрятанным в карман? Сваровски? И он остается с Джимом!.. Первые два эпизода похожи. Последние два — резко выбиваются из линии. Что случилось между ними? Только одно значимое событие, звонок Вайноны Кирк и объявление, что она возвращается и Джима скоро увезут из колледжа. У преступника до ее возвращения было еще шесть дней, чтобы проявить креативность. А у Спока не было ни единой зацепки, чтобы предотвратить новое нападение. Он даже не мог быть рядом с Джимом, чтобы просто вовремя отреагировать. Конечно, решение ректора можно было бы оспорить, но он не знал, сколько на это уйдет времени — определенно, не один час, да и в круг подозреваемых ректор попадал с тем же успехом, как и весь остальной персонал коллежда, то есть делиться с ним своими размышлениями было опасно. У Спока в расписании стояла пара по ксенобиологии и семинар по мертвым языкам Земли, но он собирался пропустить и то, и другое, чтобы связаться с вулканским посольством и попросить содействия. Шансов, что Вулкан предоставит убежище мальчишке, чья жизнь находится под угрозой, было мало, но все же они не равнялись нулю. Нужно было связаться с Маккоем: человек с другой стороны охраняемого периметра мог быть очень полезен. Спок вышел из столовой, собираясь вернуться к себе, когда его окликнули. Лежет смотрел исподлобья и, кажется, злился на Спока еще больше обычного. — Пойдешь со мной. Ларри хочет тебя видеть. Спок поднял брови в удивлении. — Что же ему помешало прийти? — Он хочет тебя видеть, но не хочет, чтобы его с тобой видели. Ты идешь, или мне позвать ребят, чтобы показали дорогу? — выплюнул парень. — Да, я иду, — Спок подождал, пока Лежет пройдет вперед. Не было необходимости создавать конфликтную ситуацию, проще было выслушать, чего от него хотят. Ларсон ждал в одной из удаленных рекреационных зон, стоя у узкого окошка. Результат неудачной проектировки, это место совершенно не пользовалось спросом. Сюда практически никто не заходил, а в часы занятий тем более не было ни души. Ларсон пребывал в благодушном настроении. — Привет, ушастый, — поприветствовал он Спока, после чего кивнул приятелю: — А тебе лучше вернуться, у тебя через пять минут тренировка. — Может, я лучше останусь? — Лежет подозрительно зыркнул в сторону вулканца, но Ларсон покачал головой. — Меньше знаешь — крепче спишь. Иди, вечером пересечемся. Ну? Видимо, его авторитет был значительным, Лежет развернулся и исчез в коридоре. Ларсон еще пару минут помолчал, постукивая пальцами по подоконнику. Пауза была несколько театральной, но Спок не собирался ее прерывать вопросами, просто ждал. — Ну, хорошо, — произнес Ларсон, словно продолжая начатый ранее разговор, — я слышал, что у парня опять неприятности — в двойном размере. — Я могу предположить, что вы говорите о… — Давай не будем называть имен, если не возражаешь. Ты правильно понял. Как твоя рука, кстати? Спок мельком глянул на зафиксированную лангетой кисть. — Благодарю, хорошо. — Славненько. Что ж, танцуй, у меня для тебя королевский подарок. Спок недоуменно посмотрел на него. Ларсон возвел глаза к потолку и вздохнул. — Видно, не судьба мне увидеть танцующего вулканца. Ладно, думаю, что с тебя хватит пробивания разных поверхностей неподходящими для этого предметами. Да и пацан так хотел получить свой билетик. Держи. — Он вложил ему в руку квадратную карточку. — Знаешь, где у нас проходит автоматическая доставка? Передай своему приятелю подарок в обед, в час, рядом с проходной. Он сообразит, что делать. В пластик карточки были вдавлены слова: «Автоматическая доставка грузов», внутри пластика прощупывался чип. Догадаться, для чего эта карточка может служить, не составляло труда. — Почему? — без этого вопроса можно было и обойтись, но Спок не удержался. Ларсон пожал плечами. — Может, мне захотелось поиграть в Санта Клауса?.. А может быть, ты мне нравишься в глубине сердца — где-то ну очень-очень глубоко? — Видя, что этот ответ не удовлетворил спрашивающего, Ларсон снова вздохнул. — Предположим, я поверил, что ты угрохал Фила ненамеренно. Но тебе тут не место. Свалишь — всем будет хорошо, и чем быстрее свалишь, тем лучше. А то не нравится мне, как развиваются события. Пусть развиваются дальше где-нибудь не здесь. — Спасибо. — Попадетесь — второй раз фею-крестную я изображать не буду, ферштейн? — Я передам. — Будь так любезен! И не будь идиотом, не свети своей кредиткой. Иногда такие элементарные вещи приходится объяснять! И уши прикрой чем-нибудь! — До указанного часа осталось не слишком много времени, мне нужно идти, — прервал его Спок. — Круто! — Ларсон чуть не задохнулся от неожиданности. — Ему тут красную дорожку расстелили, а он, вместо того, чтобы проникнуться благодарностью, вытер ноги и побежал! — Я не улавливаю связи… — Ты невероятное чмо, вулканец. Вали. Спок еще сомневался, но Ларсон помахал рукой у него перед носом и добавил чуть ли не со злостью: — Вали давай, спасай мир! Или кого там тебе нужно спасать. В другой раз станцуешь. Стриптиз. Если будешь полным идиотом и вернешься. Спок не стал дослушивать, догадываясь, что больше ничего полезного из словесного потока не извлечет, еще раз кивнул на прощание и пошел к выходу. В конце концов времени действительно было мало.