Вспомнить все

Второй барокамеры в колледже не было, Джим понял это сразу, как открыл глаза. Но даже если бы она была, теперь залезть в эту банку его не заставили бы и под угрозой смерти. Вполне объяснимо, что у него проклюнулась клаустрофобия. Даже в просторной палате, под пробивающимся через жалюзи теплым солнечным лучом, который его разбудил, он чувствовал нехватку воздуха. Стоило ему дернуться, просыпаясь, как к нему сразу же подскочила Анжела, подошел Маккой, Сваровски и еще высокий скандинавской внешности доктор. Этот доктор не забыл представиться и даже пожал руку, отчего Маккой вдруг стал прятать глаза — вспомнил их с Джимом знакомство, что ли? — У нас проблема, молодой человек. Ваша медицинская карта оказалась полностью стертой, — печально, с каким-то мягким акцентом объявил скандинав со странным именем Хачи Иро. — Нам удалось раздобыть какие-то данные, сохранившиеся на локальных серверах, но они относятся к вашему раннему детству, и для нашего случая пользу представляют небольшую. Так что сейчас мы будем вас обследовать со всей тщательностью и нудностью, на которую способны три разнопрофильных врача. Два с половиной, — с улыбкой подколол он Маккоя. — Вы, я надеюсь, не против? Ваш случай меня очень заинтересовал, хотелось бы верить, что я смогу вам помочь. Джим для начала с удовольствием бы послушал объяснения того, что случилось ночью, о чем и заявил, ничуть не смущаясь. — Оборудование вышло из строя, Джим, и мы не знаем, почему. Возможно, это технический дефект или какой-то вирус. Я отказываюсь верить, что это могло быть умышленное покушение, прости, — покачал головой Сваровски. — Сейчас техники перепроверяют компьютер и изучают барокамеру. Ты всех перепугал, парень. И теперь мы тебя из лазарета точно не выпустим, пока все не прояснится окончательно. — А где Спок? — требовательно спросил Кирк. — У себя, полагаю, — пожал плечами врач. — Вся необходимая медицинская помощь была ему оказана, не было оснований оставлять его в лазарете. — Ему можно будет ко мне зайти? — Ему запретили, Джим, — вмешался Маккой. — Не переживай. Мы с этим разберемся. Сперва нужно позаботиться о твоем здоровье. Ты готов? А что ему оставалось? Следующий час был заполнен кажущимися бесконечными анализами, вопросами, сканированиями, тестами. Его проверяли и перепроверяли по кругу, после чего оставили завтракать в компании Анжелы. На обсуждение результатов подошел Дуглас, Джим слышал его баритон за дверями, о чем-то спорящий с другими голосами. Потом полковник зашел к нему в палату, Анжела деликатно исчезла. — Ну, как ты? — казалось, что его усы обвисли еще печальнее. Джим пожал плечами. — Доктор говорит, что у тебя неплохие анализы с учетом того, что с тобой вчера случилось. Ты везунчик, Кирк, исключительно полезное качество для будущего офицера Звездного флота. — Я не собираюсь в Звездный флот. — У тебя есть время обдумать эту перспективу. В любом случае, знай, тебя без помощи не оставят. И в память о твоем отце, и из-за того, что тебе пришлось перенести на Тарсусе. Для таких, как ты, в Академии всегда будут квоты. — А как же моя аллергия? — прищурился Кирк. — Хорош офицер, на него чихнули и он умер. — Ну, не всем предназначена полевая работа, кто-то должен и мозгами работать. А ты парень шустрый, даже слишком. Найдут тебе применение. Не переживай. Да и аллергию твою мы обязательно победим. В конце концов, ты у нас третий месяц. Это, конечно, не мало, но и не так уж что бы много. Мы же не волшебники, и даже не специализированное медицинское учреждение. В Нешвиле у Академии есть своя больница и исследовательский центр. Это всего в часе лета отсюда. Есть предложение отвезти тебя туда. Все равно учеба практически закончилась, и никто не заставит тебя проходить тесты в этом году. Так что, завтра отправляешься. — Он помолчал. — Мистер Хачи Иро хотел забрать тебя в свою больницу в Сан-Франциско, но удалось его убедить, что для тебя пока перелет в пять часов — слишком большая нагрузка. Доктор Сваровски постоянно работает как раз в Нешвиле, у него там очень хорошая команда… — Через шесть дней прилетит мама… — И я лично привезу ее к тебе, и дальше вы будете вдвоем решать, что делать, — заверил Дуглас. — Я не теряю надежды убедить ее оставить тебя в колледже. Но если нет, значит нет. — Меня вчера чуть не угробили в этой вашей барокамере. Прямо хоть в рекламный проспект колледжа вставляй: «Вас ждут высококлассное обучение и невероятные приключения, на всю жизнь запомните! Если выживете!». — Джим, поверишь, мы все делаем, чтобы разобраться. Вызвали ребят из специального отдела, они ищут зацепки, но пока сходятся на том, что это техническая неполадка. Ужасающая, несправедливая. Кто может хотеть причинить тебе зло, Джим? Кому ты мог перейти дорогу? Послушай, как звучит — это же чистая паранойя! Ты везунчик, но везет тебе и на плохое, и на хорошее. Никто не виноват в этом. — То есть, в барокамере хрякнулась программа, и репликатор тоже сошел с ума и подсунул мне отраву, — начал закипать Джим, — и все это случайности. — Или мировой заговор, спешите видеть: космические пираты проникли в школу, чтобы уничтожить свидетеля, — сложил руки на груди Дуглас. — Прости, Джим, но не стоит переоценивать собственную значимость. Никто не станет устраивать такой цирк, чтобы избавиться от несовершеннолетнего пацана. В крайнем случае, если бы и вправду речь шла о криминальной составляющей, тебя просто убили бы, без попыток выставить это, как случайность. Да и свидетелем чего ты мог быть? Если речь о Тарсусе, то там еще четыре тысячи выживших свидетелей! Ну чем ты мог насолить предполагаемым преступникам? А на репликатор ты зря — твой обед проверяли дважды, Сваровски и этот парень из Медицинской Академии. Никаких следов токсичных веществ. Это твой организм выкидывает коленца. А с этим как раз будут разбираться в Нешвиле. Ну так как, договорились? Ты не буянишь, спокойно принимаешь лекарства, что тебе назначит Сваровски, едешь в больничку, там ждешь маму, и потом мы решаем, что делать дальше? — А я доеду до Нешвила? — прищурился Джим. Полковник закатил глаза, тоже теряя терпение. — Ну, ты, парень, вообще… Я лично тебя туда доставлю, передам врачам из рук в руки. Заодно и психологические тесты тебе там проведут, а то уж больно ты зациклился на мании преследования. На всякий случай, с тобой все время кто-то будет рядом. До обеда посидит Анжела, потом Хуана ее сменит. На ночь здание закроют, но специально ради тебя дежурить будет Томас, он будет заходить каждый час, или, если хочешь, вообще за дверью посидит. Даже не знаю, что еще придумать, чтобы ты почувствовал себя в безопасности. — Спока пригласите, — буркнул Джим. — Возможно, я почувствую себя в безопасности. Дуглас покачал головой. — Понимаю, у тебя почти импринтинг. Тебе кажется, что он тебя два раза спас, образовалась положительная связь. — Четыре. — Хм, когда успел? — Вызвал врачей, когда у меня начался приступ в лазарете. Помог, когда не сработали таблетки у Ботаника в квартире. В столовой тоже он был. И вчера ночью… — В столовой он был, да, но спас тебя Маккой, — нахмурился Дуглас. — И все же, четыре момента, когда твое здоровье под угрозой, и каждый раз этот вулканец рядом. Если бы я искал заговоры, то начал бы отсюда. — Чего? — удивился Джим. — У парня погиб отец, порвалась семейная связь, насколько нам известно, это может сильно выбить из колеи и взрослого вулканца, а тут подросток. На Земле он оторван от всего, к чему привык, и, возможно, это было не самое умное решение — привозить его сюда, но посол Сарек был очень уважаем во всех кругах, так что мы постарались сделать все возможное, чтобы его сын почувствовал себя на Земле как дома. За весь учебный год он не нашел себе друзей, часто был замечен в драках и стал причиной физического недомогания одного из студентов. Полгода после случая с мистером Калки его не было ни видно, ни слышно, а тут ты, и опять он на первых ролях. Не удивлюсь, если ребята из следственной группы обратят на него внимание в первую очередь. — Да, вот это уже параноидальная теория. — Уж поосновательней твоей будет — фактов хоть отбавляй, хотя и домыслов хватает. Так что давай оставим фантазии и расследования специалистам, ты думай о здоровье, а уж взрослые разберутся с остальным. Договорились? — Маккой? — Инфернальный ребенок, — вздохнул ректор. — У Маккоя закончился контракт, он покинул территорию колледжа. Еще вопросы? — Вы позовете Спока? — Нет. Для него будет лучше, если вас не будут больше видеть вместе. Да и что у вас общего? Вы же разные поколения, разные расы, да и характер у него не сахар. Кстати, у тебя тоже, да и с чего ты взял, что он заинтересован в общении с тобой? Джим нахохлился, зыркая глазами. Действительно, с чего это он взял, что Спок вот прям возьмет и прибежит сразу? Ясно, что у него хватило порядочности не бросить Джима в критической ситуации, но разве это что-то между ними поменяло? Да они даже не разговаривали нормально ни разу! Верно, но… Но разве обязательно нужны слова, чтобы понять, что рядом с тобой человек, которому можешь верить, который не забудет о тебе, когда в тебе отпадет надобность? А еще, мелдинг — это было так правильно! А еще… мы в ответе за тех, кого спасли, и кто спасал нас. Наверное. По крайней мере, Джим чувствовал именно так, и отчего-то ему казалось, что вулканец разделяет его чувства. — Абы с кем мелдингом не занимаются, — выдал он перл, и полковник на секунду потерял дар речи. — Ладно. Все. Хватит на сегодня. Выздоравливай. Завтра я тебя отвезу в Нешвил, и пускай другие с тобой разговаривают. — А там мне помогут вспомнить? Дуглас оглянулся в дверях. — Все может быть. А что, появились какие-то подвижки? — Не знаю. Может быть. Он бы не стал называть подвижками несколько смутных воспоминаний о том, как он идет по побуревшей траве какого-то космодрома или сидит в душной комнатке, а незнакомый парень заполняет на него карточку, при этом все время промахивается мимо нужны клавиш, словно компьютером пользуется раз в год. Может быть, это просто сон. Как и спасательная капсула, в которой он летит куда-то, замирая от ужаса при мысли, что навсегда останется один в бесконечной пустоте космоса. Это же не может быть его воспоминанием? — А правда, что через мелдинг можно прочитать мысли и увидеть воспоминания? Восстановить память? — Понятия не имею, — отрезал полковник. — Но, если хочешь, пошлю запрос в вулканское посольство. Если такое возможно, попробуем найти тебе целителя. Главное, не занимайся самодеятельностью. Мне не нужен второй Калки, пускающий слюни в подушку. Я ясно выразился? — Да, сэр. — Ладно, не злись, — смягчился Дуглас. — Все будет хорошо. Мы справимся. *** Время в лазарете тянулось как резина. Постоянно хотелось спать, и мысли разбредались, как стадо овец у неумелого овчара. Лекарство, что ему вкололи утром, наверняка имело седативный эффект, Джим клевал носом над завтраком и принесенный Анжелой фильм не смог посмотреть — было трудно фокусировать взгляд. Тогда он просто завалился на кровать носом к стенке и даже позволил медсестре укрыть себя одеялом. Когда кто-то потрогал его за плечо, он решил, что это Анжела и даже буркнул, чтобы его оставили в покое. — Джим? Нет, это была не Анжела. Резкий скачок адреналина быстро прогнал сон из глаз. Рядом с его кроватью стоял Спок и хмурился. — Прошу прощения, что разбудил, но у нас мало времени. — Спок, ты пришел! Класс! Как ты пробрался? Спок кивнул в сторону окна. — Ага, а мне нельзя было за окна лазить, — припомнил Кирк. — Мне хватило благоразумия воспользоваться пожарной лестницей, и в этой палате за окном балкон. Джим, ты сказал, что хочешь покинуть территорию колледжа. Твое намерение не изменилось? Кирк подобрался, ловя на лету. — Нет, я готов, в любой момент. И как мы это сделаем? — Следуй за мной, все объяснения позже, хорошо? Ты в состоянии? — Ага, только одежды нет. — На кровать тут же положили сложенную форму. — Реплицированный стандарт на твой рост. У нас двадцать пять минут, чтобы дойти до места. — Ты все продумал? — хмыкнул Джим, натягивая брюки. — Я не уверен в этом на сто процентов, но в столь ограниченное время было бы сложно организовать лучше. — Меня станут искать? — Обязательно. Но не раньше двух часов. Мисс Харпер в данный момент занята звонками, коммутатор лазарета перегружен. До обеда ей будет не до тебя. А мимо поста на выходе мы проходить не будем. — А на пожарке нас не увидят? — Ты переоцениваешь наблюдательность землян. И мы не станем пользоваться пожарным выходом. Этого было достаточно. Перед тем, как уйти, Джим переложил на кровати подушки и укрыл их одеялом. Получилось не очень похоже, но, если смотреть от двери, его отсутствие не сразу бросалось в глаза. Спок повел его через общий балкон, но не дойдя до пожарной лестницы, залез в одну из палат, в которой было приоткрыто окно. Там на кровати, подключенный к полудюжине различных аппаратов, лежал парень, совершенно не реагируя на шум, что они произвели. — Здесь всегда открыто окно до обеда, — тихо сказал Спок, и Джиму показалось, что он избегает смотреть на человека на кровати. — Он не проснется? — Я не знаю, — голос у Спока стал немного жестче. — Статистическая вероятность, что он проснется именно сейчас, равна приблизительно трем тысячным процента. Как бы мне ни хотелось озвучить другие цифры. — Это тот парень, да? — У нас нет времени, — отрезал Спок, осторожно выглянул в коридор и сделал знак Джиму следовать за ним. Они зашли в лифт, и Спок нажал минусовой этаж. Наблюдать за таким Споком, сосредоточенным, собранным, «эффективным» и каким-то неожиданно взрослым, было до странного здорово. Джим чувствовал, как ровно гудит адреналин в крови, не слишком сильно, но достаточно, чтобы снова чувствовать себя живым, а не инвалидом, прикованным к лазарету. Они долго шли по одному из коридоров с аварийным освещением, который никак не кончался. — Доставочные туннели, — по ходу объяснил Спок. — Это избыточная информация для учеников, но не слишком закрытая. Система туннелей связывает все здания учебного городка. Доставка осуществляется в основном в ночное время, но иногда бывают исключения. Проходной пункт тоже находится под землей и обслуживается автоматически. — И как мы его пройдем? — Ларсон передал тебе ключ. Как обещал. — Серьезно? — Джим даже остановился на секунду. — Люди довольно часто поступают нелогично, — заметил Спок, чуть замедляя шаг, чтобы Джим успел подстроиться под его ритм. — Если он опять проводил над тобой какой-нибудь психологический эксперимент, я вернусь и… — Мы пришли. Еще минута и пятнадцать секунд. — Они стояли прямо перед массивной стальной перегородкой. — Да по тебе можно часы сверять. А если бы не успели, если бы я не смог идти достаточно быстро? — почему-то шепотом спросил Джим. Спок кинул на него нечитаемый взгляд. — Я способен нести груз твоего веса достаточно долгое время, не теряя скорости, если тебя интересуют гипотетические возможности. Прерывая их разговор, перегородка поползла вверх, видимо, считав кодовый сигнал с чипа. Они проскользнули под плитой еще до того, как она закончила свой путь. Из помещения вели около десятка коридоров, закрытых такими же дверями. К счастью, им не пришлось гадать, куда идти дальше. Тот же автоматический сигнал открыл для них следующую дверь, и они, не сговариваясь, ускорили шаги, видя невдалеке дневной свет. Они уже почти вышли из туннеля, как Спок неожиданно перехватил Джима за руку и дернул к стене, где лежала глубокая тень. Джим не сразу сообразил, что у выхода появился черный силуэт человека и двинулся в их сторону. Паника подкатила к горлу — вот так, в последний момент, и все насмарку? Джим вцепился в руку вулканца, неожиданно ощутив под пальцами прохладу пластиковой лангеты. Непонятно почему, это заставило его собраться. Возможно, зайдя со света, этот человек их не заметит? Им должно повезти! Охранник, а видимо это был он, говорил по рации, продолжая спускаться. В туннеле четко слышалось каждое слово. — Сигнал сработал дважды, опять неполадки с автоматикой? Второй раз на этой неделе… — сетовал кто-то невидимый на другом конце линии. — Третий. И круче, чем вчерашние неполадки в лазарете, я у нас никогда не видел, — ответил охранник, подходя все ближе. — И не говори! Охренеть можно, чуть не убили пацана. Повезло, что вытащили… — продолжал вещать невидимы собеседник. Джим чувствовал, как сердце грохочет прямо в горле. Спок рядом с ним подобрался, готовый, если понадобится, действовать. Охранник был уже в двух шагах, и Джим на секунду поверил, что пронесло, как резко включился фонарик, и луч света скользнул по их лицам. — Действительно, повезло… — ответил охранник, глядя прямо на них. Джим успел разглядеть бейдж, прикрепленный к карману, и прочитать «Поулсон», как охранник резко отвел от них луч фонаря и пошел спускаться дальше к двери, белое пятно света прыгало по бетону перед ним. — Не каждому так везет, Никсон, не каждому. Ладно, у входа никого нет, я проверю коридоры, открой мне. Открылась и закрылась стальная плита, и они, опять не сговариваясь, поспешили прочь из туннеля. — Что это было? — спросил Кирк, глядя на задумчивое выражение лица спутника. — Я не знаю, — покачал тот головой. — Позже. За ангаром и площадкой с припаркованными машинами шла неширокая дорога. Там, у обочины, стояли еще несколько машин и общественный кар в ожидании пассажиров. Спок быстро направился к нему, вставил кредитку и вывел маршрут. Джим перехватил его за запястье. — Не надо. Вычислят через полчаса. — Через два часа сорок минут, не раньше. Маршрут короче. И мы все равно на этом не поедем, — ответил Спок, подтверждая заказ и закрывая дверь снаружи. — Пешком мы далеко не уйдем. — А кто сказал, что вы пойдете пешком? — раздалось из машины, стоящей позади кара. За опущенным водительским стеклом ухмылялся Маккой. — Тебе нужно персональное приглашение, Джимми? Кирк проглотил вопросы и нырнул на заднее сидение, Спок сел сзади с другой стороны. Машина тронулась. — Спасибо, Леонард. Вы очень вовремя, — сказал Спок и повернулся к Джиму с серьезным видом. — Пристегнись, пожалуйста. Пока Джим мысленно возмущался, пристегиваясь, Маккой тихо фыркал от смеха. — Это тебе очень повезло, что я успел. Знаешь, обычно за час такие дела не делают. Мне только на дорогу ушло сорок минут. — Я приношу свои извинения, доктор, и благодарю за помощь. Вы были не обязаны… — Парни, ладно, хватит расшаркиваться, а? Куда мы едем? — вмешался Джим. — У меня у деда домик под Атлантой. Пересидите там несколько дней, а потом отправим вас в Сан-Франциско, встречать миссис Кирк. В доме вода, свет, запас еды еще со времен гражданской войны, наверное. Будете сидеть тихо, чтобы вас никто не видел. Мне звонить только в крайнем случае. Лекарства я оставлю и сам постараюсь наведаться сразу как смогу. Сейчас выедем на семьдесят вторую, и включу автопилот. — Ты пользуешься автопилотом? — возмутился Джим. — Представь себе, иногда свободные руки в машине очень нужны. К примеру, проверить, на каком ты сейчас свете и не собираешься ли порадовать нас очередным приступом. — Я в отличной форме, док, честно. Мне давно так хорошо не было. — Ну и славно, посиди смирно немного. Маккой завозился с маршрутизатором, а Кирк повернулся к сидевшему как-то слишком тихо Споку. — Эй, я не успел сказать тебе спасибо, — тихо пробормотал Джим. Вулканец повернул к нему голову и просто кивнул. — Ты тоже был не обязан… — Твоя жизнь находится под угрозой, было логично попытаться вывести тебя из-под удара, — так же тихо ответил Спок. — Я только не понимаю, почему охранник нас отпустил… — Я тоже не понимаю. Это нетипичное поведение. У меня нет ответа, — устало сказал Спок. — Я вообще все меньше понимаю людей. Почему Ларсон дал тебе чип? Почему Поулсон просто дал нам уйти? Почему доктор Маккой бросил все дела и, рискуя своим дальнейшим образованием и работой, приехал нам помочь? Почему ты, когда никто не просил тебя вмешиваться, встал со мной рядом и готов был драться со старшекурсниками? Я действительно не понимаю. Это нелогично! Все это было сказано ровным голосом, но Джиму показалось, что ему сейчас открыли больше, чем планировали. Спок выглядел утомленным и больным. — Эй, — Джим осторожно приподнял его зафиксированную лангетой кисть. — А вот это ты понимаешь? — Это было логично. У меня не было времени искать другой вариант. — Другой вариант — менее болезненный и не такой экстремальный? Просто ты решил, что так правильно, и это было, черт возьми, правильно. Если бы не ты, я бы… — он чуть не задохнулся от осознания собственно смертности, накрывшего с головой. — Спок, ты не представляешь, что для меня сделал. И вчера, и в тот раз, когда нырял в мое сознание. Это… Может, для того же Ботаника этот чип — тоже способ сделать что-то правильно — по своему правильно. И тот охранник, он же понял, кто мы… Иногда нужно сделать то, что кажется глупым или нелогичным, но без этого ты не сможешь дальше существовать целым. Останется чувство, что ты совершил ошибку, пропустил главное. Я не мог просто уйти и оставить тебя одного с Ботаником и его парнями, я бы уважать себя перестал. А ты… вот с этим, — он снова коснулся лангеты, — никакая моя бравада не сравнится. Это настолько больше… — Ты действительно думаешь, что не сравнится? — Спок смотрел внимательно, словно пытался и вправду прочитать ответ на его лице. — Джим… — вмешался Маккой, и Кирк только сейчас заметил, что доктор уже некоторое время не ведет машину, а протиснувшись между креслами водит трикодером над рукою вулканца, — оставь его в покое ненадолго. А ты наклонись ко мне. Спок послушно двинулся вперед и тут же получил укол гипо в шею. — И не благодари. Вообще, мог и сразу сказать, что тебе больно, — заметил Маккой. — Поспи, Джим, нам ехать еще три часа. *** Дедушкин домик оправдывал свое название. Деревянный, выкрашенный в серый цвет, с небольшим мезонином и с просторной террасой, он стоял немного на отшибе от остальных домов, к крыльцу вела небольшая подъездная аллея. Не хватало только флага у входа. На террасе были прикреплены качели, в углу стояло рассохшееся кресло. Джим с удовольствием оглядывался, Спок тоже изучал обстановку с интересом. Дом был забит старой раритетной мебелью, хотя на кухне обнаружился и современный холодильник и репликатор предпоследней модели. — Ну все, располагайтесь. Надеюсь, репликатором пользоваться умеете. Окна поляризованы, так что не беспокойтесь за свет. Никто не должен прийти, соседи знают, что я иногда приезжаю, и они не любопытные. Головизор, компьютер подключен к сети. Все условия. Из дома лучше не выходите и стрельбу по банкам не устраивайте. У меня завтра — послезавтра дежурства. Потом,надеюсь, два дня выходных, и я появлюсь… — рассказывал Маккой, показывая, где что. Спок, вот смотри, это аптечка. Обезболивающие здесь. Вот это — Джиму, если вдруг… Надеюсь, никаких «вдруг» не будет, у него были чистые анализы в последний раз — почти чистые, небольшой дисбаланс… — Леонард? — остановил его Спок и достал из кармана небольшую флешку. Джим сразу сунул любопытный нос. — Что это? — Твоя медицинская карта. Среди прочего, — ответил Спок Джиму и снова повернулся к Маккою. — Я не думаю, Леонард, что вы сможете проконсультироваться с данными, сохраненными в лазарете колледжа, а мне кажется, эта информация может быть вам полезной в исследованиях. — Ах ты… когда успел?! — Маккой осторожно взял флешку, словно она могла разбиться. — До того, как позвал вас к компьютеру вчера ночью. — А знаешь ли ты, что это единственный экземпляр личного дела Джима? Я бы тебя расцеловал, но нет времени, — он глянул на часы. — О, со мной пытались связаться из колледжа, как мило. Ладно, официально я вне зоны доступа вместе с Эзри, она точно прикроет. Я перезвоню им попозже, вдруг что интересное скажут. — Он с неохотой отдал флешку обратно Споку. — У меня не будет времени посмотреть, дежурство предстоит горячее. Подержи у себя, как приеду, сразу засяду. Да… и если все-таки будет критическая ситуация, за домом в гараже драндулет на ходу, и даже кажется заправленный. До Атланты доедете, больница там хорошая. Если же вдруг решите продолжать самостоятельно, или я позвоню, в трех улицах к северу станция флаеров, там в коробке даже карточка неиспользованная на тысячу миль, но мне бы было спокойнее, если бы, вернувшись, я нашел вас здесь же. — Спасибо, доктор. — И переоденьтесь во что-нибудь. Найдете одежду… там, — он невразумительно махнул рукой в сторону лестницы на второй этаж. — Ну, ладно, все, поехал… Джим видел, что Маккой охотнее остался бы с ними и посидел за компьютером, изучая содержимое флешки, но выбора не было. За ним закрылась дверь, Спок с Джимом переглянулись. — Выберем комнаты, переоденемся и сообразим что-нибудь пожевать? — предложил план Джим, Спок кивнул. Выбрать комнату не составило труда. Джим облюбовал себе одну с кроватью, накрытой клетчатым пледом, со старинной дорожной картой Штатов на стене. Спок по каким-то своим соображениям решил остаться в соседней, наверное, чтобы караулить, не случится ли что с Джимом. В одной из комнат на первом этаже обнаружился набор шахмат. Джим заметил, как Спок задержал на нем взгляд. — Играешь? — Давно не играл. Больше года. — Классно, будет чем заняться. А кто тебя учил? — Моя мама гроссмейстер, — Джим готов был поставить деньги, что в привычно ровном голосе вулканца проскользнули нотки гордости. — Нет, что серьезно? — Абсолютно. — Слушай… — Джим замялся. — Нас будут искать и наверняка обратятся к твоей маме, у нее тоже могут быть проблемы, мне жаль, что из-за меня… — Она в криостазисе. Месячные процедуры. Эта очень хорошая клиника. Ее не разбудят до окончания лечения, даже если кто-то будет очень настаивать, — покачал головой Спок. — Если бы я мог с ней связаться, то посоветовался бы с ней в первую очередь. Возможно, у твоей проблемы существовало иное решение… … Я еще плохо разбираюсь в устройстве социальной жизни на Земле. Ты полностью зависим от взрослых, и они имеют право решать за тебя даже в жизненно важных вопросах. Мне казалось, земляне взрослеют быстро, быстрее, чем мы, но возраст персональной ответственности на Земле, оказывается, значительно сдвинут. — А на Вулкане? — На Вулкане я совершеннолетний. — Класс, и во сколько у вас совершеннолетие? А я тоже, выходит, совершеннолетний? Спок глянул на него краем глаза. — Нет, Джим. Этот статус получает каждый вулканский ребенок после прохождения теста на зрелость. — Он помолчал и добавил. — В семь лет. — Во сколько? — Джим слегка опешил: вулканские дети уделывали земных на раз плюнуть. — И что за тест? — спросил он с любопытством. — Кахс-ван. Тест на выживание, десять дней в пустыне в одиночестве без припасов. Джим замолчал надолго, они успели вернуться в кухню, где он заказал две порции пасты. — Ты не против итальянской еды? — У меня нет особых предпочтений. Что-то Джим намудрил с настройками, потому что сыра в тарелках оказалось с небольшую гору. Спок осторожно попробовал еду. — А девочки тоже проходят? — продолжил Джим с того места, где остановился. — Тоже. — Охренеть. — Он опять замолчал, задумчиво жуя. Спок тоже казался задумчивым и к еде едва прикоснулся. В конце концов это заметил и Джим. — Слушай, тебе не нравится? — Кажется, я не люблю итальянскую кухню, — признал вулканец. — Ну, а что не сказал? — Я не знал. Кроме того, вулканцы легко адаптируются к любой еде. И поскольку ты выбрал блюдо вполне вегетарианское, остальное не имеет значения. — То есть, не важно, чего ты сам хочешь? Что за ерунда… — Джим выхватил у него тарелку из-под носа, заметив проблеск паники в глазах Спока. — Эй, я тебе сейчас чего-нибудь другого сделаю! Не впадай в ступор! Надеюсь, я не нарушил кучу табу, относящихся к приему пищи? — Я не хотел тебя затруднять. — Ты и не затрудняешь. Две кнопки тыкнуть, велика нагрузка. Салат: помидоры, руккола, оливки, фета — подойдет? — Вполне. Джим поставил перед ним тарелку, сел напротив и уставился на ужинающего вулканца, подперев ладонью подбородок. — И как ты прошел тест на выживание, интересно. — Как ты говоришь, нажать на две кнопки я в состоянии, — глянул на него Спок исподлобья. — А я тоже тест проходил, — сказал Джим. — На выжимаемость, шучу, выживаемость. Правда, не десять дней, а три. И не в пустыне, а в горах. Сбежал из лагеря, хотел посмотреть, насколько высоко заберусь. Еле нашли. — Зачем? — Что, зачем? — Зачем ты отправился в горы? — Мне было интересно. — Ты оправился в опасное путешествие, не позаботившись оповестить кого-либо, если я верно понял, просто потому что тебе было интересно? Джим заерзал на стуле. — Мне было лет десять, в лагере была скукота, а до гор было рукой подать. Я впервые видел горы. Что, хочешь сказать, что ты бы устоял? Спок смотрел на него с каким-то странным выражением лица. — Я никогда бы не подверг свою жизнь опасности просто так. И не пошел бы в горы только для того, чтобы посмотреть. — Он задумался. — Или, в крайнем случае, продумал бы, как вернуться, сообщил, куда направляюсь… — Да, ну и скучная у тебя, должно быть, жизнь, — Джим рассмеялся. — Зато, теперь понятнее, почему у вас возраст ответственности такой низкий. — Я не стал бы оценивать мою жизнь, как скучную. — Да, с походами через пустыню в семь лет — не соскучишься, — кивнул Джим и замялся. — Я бы с тобой пошел. — Кахс-ван — это одиночный тест, объединение в группы не предполагается… — начал разъяснять Спок. — Да я не об этом, ладно, не важно, — Джим смутился и слинял из-за стола к утилизатору, а потом к раковине, вымыть тарелку. Спок поднялся следом и встал рядом с ним у раковины. — Я понимаю, о чем ты. Спасибо, — сказал он тихо. — Тогда, в пустыне, мне очень хотелось, чтобы рядом был друг. Настолько сильно, что… — Спок прикрыл глаза, вспоминая. — Он пришел. Наверное, почувствовал телепатический зов. Наверное, я недостаточно вулканец, раз не смог это контролировать. Он спас мне жизнь, а сам умер. С тех пор у меня с друзьями… сложно. Джим не знал, что сказать. — Я сожалею. — Он прожил славную жизнь. Мы похоронили его на семейной земле. — А его родители… Спок моргнул. — Ай-Чайа — сехлат, он был моим домашним питомцем. Мы выросли вместе. — Вроде собаки? — предположил Джим, и ему показалось, что у Спока дернулась щека. — Да, что-то наподобие. Джим помолчал, вспоминая странную саблезубую зверюгу из головидео с разбившегося падда, затем шумно вдохнул. — То есть, твоим единственным другом был домашний питомец? И это нормально? — Я не знаю, что в данном случае считается нормально, — сказал Спок, защищаясь, но Джим сам сбавил обороты. — У меня было много друзей. Но не уверен, что кто-либо из них пошел бы за мной в пустыню… — Я предпочел бы, что бы за мной в пустыню больше никто не шел, я не хочу, чтобы кто-нибудь еще умер. — Я очень постараюсь не умереть. Спок повернулся к нему и посмотрел очень пристально. — Постарайся, пожалуйста! Повисшая после этого пауза просто звенела. — Ладно, наверное, нам лучше на боковую. Это был долгий день, — разбил Джим тревожную тишину. — Ложись, я хотел бы еще посмотреть содержимое флеш-карты. — Завтра посмотришь. Тебе тоже нужно отдохнуть. Спок прикрыл глаза, оценивая свое состояние, и кивнул. Спустя полчаса в доме все затихло. Джим лежал на пахнущем лавандой постельном белье и думал ни о чем и обо всем сразу. Карта, висящая на противоположной стене в бледном свете ночника казалась еще более старой и потрепанной. Он нашел Атланту, нашел Сан-Франциско, гуляя по штатам, взгляд упал на Хьюстон. Там Том, и, возможно, ответы на его вопросы. А может быть и нет. Джим крепче обнял подушку. Может быть, пора входить в возраст ответственности и перестать убегать? Или, по крайней мере, предупредить тех, кто тебе дорог, куда убегаешь? *** Во сне он опять летел один через черноту космоса и, кажется, бессовестно ревел. Он знал, что Спок его выбросил из корабля, как ненужную вещь, как мусор, чтобы не мешался под ногами, и что эта спасательная капсула летит на планету… или спутник? Там есть люди, и, наверное, его найдут, но эти минуты до входа в атмосферу его просто трясло от мысли, что ничего нельзя предсказать, что, может быть, никакой планеты нет, никаких людей тоже нет, и он замерзнет в этой бесконечной пустоте совершенно один. Или задохнется. А потом капсула как-то развернулась, и за стеклом он разглядел звезды, и его слезы высохли. Он смотрел на звезды, а они смотрели на него и звали: — Джим!.. Он проснулся от того, что кто-то осторожно тряс его за плечо. — Джим! — в голосе Спока звучало беспокойство. Ночник слабо освещал комнату и взъерошенного вулканца, сидящего на краю его кровати, в которого Джим автоматически вцепился. — Тебе плохо? Джим уткнулся лбом ему в плечо, отходя от сна. — Нет, все в порядке… кошмар приснился. — Он откинулся обратно на подушку. — За что ты выбросил меня с корабля, Спок, признавайся! — Я никуда тебя не выбрасывал, — удивился Спок. — С какого корабля? — Что б я знал! Просто сон. Прости, я тебя разбудил. — Я опасался, что у тебя начался приступ. Мне показалось, что ты задыхаешься. — Мне тоже показалось, — помрачнел Джим. — Такой реальный сон. Как думаешь, может быть, я вспоминаю? — Возможно. Я не знаю. — Спок, послушай, я читал, что вы умеете работать с воспоминаниями. Ты не мог бы… — Я не целитель, — вулканец покачал головой. — И, кроме того, если что-то пойдет не так, я не смогу потом… Догадаться, о чем Спок думает, было несложно. Пусть Джим и не знал всех деталей, но однокурсника Спока, теперь прикованного к лазарету, вспоминали так часто, что история более-менее была понятна. — Ничего со мной не случится. Правда! Ты прекрасно справился в прошлый раз. Эта связь разумов — я никогда ничего подобного не ощущал. Я готов рискнуть! — попросил Джим. — А я нет. Попроси о чем-нибудь другом. Было ясно, что он не сдастся. Джим прищурился. — Ловлю на слове! — Придумать, о чем просить, было совершенно не сложно. Эта идея преследовала его с первого дня, как он разглядел вулканца при дневном свете. — Можно мне потрогать твои уши? Уши — не уши, а брови Спока поднялись так высоко, что еще немного, и улетели бы совсем. Джим сдерживался изо всех сил, чтобы не засмеяться. Спок выдохнул чуть медленнее, чем обычно, что Джим воспринял, как глубокий (и печальный!) вздох. Эх, не было тут Маккоя, он бы обязательно что-нибудь сказал, когда Спок чуть наклонился вперед, позволяя Джиму дотянуться до предмета обсуждения. Джим не стал терять времени. Вулканские уши оказались бархатистыми на ощупь и слегка прохладными, а заостренный кончик показался тверже, чем он ожидал. Форма же казалась идеальной. Джим осторожно обвел их по краю, наблюдая, как они зеленеют все сильнее. В следующую секунду Спок отодвинулся, уходя из-под руки. — Я удовлетворил твое любопытство? — спросил он, вставая. — Как сказать, — ответил Джим, ухмыльнувшись, и добавил, шевельнув бровью: — Но, боюсь, еще одного сеанса моей любознательности ты не перенесешь. Спок попятился к двери. — Тогда, спокойной ночи, Джим, — и он скрылся за дверью. Джим выключил ночник и уставился в потолок, улыбаясь. Дразнить вулканца было здорово. Он все больше входил во вкус. *** Когда он на следующий день спустился вниз, солнце было уже в зените, а Спок сидел за компьютером и смотрел файлы. По экрану бежали строчки, появлялись и исчезали изображения, таблицы, графики. — Что это? — спросил Джим, подсаживаясь рядом. — База данных колледжа. Личные дела учеников и сотрудников. Включая медицинские карты. Твоя карта тоже здесь. — И что там? — Я не смотрел твои файлы. Я не врач, чтобы делать какие-то выводы из медицинских данных, а личная информация — это личная информация. — Тогда что ты делаешь? — Составляю программу, которая находила бы точки соприкосновения твоей истории и данных из личных дел сотрудников и учеников колледжа. Тот, кто создавал опасные для твоей жизни ситуации, должен был находиться в достаточной близости, чтобы реагировать столь оперативно. — Есть подвижки? — Незначительные. Томас Ли, медбрат, служил на «Республике», корабле, который привез тебя на Землю. Довольно странно, что он покинул флот сразу по прибытии, и что вы столкнулись в колледже. Анжела Харпер, медсестра, выросла в Айове, не так далеко от твоего дома. А полковник Дуглас учился в Академии в одно время с твоим отцом, был с ним знаком, получил корабль незадолго до твоего рождения и командовал «Хеннесси» почти десять лет. Комиссован на Землю по состоянию здоровья четыре года назад. И три года занимается колледжем… — Он знал отца? — Да. Вот, — Спок поискал в файлах и открыл изображение. На фотографии были изображены с дюжину парней и девушек в кадетской форме и в гражданском. Джорджа Кирка было видно издалека. Он ослепительно улыбался и покровительственно обнимал за плечи пару друзей. Джим прилип к фотографии. — У нас такой нет, — глухо сказал он. — Мама вообще все убрала. Чтобы не давило на психику. Дугласа он тоже нашел быстро. Полковник, точнее, тогда еще кадет, без усов смотрелся совсем не героически, зато и не так печально. Он обнимал красивую девушку в белом платье. Точеные черты ее лица обрамляли золотисто-пепельные кудри. Джим долго разглядывал фотографию. — Жаль, мамы на фотографии нет. Наверное, они еще не познакомились. А эту девушку я будто бы где-то видел. — Какую? — Вот эту, блондинку. — Про нее нет информации. Но я попробую что-нибудь найти, если хочешь. — Да нет, не надо. Ты обедал? — Еще нет. — Тогда я соображу что-нибудь. — Я хотел бы тут закончить, я подойду позже. Обедай без меня. Джим пожал плечами и отправился на кухню. Соорудив себе впечатляющую порцию пиццы, он устроился в гостиной перед большим экраном, собираясь посерфить по разным каналам. Где-то на второй программе он наткнулся на собственную фотографию. — Спок. Тут про меня говорят, — позвал он. «… похищен. Предположительно, покинул территорию школы под угрозой физического насилия. Мальчик страдает сложной формой синдрома Таудсона и посттравматическим расстройством. Его здоровье требует постоянного медицинского контроля, отсутствие которого чревато для ребенка смертельной опасностью. Если вы где-либо видели Джима Кирка, сообщите по телефону горячей линии или в ближайший центр социального контроля. Предположительный похититель — выпускник колледжа вулкано-земного происхождения. Довольно опасен, нестабилен. Просьба избегать прямого контакта. Физически очень силен и может использовать телепатию для внушения». На показанной фотографии Спок выглядел угрюмым маньяком. Джим оглянулся на дверь. «Опасный и нестабильный» тип стоял в проеме и тоже смотрел на экран. Официальное объявление сменилось кадрами интервью. Дуглас выглядел мрачным под напором журналистов. «— Никаких комментариев. Поиски ведутся. — Как вы допустили, что в школе оказался ученик, опасный для других детей? — Вулканец учился в колледже на общих основаниях задолго до появления у нас Джима Кирка, предсказать подобное развитие событий было невозможно. — Какая, по-вашему, причина похищения? — Я не ксенопсихолог, я не могу что-то утверждать. Я надеюсь, что это недоразумение, и оба ученика вернутся в школу в ближайшие сутки. С учетом острой необходимости лечения для Джима это критично. Мистер Спок вел себя вполне благоразумно все эти месяцы… — Мы слышали, что это не первый инцидент с участием этого гибрида? Нам удалось побеседовать с родителями некоторых учеников… — Послушайте, все, что меня сейчас интересует, чтобы Джим живой и здоровый — насколько возможно — вернулся в школу. Я не знаю, как могут повлиять на его ослабленный организм подобные перегрузки. Если вы хотите сделать из моего ученика монстра и объявить Спока маньяком, я вам не позволю. У нас пока не отменили презумпцию невиновности». Кадры из колледжа сменил план студии. «Мальчик с трагической судьбой! Сын знаменитого Джорджа Кирка, пожертвовавшего жизнью и спасшего экипаж целого звездолета, — вещал ведущий. — Мальчик, никогда не видевший героического отца, как оказалось, пережил не только эту трагедию в своей жизни. Не так давно ребенок был обнаружен среди немногих выживших детей в колонии Тарсус Четыре, той самой, где были жесточайшим образом уничтожены половина жителей. Возникает закономерный вопрос, каким образом ребенок оказался так далеко от дома, и что же произошло с Джимом?» Джим уронил кусок пиццы на стол, когда в кадре появился его дядя. «— Вы, конечно, что угодно рассказывайте, «героический ребенок», все такое, а по мне Джим — обычный мелкий хулиган. Доктор мне твердил про гиперактивность, какие-то там синдромы! Мы росли — и никакие синдромы нам не мешали, и родных мы до инфарктов не доводили. А этот пацан — постоянная головная боль. — И все же, Тарсус? — Джиму нужна была постоянная активность, или он свою энергию направлял не в то русло. Я отправил ребенка в лагерь на три месяца. Здесь, на Земле. О том, что он там даже не появился и как-то подделал документы, что его и не ждали, я узнал, когда после окончания смены он не вернулся. — Это многое говорит о вас, как об опекуне. — Да, да, судите меня. Вас бы на мое место! Это вам не микрофончиками размахивать. Я объявил Джима в розыск. Понятия не имею, как он забрался на другой конец вселенной. Со мной связались три месяца назад и сообщили, что он жив и относительно здоров. Теперь мальчик учится в хорошем колледже, и я за него рад. Это лучшее, что с ним могло произойти. Надеюсь, этого инопланетного психа найдут и накажут по заслугам. Я всегда знал, что ничем хорошим эта инопланетная интеграция не кончится. Сидите на своей планете, а к нам не суйтесь. — Мистер Галлоуэй, подобные заявления… — Ну да, скажите, что я ксенофоб. Я знаю, что я ксенофоб. Как бы я к Джимми не относился, я не хочу, чтобы какой-то сумасшедший с другой планеты копался у него в мозгах. Я слышал, что там говорили про телепатию. Вы понимаете, насколько это вообще опасно? Ведущий выглядел смущенным, но довольным. — Это ваша точка зрения, мистер Галлоуэй…» Сцена сменилась, какая-то дама в очках с тонкой оправой, слушала вопросы журналистов. «— Я сочувствую похищенному мальчику, но вижу в этом закономерное развитие событий. Я писала в дирекцию колледжа еще в декабре месяце. Мой сын учится на одном потоке с вулканцем-полукровкой, и он рассказывал, что дети напуганы. Это неконтактный, агрессивный, непредсказуемый тип. Мы, родители, сигнализировали о ситуации в определенные инстанции, нам было сказано, что вопрос контролируется. Теперь мы видим, насколько все контролируется. Позор — как можно было допустить подобное? Мой ребенок звонит в слезах и говорит, что не может спать, потому что опасается за свою жизнь… — Каково сейчас психологическое состояние вашего сына? — Немного лучше, вы понимаете, с тех пор, как этот нестабильный элемент исчез из школы. Но это не решение проблемы. Хотя, теперь, полагаю, у администрации колледжа больше не получится прятать голову в песок. К поискам подключена полиция. Я так понимаю, что и вулканскому консулу заданы определенные вопросы»… «— Доктор, несколько слов для программы? Скажите, может ли это похищение быть результатом сексуальной девиации вулканца? Существует ли опасность для Джима Кирка в этом плане? Сваровски в кадре смотрел чуть ли не с паникой в глазах. «— Обратитесь к специалистам по этому вопросу. У меня нет предположений. — Но что-то вы должны знать! — Только то, что знаменитая вулканская политика утаивания информации рождает огромный пласт домыслов на их счет. Факты? Вулканцы в три раза сильнее и выносливее землян, они тактильные телепаты и придерживаются принципов логики. В нашем же случае речь идет о продукте двух миров, и я не представляю, какой результат может дать подавленная человеческая импульсивность, заключенная в теле, способном к таким серьезным физическим нагрузкам. — У вулканца были психологические проблемы? — Да. У него были психологические проблемы, расстройство цикла сна и медитации, сложности с адаптацией в социуме. Но я ничего не мог сделать — у меня не было официального разрешения на какое-либо вмешательство. Я пытался найти к нему подход, разговаривал. И да, у меня было ощущение, что парень не справляется. Сперва он потерял отца, затем стал участником несчастного случая с другим учеником коллежда, в котором, безусловно, винит себя. — А вы? — А я не могу делать однозначных выводов. И судить. Мы почти два века знаем вулканцев, но сколько на самом деле мы знаем? Да практически ничего. Как я сказал, все, что нам остается, это фольклор. Я не думаю, что Спок похитил Джима Кирка. Мне кажется, это просто акт безответственности их обоих. С другой стороны, я не могу отрицать факт случившегося мыслеконтакта между ними — и как вулканец повлиял на Джима и не изменил ли его изнутри, я не знаю — Можно попродробнее о несчастном случае в колледже?..» Спок в дверях развернулся и ушел на кухню. Джим выключил головизор и пошел следом. — Эй. Ты как? — Удовлетворительно. — Черт, они основательно за нас взялись. Прости! Если бы я знал, что они так накинутся… — Я не вижу другого варианта развития событий. Тебе не за что извиняться, Джим. — У тебя будут неприятности? Что с тобой будет потом? Я дождусь мамы, а что будешь делать ты? — чем больше он говорил, тем мрачнее становился сам. Он был настолько занят собственными проблемами, и не задумывался, что станет с теми, кто рядом с ним. — И у Маккоя — у него тоже будут серьезные неприятности, если нас найдут в его доме. — Безусловно. Поэтому стоит минимизировать риски и не покидать дом, особенно в дневное время. К сожалению, я не знаю другого места, где мы могли бы переждать еще несколько дней. У меня нет знакомых на Земле. — Они не могут предъявить тебе обвинение. Ты по земным меркам несовершеннолетний! — попытался убедить себя Джим. — Думаю, этот вопрос достаточно спорный, — покачал головой Спок. — Джим, это не имеет значения. В данный момент наша задача — дождаться возвращения твоей мамы. Она — твой родитель, легальный опекун, и она будет защищать твои интересы по всем правилам. Если она не выдвинет обвинения, мне нечего опасаться. И доктору Маккою тоже. — Они полощут твое имя. Они сделают из тебя монстра. — Это всего лишь слова. Слова не могут причинить боль, — сказал Спок и отвел глаза. — Понятно. — Джим сделал себе кофе и бухнул его на стол, чуть не разлив. — Замечательно. Все просто прекрасно. — Джим. Успокойся. — Если бы ты согласился на мелдинг, может быть, я вспомнил бы, что со мной не так, что от меня хотят. Мы могли бы тогда… — Это не обсуждается. Слишком опасно. Когда прилетит Вайнона Кирк, она сможет обратиться к целителю Сатилу в Сан-Франциско. — Если бы ты не упирался, не нужно было бы ждать… Ты понимаешь, как это важно? Спок развернулся и вышел из кухни. Наверное, вернулся к своей флешке. Джим тяжело вздохнул. Ну почему ему спокойно не сидится. Все так хорошо было. И все же, почему Спок такой упрямый? И он так и не ответил, что у него запланировано на «потом». Наверняка же он думал об этом? Спока вернут в колледж? Даже если никаких обвинений не будет, как он сможет там быть дальше? А если его вообще заставят уехать с Земли? Джим оставил недопитую чашку и отправился за Споком. — Обиделся? — Нет. Извини, мне нужно закончить поиск. — Что ты ищешь? — Связи персонала колледжа с Тарсусом. — У тебя есть версии? — Одна. В твоей памяти содержится нечто, являющееся потенциально опасным. Что-то из периода, когда ты находился в колонии. — Ха, я на вскидку придумаю тебе еще три. Темпоральная война. Я должен совершить что-то значительное в будущем, и меня хотят устранить, пока я еще безопасен. Пришелец из будущего… — Путешествия во времени невозможны. — Не руби крылья на взлете, я только начал. Так вот, пришелец из будущего просачивается в… — Джим, — мягко остановил его Спок. — Я хотел бы закончить поиск. — И ты не хочешь послушать остальные две версии? — он рассмеялся, хлопнул вулканца по плечу и ушел в другую комнату. По крайней мере, Спок действительно на него не сердился. Спок искал свое, Джим же откопал на столе падд-наладонник и тоже нырнул в сеть. Если благоразумие подсказывало сидеть дома и не высовываться, то позвонить-то одному человеку он может? Адрес и номер комма Томаса Лейтона, еще одного выжившего с Тарсуса, он нашел еще пару недель назад. Конечно, сейчас он не помнил на память все цифры, но восстановить, полазив по сети, один раз найденное не составило труда. Поднявшись чуть ли не на чердак, подозревая, что Спок его начинание не одобрит, Джим набрал номер. Нет, все таки, он был везунчик. Ему удалось дозвониться с первого раза и ответил сразу Том, а не кто-нибудь из его родственников. — Том? — на всякий случай спросил он. — Да? — Это Джим… На линии помолчали. — Джим Кирк? Джимми? — Да, Том. — С тобой все в порядке? По головидению говорят… — Не слушай, несут всякую ерунду! — заторопился он. — Том, я очень хотел повидаться, но никак не мог выбраться. Слушай, я не знаю, что там тебе рассказали, но я ничего не помню про Тарсус. Я хотел поговорить с тобой. Чтобы ты рассказал, как мы познакомились, как все происходило… — Джим, — Том видимо прикрыл ладонью микрофон и заговорил шепотом. — Родные запрещают мне об этом говорить, и мой врач тоже. А со вчерашнего дня, как только тебя стали искать и пускать объявление по разным каналам, они только это и обсуждают, и журналистов, которые опять стали поднимать эту историю. Мы уезжаем. — Куда? Когда? — Завтра или послезавтра. Джим, я не могу говорить, извини! — Том, дождись меня! Я приеду! Скоро! Пожалуйста! Было слышно, как кто-то окликнул Тома: «Кто это, Томас?» «Никто, знакомый»… «Дай сюда»… — Кто это? — спросил женский голос. — Говорите? Джим молчал. — Если вы еще раз позвоните по этому номеру, я сообщу в полицию! И не думайте, что вас нельзя найти! Если вы посмеете хотя бы на сто метров приблизитьсяи к моему племяннику… «Лайза, это не журналисты…» Связь резко оборвалась. Джим ошарашено смотрел на экран. Если родня увезет Тома, найти его снова будет непросто. До Хьюстона было довольно далеко, на машине часов десять, но на флаере можно было обернуться за два часа. И если не попадаться никому на глаза… — Его не ждали, а он пришел, — раздалось снизу от входной двери. Джим чуть не кубарем слетел по лестнице, свалившись прямо на Маккоя. — Доктор! Все в порядке? — В полнейшем! А вы как тут? — Рад вашему возвращению, доктор Маккой. — Спок тоже вышел встречать хозяина. — Ну, докладывай, ушастый, что тут у вас? — Маккой вытащил из сумки трикодер и придержал Джима за плечо, чтобы снять показатели. — Никаких инцидентов. — Доклад получился короткий. — Тем лучше. Ну, ребята, и шум вокруг вас поднялся! Я даже не ожидал. В каждом втором баре народ обсуждает, не попортит ли эта история высокие отношения между нашими звездными державами. — Любопытно, как, находясь на дежурстве в госпитале, вы смогли успеть составить статистику по барам? — поинтересовался Спок. — Это образное выражение, мистер. Знаете такое слово — метафора? — фыркнул Маккой. — А еще песочат ваш колледж и в хвост, и в гриву. Журналисты вокруг только что землю не роют. Пытаются выскрести информацию о каждом из вас. Сваровски все хотел ко мне прицепиться, выспрашивал, не пытались ли вы со мной связаться. Я оставил его с нашей администраторшей, им обоим развлечение часа на три. Если никто не возражает, я что-нибудь перекушу, и что там на твоей флешке? Полчаса спустя Маккой уткнулся в компьютер и велел его не трогать без крайней необходимости. Джим перехватил Спока в кухне. — Слушай, мне нужно кое-что тебе сказать. Я понимаю, ты не одобришь. Я звонил в Хьюстон, Тому Лейтону. На Тарсусе нас нашли вместе. — Это было крайне неразумно, учитывая наши обстоятельства, — насторожился Спок. — Он никому не расскажет, я уверен. Он нормальный парень. Я хотел… Джим замолчал. Спок ни за что на свете не согласится с необходимостью отправиться в Хьюстон этой же ночью. — Что ты хотел, Джим? — Я хотел поговорить с ним, но нас прервали. А я так надеялся, что смогу прояснить все сейчас. — У тебя еще будет время. — Бинго. Спок, ты мне нужен здесь. Джим, тебя это тоже касается, — раздался из гостиной голос Маккоя. — Что-то нашли, доктор? — Джим, скажи, с какого момента ты помнишь себя после Тарсуса? — Помню лазарет на корабле. Я тогда не знал, что я в космосе — просто больница. Голова кружилась все время и тошнило. Капельницы помню. — С тобой говорили психологи на корабле? — Говорили. И в Центре тоже, — Джим скривился. — До Миранды со мной куча народу переговорила. — «Эсту-11» тебе назначили в Центре? Или Миранда в колледже? У меня есть записи, где она продлевает назначение, но нет начального рецепта. — Что за «Эста»? — Лекарство модерирует нервные реакции, восстанавливает поврежденную мозговую ткань и стабилизирует пациента. У тебя в крови ее было просто завались. Не представляю, какую дозу тебе прописали изначально. В расчете на слона, наверное. Кстати, если слышали, есть когнитивный нейростимулятор с таким названием, «Слон». По сути как раз недомодифицированная «Эста». Спок нахмурился. — Я слышал это название в разговоре с одним из учащихся, — сказал он и повернулся к Джиму. — Я тоже слышал, но не принимал, если ты об этом, — закатил глаза Джим. — Что мне, мозгов своих не жалко, что ли? — Ну, кто вас знает, — философски заметил Маккой. — «Слон» кажется довольно безвредным при разовом приеме, просто временно усиливает память и восприимчивость к ментальным воздействиям. Ну а в больших количествах и при длительном применении грозит органическими повреждениями мозга. Только смысла даже в краткосрочном приеме этой гадости я не вижу. Чтобы сохранять в памяти блок полученной под «Слоном» информации, нужно постоянно поддерживать в крови определенный процент стимулятора. Для протокола — я пробовал, я знаю. — Ладно, и для чего ты нам это рассказываешь? — Потому что, как я сказал, Джим, вот эти пики в анализе запросто можно объяснить приемом этого препарата. Любого из двух. — После паузы Маккой продолжил — Фармокинетика при использовании «Эсты-11» и «Слона» не слишком различается. Если я помню верно, формулу «Слона» копировали с ранней версии «Эсты», кажется, восьмой. Но у нее был серьезный побочный эффект — генетическая вариабильность индивидуальной чувствительности к продукту. Проще говоря, на некоторых она действовала не так, как на других, и предсказать это было нельзя. Вплоть до анафилактического шока. «Эста-8» давно не используется из-за подобной опасности. Ее облегченная и измененная версия вполне легальна, хотя и не слишком известна. Увидев одиннадцатую «Эсту», назначенную психологом, в твоей медкарте, ни один врач не удивится, как удивился бы «Эсте-8» или «Слону». — Добро пожаловать в мир фармакологии, — пробурчал Джим. — Я так чувствую, это не конец? — Нет. Спок, твоя программа по нахождению соответствий была включена, я провел через нее медицинскую базу колледжа. Показатели, похожие на те, что были у Джима, обнаружились в нескольких случаях. И каждый раз было отмечено употребление учениками нейростимулятора. Похоже, Сваровски не сильно переживал по этому поводу. Ну и, главное, наверное. В лазарете я не успел довести до конца анализ вещества, что ты мне передал — что там было, мороженное на форменной куртке? Я сделал его вчера, как только у меня появилось время. Это «Слон», господа. Выдыхай, Джим, гемодиализ сделал свое дело, ты чист — по крайней мере, от этой гадости. И если я прав, и дело именно в этом, то твой атипичный иммунный ответ должен сойти на нет со временем. Не рассчитывай, конечно, что измученный организм прям так сразу станет бодр и весел. — Но именно так я себя и чувствую. — По выражению твоего лица не скажешь. — Не каждый день узнаешь, что тебе скармливали нейростимулятор в крупных дозах. И никто так и не сказал, для чего. Если этот ваш «Слон» нужен, чтобы помнить, какого черта я ничего не помню? — Я не знаю, Джим, — ответил Спок. — Но отмечу, что компьютер в барокамере сошел с ума ровно после гемодиализа. То есть отсутствие препарата в твоей крови и невозможность восстановить его уровень в короткое время спровоцировало злоумышленника на действия. А значит, логично предположить, что чем дольше ты находишься в таком состоянии, тем ближе результат, которого опасался злоумышленник. Проводя параллели, если «Слон» воздействует на краткосрочную память и необходимо поддерживать эффект многократным приемом препарата, возможно, что отмена препарата уберет полученный эффект. — То есть, мой «полученный эффект» — это амнезия, и ты думаешь, что я скоро сам все вспомню? — Я не могу этого гарантировать, но оцениваю шансы, как высокие. Джим обхватил голову руками. — Ладно, мне нужно это переварить. Я завалюсь спать пораньше. Тем более все равно уже темнеет. — Отдыхай, парень, — улыбнулся Маккой. — Утром я рано к тебе зайду, мне к восьми нужно вернуться в цивилизацию. Спок, я хотел еще кое-что тебе сказать… Джим вышел, кивнув на прощание вулканцу, и даже поднялся по лестнице в свою комнату. Карта на стене по-прежнему манила. Двумя движениями он соорудил на кровати муляж из подушек, накрыл клетчатым пледом и снова вышел. Джим тихо прошел мимо гостиной, ловя приглушенные голоса, и даже задержался у выхода, пытаясь дослушать. —… принимал стимулятор многие месяцы, если не годы, — что-то объяснял Маккой. — Эту историю вытащили на свет, и сейчас эксплуатируют, кто во что горазд. Я говорил, что «Слон» усиливает ментальную восприимчивость. И при долгом применении повреждает нервную ткань. С тем парнем больница случилась бы рано или поздно. Скорее, рано. — А отсутствие ментального воздействия могло продлить его здоровое состояние на определенный срок, — отвечал Спок. — Ты чем слушаешь? Зачем у тебя такие большие уши? Я же сказал, что его состояние не было здоровым к тому моменту. — Я не понимаю только, каким образом я смог не навредить Джиму во время мелдинга, если он был под действием препарата. — К счастью, у Джима срок общения со стимулятором оказался значительно короче. С другой стороны, не знаю, не помог ли препарат в данном случае, усилив его ментальный ответ?.. — Ваши знания во всех областях, особенно в телепатии, воистину обширны. — Я его утешить пытаюсь, зараза зеленокровная, а он репетирует на мне сарказм!.. — Мои оценки ваших знаний вполне соответствуют… Джим прикрыл за собой входную дверь. В кармане лежала карточка для флаера. Прохладный ветер трепал волосы, принося запахи травы, дороги и пыли. Если он постарается, то вернется еще до утра, и никто даже не заметит его отсутствия. Это был бы идеальный вариант. До станции действительно оказалось несколько минут пешком. Две машины с погашенными огнями мирно ждали пассажиров. Джим влез в одну, вставил карту и активировал автопилот. Забравшись с ногами на сидение, он смотрел как внизу убегают огни фонарей редких дорог, светяся дома и поселки. Комфортабельная кабина флаера ничем не напоминала узкую капсулу из его сна, и все же, он снова чувствовал себя полностью одиноким. *** Дом Лейтонов встретил его темнотой и тишиной. Ничего удивительного во втором часу ночи. Только где-то на первом этаж горела лампа. Джим обошел строение по кругу. Ему показалось, что на втором этаже тоже что-то отсвечивает — может, ночник? Вообще-то это было проникновение, и, чего таить, не первое в его жизни, но стоять под окном, надеясь, что Том просто догадается выглянуть, было малопродуктивно. Окно у задней двери было только прикрыто, но не заперто, и он осторожно проскользнул внутрь, собираясь тихонько подняться на этаж и найти спальню друга. Перемещаться без шума было непросто — он запинался за коробки и брошенные на полу вещи. Либо в этом доме всегда царил бардак, либо семейство собиралось в спешке. К счастью, лестница не скрипела. В отличие от той, другой лестницы… Он помнил, что вот так же поднимался, замирая на каждой ступени, чувствуя прохладу лакированного дерева под босыми ступнями, и все ждал, что вот сейчас раздастся чудовищный скрип… какой другой лестницы? Эта лестница вывела его в маленький коридор с тремя дверями — и все три были открыты. Пусто. В свете луны, пробивающейся через редкие облака, видны были следы быстрых сборов, и только. Ни одной живой души. Он даже сел у стенки, чувствуя жуткую обиду. Если бы он сразу отправился в дорогу, как переговорил с Томом! Если бы он не ждал, пока стемнеет, может быть, он успел бы… — Джим… При звуке чужого голоса откуда-то из глубины дома его сердце подпрыгнуло к горлу, а потом ухнуло в пустоту. — Джим, я знаю, что ты здесь. Я видел, как ты бродил вокруг дома. Иди сюда, мальчик. Хватит бегать, тебе это не поможет… А тебе нужна помощь, послушай меня, глупый ребенок… Джим зажмурился. Голос почему-то двоился, накладывался на совсем другой, слышанный неизвестно когда: «Выходи, щенок. Прячься — не прячься, я все равно тебя найду. Я уже нашел твоих друзей. Ты же не хочешь, чтобы с ними что-нибудь случилось? Ты же не бросишь их без помощи? Я знаю, что ты здесь. Думал, можешь безнаказанно бродить по дому? Выходи, мальчик… Или хочешь поиграть в прятки?...»