Вспомнить все

Спок не мог не признать, что слова Маккоя немного облегчили груз на его совести. Он все равно оставался виновным в состоянии Фила, но знать, что рядом есть человек, который действительно его в этом не обвинял, было… освежающе. Еще его тревожило, как отреагировал Джим на фармакологические объяснения доктора. Кирк был возмущен и слегка мрачен, и, хотя в этом не было ничего удивительного, Спок улавливал что-то еще, какое-то напряжение. — Ты меня даже не слушаешь! — возмутился Маккой, поймав отсутствующий взгляд вулканца. — Я могу повторить все, что вы сказали до этого момента, доктор. У меня эйдетическая память. — Но ты не здесь. Алло, Земля вызывает Вулкан!.. — Маккой помахал рукой у него перед носом. Несмотря на огромную благодарность, иногда Спок находил доктора несколько раздражающим. Как, например, сейчас. — Мне кажется, я что-то упустил, когда проводил анализ. Людей, имевших доступ к медицинскому оборудованию, не так много. Но мне трудно вообразить мотивы любого из них. — Ну и сколько их? — Пятеро, включая вас. Шестеро, если учитывать ректора, но я не нашел никакой информации, что у него хватило бы знаний для внесения изменений в программу. — Включая меня? — У Маккоя покраснело лицо от возмущения. — Доктор, если вас это успокоит, я не исключаю ни одну из версий, даже ту, в которой мое проникновение в базу данных колледжа спровоцировало технический сбой в барокамере. Мы могли бы многое узнать, если бы я смог получить данные с видеокамер в лазарете. — Да ты входишь во вкус, я погляжу, — буркнул Маккой, все еще обижаясь. — Что тебе еще нужно? Луну с неба?.. Спок нахмурился. Странное ощущение беспокойства не проходило, наоборот, усиливалось с каждой минутой. — Спок? Что случилось?.. — Я не знаю. Доктор, вам не показалось, что Джим… — В твоем лексиконе есть слово «показалось»? — изогнул бровь Маккой, но тут же стал серьезным. — Что с Джимом? — Извините меня. Спок поднялся и вышел за дверь, поднялся по лестнице, не отдавая себе отчета, что ускоряет шаг. В комнате Джима было темно. Он осторожно подошел к кровати, пытаясь расслышать дыхание. Его не было. Совсем. На долю секунды его окатило ужасом, он замер, но тут же взял себя в руки и отдернул покрывало. Не удивительно, что не было слышно дыхания. Джима Кирка в комнате не было. — Черт возьми, где он? — раздался возмущенный вопль Маккоя от двери. — Джим? — Он побежал по комнатам, открывая двери. Спок огляделся. Откуда-то он знал, что Джим ушел. Ушел и ничего не сказал. Потому что… рассчитывал вернуться до того, как его обнаружат? Решил вернуться в колледж, чтобы не осложнять остальным жизнь? Решил отправиться в бега самостоятельно, чтобы, если его найдут, нельзя было никого обвинить в похищении? Куда он мог пойти? Взгляд упал на карту на стене — дороги, города… Джим звонил Томасу Ленгли. Хьюстон. Хьюстон? Спок торопливо спустился вниз и открыл ящик комода в коридоре, в котором Маккой оставил карту для флаерной линии. Ящик был пуст. Спок метнулся к компьютеру. — Его нигде нет, — констатировал растерянный доктор от двери. — Я знаю, — откликнулся Спок, не отвлекаясь от поиска. — Я предполагаю, что Джим отправился навестить своего друга в Хьюстон. По его мнению эта встреча поможет ему вспомнить обстоятельства его пребывания на Тарсусе IV. — Ты уверен? — Нет, доктор. Люди импульсивны и непредсказуемы. Но этот вариант кажется мне самым вероятным. За последние несколько дней я лучше узнал Джима, мне кажется, он поехал туда. — Ты ищешь адрес? — Если Джим его нашел, я тоже найду. Тем более, у нас есть номер комма. — Час от часу не легче. — Доктор, я еду за ним. Разумнее будет, если вы останетесь здесь. — Не обсуждается, — отрезал доктор. — Существует вероятность, что я ошибся, и Джим вернется. Будет лучше, если вы будете его ждать здесь. А в случае, если я прав, вам лучше держаться от нас подальше. — Ты хочешь и дальше терять время на споры? — Маккой сдернул с вешалки куртку. — Нашел адрес? Ну так пошли. На станции флаеров осталась только одна машина. Доктор использовал кредиты, чтобы активировать ее. Спок уже настраивал управление. — Ты собираешься вести сам? — Джим оставил нас разговаривать тридцать две минуты назад. Значит, он опережает нас как минимум на тридцать минут. Стандартный маршрут до Хьюстона на автопилоте длится час пятьдесят восемь. Отключив автопилот и используя другие линии, мы можем выиграть около пятнадцати минут. Если же Джим ушел из дома позже, есть шанс, что мы сможем прилететь раньше него или одновременно. Пристегнитесь, доктор. Маккой хотел что-то сказать, но не успел, упал на сидение, когда машина резко ушла в небо. — Уши бы пооткручивал тому, кто тебе права давал. — У вас определено зацикленность на вулканских ушах, Леонард. — Боже, у него и вправду есть права, — пробормотал доктор. *** В Хьюстоне от ближайшей станции флаеров до адреса семьи Ленгли они практически бежали. Доктор мрачно держался рядом, Спок с удивлением заметил, что тот не забыл захватить из дома свою походную врачебную сумку с трикодером и набором лекарств. Спок не знал, почему так торопится, но ощущение опасности становилось все сильнее. За пару кварталов, испытывая почти физический дискомфорт, Спок еще больше ускорился, оставив доктора догонять. Дом Ленгли большей частью был погружен в темноту, только в холле сквозь жалюзи пробивался свет. Спок хотел сперва оценить обстановку и зайти с черного хода, но, услышав крик Джима, просто рванул вперед и, выбив дверь, неграциозно ввалился в дом. В комнате было трое: Джим и двое мужчин. Один удерживал брыкающегося подростка, завернув ему руки за спину, второй пытался сделать ему укол. Вторжение застало их врасплох, заставив обернуться. — Так, мистер Спок. Я предполагал, что вы появитесь, — нахмурился полковник Дуглас, опуская гипошприц. Второй, в котором Спок узнал мрачного медбрата без бейджика, еще сильнее заломил мальчишке руки, перехватив за шею, закрываясь им, словно щитом, на случай, если у вошедшего было оружие. — Мистер Ли, — ровно произнес Спок, игнорируя ректора, — немедленно отпустите Джима. — Или что? — оказалось, что у медбрата хриплый, прокуренный голос. Спок мог бы сказать, «что» — внутри поднималось сильное нехорошее чувство. Он знал, что двое людей — даже двое взрослых людей — его не остановят. Но сейчас Джим был под ударом, и он медлил. — Томас, он прав, дай вздохнуть мистеру Кирку. Мистер Спок, вы неверно поняли происходящее, — развел руками полковник. — Джим не хочет принимать лекарство, а оно ему жизненно необходимо! У него начался приступ. Вам обоим нужно срочно вернуться в колледж, мы заберем Джима в больницу… — Джиму не нужно лекарство, и вы никуда его не заберете. — Капитан, осторожно, — снова подал голос медбрат, — у него наверняка есть оружие! Спок прищурился, сопоставляя услышанное с тем, что уже знал. Эти двое и вправду служили вместе, но это было давно! — Какое оружие, о чем ты, — неестественно удивился Дуглас. — Мы не враги, мы сядем и поговорим… — Капитан, хватит разговоров, этот парень опасен, вы же видели, на что он способен. Даже без оружия, — настаивал тот. — Отпустите Джима. — Мы не причиним ему вреда, слово офицера. Томас, отпусти мальчишку. — Но, капитан! — Это приказ. У Томаса было свое видение, как нужно выполнять приказы. Он отшвырнул Джима в сторону Спока, тот еле успел его подхватить. Томас же, освободив руки, выхватил оружие и наставил на них обоих. — Что ты творишь? Не так грубо! — не слишком убедительно возмутился Дуглас. — Ребенок не виноват, он просто запутался. Они оба запутались… Джим, послушай, попробуем еще раз. Прости Томаса, он перешел все границы, но как тебя иначе удержать? Тебе нужно принять лекарство, смотри, как тебя трясет… — Пошел в жопу! Я тебя вспомнил, — прошипел Джим. — Ты там был, на Тарсусе. — Ну вот, начинается бред. Тебе сотня человек подтвердит, что я уже три года не покидал планету, — закатил глаза Дуглас. — По голосвязи! Я все слышал! И та беременная блондинка! «Грегори, я покончу с собой! Грегори, спаси его!» Сучка! Кодосовская подстилка! Кто она вам, сестра? Змеиная семейка! Там все с голоду пухли, а она… «Грегори, я уверена, будет девочка, ты же не оставишь племянницу без отца!» — Девушка с фотографии? — уточнил Спок. — Она самая. Дуглас остановился, сверля Джима взглядом. По его лицу было видно, как он мучительно пытается принять какое-то решение. — Капитан, лекарство не подействует, если он вспомнил. А нейромодулятора у нас нет, — прервал затянувшееся молчание Томас. — Я же сказал, хватит разговоров. Так, парни, отойдите к стене. На колени и руки за голову, и чтобы я вас хорошо видел. Недвусмысленное движение оружия заставило их подчиниться. — Как неудачно, — выдохнул полковник, тяжело опускаясь на стул у стола, потирая лоб, словно при головной боли. — Джим, ну почему тебе спокойно не сиделось в колледже? Разве тебе там было плохо? Я так старался тебя спасти! Столько сил вложено! — почти пожаловался он, с какой-то досадой, почти обидой глядя на парня. — Ага, чуть не сдох по вашей милости! — По моей милости ты все еще жив и дышишь! — неожиданно сорвался Дуглас. — Надо было оставить тебя Кодосу, но ты же помнишь, что я ему сказал — больше никаких смертей! Ни единой чертовой смерти! Если он хочет получить желаемое! И мы нашли выход! — Отличное решение — стереть мне память! Только ваш препарат со мной не сработал! — Еще как сработал! А побочка… Джим, мы бы убрали, в конце концов, твою чертову аллергию, у меня команда знакомых медиков работала над этим вопросом в лаборатории, все, что мне нужно было, чтобы ты немного подождал… — Какое расточительное использование ресурсов, — пробормотал Спок, настороженно глядя на вооруженного человека, гадая, где заблудился Маккой, и чем конкретно он сейчас занимается. — Полностью согласен с вулканцем, — мрачно влез Томас. — Этот вопрос нужно было решать на месте и радикально. Все равно, мы пришли к тому же. — Вы собираетесь убить нас обоих? И как вы это объясните? — спросил Спок. — Уж что-нибудь придумаем, — зыркнул в его сторону медбрат. — Я просто пытался минимизировать вред! — Дуглас поднялся на ноги и начал ходить по комнате. — Джим, мы были друзьями с твоим отцом. Мне очень хочется сохранить тебе жизнь, но ты не оставляешь мне выбора… Совсем не оставляешь… Полковник замолчал, остановившись у стола, словно собирался с силами перед следующим, логически вытекающим из сказанного действием. — Капитан, у нас нет нейромодулятора, но у нас есть «Эста» и есть вулканец, — вмешался Томас. Дуглас вопросительно на него посмотрел. — Прикажите ему стереть мальчишке память. — Это невозможно, — быстро сказал Спок. — Если невозможно, тем хуже для вас, — ощерился Томас. — Он врет, капитан. У вулканцев есть обряд Фуллара, стирание эмоций и ретуширование болезненных моментов. Очищение памяти. А если добавить лекарство, я почти уверен, что возможно полное уничтожение фрагментов воспоминаний. Пусть попытается: если получится, у вас будет шанс оставить в живых вашего протеже, а нет — вы сами понимаете, что мы не можем их просто отпустить. Джим глянул на Спока, словно безмолвно спрашивая. — Хм, это, пожалуй, вариант. — Дуглас потер подбородок. — Ты подберешь дозу? — Там нечего подбирать, десять миллиграммов, два гипо. У вас на столе. Восприимчивость к ментальному воздействию увеличивается в восемнадцать раз. — Спок, — повернулся к нему полковник, — ты же понимаешь, что не можешь ответить «нет»? И что в твоих же интересах сделать все, чтобы с мальцом ничего не случилось непоправимого? Ты же вроде… к нему привязался? В конце концов, это только кусок памяти. У него останется целая жизнь наделать новых воспоминаний. Либо нам придется устранить вас обоих. Поверь, мне этого совершенно не хочется. Джим, а в твоих интересах с нами сотрудничать. Ну на кой-черт тебе эта правда, кому от нее станет лучше? — Мне станет лучше, — уперся Джим. — Ну, тогда выбирай, на каком свете предпочитаешь остаться. — А вы не думали просто пойти и… не знаю, покаяться, все рассказать, как есть? — Нет, Джим, не думал. Я всегда придерживался принципов и выбирал меньшее зло. Я ценю жизнь, и если было возможно, делал все, чтобы… Устранить вас — самое простое решение, простое и окончательное. Я не хочу для тебя такой судьбы, понимаешь, мальчик? Иди сюда, только медленно. И без глупостей. Пора принимать лекарство. — А что станет со Споком? — Это не твоя забота. — Видя, что Джим не двигается с места, полковник шумно выдохнул, прищуриваясь. — Не столь важно, что с ним станет потом, сколько то, что с ним станет сейчас, если ты откажешься сотрудничать. — Выражение его лица стало жестким. — Том, если мальчишка и дальше будет упираться, прострели вулканцу ногу, или мы никогда не сдвинемся с места. Джим дернулся, в панике глянул на Спока, затем медленно поднялся и сделал пару шагов в сторону полковника, который уже приготовил гипошприц. — Для обряда Фуллара, как и для того, что вы хотите, чтобы я сделал, никакие дополнительные лекарства не нужны, — быстро сказал Спок. — Я исполню то, что вы от меня требуете. Но только в случае, если вы не станете использовать на Джиме лекарство, которое провоцирует у него приступы удушья. Полковник посмотрел на него внимательно. — Ты же понимаешь, что единственная возможность спасти мальчишку — действительно исполнить обряд? Если окажется, что ты нас обманул, мы устраним его раньше, чем он успеет произнести слово «Тарсус»? — Я отдаю себе в этом отчет. — Хорошо, пусть делает, как знает, — полковник отложил гипо и снова рухнул на стул, закрыв глаза рукой. Очевидно, что происходящее его совсем не радовало. Томас шагнул к ним. В спину Споку ткнулось дуло пистолета. — Приступай. И без глупостей. Спок медленно поднялся с колен. — Я могу опустить руки? Для мелдинга мне нужен контакт с пси-точками реципиента. Дуло исчезло. Томас, не сводя с него глаз, обошел Спока по широкой дуге и встал за спиной у Джима, приставив ему оружие к виску. Спок подошел ближе, легко коснулся пальцами щеки мальчишки, стараясь через прикосновение передать чувство уверенности. Джим удивленно распахнул глаза. Стоя спиной к коридору, ведущему с кухни, он, в отличие от Спока, не мог видеть доктора Маккоя с гипошприцем в руке, затаившегося в темноте. — Мистер Ли, будет удобнее, если Джим сядет, — как можно убедительнее сказал Спок. — Он может потерять сознание в процессе. Томас чертыхнулся и снова поднял пистолет, теперь дуло смотрело Споку между глаз. — Джим, ты медленно идешь и приносишь стул. Никаких резких движений, ясно? Джим кивнул и медленно шагнул в сторону. В следующую секунду одновременно произошло несколько вещей: из темноты к ним метнулась тень и Спок резко дернулся в бок, перехватывая Томаса за запястье, заставляя вскинуть руку. Тут же зашипел гипошприц, выпуская дозу лекарства, и тело медбрата осело на пол, Спок подхватил выпавшее оружие. Полковник вскочил со стула, но замер, видя направленный уже на себя пистолет. — Врач вооружен и очень опасен, — заявил доктор, убирая использованный гипошприц в сумку. — Маккой! — Джим уткнулся в доктора носом. — Леонард, вы заставили себя ждать, — с легким укором сказал Спок, отчего Маккой взвился на месте. — Я доктор, а не гребаный коммандо! Вместо того, чтобы нестись напролом, мог просто меня подождать, и мы бы составили план! Я чуть не поседел, пока вы тут танцы с пистолетом устраивали! Полковник переводил взгляд с одного на другого. — И что теперь? — спросил он. — Вы все равно не посмеете меня убить! А если начнете рассказывать сказки про Тарсус, вам никто не поверит! Психованный инопланетянин, жаждущий славы хулиган-подросток с богатой фантазией и доктор-недоучка, пытающийся отомстить за плохую рекомендацию… — И замечательный медицинский трикодер модели «Титан-2045», — продолжил Маккой, — сохраняющий до двух тысяч измерений, снабженный функцией записи аудиофайлов. — Он показал включенный прибор у себя на груди. — Джим, может, ты скажешь, наконец, из-за чего весь этот сыр-бор. Для протокола. А то ходите вокруг да около, и ты так ни разу и не озвучил главное. — Честно? Разве? Ну, в общем, Кодос жив… *** Невероятно, как Джим мог спокойно жить с такой дырой в памяти. Воспоминания вернулись всем скопом, ударили, как пыльным мешком по голове, и в этой взвеси реального и почти забытого он сейчас существовал. Невероятно и то, как ему удавалось не выпустить наружу истерику. Хотелось кричать, топать ногами, плакать и биться головой об стену. Хотя, вряд ли ей стало бы больнее. Ни на секунду не пришла малодушная мысль отказаться от вернувшейся памяти. А вот мысль о гильотине, чтобы унять вихри головной боли, пришла сразу. — И что теперь? — полковник Дуглас переводил презрительный взгляд с одного на другого. — Вызовете прессу? Полицию? Устроите сеанс показательной мести? Вы не посмеете меня убить. Вулканец не сможет. У них особое отношение к жизни. — Я наполовину вулканец, — сказал Спок твердо. — И по вашим же словам, травмированный и психологически неустойчивый. Джим мрачно хихикнул, смаргивая выступившие слезы. Ну и команда у них собралась! — Ты этого не сделаешь. — Дуглас презрительно улыбнулся Споку. — У тебя уже есть один полутруп на совести, хочешь округлить до целого? Тебе вовек потом не отмыться, даже если вы опубликуете эти ваши писульки. — Пусть уходит, — глухо сказал Джим. — Это меня он пытался убить, мне решать, что с ним делать. Пусть уходит. Если хочет, пусть пытается доказать, что я псих. Я буду свидетельствовать против него, но сейчас — пусть уходит. Полковник посмотрел на него внимательно. — Возможно, Джим, мы могли бы договориться… — Уходите! — почти сорвался Кирк, и Дуглас попятился, осторожно отступая к двери. Возможно, он не верил, что к словам мальчишки прислушаются, и не сводил взгляда с оружия до последнего мгновения, пока не оказался на улице. Только тогда Спок опустил руку. — Ну и что это было? — печально поинтересовался доктор. — Зачем ты его отпустил? — Мне нужно время, чтобы все это переварить, я не хочу сейчас общаться с полицией и с прессой тоже не хочу, они же нас заживо съедят, — выдохнул Джим. — У меня адски болит голова и… Док, можно мне чего-нибудь? Маккой вскинулся, как сделавший стойку пес, засуетился, усадил пациента на стул и принялся водить над ним трикодером. — Если бы мы вызвали полицию или журналистов, тут такое бы началось! — выдавил сквозь зубы Джим. — Я… не могу. Можно, я отлежусь немного у тебя, док? — Куда же ты еще денешься? Ему некуда было деться. До прилета мамы было еще четыре дня. — И Спок? — Естественно. Можешь прихватить своего бесприютного вулканца. Что вообще за вопросы! Меня больше интересует, что мы будем делать с этим телом? Они втроем взглянули на лежащего на полу человека. — Ну… пусть тут полежит? *** Они оставили Томаса Ли в холле чужого дома, сообщив в полицию о вторжении. Пистолет остался на столе. Странным образом он гармонично смотрелся между ампулами и гипошприцем. После ударной дозы обезболивающего Джима потихоньку отпускало, но окончательно он осознал, что получил то, что хотел, когда они уже летели обратно в Атланту. До рассвета была еще куча времени, и Маккой клевал носом в кресле, время от времени просыпаясь. Спок и Джим сидели вдвоем на заднем общем сидении и молчали. — О чем ты думаешь? — спросил Джим Спока. — О том, стоит ли отправить копию записи в вулканское посольство для сохранности. Джим пожал плечами. — Ты действительно все вспомнил? — Не в мелких деталях. — Джим прикрыл глаза и криво улыбнулся. — Некоторые вещи я предпочел бы не вспоминать. Но это часть целого. — Расскажи? Он не знал, как рассказывать. — Я пролез зайцем на частный торговый корабль. Он должен был довести меня практически до Денобии. Я рассчитывал, что меня обнаружат и снимут с корабля уже там, а местные власти отправят уже к маме. Ничего так сюрприз, с подвывертом, но в тот момент идея казалась мне блестящей. — Он вздохнул. — Они летели не на Денобию. — А куда? — спросил неожиданно неспящий Маккой. — А черт их знает. Я спрятался у них в трюме, и там много было запаянных ящиков. оказалось — какие-то контрабандисты. Вот они обрадовались, когда меня вычислили. И даже капсулу не пожалели, сволочи, скинули на ближайшую обитаемую планету. Спасибо, что не в открытый космос. Добрые люди. Ближайшей обитаемой оказался Тарсус. Я несколько часов топал до жилья, выбравшись из капсулы, а потом еще несколько часов пытался объяснить, кто я, и как сюда попал. Мне не верили, с другой стороны, у них каждый колонист был чуть ли не пронумерован, так что ниоткуда взяться я не мог. Определили меня в семью от социального центра, все культурно, как в цивилизации. Обещали помочь связаться с родными. Несколько месяцев обещали. А потом оказалось, что мы все в глубокой заднице. Джим надолго замолчал. Память, такая неподатливая прежде, теперь услужливо подкидывала все новые и новые картины. Он не заметил, что его трясет, пока Спок не положил руку ему на плечо. — Джим, возможно, тебе не стоит сейчас… — Я в порядке. О том, что ретранслятор не работает уже много месяцев, и что запасы еды подходят к концу, мы узнали из листовок Кодоса. Там был такой правитель — мэром себя называл — все говорил, что все под контролем, все наладится, а потом почти в один день — смена власти, и патрули на улицах. Кодос хорошо говорил, заслушаться можно было. Мы не выживем все. Часть должна пожертвовать собой — это правильно и это нормально. Я помню, люди обсуждали и приходили к выводу, так и есть. Да, мы в заднице, но Кодос честен. Он говорит как есть. Потом было объявлено, какие категории жителей подлежат утилизации. Сперва, конечно, это слово не употребляли, говорили о благородной жертве. Несколько стариков действительно сами пришли умирать. Но далеко не все. Когда за ними пришли вооруженные парни, тогда колония притихла. А взвыла, когда в единственной больнице не осталось больных, рожениц и младенцев. Кто-то пытался возмущаться, но быстро исчез. А потом объявили лотерею. У каждого был номер, и машина случайно выбирала тех, кто останется жить, а кого утилизируют. В семье, где я жил, было два ребенка, Питер и Ева… «Джим, пожалуйста, пожалуйста, не бросай ее, пожалуйста!..» — Еве выпал несчастливый билет. Всем остальным повезло, их обещали не трогать, а Еву нужно было отдать. Ее мать, Криста, вывела нас ночью на окружную и велела не возвращаться. А я… странно, что за мной сразу не пришли, в списках не значился, наверное. Ева сообразительная, хоть и маленькая. Она где-то подобрала Кайла. С семилеткой стало на порядок труднее. Потом к нам прибился Том. Мы прятались по заброшенным домам. После массовых расстрелов их стало много. А вот еды практически не было. Возвращаться в город да еще и прятаться в доме Кодоса — это была сумасшедшая идея. Мы думали, что умрем, но хотя бы наедимся перед этим досыта. Странное дело, но нас долго не находили… Ну вот… Он не знал, что рассказывать еще. — Ретранслятор на орбите заработал неожиданно. То ли автоматический ремонтник наконец с ним справился, не прошло и полгода. Связь восстановилась, Федерация посылала корабль. Держитесь, помощь идет! Об этом знали только свои, а мне не чем было заняться другим, кроме как подслушивать в доме. Огромный дом был, с двумя лестницами, с двухуровневым подвалом, я там уже с закрытыми глазами ориентировался… Там я случайно узнал, что лотерея была подложной. У Кодоса были медицинские карты всех местных, и он устроил отбор по разным критериям. Выжить должны были лучшие — здоровые, выносливые, умные, без внешних дефектов. А у Евы родинка была на щеке. Вот. У Кодоса была жена. Или любовница. Не важно. Тот разговор по линии дальней связи я подслушал случайно, и подсмотрел тоже. Страх потерял, обрадовался, что Федерация вот-вот прилетит, поверил, что все обойдется. А меня заметили. Я почти убежал, почти спрятался. Кайл пошел меня искать. Не знаю, куда Ева смотрела… Джим поежился, вспоминая, как его кулем картошки тащили обратно к Кодосу вверх по лестнице. «Никаких больше смертей!» Да, это он тоже помнил. — Больше нечего рассказывать. Поймали, притащили наверх, кинули в угол. Кодос жег бумаги, блондинка рыдала, а он пытался ее успокаивать. У них все было распланировано, и подходящий труп, похожий на него, уже доставили в комнаты. Полковник пообещал им, что сделает так, что отчеты о вскрытии совпадут с существующими данными Кодоса, что их не будут искать. Им нужно только переждать несколько дней. Обещал, что обеспечит им транспорт до ближайшей перевалочной базы… Но что там дальше было, я не знаю. Меня кинули в какое-то странное кресло, вкололи лекарство и прицепили какую-то кастрюлю на голову. И все выключилось. А потом был лазарет на «Республике» и мистер Томас Ли в качестве моей сиделки. Маккой молча вколол ему что-то, от чего словно холод пробежал по венам, и стало легче дышать. Джим со стыдом отпустил ладонь Спока, в которую не заметил как вцепился. — Я не представляю, как Дугласу удалось все это провернуть. С Кодосом. — Могу предположить, что он через близких людей смог организовать его отъезд с планеты вместе с прочими заинтересованными лицами. Скорее всего, мистер Ли тоже приложил к этому руку, — выдохнул Спок. — Прости, это моя ошибка. Я должен был заметить эту связь в первую очередь. Томас Ли служил на «Хэннесси» четыре года под командованием капитана Дугласа, но после был переведен на «Республику». Поскольку официально они не встречались последние шесть лет, я решил, что это незначительное совпадение. А видимо, речь шла о большой личной преданности. — Не дай бог заслужить такую преданность, — вздрогнул Джим. — Спок, я хотел спросить… Ты действительно мог стереть мне память? — Нет. Подобный обряд довольно сложен в исполнении, и требует действительно чрезвычайных обстоятельств. А я не адепт метальных практик. К тому же, он не стирает память, а только смягчает эмоциональный рисунок событий. Правда, настолько, что подвергнувшийся вмешательству просто не возвращается мыслями к тем моментам. — Обещай мне, что даже если ты станешь адептом, и обстоятельства будут очень чрезвычайными, ты не заберешь у меня воспоминания. — Джим… — Обещай! Даже если я сам тебя попрошу. — Тебе настолько тяжело помнить Тарсус? — Это не важно. Я хочу оставаться целым. Если я забуду, то часть меня исчезнет. И может быть не худшая моя часть. — Я обещаю. Минут десять они молчали. Флаер на ровной скорости менял эшелоны, ровно гудели двигатели, свет в салоне был сильно приглушен, соответственно ночному времени. Маккой на этот раз, кажется, действительно заснул, по крайней мере, похрапывал он совершенно натурально. Джим тоже почувствовал, что начал засыпать. — Спок? — прошептал он. — Что? — Неужели все кончилось? — Смотря, что ты вкладываешь в этот вопрос. Мне кажется, теперь все только начинается. Джим слабо улыбнулся, закрывая глаза. Определено, Спок прав, все у них только начинается. — Спок, ты же в космопорт со мной поедешь встречать маму? — Так, еще одно слово с заднего сидения, — раздалось ворчание Маккоя, — и я вам обоим администрирую солидную дозу снотворного! Спок не ответил. Просто коснулся ладони Джима. Это было однозначное «да».