Сердцем

      Кайд возвращался домой чуть раньше, чем предполагал. На лобовое стекло машины падали маленькие капли и стекали вниз, делая вид ещё более унылым. Чёрные тучи заволокли небо, темнело.       А вчера он ведь сказал Эрин, что вернётся пораньше, потому что деловую встречу с предполагаемыми клиентами перенесли на другой день. И вот, вечер пятницы, который он сам себе обещал провести с ней, перетекал в ночь, а он не дома. Приятно тусклым жёлтым светом зажглись фонари. Эрин, наверное, там стоит у плиты ещё, готовит что-то, хотя весь день занималась этим на работе. Она всегда возмущалась, когда он предлагал заказать готовую еду домой, и, несмотря на усталость, всё делала сама. А после ужина частенько засыпала рядом на диване, когда он садился смотреть телевизор. Засыпала, уткнувшись носом ему в плечо, тихонько дыша и почти не выдавая того, что не слышит уже его ворчания в адрес ведущих новостей.       Они нечасто созванивались в рабочее время, но Кайду иногда так хотелось услышать её голос и почувствовать эту лучезарную улыбку в словах, что он, отвлекаясь от работы, сверлил взглядом телефон, и в голове всплывала яркая картинка. Эрин. Хитро улыбается ему и тянется, чтобы обнять. В такие моменты он глубоко вздыхает, про себя проклинает её ленивых коллег и возвращается к работе — у него самого особо нет времени для безделья. Эрин любит готовить, любит свою работу, и он уважает это. Но его ужасно раздражает, когда она задерживается в кондитерской. Или идёт туда рано утром, только чтобы доделать заказ! То есть в выходные у неё работы нет, но, вашу ж мать, она обязана прийти туда и закончить! А ведь могла лежать с ним в постели и спать до полудня.       Руки непроизвольно сжались на руле, когда Кайд не успел на очередной светофор. Загорелся красный. Мужчина сжал зубы, бросая взгляд на часы. Да, раньше, чем он рассчитывал, но позже, чем хотелось бы.

***

      Когда он вошёл в квартиру, сразу понял, что Эрин ещё не вернулась. Дверь была заперта на нижний замок, который открывался с обеих сторон только ключом, в комнатах стоял мрак, рассеиваемый только стоящим напротив их окон уличным фонарём. Кайд сбросил обувь и включил свет в прихожей — любимых летних ботинок Эрин не было. Уже чувствуя что-то неладное, он быстро прошёл в комнату, на ходу вытаскивая телефон и набирая её номер. Холодный женский голос оповестил о том, что девушка недоступна. Кайд бросил взгляд на экран, напрягаясь всем телом.       Что за хуйня?       Он снова набрал Эрин, и снова ему ответил этот равнодушный голос. Кайд в растерянности откинул телефон на диван.       Что с её мобильником? Почему она ещё не вернулась? В голову лезли самые страшные мысли. Он запустил пальцы в волосы, прохаживаясь по комнате. Где она? Дышать стало труднее — он ослабил галстук.       — Блять, — тяжело выдохнул, закатывая глаза к потолку. — Да что такое?! — она снова не взяла трубку. Телефон, видимо, был выключен.       В груди с каждой секундой сильнее колотилось сердце, пока среди сотни номеров в своём телефоне он пытался найти номер директора кондитерской, где она работает, но не получалось нихрена. Руки чесались, он не знал, что делать, и столь незнакомый страх ворочался внутри, сжигая здравый смысл — не часто ему приходилось так волноваться... Ничего про её коллег он не знал, знал только, что самую близкую к Эрин — и в то же время самую бесполезную — зовут Габриэлла. Хотя Эрин всегда отрицает её бесполезность, Кайд знал, что именно эта омега частенько портит ей настроение и заставляет задерживаться. Но Эрин точно не могла до сих пор быть на работе! Уже почти десять вечера, а её рабочий день официально кончался в восемь. Где она может быть? Что с ней могло случиться? Да что угодно — пролетело в голове. И от ужасных догадок его сорвало с места. Он быстро черкнул записку на случай, если она вернётся, пока его не будет, снова обулся, взял зонтик и выбежал на улицу. Бегом добрался под проливным дождем до кондитерской. Там, естественно, было закрыто, свет не горел.       Пустые улицы давили на сознание. Он в растерянности оглянулся. Ни души. Развернулся и широким шагом пошёл обратно, уже раз в тридцатый названивая ей. И в тридцатый раз услышал то же, что и в первый. Проверяя телефон почти каждые десять секунд, он шёл по темным улицам, оглядываясь по сторонам и пытаясь рассмотреть хоть чей-то силуэт.       Но в такую погоду и в такое время на улицу выходят только ненормальные. Или те, кому очень нужно. Ему нужно было очень: в груди всё грозилось взорваться.       Зайдя домой, Кайд без сил опустился на диван. Закрыл лицо ладонями. Он ничего не может сделать, и осознавать это едва ли не хуже, чем знать, что с Эрин случилось что-то плохое.       Телефон лежал рядом, не издавая ни звука, а Кайда через некоторое время начало передёргивать от нервов. Мужчина встал, начал ходить по квартире, включая везде свет и осматриваясь. Он не знал, что делать, не знал, как быть. Чего ждать? Все вопросы разом пропали, как только он услышал, что в замочную скважину снаружи вставили ключ.       Это она!       Тяжелый камень, что лежал на сердце и мешал дышать, вызывая тупую почти физическую боль при каждом движении, свалился вниз, пригвождая его к полу. Медленно открылась дверь, и он увидел эту знакомую невысокую фигурку, которую в жизни бы не перепутал ни с какой другой. Широкие, пышные бедра и хрупкие узенькие плечики, худенькие ручки. Эрин почему-то очень неуверенно шагнула внутрь.       Кайд с облегчением шагнул навстречу. Её тёмные длинные волосы сейчас висели мокрыми сосульками, бледно-голубые глаза затравленно смотрели на него снизу вверх, что напомнило ему прошлое. Эрин чего-то боялась. Чего же она так волнуется? Она в порядке, это самое главное, с ней все хорошо. Это он тут с ума сходил... Взгляд скользнул чуть ниже, вдох собрал все окружавшие их запахи. Ноздри отвратительно защекотало незнакомой вонью. Вонью чужого альфы. На Эрин была не её одежда.       В голове моментально появился ответ, объяснявший всю эту ситуацию. Кайд хотел, честно, хотел глубоко вздохнуть и успокоиться, спокойно поговорить с Эрин, как всегда делал в неоднозначных ситуациях. Однако мозги вышибло напрочь.       — Кайд, послушай, я всё объясню! — почти прошептала омега, но злость захватила его разум, и он пропустил мимо ушей её слова.       Кайд сорвался с места — стремительно приблизился к ней, хватая за руки. Эрин пискнула — то ли от страха, то ли от боли — и сжалась ещё сильнее, выронила из рук какой-то пакет. Взгляд упал на то, что лежало внутри. Её одежда... вот где.       — Где. Ты. Была? — тихо и размеренно проговорил он, выделяя каждое слово. Ещё немного, и он сорвётся окончательно, слетит с катушек. И, кажется, это случилось. Случилось потому, что Эрин на его слова не попыталась даже как-то ответить, лишь испуганно всхлипнула. — ГДЕ ТЫ БЫЛА, ТВОЮ МАТЬ?!       Встряхнув её всем телом, Кайд наклонился к её лицу и уставился в глаза. Ноздри его раздувались — он не прекращал чувствовать этот запах, который, казалось, окутал омегу полностью. ЕГО, сука, омегу!       — К-кайд, — пролепетала Эрин, отчаянно хватаясь за его руку в попытке успокоить. — Послушай... всё не так, как ты мог подумать.       — Правда? — прошипел мужчина ей в лицо, уже не осознавая свои действия. — А как? Почему от тебя так пасёт альфой? Ну же, давай, объясни, почему на тебе чужая одежда? Почему твоя лежит в пакете? Так развлеклись, что аж брюки непригодны стали?! — рыкнул он, ощущая сковывающую тело яростную дрожь.       Ничуть не ослабив хватку, Кайд рванул её за собой, потащил в спальню.       — Чего молчишь? — гаркнул, вталкивая Эрин в комнату и вновь надвигаясь. Но девушка даже не пыталась отойти, она стояла, не двигаясь, только сжималась, будто боясь, что он поднимет на неё руку. — Рассказывай! Хороший план был свинтить, пока я задерживаюсь на работе, безусловно. Только ты опоздала слегка!       — Нет, Кайд, всё не так, — девушка замотала головой, и на секунду ему показалось, будто сейчас худая шейка переломится от такого. Но вот омега сама подбежала, беря его ладони в свои. — Всё не так! — обречённо шептала она. — Я тоже задержалась, поздно пошла домой. Всё было совсем не так... — сбивчиво говорила Эрин, пытаясь удержать его руки в своих, но он с лёгкостью вырвал ладони. — Пожалуйста, послушай. Я бы никогда...       — Твой запах говорит об обратном, — презрительно выплюнул мужчина. В сердце, помимо слепого гнева, начала закрадываться смертельная обида. — Кто он? — видя немой испуг и непонимание на её лице, он рассвирепел ещё больше, хотя, казалось, больше некуда. — С кем изменяешь?! Давно?       — Кайд! — громче сказала она, явно стараясь образумить. — Я тебе не изменяю!       — О, да! Не мне. Ты, наверно, ему со мной изменяешь, — горько хохотнул он, сжимая кулаки.       — Как ты можешь так говорить? Как ты можешь так думать? — вновь зашептала в растерянности.       — Как Я могу?! У меня что, недостаточно поводов? — взревел Кайд, вновь сжимая пальцы на её локтях.       — Отпусти меня, — шепнула Эрин, дёргаясь. — Отпусти. Я даже не думала изменять. Меня пытались ограбить, и этот альфа помог мне. Он просто дал сухую одежду, ничего больше. Это от неё пахнет, не от меня.       Она говорила тихо, смотря ему прямо в глаза, и Кайд каким-то уголком сознания понимал, что она не врёт. Она никогда ему не врёт, никогда не даёт поводов для недоверия. А когда Эрин смотрит вот так — открыто и честно, говорит без запинки, её слова не оставляют сомнений. Но остатки здравого рассудка уже давно покинули голову.       — Так давай разденем тебя и проверим, м? — прошипел, толкая её на кровать. Эрин под его тяжестью снова дёрнулась. В её глазах скапливались слёзы.       — Не надо, Кайд, — омега отчаянно пыталась перехватить его руки, но они проворно залезли под пояс шорт, щедро отданных Джеймсом, и рванули вниз. Кайд видел, как Эрин нервно закусила губу, не оставляя попыток остановить его, и одной рукой крепко прижал её запястья к кровати над её головой.       — Ты не хочешь, чтобы я смотрел? — размеренно и тихо произнёс мужчина. А затем скорее утвердил факт, нежели спросил. — Не хочешь, чтобы я видел, какие он там замечательные пятна оставил? Просто одежду дал! Думаешь, я такой идиот?       Он сорвал шорты с её ног, отбросил в сторону.       — Кайд, — снова позвала она, привлекая его внимание. Альфа поднял глаза, натыкаясь на полный слёз взгляд девушки. Эрин закусила губу, всхлипнула. — При таких обстоятельствах сложно поверить в мои слова, но... — она судорожно вздохнула. Кайд не отрывал от неё взгляда. Что-то шевельнулось внутри. — Но ты должен. Мне очень горько слышать, что ты так думаешь обо мне. Чтобы не сделать хуже, не надо... не надо силой, — её губы задрожали, и то, что проснулось на миг, тут же заткнулось. Ей, значит, горько?! А ему, блять, вот веселуха!       — Не продолжай, пожалуйста, — сдерживая плач, попросила Эрин, уже понимая, наверное, что он не остановится. Стискивая зубы до боли, Кайд забросил её ноги себе на талию, грубо сжал пальцы на аппетитных бёдрах. Краем глаза отметил, что на коже её ног нет ни единого синяка или засоса. Не обращая внимания на еле слышные всхлипывания Эрин, он неаккуратно снял с неё мужскую футболку, тоже выбрасывая как можно дальше. Её кожа была чистая, и только на круглой, чуть полной груди возле кромки мокрого насквозь бюстгальтера виднелось красное пятно, оставленное им самим же пару дней назад. Кайд мельком посмотрел на лицо омеги. Она лежала под ним, уже не сопротивляясь, только беззвучно вздрагивая от рыданий, не отстранялась, не пыталась спустить ноги с его талии. Он тут же отвернулся и прильнул лицом к её шее.       Любимый, знакомый до жжения в висках аромат. Её аромат. Он ворвался в его сознание смертоносным вихрем, в один миг сдувая весь гнев. Кайд вжался носом в её шею ещё сильнее. Да, это был только её аромат: тёплый, мягкий и нежный, как её характер, без малейшей кислинки. Манящий и заставляющий желать её в любое время дня и ночи. И хотя он не был её истинным, он был влюблён в этот запах, она манила его сильнее, чем кто-либо. А эта ярко выраженная нотка его личного запаха, что привязалась к ней за это долгое время, что они вместе... Это сводило с ума. Только её запах и его. И ничей больше.       Его глаза распахнулись, и он отпрянул. Эрин смотрела на него, только на него, и в глазах её было столько разочарования и горечи, что захотелось взвыть.       — Ты убедился? — совершенно беззлобно спросила она, и Кайд сглотнул. — Отпусти меня, пожалуйста.       — Эрин, я...       Он хотел что-то сказать, только не знал что. На ум ничего не приходило. И правда, как он только мог подумать, что Эрин так поступила?..       Чувство вины накрыло с головой, и он обхватил её лицо тёплыми ладонями. Он весь содрогался изнутри, было стыдно, было СТРАШНО, что он сделал что-то непоправимое.       — Эрин, — шепнул мужчина, сцеловывая слёзы с её покрасневших щёк. Был бы он в здравом рассудке, а не сошедший с ума от ярости, точно бы не допустил такого. Не допустил бы и мысли, что она может так сделать. Не допустил бы того, что он завалил её в постель и начал сдирать одежду, пока она плакала и просила остановиться. Не допустил бы...       — Отпусти, — повторила девушка, отворачивая лицо, и в груди кольнуло. КАК он мог так думать? Так делать? Пиздец...       — Эрин, прости, я не хотел, — попытался сказать он, но девушка приподнялась на локтях, и ему тоже пришлось сесть.       — Я тоже не хотела.       И от обиды в её голосе, обиды, сквозившей в каждом движении и взгляде, у него что-то оборвалось внутри. И от значения её слов.       — Не трогай меня, пожалуйста.       Он не мог издать больше ни звука, видя, как встаёт Эрин на подкашивающихся ногах и, не притронувшись к чужой, пропахшей альфой одежде, разбросанной по полу, скрылась в дверях.       Кайд упал на кровать, закрыв лицо руками. Он испортил всё. Эрин говорила правду, а он усомнился в её словах, обвинял в измене и применял силу. Его омега сейчас даже не хочет его видеть: ушла в другую комнату, попросив не прикасаться. Он услышал, как включилась вода в ванной.       А его ли? Да, они вместе уже три года, но он... У неё был истинный. Эрин знает, что такое иметь по-настоящему родственную душу, знает, какого это: понимать с полуслова, подсознательно чувствовать присутствие человека. Но всё же она никогда не давала ему думать, что он — лишь утешение после бессмертных чувств к своей паре, предназначенной тебе судьбой. И сейчас Кайд боялся, что этот случай раскроет ей глаза. Боялся, что она вспомнит, что может уйти тогда, когда пожелает, и не будет при этом чувствовать боль от образующейся в груди дыры. У неё уже есть она, эта дыра. Он пытался её затянуть, вот только... Кажется, всё испортил.       Щёлкнул замок ванной комнаты, и спустя некоторое время Эрин зашла в спальню. Её влажные волосы лежали на голых плечах, тело было укутано в полотенце, голова опущена. Кайд рывком поднялся.       — Эрин, — позвал, бессильно разглядывая её выступающие лопатки, не скрытые полотенцем. И сразу заприметил разбитые в кровь локти.       — Я на диван, — произнесла она, вытаскивая из недр шкафа чистую ночную рубашку. Она всегда спала в его футболках, специально покупала ему новые, чтобы он поносил их пару недель, а потом забирала себе. А сейчас взяла ни разу не надетую женскую ночнушку на тонких лямках.       — Ложись на кровати, я сам пойду в гостиную, — тут же отозвался Кайд. Он не опустил взгляд, когда она к нему обернулась. И отвернуться пришлось ей.       Прежде чем вышел из спальни, разглядывая оставленные ею на полу мокрые следы маленьких ножек, он услышал тихое «спасибо». Рухнул на диван, зарываясь пальцами в волосы и смотря в потолок. Нужно что-то делать. Что-то делать. Нельзя так оставлять... Кайд вскочил почти сразу и ворвался в спальню, замечая, как подпрыгнула омега от неожиданности. Она стояла уже в ночном платье, сжав в руках край одеяла.       — Планы на завтра не меняются, — ровным голосом сказал он, всеми силами отговаривая себя впихнуть ей в руки свою футболку. — Едем к твоей бабушке. Вместе.       Эрин лишь кивнула и, отмерев, залезла под одеяло. Альфа глубоко вздохнул, выключил свет и вышел из комнаты. Нужно взять себя в руки. Здравый рассудок понемногу возвращался, и мужчина успокоился. Внутри продолжало сверлить чувство вины, но сейчас он точно знал, что всё устаканится. Всё придёт в норму. Ему стоит постараться, чтобы Эрин тоже успокоилась и простила его. Она сможет. Он не позволит больше себе думать, что он — лишь жалкое утешение. Ни в жизни. Призраку прошлого давно настала пора заканчивать преследовать их обоих.