Ведьмин сын

Лучи солнца затерялись в захвативших небо с утра пораньше грозовых тучах, что явно не предвещали ничего хорошего. Резкие ночные порывы сменились легким ненавязчивым ветерком, незаметно сплетающимся с шумом леса в единую мелодию. Свежесть утра ощущалась даже сквозь закрытые ставни, так и маня к себе приятной прохладой. Раньше ему всегда нравилось встречать рассвет. «Раньше?» Сяо Синчэнь удивился собственным мыслям. «Разве случившееся должно сделать противными любимые вещи?» Свеча, предусмотрительно погашенная перед сном, отдалась болью в воспоминаниях о том, что произошло вчера, стоило только взглянуть на нее. Ласки огня не казались опасными, а пламя будто бы само не желало причинить Синчэню вред. Был ли этот мир враждебно к нему настроен? Сяо Синчэнь задумчиво уставился в потолок, словно надеясь отыскать ответы в его трещинах. Мысли одна за другой ускользали от него, не давая и шанса зацепиться, устоять на месте и найти пускай не первую нить клубка, но хотя бы намек на нее. Он шумно выдохнул, прикрывая глаза. Раз собственная голова отказывается понимать происходящее, значит придется выяснять при помощи других. В дверь предупреждающе постучали, прежде чем нарочито громко оповестить о присутствии милорда. Спустя пару мгновений дверь открылась, являя взору хозяина поместья и уже знакомую служанку. Девушка принесла еду, ловко расставляя принесенное перед ним, пока хозяин не спеша начал:  — Утро доброе, молодой господин. Прошу вас, приступайте к еде, пока я расскажу, о чем осмеливаюсь просить вас. После вам надлежит отправиться в путь. Право дело, мне хотелось бы сопровождать вас, но это невозможно. Никто не заменит меня, особенно в такое время. Я должен оставаться со своими людьми. А вы… когда-нибудь слышали о пропавшей слепой? Голос мужчины напрягся, он с трудом произносил слова, подбирая каждое особенно аккуратно, будто бы боясь спугнуть своими словами невидимого наблюдателя.  — Год назад она пропала из собственных покоев. Люди любили ее, пускай и находили ее характер излишне заносчивым. Вся в своего отца. Не желая смиряться с потерей, мы отправились на поиски пропавшей, но возвратились с пустыми руками. Прежде мы не обращались к помощи волшебников, потому что, — он сжал губы, бросив недовольный взгляд в сторону служанки, — потому что были уверены, что справимся своими силами. Но люди слишком много говорят о ведьмах, появившихся в здешних местах. Я не верю в это, но я должен убедиться хотя бы в том, что их здесь нет. Хотя, даже если тут и есть ведьмы, мне все равно, если вы способны отыскать мою дочь. Сяо Синчэнь замер, опуская голову вниз, чтобы не встретиться взглядом с мужчиной. Картина в голове постепенно собиралась из крошечных пазлов, но пробелов оставалось еще слишком много. Как? Почему? За что?  — Я уверен, вы непременно найдете ее. Не сдавайтесь, — голос Синчэня тихий, чаша в его руках сжата сильнее, чем стоило бы. Ему кажется, что он что-то упускает.  — У вас доброе сердце, — сказал хозяин поместья. Он грустно улыбнулся, снимая меч с пояса:  — Ваш меч, Шуанхуа. Пока вы не пришли в сознание, я хранил его. Пора ему вернуться на свое законное место. Сяо Синчэнь, сам того не осознавая, протянул руку вперед, крепко сжимая ножны. Незнакомое до сего времени чувство пришло на смену тревоге за собственную жизнь. Шуанхуа, будто бы понимая волнение души своего хозяина, своим присутствием вносил умиротворение и будто бы обещал, что ничего плохого не случится, пока меч неразлучен с хозяином. Сяо Синчэнь мягко улыбнулся, зачарованно обводя инеевые узоры рукояти меча и ножен, испускающие тусклый свет каждый раз, когда он касался шершавой поверхности пальцами. Шуанхуа что-то еле слышно шептал, но сколько ни пытался Сяо Синчэнь прислушаться, ни разу не удалось ему расслышать хотя бы одно слово. Позже.  — Если идти от Северных ворот на запад, то вскоре увидите дорогу. Ее обычно используют торговцы, но в последнее время там замечали то, чего раньше там не было. Люди считают это дурным знаком, поэтому почти не используют дорогу сейчас. Голос мужчины вывел Сяо Синчэня из транса, заставляя опустить меч на кровать подле себя и услышать его разочарованный металлический звон.  — И если вам понадобится ночлег, войдите в любой дом и скажите, что вам покровительствую я.

***

Дорога и правда являла собой жалкое зрелище. Покинутая торговцами, она будто бы по велению волшебника поросла травой, позволила деревьям своими корнями перекрыть дорогу, плющу — закрыть собой указатели на перекрестках, птицам — заглушить любые человеческие голоса. Сяо Синчэнь понятия не имел, куда ему надо двигаться и что поможет ему отыскать хоть ведьму, хоть пропавшую девушку, хоть возможность понять, где же он оказался. Шуанхуа на поясе привлек внимание своим звоном, заставляя юношу остановиться на месте. Травы приветливо ластились к его ногам, не желая отпускать редкого путника, а деревья будто бы специально поднимали свои ветви над его головой, освобождая молодому господину путь. Где все вокруг хочет со мной говорить. Сяо Синчэнь удивленно оглянулся, но не увидел никого подле себя. И травы заклинают остаться. Металлический звон раздался снова, Шуанхуа слегка выдвинулся из ножен, ослепляя попавшим на него солнечным светом. Волшебник накрыл рукой сияющее лезвие, собираясь вернуть меч в ножны, как вдруг внимание его отвлекло навершие меча, слегка пошатнувшееся от прикосновения. Синчэнь сошел с дороги и остановился у корней могучего старого дуба. Даже заботливо скрытый от солнца ветвями дерева Шуанхуа в его руках продолжал мерцать холодным серебряным светом. Где солнце ласкает полевые цветы. Пальцы Синчэня сомкнулись на навершии меча, аккуратными движениями пытаясь вернуть его в прежнее состояние. Только вот навершие никак не становилось на место, будто бы что-то внутри эфеса мешало ему. Когда навершие было снято, на ладони Сяо Синчэня красовался небольшой кристалл. Стоило только поднести его ближе, как он начал искриться режущим глаз белым светом и настойчиво звать к себе, порождая волны головной боли. И где никто никогда не предаст. Сяо Синчэнь сжал кристалл в руке в надежде, что это поможет унять боль от настойчивого зова, и боль заменило нечто другое, мягкое и успокаивающее, непривычное чувство спокойствия, которое не удавалось достичь с момента пробуждения в этом чудном мире. Яркая луна и легкий ветерок. Странствие без рода и связи с одной только целью — отыскать собственный смысл во всем, что происходит вокруг. Облака над головой сгущаются, значит, скоро будет дождь.  — Скоро начнется дождь, вот беда, — доносится из-за спины. — Нам лучше не оставаться здесь. Он хочет обернуться, но не может. Голос кажется ему безумно знакомым, будто бы сопровождающим каждый его шаг. Первые капли дождя находят пристанище в протянутой к воде руке. Синчэнь улыбается.  — Неважно, что произошло в прошлом. Ценность всегда будет иметь только настоящее, а прошлое и будущее от нас закрыто. Будь справедлив и честен, и тревожные мысли о будущем никогда не посетят твой дом. Отражение размывается, стоит только дождю усилиться. Капли игриво соскальзывают с мокрых каштановых прядей, устремляясь в водную гладь.  — Помни только, что однажды решивший стать путником, остается им навсегда. А враг всегда… Сяо Синчэнь резко распахнул глаза. Осознание происходящего наконец-то снизошло на него. Хватило одной только фразы, чтобы понять, где он оказался. Теперь все происходящее казалось знакомым как пять пальцев, но… какой-то части все еще не хватало, история представлялась ему смазанной, затерянной в уголках памяти. К своему несчастью, он не помнил историю дальше вырванных страниц, ведь старательно избегал возможности прочитать дальше. Кто же мог знать, что это сыграет с ним такую злую шутку? Он тихо усмехнулся своим мыслям. Может ли быть так, что прямо сейчас он ищет того, от чьих рук должен принять смерть? Две пары любопытных лиловых глаз уставились на него сквозь заросли папоротника. Молодой волшебник не сразу их заметил, но как только златовласые макушки высунулись из укрытия, как он произнес:  — Вы это ищете? Слова его прозвучали мягко, так что дети расслабились и поспешно покинули свое убежище. Синчэнь уже знал, что должно произойти дальше, поэтому поднялся, позволяя детям рассмотреть вернувшийся в ножны Шуанхуа.  — Я позволю вам поиграть с ним, если вы отведете меня туда, где вы остановились. Хорошо? Дети энергично закивали, зазывая за собой в заросли папоротника, откуда только пришли.  — Только не обманывай нас! Мы злопамятные, братец учил нас, что надо делать с теми, кто поступает с тобой нехорошо! Синчэнь мягко улыбнулся:  — Клянусь, что не причиню вам зла и сдержу свое обещание. Ощущение странности происходящего никак не покидало его, пускай он и понимал теперь, где находится, но памяти его не удавалось выудить те самые недостающие моменты истории, прочно-напрочно спрятанные в страхах детства. Более того, как бы он ни старался вспомнить имя своего врага, оно отказывалось быть найденным. Страх снова начинал точить себе путь прямо к сердцу Сяо Синчэня, ведь воспоминаний оставалось всего ничего, а значит, совсем скоро пред ним разверзнется бездна из всего, что было спрятано за вырванными страницами. Впереди показался потрепанный временем, увешанный амулетами со всех сторон фургон. Люди возле него суетились, собираясь приступить к трапезе. Дети радостно кинулись к матери, перебивая друг друга и рассказывая о незнакомце, который пообещал дать им поиграть с самым настоящим мечом волшебника. Синчэнь невольно улыбнулся, когда женщина предложила ему разделить трапезу с ними. И пока Шуанхуа, обдав пальцы Сяо Синчэня волной света и разочарованно звякнув, отправился в руки детей, его владелец слушал истории семьи бродячих торговцев, принимая передаваемую по кругу еду. И здесь, в семейном кругу, он впервые почувствовал себя спокойно, позволил себе расслабиться, наблюдая за возней детей, пока не услышал знакомый голос.  — Сун Лань? В ответ ничего, только косой взгляд молодого человека, сидящего чуть поодаль от остальных. «Показалось?»  — Вот подожди еще немного и они начнут рассказывать бредни про человека, которого с нами нет. Не успел Синчэнь даже рот раскрыть, как юноша отвернулся, делая вид, что безумно поглощен созерцанием земли под ногами:  — Меня никто никогда не слушает. И ты тоже не поймешь, о чем я. Но помни, его с нами никогда не было. Молодой волшебник нахмурился, осматривая сгорбленную фигуру подозрительного собеседника, прежде чем, поправив белоснежный ворот, вернуться к детям, принимая Шуанхуа в свои руки и ласково трепля по золотистым волосам.  — А правда-правда, что этим мечом можно разрезать все-все на свете, стоит только захотеть?  — Не спрашивай глупостей, братец Чэнмэй говорил, что мечом можно сделать все-все, а не только резать! Спросил бы лучше, почему меч так называется или правда ли он может сиять в темноте так, что кругом светло совсем как днем?  — А откуда ты знаешь, что братец не соврал? Он обещал вернуться еще вчера, а его все нет и нет! Как ты можешь ему верить, если он не сдержал обещание. Сяо Синчэнь аккуратно освободил Шуанхуа из цепких детских рук, что снова тянулись к мечу, и с благодарностью взглянул на женщину, так вовремя появившуюся, чтобы спасти добродушного волшебника.  — Чэнмэй обязательно появится, вот увидите, сегодня он будет с нам… Женщина не успела договорить, как ее перебили дети своими радостными воплями. Оба из них указывали на верх фургона с нескрываемой радостью. Там, уперев руки в бока, стоял парень в черных как ночь одеждах. Закусив травинку во рту, он обвел всех любопытным взглядом. На дне его зрачков зарождались первые искры предстоящего веселья. Он уселся на крыше фургона и картинно откинулся назад, прикрыв глаза.  — Я странствовал десять тысяч лет без единой ошибки, но сумел заплутать по пути домой! Позор мне! Мгновением позже он оказался стоящим на земле:  — Но я не мог не раздобыть сладостей для своих любимых братьев. Даже для тебя, Лань. Моих подарков хватит на всех. Даю палец на отсечение, вы таких вещей нигде раньше не видели!  — Даю палец на отсечение, что ты никогда в жизни не видел более красивого меча, чем меч нашего гостя! — вспылил один из близнецов, решительно подбегая к Чэнмэю и указывая пальцем в сторону Сяо Синчэня.  — Даю палец на отсечение, что ты никогда в жизни не пробовал более вкусной сладости, чем эта! — передразнил его Чэнмэй, размахивая перед ними мешочком с конфетами и поднимая его выше каждый раз, как только братья пытались схватить его. — Отдам, только если вы меня догоните. Сюэ Чэнмэй ловко увернулся, отбегая подальше и провоцируя детей гоняться за собой. Он предугадывал каждое их движение, посему с легкостью оставлял детей ни с чем, продолжая смеяться и закидывать в рот конфеты одну за другой. И это веселье могло продолжаться еще долго, если бы Чэнмэю не надоело. Он спрятался за спиной Сяо Синчэня, а после и вовсе сбросил мешочек прямо из-за плеча, полагая, что гость его словит. И Синчэнь действительно словил, выпуская из рук Шуанхуа, чем и воспользовался Чэнмэй, тут же перехватив меч, чуть скривившись от пронзившей руку боли. Шуанхуа победоносно звякнул, но парень не ослабил хватку, удерживая меч и пристально рассматривая инеевые узоры. Сяо Синчэнь неторопливо развязал мешочек, высыпая каждому из близнецов горсть конфет в протянутые руки, совсем не замечая отсутствия Шуанхуа, пока тот, находящийся в руках Чэнмэя, не оповестил о себе повторно.  — Кажется, ты ему совсем не нравишься, — Синчэнь мягко улыбнулся, протягивая руку. Чэнмэй на мгновение растерялся, задумчиво склонив голову на бок и рассматривая протянутую ладонь. Взгляд его скользнул выше: серый, едва запылившийся в пути рукав, белоснежное скромное одеяние странника и каштановые волны ниспадающих волос, слегка скрывающие изящные черты лица и удивительной ясности глаза. Что-то в его облике навевало воспоминания, но Чэнмэй не мог понять, что именно скрывалось за размытым в памяти образом.  — Ничего. Побыл бы он со мной денек-другой, привык бы, — он потряс головой, прогоняя воспоминания прочь, и передал меч в протянутую руку Синчэня. — Стоит ли мне раздобыть себе такой же? Или лучше взять гостя с собой в дорогу, убить и присвоить его меч себе? Близнецы дружно засмеялись, игриво ударяя парня по плечу:  — Братец Чэнмэй, прекрати нести глупости, ты бы никогда так не сделал. Лучше возьми нас с собой! Чэнмэй засмеялся, прикрывая рот обратной стороной ладони, но глаза его все так же следили за Шуанхуа, пока он не вспомнил о еще одном подарке.  — Лань? — Сяо Синчэнь испуганно замер, губы его сжались в тонкую нить, а Чэнмэй продолжил: — Я раздобыл то, что ты так страстно желал заполучить. Не знаю, конечно, зачем тебе нефритовая сфера, но учти, что я не один и даже не два дня за ней гонялся. Будешь мне должен или отдашь мизинец на отсечение! Лань недовольно скривил губы, но брошенную Чэнмэем сферу словил, любовно осматривая ее тусклое зеленоватое свечение и пряча ее куда подальше. Узоры Шуанхуа, нагревшиеся от противодействия Чэнмэю, постепенно остывали в руках Синчэня, от которых так и веяло заботой и теплотой. Он настороженно проследил за взглядом Чэнмэя, пытаясь понять, о чем тот думает. Но во взгляде его ничего не читалось, помимо молний игривости и редких всплесков волн глубокого сожаления. — Так что, отправишься со мной в путь или пойдешь один? Может, я знаю, где то, что ты ищешь.  — Ищу?  — А ты отправился в лес просто так? Без цели и средства? Кого-то мне это напоминает. Синчэню подумалось, что в глазах его погасло былое веселье, позволяя волнам глубокого сожаления накрыть все его существо с головой.