Ночной дождь

[ Включите трек 1 ]

      Санджи, Робин и Чоппер покидали отель последними. Сдав все ключи и заплатив нужную сумму, они, не торопясь и максимально не привлекая внимания, направились к выходу. Санджи даже пришлось временно отказаться от состояния влюбленной амебы, чтобы быть способным защитить Робин и Чоппера в любой момент.       Несмотря на позднее утро, в холле было безлюдно, а редкие работники суетливо носились по своим делам, не видя ничего вокруг. В такой атмосфере волей не волей почувствуешь себя лишним. Возможно, именно поэтому мугивары стремились смотаться отсюда, а вовсе не потому что на них, оказывается, ведется охота. Упрямо вспоминалась ситуация на Архипелаге Сабаоди с его рабами и Терньюбито. С той лишь разницей, что отпрысков основателей здесь нет, а вот рабы — есть.       — Санджи, Робин, — позвал вдруг ребят олененок, как только они отошли от ресепшена, — вы ничего не заметили в состоянии Зоро?       — А что с ним не так? — Винсмок спросил скорее из уважения к Чопперу, чем из реального беспокойства об их личном топографическом кретине. Да и что Санджи, что Робин прекрасно знали, о чем конкретно пытался сообщить судовой врач. Правда, сам олененок навряд ли понимал происходящее верно.       — Ну, он какой-то странный, когда находится рядом с Луффи, — начал перечислять Чоппер, — все время смотрит на Луффи так, как будто хочет ему что-то сказать, но почему-то не решается. И, кажется, сегодня он был не выспавшимся. Зоро — и не выспавшийся, понимаете?       — Так он всегда хочет спать, — вновь не нашел катастрофы Санджи.       — Да, но тут другое не выспался! — слишком туманно объяснил Чоппер. — Не нравятся мне его мешки под глазами... И злее он, чем обычно, что ли...       — Вот поэтому я и не хотел, чтобы маримо и Луффи спали вместе, — Винсмок вслепую нашел сигареты и вытащил одну. — Эта его влюбленность в капитана до добра не доведет ни его, ни нас, ни, уж тем более, Луффи. Он же почти одержимый!       — А как по мне, то это прекрасное чувство, — не согласилась с ним Робин. — Любовь преображает людей и делает их сильнее. Разве не хорошо, что теперь рядом с Зоро наш капитан будет максимально защищен от любых опасностей? Особенно в данной ситуации.       — Ага, — фыркнул Санджи, от беспокойства за участь Луффи даже забывший, что в его же правилах с девушками соглашаться, — защищен, как же. Ровно до того момента, пока не придется защищать его от самого маримо. Посмотрю я, что вы будете делать, если этот кретин решит Луффи изнасил... — рука Робин вовремя выросла из спины кока и закрыла ему рот.       — Не смей произносить такие вещи в присутствии Чоппера, — недовольно заявила Робин. Чопперу невольно вспомнилось, как на Панк Хазард Френки в его теле получал такие же жестокие взгляды, как Санджи сейчас. Впрочем, куда сильнее Чоппера волновала другая проблема. От этих двоих он только что услышал очень много странных вещей.       — Влюбленность? Чувство? Любовь? — растерянно переспрашивал Тони Тони, глядя то на Нико, то на Винсмока. — Вы говорите о том, что Зоро любит Луффи? Почему это плохо? Я тоже люблю Луффи...       То, что это плохо, было понятно хотя бы по поведению Санджи, в жизни никогда не перечившему меллорин их корабля. Но юный врач и не догадывался, что Санджи всего лишь не хотел, чтобы их чистого и невинного дитя-капитана опорочил своей похотью какой-то там мечник-извращенец. Винсмок ведь волнуется не на ровном месте, Винсмок лично видел, как Ророноа запирался в ванной со стояком. И Винсмоку бы очень не хотелось, чтобы их яркий лучик радости на корабле, их, в каком-то роде, спаситель от самих себя, в один прекрасный день оказался зажатым где-нибудь в темном углу собственным старпомом. Санджи знал, что Зоро ни за что себе не позволит причинить Луффи боль и напугать его. Но что, если однажды Зоро все-таки сорвется? Что, если однажды желания — нет, даже животные потребности — Зоро достигнут предела и вынудят мечника поддаться инстинктам и совершить самую серьезную ошибку в своей жизни? Тогда не только Санджи — любой на Санни его не простит. И, в первую очередь, Луффи. В последнюю — сам Зоро. Ророноа однозначно возненавидит себя за содеянное и попытается что-нибудь сделать (возможно даже, с собой), и в их же интересах этого не допустить.       Санджи пробовал заставить Зоро хотя бы признаться, тогда Луффи, по крайней мере, знал бы, какие именно у Ророноа намерения на его счет. Тогда бы Луффи что-нибудь придумал и обязательно помог. По мнению кока, если эти двое начнут встречаться, тогда и насиловать никого не придется: они сами разберутся, и все наладится. Да, тогда команде, скорее всего, придется научиться стучаться в каюты и быть более тактичными, но ведь это всяк лучше, чем изнасилование от безысходности и навсегда сломленный капитан. Санджи бы никогда не пришел к такому выводу, существуй хоть одна вероятность, что Луффи к Зоро ничего не испытывает. Но ведь Луффи Зоро нравится. Конечно, может, еще не так сильно, как сам Монки нравится мечнику, но что-то у их капитана к маримо точно есть. Даже если пока что это — всего лишь дружба и крепкая привязанность.       Абсолютно уверен Санджи только в одном: эти двое должны поговорить. И если Луффи и правда не сможет дать Зоро то, что ему нужно, тогда они попробуют решить проблему всей командой. На Ророноа Винсмоку относительно плевать, но вот состояние Луффи его очень волновало. Ведь Зоро стоит лишь единожды оступиться, и тогда...       — Поверь, Чоппер, ты бы точно не захотел делать с Луффи все то, что с ним хочет сделать Зоро, — вздохнул кок, вновь косясь на угрожающую руку из спины и даже называя маримо по имени. — Скажем так, он... любит Луффи чуть более особенно, чем мы. Но лучше бы любил, как мы, ей-богу. Я не стану терпеть его... грязные выходки, — рука все еще на спине, да, — на нашем корабле. Пусть только попробует сделать с Луффи что-нибудь, я его лично за борт выброшу.       Непонимание и искренность в глазах олененка сияли такой невинностью, что даже Санджи не осмелился выдать всю поднаготную их мечника. Это бы явно испортило мнение Чоппера о Зоро, но Санджи не настолько жесток, чтобы позволить ребенку узнать о сексе и прочих естественных людских желаниях так рано. Сам же кок вообще недоумевал, как можно было променять святую женскую красоту на жесткие мужские мускулы и... Ах да, это же Луффи в конце концов. Излишне честный, излишне добрый, излишне яркий, излишне родной — в такого попробуй излишне не влюбиться. Может, Санджи бы и сам угодил в эти сети, будь он чуточку послабее духом и выдержкой. Только дух и выдержка Санджи настроены исключительно на дам, а Луффи для него — в первую очень отличный друг и не совсем отличный капитан. Впрочем, идеального капитана им и не нужно. Идеальный капитан ни за что бы не отправился один в море на старой шлюпке, в скором времени променяв ее на бочку, и все это — будучи, вообще-то, фруктовиком. Идеальный капитан уж точно не решился бы собрать на борту своего корабля настолько разных, ненормальных, сумасшедших людей, которые плохие парни для всех, бывшие враги для него или вообще монстры в виде говорящих зверей и скелетов. Идеальный капитан бы не смог, не собираясь этого делать, привязать столь подозрительных личностей к себе настолько сильно. Луффи и сам сумасшедший, но им это нравится. Нравится не следовать пиратским уставам и просто называть капитана по имени, просто ругать его за очередные сумасбродные идеи и просто рисковать своей жизнью за друга — не за капитана. И прямо сейчас Санджи тоже волнуется за друга, которого, пусть и не желая этого, может ранить собственный первый помощник.       — Береги своего капитана, — словно эхом прозвучало в голове, и кок не сразу понял, что голос этот был женским и совершенно незнакомым. Он рывком обернулся, но увидел лишь работников отеля, а из девушек и вовсе нашлись только уборщица, отельер и красотка в яркой панаме. Винсмок бы честно спел ей вслед серенаду, но обстоятельства не те.       — Что такое, Санджи? — обеспокоенно поинтересовался Чоппер, хватая кока за подол пиджака.       — Показалось, что мы что-то забыли, — успокаивающе улыбнулся Винсмок, и мугивары наконец покинули злосчастный отель.

***

[ Включите трек 2 ]

      Тем временем сам капитан благополучно продолжал рыбачить, даже не подозревая, какие проблемы поджидали его в будущем. Подумаешь, дождь отбирал последние силы и уже двое суток заставлял чувствовать себя хуже умирающего кита. Подумаешь, на поиск приключений не пускают и говорят что-то там о похищениях. Подумаешь, Зоро ведет себя не как обычно и, кажется, следит с особо пристальным вниманием. Подумаешь... Нет, все же поведение Зоро не нравилось Луффи больше всего. Но что именно ему не нравилось, Луффи сказать не мог. Зоро просто ведет себя странно. Зоро просто не такой, как всегда. Хотя когда Зоро был таким? Зоро не такой слишком давно. Будто ему некомфортно находиться рядом с Луффи, будто Луффи делал что-то, что заставляло Ророноа страдать. Даже Луффи понимал это, но почему так и что с этим делать, он, к сожалению, не знал.       Монки в который раз украдкой косился на Ророноа, но ответов на свои вопросы не находил. Мечник мирно спал, как вроде бы еще не спал никогда, и у Монки рука не поднималась его будить. Потому он сидел тише воды и продолжал рыбачить. В какой-то момент Зоро снова позвал его по имени и снова, как оказалось, во сне. Только в этот раз Зоро не кричал, и по лицу его было видно, что сон ему снится хороший. Хороший сон, где присутствует Луффи. Луффи не знал, что может сниться кому-то, но все же рад. Наверно. Немного. Возможно. Хотя тот факт, что он снился Зоро, заставлял отчего-то смущаться и даже, кажется, испытывать счастье. Чуть-чуть. Самую малость.       От этих мыслей парнишку отвлекли лишь приближающиеся голоса накама, которые постепенно собирались на Санни в полном составе и теперь ждали его приказа. Что же, раз капитан нужен своей команде, Луффи снова станет капитаном.       Когда экипаж Санни, шумевший, казалось, несколько часов подряд, вдруг разошелся еще больше, Зоро пришлось проснуться. Но Зоро понял, что его безмятежному сну пришел полный π, когда на его глазах Луффи улизнул в каюту не с кем-нибудь, а с Робин, при этом прыгая в счастливом нетерпении вокруг женщины, напрочь забыв об удочке. Зато ее заметил Усопп, и секунд через десять на палубе он сидел уже вместе с Чоппером, также прихватившим рыбацкие побрякушки. С каждой минутой Санни все больше утопала в привычном ритме мугивар: с бортов то слышались пламенно-любовные речи о красоте «Нами-суан», то раздавалось возбужденное «Ау!», то доносились шутки про старые кости, то взрывался визг незадачливых рыбаков, вместо рыбы поймавших какого-то монстра. Пытаться поспать в такой атмосфере — бесполезное дело, особенно если тебя этой самой атмосферой только что разбудили. И потому Зоро, не придумав ничего лучше, поплелся в воронье гнездо, но почему-то, явно не без вмешательства магии, оказался возле кают. Когда его слуха достиг голос Луффи, он вспомнил, что Робин увела его именно туда, и лишь тогда понял, что пришел не по адресу. Напомнив себе, что подслушивать — глупо и вообще ему не сюда, Зоро, щурясь от солнца, вновь отправился в воронье гнездо. А ведь если бы он задержался там, у кают, хоть на немножко, то избегал бы капитана ближайшие несколько дней. Но принципы Зоро важнее, и потому сейчас он сидит не под дверью капитанской каюты, а посреди своей святая святых, и грузится не мыслями о каверзах слишком внимательной Робин, а штангой. Но единственным, о чем продолжал думать его мозг, по-прежнему оставался и есть капитан.       Зоро никак не мог понять поведение этого придурка. Особенно теперь, когда Луффи вдруг неожиданно попросил прощения, а после и вовсе променял целый город на бесшумную рыбалку рядом со спящим старпомом. На рыбалку в пещере, где и рыбы-то нет.       Стоп.       ...Ророноа уставился на солнце, слепящее глаза, так, как если бы вместо него на небе была голова гиганта. Спустившись на палубу, он огляделся и понял, что нифига они не в пещере. Они давно уже не в пещере, примерно с того момента, как все вернулись и Робин с Луффи спрятались в каютах. Ророноа смутно вспомнил что-то про пойманного Усоппом монстра, которого мишенебровый тут же оглушил и забил ногами до смерти. Его мясо наверняка будет очень вкусным, но откуда вообще возле города монстр...       — Мы где? — непонимающе моргнув, спросил Зоро. Вся деятельность на Санни остановилась.       — Ты чем слушал, дубина?! — взревела Нами, щедро одаривая мечника тумаками. Последний удар вышел особенно болезненным, поскольку был совершен ногой и по самому сокровенному. Ророноа дрогнул коленями, но не упал, стоически молча.       — Ведьма, — описал увиденное Усопп.       — Ведьма, — согласился с ним Френки.       — Спать надо меньше, башка-трава! — взбеленился и Санджи, не упуская возможности пнуть мечника побольнее.       — Пережив страшную бурю, что застала нас на корабле, мы решили перепрятать Санни подальше от острова и заодно изучить город издалека, — услужливо объяснил Брук. — Нами-сан очень не нравятся эти тучи, — он указал Ророноа за спину, и тот, обернувшись, увидел чернеющие облака, парящие точно над городом и, вопреки всем законам, никуда не плывущие. Их корабль находился от острова на достаточном расстоянии, чтобы забросать его пушечными ядрами, но приближаться или отдаляться мугивары явно не собирались. Зоро понял, что проспал тот момент, когда были приняты все эти решения. — Мы Вас будили, Зоро-сан, но Вы спали слишком крепко... — как в доказательство его догадки, произнес Брук. Что же. Гнев ребят объективен.       — Ну, ясно, — просто ответил Зоро. — Тогда я тренироваться, — и ушел. Где-то вспыхнула молния климатакта и громко хрустнул бокал.       — Йо-хо-хо, — отозвался Брук и упорхнул искать свою гитару.

***

      В импровизированной качалке, по настоянию Ророноа давно уже ставшей официальной, возня с палубы слышалась глухо. Судя по звукам, в ближайшее время с Санни они ни ногой: Нами, Робин, Френки и Брук решили сыграть в карты и, кажется, на желание; дерьмо-кок заныкался в камбуз готовить очередной шедевр всея кулинарии, а Луффи с Чоппером и Усоппом умчались нарушать спокойствие несчастного корабля. Отличный шанс побыть вдали от суеты и отвлечься от утомляющих мыслей о капитане.       Зоро сидел среди различных грузов и медитировал. Пытался. Но мысли о том, что последнее время Луффи все чаще стал пропадать с Робин, не давали покоя. Нет, он, конечно, понимал, что Нико относится к их взбалмошному капитану, как к брату или даже сыну, и ничего, в отличие от Зоро, ему не сделает. Но Нико может ему с три короба наговорить, вроде той фигни про самопожертвование и касаться чаще, а этого Зоро уж точно не нужно. Кого бы Луффи после этого ни касался — его или Френки, — Зоро в любом случае не среагирует на это как положено. То есть как мнепофигу.       «А, к черту все», — решил он вдруг и бросил медитацию к ебням. Решив еще немного поспать, он полностью отдался хохоту их маленького личного солнца, доносившемуся откуда-то с палубы. Так он и уснул: убаюканный родным смехом и шелестом ветра за стеклом.       Запах моря и пыли от битвы дурманил голову. Шорох ветра доносился так глухо и ненавязчиво, почти неслышно, будто сквозь толстые стены. Луффи лежал под ним и обнимал крепко-крепко, чему-то смеясь и щекоча шею. И совсем не запрещал себя касаться. Напротив, сам подставлялся под ласки, позволяя Зоро делать все, что угодно. И Зоро делал. Трогал, где только мог, прижимался сильнее, буквально вжимая в пол, вдыхал запах на весь объем легких, кусал нежную шею, оставляя следы, и целовал, целовал, целовал...       Когда огрубевшая от мозолей ладонь, гладившая чужой оголенный живот, сползла ниже, к ширинке шорт, Зоро проснулся. И тут же осыпал себя таким отборным матом, какой только знал. Сев на полу, он обеими руками вцепился в волосы, глядя бездумно куда-то перед собой, но видя Луффи, раскрепощенного, покрасневшего, почти обнаженного, открытого перед ним... Блять... Сны порой бывают слишком жестоки. Особенно его. Особенно о нем. Зоро вгрызся в нижнюю губу до боли и дернул волосы сильнее, пытаясь выветрить отрывки образов из головы, прояснить разум, забыть все к черту. Ну же, мозг, давай, не впервой же отходить после сновидений, подобных этому. Знал бы Луффи, чем тут его старпом промышляет, давно бы выкинул с корабля.       Из губы, кажется, пошла кровь, а перед взором все еще стоял образ капитана. Зоро отдал бы душу дьяволу безвозмездно, если бы это значило, что больше он никогда не увидит таких снов и не посмотрит на Луффи так. Потому что Зоро ясно понимает, что и эти сны, и эти мимолетные, но действительно острые желания всего лишь совращают его подлинные чувства. Они ненастоящие. Они не то, что Зоро чувствует к Луффи на самом деле. Они не то, чего он хочет от Луффи на самом деле. Настоящим является то маленькое тепло в груди, но оно спрятано настолько глубоко, что разум почти полностью пленяется похотью, порождаемой снами из-за нехватки внимания Луффи, общества Луффи, самого Луффи. Но сказать капитану об этом он просто не может, коснуться — тоже. И сны снова и снова отравляют ему жизнь. Замкнутый круг. Но Зоро, правда, больше не хочет таких сновидений. Он любит Луффи настолько сильно и искренне, что даже в снах не позволяет себе большего и просыпается прежде, чем могло произойти непоправимое. Потому что Луффи, он... Он другой. Он слишком чист и безгрешен для того, что Зоро делал с ним во снах, что он сам делал с Зоро. У Ророноа уже нет сил просыпаться и делать вид, что все в полном порядке. Что он вовсе не превращается в какого-то зверя, живущего лишь на инстинктах. И Ророноа сам себя ненавидит, когда в наивной улыбке Луффи ищет что-то еще. Когда тем самым голодным зверем пялится на полуголого капитана, пока тот уворачивается от бинтов Чоппера. Когда мозги прошибает злой похотью от нечаянных прикосновений не там, где надо. Когда... Черт возьми, последнее время этих «когда» стало действительно много. И за это он ненавидит себя больше всего.       Ведь Луффи другой.       Луффи видит в нем верного накама, надежного соратника, хорошего друга. Луффи любит его и дорожит им так же сильно, как любым другим человеком на их корабле.       Зоро видит в нем другое. Зоро любит его по-другому. И в этом их главное отличие. Не в состоянии совладать со своими чувствами, Зоро лишь извращает их, превращает во что-то темное и порочное, что-то, что уже никогда не сможет показать Луффи, даже если тот примет его с распростертыми объятиями.       — Луффи, Усопп, подождите меня! — громкий голосок Чоппера стал настоящим спасением среди этой бездны, которую Зоро старательно, день за днем копал сам для себя с целью погребить всю свою порочность и скрыть ее, как самый страшный позор, за сотней замков, а ключи выбросить, и лучше в море. Откуда ни возьмись закралась мысль, что если он увидит Луффи прямо сейчас, то непременно станет легче. Зоро часто так делал, когда справиться с наваждением в одиночку уже не выходило. И Луффи ни разу не подводил, хотя даже не догадывался, насколько важной была его помощь и что он вообще помогал. Луффи всего лишь дарил ему улыбку и втягивал в очередные неприятности на тип «Давай убежим от Санджи и съедим мясо вместе?». Тем самым он давал знать, что Зоро нужен, что он не злится. Смешно до жути, ведь Луффи не в курсе, злости на что именно так боится старпом. Но вид непринужденного простака-капитана будил внутри иные чувства: необходимость быть надежным и нежным, тем, кто защитит и поддержит, а не напугает или причинит боль. И эти чувства настолько сильны, что перекрывали все другие, неправильные, становились теми самыми замками на его черной бездне. И Зоро знает: пока он может вспомнить все это, он позволит себе любить. В противном случае ему придется отказаться от Луффи навсегда.       Решив, что мыслей с него достаточно, Зоро ватными ногами спустился на палубу.       — О, Зоро! — рядом тут же возник капитан с неизменной широкой улыбкой и сверкающими глазами. — Ты все проспал! — почти обиженно заявил он, но тут же снова улыбнулся. — Брук продул в карты и должен был поцеловать Усоппа. Усопп так быстро еще никогда не бегал! Но, странно, почему? Разве целоваться со скелетом не весело?       «Поверь, не весело, — подумал Зоро, едва способность мыслить, замороженная шоком, к нему вернулась. — Усоппу можно только посочувствовать. Надеюсь, он успел удрать».       — Кстати, Робин тоже один раз проиграла, — вспомнил вдруг капитан. — И ей нужно было обнять меня!       Ророноа лишь хмыкнул, понимая, что Робин ни за что не проиграла бы просто так. Скорее всего, ей всего лишь захотелось смутить Луффи или потискать его. Обнять Луффи, да? Хотел бы и Зоро получить такое желание, но в карты он играть не умел.       — И знаешь, что она сказала? — продолжил Луффи. — Она сказала, что отдает свое желание тебе, так что вот! — с этими словами он уверенно протянул к старпому руки, а Зоро... Зоро не мог сдвинуться с места. Зато его сердце чуть ли не ходило ходуном, норовя проломить ребра и выбраться наружу. Обнять Луффи... Черт возьми, да не готов он к такому! Особенно после этого сна, в котором он... в котором они... Черт!       — Зоро скучный, — поделился Луффи, когда Зоро так и не предпринял попытки его обнять. А после Зоро оказался прижатым к капитанской груди, отчетливо ощущая теплоту родных пальцев в собственных волосах и на лопатках. Запах Луффи, казалось, проникал сквозь тело, в каждый орган, в том числе и бешено трепещущее сердце. И было даже приятно слушать, как там, под красной безрукавкой, тоже стучало и колотилось. Зоро слегка сдвинул голову, чтобы сердце Луффи оказалось прямо под ухом, и, затаив дыхание, стал вслушиваться в эти мерные, будоражущие душу звуки. Успокаивает. Черт возьми, как же успокаивает... Он и не заметил, как через секунду или две сам обхватил с виду хрупкое тело руками, намереваясь прижаться сильнее, оказаться ближе. Хотя куда ближе? Они и так буквально впечатаны друг в друга. А Луффи от души смеялся и крепко обнимал в ответ. В его объятиях Зоро в который раз ощутил покой. Ведь Луффи жив и совсем не злится, что бы там ни снилось его первому помощнику в течение этого бешеного дня. И Зоро, правда, еще можно его любить.       — Так вот вы где, — за спиной капитана показался Френки, и Луффи тут же дернулся, собираясь отстраниться. Ророноа от этого короткого жеста словно в голову что-то ударило, и вместо того, чтобы послушно отпустить, он лишь крепче стиснул Луффи в своих руках, будто пытаясь вжать его в себя, каким-то образом соединиться. Чтобы уже навсегда. Чтобы уже никто не смог встать между ними.       — Зо... — капитанское сердце сильно ударилось в грудь, а дрожь родного тела будто включила разум обратно, заставляя выпустить, отойти. Руки сами собой сжались в кулаки. Луффи только что... испугался? Но ведь не Зоро же, правда?       Ророноа медленно перевел взгляд на Френки и все понял. Чертов Санджи был прав. Не сказав ни слова, Зоро прошел мимо, так и не увидев растерянности в глазах Луффи, судорожно схватившегося за рубашку в районе груди и смотревшего ему вслед до самой каюты.       — Я не вовремя, да? Прости, — плотник виновато улыбнулся и потрепал капитана по волосам. — Хочешь, я поговорю с ним?       Луффи грустно мотнул головой. Лучше он сам, наверно. Если осмелится.       — Все точно в порядке? — с сомнением спросил Френки, но Луффи только кивнул. В конце концов, киборг сдался и куда-то ушел, оставив капитана один на один со своими мыслями.       А думать было над чем. Луффи не понял, что сейчас случилось, но только что его сердце стучало как ненормальное. В тот самый момент, когда Зоро обнял его крепче, прижал к себе, оно стучало как ненормальное. Как психованное, если хотите. И готовое остановиться насовсем, если Зоро попросит. Луффи и сам не знал, что происходит, но что-то происходило. С ним, с Зоро — с ними обоими. В особенности, когда они вместе, когда наедине. Не зная, как с этим быть, как понять это, он день за днем выспрашивал все у Робин и Френки, пару раз — у Санджи. Даже у самого Зоро. И чем больше узнавал, тем чаще в голову приходила навязчивая мысль, что все это ему знакомо. И вот сейчас, когда Зоро его обнял, Луффи все понял. Эту вещь в его сердце, да-да, вон ту вот штуку в груди, и называют любовью. Луффи любил впервые, и оттого ему страшно. Ведь он не знает, что делать. Не знает, как сказать Зоро о том, что сам понял только недавно. И говорить ли.       Луффи снова поднял глаза на каюты, куда ушел Зоро, и ногти впились в рубашку сильнее. Больно... Черт возьми, любить больно. А ведь Зоро ему говорил, это хорошее чувство...       — Что-то случилось, Луффи? — плеч коснулись теплые руки, и Монки даже с закрытыми глазами мог сказать, что это Робин. Закусив губу, чтобы подавить рваный вздох, Луффи повернулся к ней и уткнулся лбом куда-то над животом. Робин высокая.       — Случилось, — голос практически дрожал, отзываясь на болезненные спазмы в груди. Зоро, блин, любить больно... Ты знал?       — В чем дело? — лицо Нико мгновенно стало серьезным, а сама она села на корточки напротив капитана и стала вглядываться в его лицо.       — Сердце... болит, — сказал Луффи, ослабевшими руками упираясь в чужие плечи. В глубине глаз опасно сверкнуло что-то, напоминающее слезы. — Из-за Зоро... Робин, что это?       «Это любовь», — хотелось бы ей сказать. Но вместо этого она сказала:       — Спроси об этом у Зоро.

***

      — Ты почему так быстро ушел? — двери мужской каюты открылись, и взору мечника предстал озадаченный киборг. Хоть Луффи и говорил ему не приходить, он почему-то пришел. Наверно, все же не вынес той глубокой грусти в обычно радостном взгляде.       Френки внимательно осмотрел тесное помещение и хмурого мечника в том числе.       — Между вами двоими что-то произошло? Руффи странно себя вел после твоего ухода...       — Что ты чувствуешь к Луффи? — с ходу задал вопрос Зоро, пока сам же не передумал что-либо спрашивать. Но ему казалось: ответ важен, ему казалось: он должен знать.       — В каком смысле? — Френки даже удивился, но все же сел напротив Ророноа и заглянул в мутный от некой печали и почти незримого одиночества глаз.       — В прямом.       Должен же Зоро, в конце концов, знать, взаимны чувства Луффи или нет. Делать ему что-то или нет. А если делать, то что? Зоро не знал. И не хотел знать. Он уже вообще ничего не хотел, кроме единственного, самого упертого желания — быть рядом с Луффи. Уже даже не вместе, а хотя бы рядом. Как правая рука, как приятель, как тень. Как кто угодно — но рядом.       — Да как и все, — пожал плечами Френки. — Он мой капитан, человек, который станет королем пиратов и сделает Санни кораблем мечты.       — И все?       — И все.       Зоро хотелось рассмеяться. Истерично. В голос. Но чего ему уж точно не хотелось, так это разбитого сердца Луффи. Он слишком любит обладателя этого самого сердца, чтобы позволить ему взять и разбиться. А тут выходит, что Луффи ждет именно это. Как же бесит...       — Кажется, я понимаю, почему ты спрашиваешь, — неожиданно заговорил Френки, слегка подаваясь вперед. — Ты думаешь, что Руффи кто-то нравится, да? Все же зачем еще ему расспрашивать всех о любви и просить объяснить, каково это, верно?       Ророноа смерил плотника ледяным взглядом, но ничего не сказал. Как, ну как, черт возьми, ему поступить в данной ситуации? Стоит ли делать что-то или пустить все на самотек? Может ли он хоть как-то помочь своему капитану? Ну хоть как-нибудь, а?       — Как думаешь, Зоро, кто это может быть? Ну, человек, который нравится Руффи? — Ророноа не заметил лукавого блеска в глазах Катти Флама. Наверно, зря. Ведь сам-то Флам был уверен, что если их капитан и влюбится в кто-нибудь, то это может быть только его старший помощник.       — А сам не догадываешься? — спросить без очевидного ехидства, увы, не получилось. Френки лишь рассмеялся.       — Есть у меня предположение, но с тобой не поделюсь, — хмыкнул он. Зоро почувствовал, что от злости готов взорваться вулканом.       — Что будешь делать, если это окажешься ты? — не сказал, фактически выплюнул старпом.       — А если ты?       Ророноа моргнул. И честно подумал, что ему послышалось. Но все же спросил:       — Почему сразу я?       — Ну... из всех в команде ты к нему... ближе, что ли? Так что, думаю, твои шансы велики. Как-никак, вы путешествуете вместе гораздо дольше, чем кто-либо из нас, и очень сблизились. И ты всегда первый, о ком Руффи вспоминает и кого зовет, — Френки не знал, как объяснить, но в словах своих был уверен. Впрочем, объяснять и не потребовалось: в следующий миг по палубе раздался крик Санджи о готовом обеде, и всем пришлось отвлечься от своих, безусловно, крайне важных дел на еду.       — Са-анджи, а это съедобно? — Луффи вовсю крутился вокруг кока и недорезанных продуктов, попеременно тыча в каждый из них, в том числе и в нож, оставленный без присмотра.       — Я из этого потом сделаю превосходный салат на ужин, не трогай, — Санджи хлопнул капитана по руке, заставляя отойти. Правда, на капитана подобное давно уже не действует, и потому спустя секунду команда стала свидетелем очень неожиданного «Санджи, а давай я помогу тебе с готовкой?». После чего Луффи цапнул нож и пару фруктов и попытался порезать их, но порезал себя. Громко ойкнув, Луффи сунул палец в рот, не заметив, что Зоро, явно слегка покрасневший, отвел взгляд в сторону, из последних сил стараясь не повернуться обратно.       — Успокойся и сядь уже! — рыкнул кок, чуть ли не силком пригоняя капитана обратно за стол. — Вот твоя тарелка.       — Хпафибо, Ханвы!       Дальше обед шел гладко (по меркам мугивар конечно же). Луффи хватал еду со всех тарелок и получал по пальцам, Усопп рассказывал очередную историю своих тренировок на острове растений и параллельно отчитывал Луффи, Чоппер слушал Усоппа, Френки требовал колу, Брук демонстрировал отсутствие манер, девушки мирно о чем-то болтали, а Санджи бегал с добавкой. И только Зоро как всегда молча жевал и смотрел на капитана. Ближе, чем другие, да? Нет, ну серьезно? Прямо сейчас Зоро чуть ли не лишний в этой идиллии компанийской обжираловки. Да что там, Луффи на него даже не смотрит и вообще сел как можно дальше (еще и есть пошел не сразу, что само по себе очень странно). Специально он, что ли? Впрочем, от Френки Луффи сидел тоже далеко, предпочтя ему общество Усоппа и Чоппера. Ближе, говорите. Ближе, ха.       Через силу доев, Зоро покинул камбуз, спиной чувствуя на себе сразу несколько взглядов. Нахер всех с их беспокойством.

***

      На Санни снова стало шумно, когда покой Зоро нарушил Санджи.       — Я не знаю, что тебя так взбесило, но я знаю кое-что поинтереснее, — с порога заявил он. — Кое-кто тебя ищет, не покажешься? Он уже весь корабль обыскал.       Зоро нехотя приоткрыл глаз и послал коку убийственный взгляд. Не сработало. Бессмертный, видимо.       — Ноги в руки — и вон на палубу. Я не собираюсь покрывать тебя перед Луффи и смотреть, как он расстраивается. Было б еще, из-за кого... — процедил Санджи и выпроводил Зоро из каюты хорошим пинком.       Луффи и правда ждал его на палубе. Увидев Зоро, он тут же схватил его за руку и увел подальше от любопытных глаз. Ророноа не стал сопротивляться, позволив этому паршивцу творить все, что заблагорассудится, но о том, чтобы сбежать, все же думал. Однако тепло ладони на собственном запястье неимоверно путало мысли и отвлекало от попыток придумать самый действенный побег. Сами собой вспоминались слова Френки, но Зоро все еще им не верил. Хотя прямо сейчас он действительно к Луффи стоял ближе всех.       — Зоро, — когда Луффи вынудил его сесть рядом на полу и оказаться опасно близко, Ророноа понял, что с побегом уже опоздал. — Ты говорил, что тебе кто-то нравится, помнишь? Мне тоже кое-кто нравится, — лучезарно улыбнувшись, заявил капитан. Зоро хмыкнул нечто невнятное и отвел взгляд. И сомневаться не стоит, что Луффи скажет сейчас что-то в духе «Люблю нашу команду!», раз уж нравится ему не киборг, но Луффи молчал. Всматривался в лицо старпома, будто дожидаясь ответной реакции, и молчал.       — И? — наконец спросил Зоро, не желая слышать ответ. Луффи склонил голову набок на манер любопытной собачки, и взгляд темных глаз будто бы стал наблюдательней. Под таким взглядом Зоро вмиг стало неуютно.       — И мне интересно, — все же заговорил Монки, выпрямляясь и продолжая смотреть, — взаимно это или нет.       Ророноа упустил тот момент, когда Монки оказался слишком близко, почти касаясь его носа своим. Хотя куда уж ближе? Тут и развернуться-то негде, и сидят они практически вплотную.       — Скажи, Зоро, твое сердце тоже болит от любви? — спросил Луффи, глядя пристально, обдавая своим теплым дыханием.       — Да, — Зоро ответил не задумываясь, в конце концов, сейчас сердце и правда болело. От их близости, от взгляда Луффи, от его вопросов. От осознания, что Луффи действительно кто-то нравится. Казалось, еще мгновение — и один из них совершит непоправимое. Однако Зоро точно ничего не сделает — лучше пусть сдохнет, чем сделает, — а Мугивара лишь изучал его лицо, определенно ожидая чего-то, но ничего не предпринимая для этого. Ророноа было не по себе. От этих глаз, глядящих, кажется, в самую душу, от теплого дыхания на своем лице, от запаха моря и пыли от драки, от самого Луффи — такого странного, непривычного, ждущего от него чего-то.       Влюбленного.       — Луффи...       Зоро не успевает ничего сказать, потому что Луффи отстраняется. Он устремляет взор в сторону, и Зоро будто бы отпускает, вновь открывая доступ кислороду и заставляя работать замершее сердце. В голове лишь вопрос: «Что это было?». Ответ он, правда, получить уже не смог, поскольку Нами принялась разыскивать «пропажу», опасаясь похищения. Похоже, команда снова собиралась высадиться на остров, хоть Зоро и слабо представлял, зачем. Ну, ему это знать и не нужно. Во всяком случае, уж точно не сейчас.       — Нами-суан, они здесь! — бесцеремонно выдал их «убежище» Винсмок, ткнув в их сторону пальцем. Луффи мгновенно улепетнул к воровке, едва узнав, что они идут в город, а вконец запутавшийся мечник не придумал ничего лучше, чем снова обратиться к ксо-коку, пока тот также не свалил с корабля.       — Луффи сказал, что ему кто-то нравится, — выдал он, совсем не заботясь, что от внезапности Санджи запутался в ногах и чмокнул лбом борт.       — Ну, это и морскому ежу понятно, Луффи вел себя слишком странно последнее время, — заметил кок, вставая на ноги и потирая набухающую шишку. — Но с одним глазом, наверное, много не увидишь, — съязвил Винсмок.       — Сейчас напросишься.       — Боюсь-боюсь.       Секунды две оба сверлили друг друга глазами, а после Санджи вздохнул.       — Поговори с ним. В последний раз тебя прошу: поговори, — а взгляд серьезный-серьезный, словно самую страшную тайну мира доверяет. — Только не натвори лишнего, ладно? Не травмируй его психику своей извращенной натурой. Не лапай, не домогайся, не насилуй, не...       Ророноа поморщился, не став дослушивать. Будто он и без тупой поварешки не знал, что любое поползновение в сторону Луффи напугает мальчишку до чертиков. Вон он как безобидных объятий напугался, Зоро такое еще долго не сможет забыть. Навряд ли капитан вообще в курсе, что это такое — интимная (и вообще хоть какая) близость с кем-либо. В голове этого оболтуса даже романтике место всего одной — приключенской. По крайней мере, так думал Зоро, пока Луффи сам не сознался, что влюблен. Признаться честно, Ророноа даже не удивился. Не бывает так, чтоб в его жизни что-то было легко. И уж точно не может быть, что на его чувства ответят взаимностью. Только не в его случае и только не Луффи. А с другой стороны, слишком уж много необъяснимых вещей натворил Луффи сегодня. Луффи, чтоб тебя..       — Что ж ты такой упертый, — вздохнул Винсмок. — Просто поговори с ним, а?       Зоро молчал. Поговорить с Луффи, да? Он даже представить не может себе нечто такое. Не хотелось бы получить отказ, ведь в своих словах Монки прямолинеен и говорит только правду. Но, может, им и правда стоит поговорить...       — Ладно, ты пока думай, а я пойду к остальным. Все отправляются на остров, так что ты за главного.       Санджи ушел так же бесшумно, как появился, и за мыслями Зоро даже не сразу понял, что снова один. Силясь отвлечься, он поднялся в гнездо и схватился за штангу. Минут на сорок тренировка поглотила его с головой.       — Зоро! — капитанский голос чудом не убедил выронить штангу обратно, поскольку увидеть главную причину всех своих проблем Ророноа сейчас точно не ожидал. — Вот ты где, — как всегда широченно улыбаясь, проговорил Луффи и стиснул мечника в объятиях. Надо ли сообщать, что мечник разом забыл, как дышать и зачем это надо? «Блять», — только выругался он, предусмотрительно в мыслях, а то мало ли что. «Блять», — повторил, когда штанга все же рухнула на пол.       — И правда, снова стучит, как тогда... Робин была права! — Робин? Ах, ну, конечно. — Зоро, а ты мне соврал! — прозвучало даже как-то обиженно. Соврал? Когда? О чем? О своих чувствах? Так это нормально же. Зоро планировал до самой смерти о них врать. — Ты говорил, что любовь — это хорошее чувство, но на самом деле любить больно! — заявил капитан. Тиски резиновых рук стали крепче, а чужое дыхание сместилось на шею, и мат повторно пролетел по мозгам.       — Луффи, ты... — попытка вырваться провалилась с оглушающим треском, и в результате Ророноа лишь сильнее запутался. В резиновом теле Монки, в собственных мыслях, в водовороте эмоций — во всем, в чем только можно было.       — Из-за тебя мое сердце болело, Зоро, — Монки больно ущипнул мечника за ключицу, явно неудачно нацелившись на сердце. — Так что любовь — это не хорошее чувство, это больно. Тебе тоже бывает больно?       — Да, — и снова честный ответ без задней мысли, о котором тут же успел пожалеть. Однажды Зоро проклянет себя за эту честность перед Луффи, обязательно, черт возьми.       — Из-за меня?       — Да, — и вновь та же ошибка. Да что ж такое-то... — Луффи... прекрати, — попросил Зоро, силясь вспомнить свои же табу насчет Луффи, его манящего тела и всего прочего. А Луффи обнимал его без тени сомнений и даже не подозревал, насколько сильны эти сомнения сейчас в душе его старпома. И насколько масштабная битва с самим собой там сейчас проводилась. Хотелось плюнуть на все, на всех, и что есть силы сжать в ответ, прижать к груди да так и остаться. Желательно, навсегда. Но, черт бы побрал этого Луффи, нельзя. Потому что простых объятий ему уже будет мало. А трогать Луффи как-то иначе, трогать эту хренову святыню, нельзя, ни в ком случае нельзя. Или Зоро точно без руки останется, — сам себе клятвенно обещает. И тут же забывается обо всех клятвах, когда губы мальчишки неумело, но мягко тычутся в его. Либо Зоро вконец обезумел, либо Луффи сейчас и правда пытается...       Зоро молниеносно отпихнул капитана от себя, крепко держа того за плечи — чтоб не вырвался. Чтоб не попробовал приблизиться снова.       — Ты... Луффи... Ты че, бля, творишь?       — Ну, — Луффи слегка отстранился, но только чтобы заглянуть старпому прямо в уцелевший глаз, — Робин сказала мне сделать это, когда мы будем одни.       Запас матерных слов Ророноа за этот день явно увеличился в сотню раз. Чтоб эту чертову Робин!       — А то, что делать это надо с тем, кого любишь, она тебе не говорила? — с трудом удерживаясь от не пойми чего, наверно, от того, чтоб самому не потянуться к его губам, полюбопытствовал Зоро. Внутри все горело и металось, сталкивалось друг с другом и убивало последние просветы рассудка. Последние цепи самообладания, давно уже трещавшие по швам.       — Ну дык я ведь люблю Зоро, — невинно захлопал глазенками Монки. Ророноа чудом не застонал в голос от безысходности. Еще одно такое слово, еще одно прикосновение — и прощай, его многострадальная выдержка, которой, может, и не существовало никогда.       — Да, да, как и каждого в команде, — с видом понимающего все в этом мире мученика закивал Ророноа. — Знаю.       — Да, — согласился Монки, не сводя с него внимательных глаз, — но Зоро я люблю больше. И не только как накама. Ведь Зоро — тот, кто мне нравится! Эй, ну я же говорил недавно, помнишь?       После такого Зоро окончательно потерял реальность происходящего. А когда Луффи потянулся к нему за очередным поцелуем, то он решил, что и не нужна она ему, эта реальность. Только шероховатость мягких губ на собственных, только тепло родного тела под руками, только дрогнувшее «Зоро», когда он, под натиском небывалого счастья, укусил нежную шею, тут же зализывая. Луффи целовался неумело, но уверенно. Зоро целовался неуклюже, но жадно. Луффи не вырывался. Луффи отзывался на прикосновения и льнул к самому сердцу, проникая в него каждой частичкой своего тела.       — Зоро, значит, ты меня тоже любишь, да?       — Больше жизни.       Зоро мог сколько угодно грозить себе отрубанием руки, но прижимать Луффи к себе лишь одной наверняка неудобно. И что он там говорил про отличия?