Ночной дождь

[ Включите трек 1 ]

      — Почему вы с Траффи поссорились? — нахмурив брови, спросил Луффи. — Траффи теперь наш союзник, ты не должен с ним драться.       — Я с ним не дрался, — Зоро отвернулся, ощутив легкий, почти незаметный приступ вины. Луффи довольно редко расстраивался из-за него, почти никогда, ведь Зоро сам бы себе не простил, если бы расстроил того, чей смех, казалось, возвращал его к жизни. Да и, в конце концов, они с Ло и правда не дрались. Они всего лишь чуть не перерезали друг другу глотки, пока остальные не видели.       — Зоро, — Монки нахмурился сильнее, а Ророноа отвел взор. Ведь то, о чем просил Луффи, неосуществимо и для него, и для Трафальгара. Они банально не умели ладить, потому что ни Ророноа, ни Трафальгар не представляли, каково это: ладить с тем, кто испытывает те же чувства к тому же человеку. Зоро, честно, пытался, но в итоге все закончилось Китецу у шеи Ло.       — Да он просто ревнует, — ухмыльнулся Санджи. Зоро бросил в него умертвляющий взгляд, а Луффи лишь рассмеялся. А затем потрепал старпома за волосы, заверив, что Зоро никогда и никто не заменит. Ророноа, конечно, почти уверен, что капитан понял все не совсем правильно, но его слова, даже если они были сказаны не всерьез, сумели унять что-то в груди, подменяя неприятно черные чувства на трепетное и будто бы хрупкое тепло.       — Это ведь Зоро, — заключил Монки, и у Ророноа гулко стукнуло что-то внутри.

[ Включите трек 2 ]

      «Зоро»…       …Зоро медленно открыл глаз, тут же замерший на бледной ладони рядом. В связи с последними событиями неудивительно, что ему начало сниться то, что было когда-то, но все же их с Трафальгаром вражда — явно не то, о чем хотелось бы вспоминать лишний раз. Тем более сейчас, когда им так нужна его помощь. Когда его помощь так нужна Луффи. И Ророноа знал: Трафальгар костьми ляжет, но поможет. Ведь Трафальгар любит Луффи.       То, что грозный Хирург Смерти влюбился, Ророноа понял давно. Первые подозрения его настигли еще на Панк Хазард, когда Зоро случайно заметил, какие взгляды Ватер Ло кидал на его капитана. И если сперва альянс, заключенный Ло с Луффи, не вызывал у Зоро конкретных чувств (ну, разве что легкий интерес: как-никак, довольно сильный пират пришел в союзники), то после первых двух-трех перехваченных взглядов старпом не на шутку задумался: зачем вообще сильному пирату, одному из сверхновых, к тому же Шичибукаю, предлагать альянс кому-то, чья цена за голову ниже его собственной на несколько десятков миллионов белли? Так рисковать своим титулом правительственной шавки ради одного из тех, кого это самое правительство спит и видит исключительно за решеткой, а лучше — обезглавленным? Разумеется, Ророноа не спорил, что Трафальгар пошел на все эти жертвы только во имя своей мести, а их команда просто вовремя подвернулась под руку и показалась достаточно наивной, чтобы использовать ее в личных целях и бросить, но… На тех, кого хотят лишь использовать, так не смотрят. О тех, кого хотят бросить, не говорят: «После уничтожения «Smile» я заберу Мугивару-я с собой». Трафальгар сказал именно это, когда Ророноа все же попробовал у него все выяснить. В тот день они впервые «поссорились». И кто знает, чем бы все закончилось, если бы не выбежавшие на шум накама и Луффи, спрыгнувший на незадачливых «союзников» откуда-то с парусов. Тот их внезапный «конфликт на мечах» наверняка бы не завершился ничем хорошим. Потому что в тот день Зоро впервые действительно выбили из колеи. Потому что в тот день Ло дал ясно понять: Луффи нужен ему не только в качестве союзника. Потому что сам Зоро тогда о своем капитане в подобном ключе смел разве что думать. И потому что Ло не собирался сдаваться. Но все это было где-то полгода назад, с тех пор многое изменилось. И, если честно, Зоро даже немного неловко за каждую их стычку до и во время свержения Дофламинго. Сейчас, по прошествии стольких недель и битв, пережитых вместе, он осознал: не случилось ничего невероятного. Трафальгар не виноват, что полюбил их капитана, да Ророноа и не винил его. Напротив, как раз таки в этом он понимал Ло как никто другой. И, возможно, в глубине души Ло догадывался об этом, ведь «Smile» давно уничтожен, а Луффи все еще со своими накама. Впрочем, не исключено, что Луффи попросту отказался плыть куда-либо без своей команды, но обо всем этом Зоро мог только догадываться.       Мысли о капитане сами собой перевели взгляд старпома с ладони, покоящейся среди складок простыни, на ее обладателя, лежавшего без сознания вот уже несколько долгих часов. Чоппер и Ло оперировали его всю ночь без передышки, ставили уколы и капельницы, сменяли бинты и делали кучу иного, известного лишь медикам. Каждый на субмарине не спал вместе с ними, помогая, кто чем мог, чтобы хоть как-то облегчить работу несчастным врачам. Когда же все было позади и жизни Луффи больше ничто не угрожало, о чем с облегчением сообщила его библикарта, не прекратившая гореть, но увеличившаяся в размерах, Ло наконец рассказал им о состоянии тела и организма Мугивары. И плевать, что на часах было почти четыре утра, а сам он смертельно устал и с трудом стоял на ногах. Чоппер заснул почти сразу же, прямо поверх живота Луффи, которого обессиленно обнимал после удачной операции, но Ло, казалось, специально из последних сил держал глаза открытыми, а ум — максимально ясным, чтобы донести до них всю нужную информацию. В какой-то момент Зоро даже показалось, что Ло говорил все это лично ему.       — Из-за наркотика у Мугивары-я начали отказывать легкие, — первым делом сообщил мужчина. — Если бы вы нашли его хотя бы несколькими минутами позже, наркотик разъел бы легкие и Мугивара-я умер бы от невозможности дышать.       В тот миг Зоро действительно был благодарен судьбе, что та позволила найти Луффи вовремя. Ведь если бы Зоро не успел… как бы он смог жить без него дальше? Возможно, он пошел бы следом. Впрочем, после дальнейших слов Трафальгара Ророноа захотелось сделать еще кое-что. Стереть уебков из «Мая» в порошок.       — У Мугивары-я, — произнес Трафальгар, — по всему телу следы от пыток. Также сломано несколько ребер и истощен организм из-за наркотиков. Но есть и кое-что странное, — добавил он, повернувшись к спавшему Монки. На этот раз действительно спавшему — от наркоза и усталости. Зоро отчетливо слышал равномерное и после всего произошедшего такое успокаивающее сопение.       — Что-то не так? — мгновенно насторожилась Нами. Как и все остальные, она чудом не засыпала, но крепилась ради Луффи.       Закусив губу, Зоро едва слышно коснулся бледной руки в простынях. То, что Трафальгар сказал им после, оказалось настоящим ударом. Первой проблемой стало то, что наркотическую дрянь, которой Луффи пичкали до отказа, вводили внутривенно и в виде жидкости. Из сгустка дыма, который Усопп и Робин вызвались добыть на каком-то складе и принесли в колбе, выяснилось, что это вовсе не дым и даже не газ, а испарения этого самого наркотика. Они куда безопаснее самой жидкости и не вызывали привыкания, в то время как сам наркотик имел обратный эффект. Одно обе команды знали точно: когда Луффи очнется, им предстоит пережить его ломку. И мугивары абсолютно не уверены, что переживут ее достойно. Ло тоже это понимал и потому предложил изолировать Мугивару-я от команды, чтобы они не видели его возможных мучений и не слышали его вероятных криков. При этом он почему-то смотрел на Зоро, словно обращаясь, в первую очередь, к нему, но тот конечно же отказался. Впрочем, как и остальные. Мугивары больше не намерены держаться от своего капитана в стороне.       Вторым шокирующим известием стало то, что у Луффи не было амнезии. Сколько бы Ло ни исследовал его голову, никаких видимых и даже невидимых нарушений и повреждений не находилось. Однако Зоро лично видел: память Луффи и правда пропала. Ее словно стерли или заморозили, перекрыв доступ. Трафальгар назвал это вмешательством извне, утратой воспоминаний неестественным путем. Нами тут же забормотала что-то про дьявольские фрукты, но Зоро тогда было не до этого. Тогда он мог думать лишь о том, насколько сильно ненавидел «Мая». Эти ублюдки… Они не только лишили Луффи руки и воспоминаний, они фактически сделали из него наркомана, чуть не умершего от их паршивой отравы.       Зацепившись мыслью за отрубленную руку, Ророноа перевел взгляд с умиротворенного лица спящего капитана на многократно обернутое бинтами плечо, так и оставшееся «пустым». Когда они нашли капитана, на счету была каждая секунда, и потому Чоппер и Ло решили, что лучше попытаться спасти жизнь Луффи, чем пришивать руку трупу. Зоро верил, что Луффи справится и с одной конечностью, ведь Луффи сильный. Главное — он выжил, а в остальном ему поможет команда.       Монки вдруг издал то ли вздох, то ли стон, и взор Ророноа вновь вернулся к его лицу. Слегка покрытое испариной, оно все еще бледное, но уже не походило на предсмертный лик. Пальцы старпома невесомо дотронулись до левого виска, уже не скрытого бинтами, и нежно спустились к тонкому шраму над скулой, повторяя его форму. К счастью, глаз Луффи оказался на месте, но поранен чем-то острым. Как если бы «Мая» попытались его вырезать, но передумали, остановившись на полпути. Чоппер и Ло без колебаний изучили ранение и вынесли неутешительный диагноз: повреждение сетчатки. Луффи теперь либо утратит способность видеть некоторые цвета, либо утратит саму способность видеть. Как бы там ни было, Трафальгар и Тони Тони смогут вернуть ему зрение, но сперва нужно дать сетчатке оправиться от раны и действия наркотика. Оперировать глаз сейчас, когда он толком не зажил и порой кровоточит, довольно опасно, можно лишить Мугивару глаза окончательно. К тому же хоть наркотическую дрянь из крови и тканей Луффи они и вывели, какая-то часть уже успела просочиться в организм и впитаться, запустив свой медленный отравляющий процесс. Пока они не придумают, что с этим делать, трогать сетчатку категорически нельзя.       Зоро провел кончиком пальца по шраму под больным глазом Луффи еще раз, а после с горечью убрал ладонь и протер собственный заспанный глаз. Вряд ли он поспал хоть несколько часов, но отчего-то сон больше не шел. Тут, под водой, даже не разберешь, день сейчас или ночь, и единственный способ выяснить это — подняться наверх. Но Зоро не собирался наружу, ведь это значило оставить капитана одного. К тому же он почти уверен: сейчас если не ночь, то раннее утро. По крайней мере, на субмарине все спят. Прислушавшись к воле еще раз, Ророноа исправился: спят все, кроме Ло. Трафальгар находился в одной из кают и изредка перемещался, возвращаясь обратно. Словно он, например, сидел за столом, время от времени подходя к шкафу или чему-то еще взять или поставить что-то. Должно быть, он все же решил попробовать найти способ избавить Луффи от наркотической зависимости или хотя бы как-то облегчить предстоящую ломку. Он спал примерно столько же, сколько и Ророноа, но все равно поднялся в такую рань. А может, не ложился вовсе. Краем мысли Зоро отметил, что Ло, наверно, тоже обеспокоен состоянием Луффи. Они все обеспокоены. И каждый, даже в глубине души, корит себя за невозможность помочь. И уже сложно говорить, кому тяжелее: врачам, которые видят всю картину и изнывают от беспомощности, или же тем, кто ничего не смыслит в медицине и вообще без понятия, что делать. Им всем сейчас трудно. Но, как бы трудно им ни было, Луффи, каждый миг хватавшемуся за жизнь, гораздо труднее.       От мыслей Зоро отвлекло присутствие Ло за дверью. Старпом слегка повернул голову в его сторону, но и не подумал сдвинуться с места. Хотя тело не мешало бы размять, ведь оно наверняка затекло после нескольких часов в одном и том же положении, да и уснуть, сидя на полу и используя кровать как подушку, — само по себе не особо удобно.       Дверца бесшумно распахнулась, впуская Трафальгара внутрь.       — Как Мугивара-я? — с ходу спросил он, не удостоив Зоро взглядом и посмотрев сразу на Луффи. — Без изменений?       Ророноа кивнул. И настороженно покосился на шприц в руках хирурга.       — Это немного снизит его боль, — ответил Траффи на неозвученный вопрос. — Когда Мугивара-я проснется, то, ввиду своего состояния, испытает болевой шок. Лучше перестраховаться.       Ророноа вновь кивнул и выпрямился, готовый наблюдать за действиями Ло и, если понадобится, обязательно помочь. Кости тут же приятно заныли, призывая подвигать плечами и шеей.       — Сомневаюсь, что Мугивара-я проснется в ближайшее время, но лучше подержи его за руку, — произнес Ло, освобождая предплечье Монки от бинтов. Взору обоих пиратов предстала бледная кожа с россыпью просвечивающихся сквозь нее синих вен, тут и там усеянных следами от шприцев, ссадинами и царапинами. Яркой полосой выделялся след от веревки. На душе у Зоро от этого зрелища, казалось, завязался леденящий все в груди узел. Он бережно обхватил едва целое запястье капитана, намереваясь, если придется, держать его как можно крепче, чтобы Луффи от неожиданности не стал вырываться и выбивать иглу, а Ло смог беспрепятственно ввести обезболивающее. Зоро взялся за самое основание кисти, практически за ладонь, стараясь избежать прикосновений к следам от веревки с шприцами и прочим ранам. Не хотелось причинять Луффи еще больше боли, даже случайно. На теле этого мальчишки и без того почти не осталось неповрежденных мест.       Трафальгар кивком дал понять, что начинает, и Ророноа неосознанно напрягся. Нащупав вену, на которой ранок от уколов было меньше, Трафальгар осторожно поднес иглу, и та плавно вошла под кожу. Ророноа словно завороженный наблюдал за тем, как прозрачная жидкость перетекала из шприца куда-то в кровь его капитана. Он мог лишь предполагать, насколько это болезненно, но, судя по тому, что рука в его ладонях все же несколько раз дернулась, боль определенно была. Стиснув зубы сильнее, Ророноа вжал руку Луффи в матрац, опасаясь добавить неприятных ощущений. И лишь когда Трафальгар убрал иглу, он выпустил дрожащее запястье.       — Спасибо, — сказал он, когда Ло направился к выходу. Дверь скрыла Ло, оставив Зоро без ответа. В каюте снова стало слышно только мерное сопение Луффи да редкий стук встречных течений о бока субмарины.

***

[ Включите трек 3 ]

      Сэн смотрел на своего напарника, уже несколько часов как спавшего на его кровати, прямо перед ним, и не верил собственному зрению. Роно жив, определенно жив, но то, в каком состоянии его тело… Нет левой руки и левого глаза, в груди — рваная дыра, кровь из которой к приходу Сэна успела залить все полы. При свете лампы все оказалось еще страшнее, чем в отблеске молний, и Сэн, увидев все это впервые, с трудом сдерживался, чтобы не отвернуться или хотя бы не зажмуриться. Закрыть глаза сейчас ему ничто не мешало, и Сэн делает это, погружаясь в недавние воспоминания.       — Прости, видок у меня не очень, — ухмыльнулся тогда Роно и с пониманием спрятал пустую глазницу ладонью. — Не смотри, если не хочешь.       От его слов и выражения лица у Сэна будто по сердцу прошлись ножом.       — Где ты был?! — крикнул он, хватая друга за здоровое плечо и чудом не опрокидывая стоявшую между ними кружку. Казалось, эта кружка символизировала образовавшуюся меж ними за прошедшую неделю пропасть, сейчас сжавшуюся до размеров кухонного стола.       — На одной из наших баз, — не похоже, чтобы Роно лгал, но ответ Сэну все равно не понравился.       — Столько времени?! — возмутился он. — Я начал думать, что ты умер! Ты посмотри на все эти раны!       — Прости, — вновь извинился Роно. Ладонь все еще закрывала отсутствующий глаз, так что Сэн, все же смягчившийся, осторожно взял ее и оттянул в сторону.       — Дай посмотреть, — буркнул он, разворачивая приятеля лицом к лампе. — Какой ужас… Тебе его что, выкололи?       — Как видишь, — смех в такой ситуации был неуместным, и оттого Сэн опять разозлился. Молния, точно подслушав его настроение, ударила где-то совсем рядом. Как хорошо, что по всему острову предусмотрительно стоят громоотводы.       — Кто… кто это сделал с тобой? — наконец спросил он, будучи не совсем уверенным, что готов знать ответ. Роно вновь разразился каким-то ненормальным смехом, тут же прервавшимся на кашель. Стерев с губ выступившие из горла капли крови, он все же выплюнул тихое «Скам». Рука, сжимавшая его ладонь, безвольно съехала на стол. Кружка меж ними все-таки упала и скатилась на пол, но грохот от ее падения полностью утонул в ругани грома.       — Ты… поэтому ушел? — дрожащим голосом уточнил Сэн.       — Я не уходил, — Роно снова закашлялся, — долго объяснять. Но теперь — ухожу, можешь им так и передать. Конечно, если этот ублюдок не считает, что я уже сгнил и стал блюдом для червей.       — Но ведь…       — Я все вспомнил, Сэн, — Роно со вздохом опустился лбом на столешницу. — Я теперь не смогу оставаться в «Мая», зная всю правду.       — Так ты и правда вспомнил свое прошлое?! — Сэн обрадованно нащупал руку друга, чтобы вновь ее сжать.       — Твое тоже, — расплывчато ответил тот. Сэн сжал его пальцы сильнее, буквально ощущая, как в груди заколотилась тревога.       — Что именно ты вспомнил? — кусая губы от нервов, спросил он.       — Многое, — хмыкнул Роно, поворачивая голову так, чтобы лежать на столе щекой и видеть напарника. — Например, тебя на самом деле зовут Оота Ларри, ты в курсе?       — Оота Ларри, — как зачарованный повторил Сэн, смакуя каждую букву нового слова. И тут же стушевался: — Мне это ни о чем не говорит…       — А мое имя, — продолжил Роно, словно и не слышал недавнего замечания. Однако от Сэна не укрылось, что Роно немного помрачнел. — Мое имя Зак. Реймонд… Зак.       Сэн, вернее, Ларри озадаченно моргнул. Затем еще раз и еще.       — Реймонд? — наконец переспросил он. — Но ведь это фамилия Офелии.       Молния сверкнула, отразившись в их глазах.       — Она моя сестра, — ответил Зак. — Но не помнит этого. Ни она, ни наш старик Такамура.       Молния снова ударила где-то рядом.       Сэн качнул головой, понимая, что слышал уже не гром, а как что-то упало. За эту ночь он так и не смог сомкнуть глаз, в отличие от Роно, уснувшего прямо посреди бинтования. Сейчас, перевязанный, он отчего-то казался еще более беспомощным, чем до этого.       «Подумать только, Роно и Офелия — брат и сестра, — упрямо шевелилось в голове, и Сэн позволил этим мыслям завладеть собой. В который раз за последние несколько часов. — Интересно, босс поэтому не берет Офелию в «Мая»? Он всегда говорил, что не принимает ее, потому что она девушка, но что, если на самом деле все потому, что она сестра Роно? Ой, я ведь теперь должен называть его Заком… или нет?»       Поправив Заку одеяло, Сэн покосился на бумагу в своих руках. Промокшую донельзя, пропитанную грязью и кровью, надорванную в некоторых местах — в общем, фактически уничтоженную. Но это все, что Зак принес с собой, и именно эту беднягу он протянул Сэну, когда попросил о помощи.       — Помочь? Конечно, только скажи, чем! — Сэн согласно закивал, едва услышал эту просьбу. Он был готов даже предать Скама, если Роно это поможет. Но Роно, напротив, было выгоднее, чтобы Сэн остался в «Мая» и докладывал ему ситуацию.       — Ты знаешь, что означает «Мая»? — спросил он, начиная медленно искать что-то по всей одежде, порванной чуть ли не в клочья и державшейся на нем на честном слове. Сэн тут же подался к шкафу на поиски чего-нибудь, лишь бы целого и чистого.       — Босс никогда нам не говорил, так что не знаю, — признался он, выуживая из первой попавшейся полки какую-то рубашку. — Смотри, вроде твой размер.       — Да что угодно давай, — отмахнулся Роно. Сэн удовлетворенно кивнул и достал еще три рубашки. Роно вздохнул.       — Так что там со значением «Мая»? — опомнился Сэн.       — «Дом демонов», — ответил Зак, все же нашедший то, что искал, — и я планирую разнести этот «дом» к чертям.       — Только не сейчас, ты чуть не умер! — тут же запротестовал некогда Ларри. Зак, кажется, фыркнул.       — Я не пойду к ним лично, успокойся, — расплылся в легкой улыбке он. — Я хочу уничтожить их изнутри, а для этого достаточно выбить Скама из равновесия.       — Что ты собираешься делать? — нахмурился Ларри. Пока что ничего из услышанного ему не симпатизировало.       — Лишить Скама этого человека.       Сэн медленно раскрыл глаза и посмотрел сперва на спящего Роно, а затем — на листовку в своих руках, которую сжимал все это время. Именно ее принес Роно. Листовка почти разорвана, но на ней все еще можно разглядеть счастливо улыбающееся лицо парнишки в соломенной шляпе. На фото совершенно точно изображен их новичок Рейн. Под фото совершенно точно напечатано «Монки Д. Луффи».       «Луффи… — повторил Сэн, разглядывая шляпу и улыбку. — Это же… Мугивара? Тот, которого мы недавно казнили?»

***

      — Вайл знал, что этим все кончится, — удрученно вздохнул Вайл, на глазах которого босс только что швырнул его любимую вазу в стену за спиной Пэла, пролетевшую точно в миллиметре от бедовой головы аптекаря. — Прощай, Месси, Вайл будет по тебе скучать, — добавил он, провожая взглядом фейерверк из осколков, еще секунду назад бывших его милой «Месси».       — О-Нии-сан, ты дал имя вазе? — изумленно моргнула Офелия.       — Ага, — Вайл демонстративно пожал плечами, надеясь, что его не скривило. Он терпеть не мог это дурацкое «прозвище» от Офе-чан, потому что она так к нему обращалась исключительно в серьезных ситуациях. Например, если дело напрямую касалось «Мая» или рядом был Скам. Судя по останкам «Месси» в ногах босса и выражению лица Пэла, на Офе-чан сейчас подействовали оба фактора. — Эх, сюда бы Роно-чана… — еле слышно пробормотал он, убирая несуществующую слезинку по падшей вазе.       — Не называй имя этого гада при Скаме-саме, — напомнила ему шепотом Офелия, на всякий случай оттоптав Вайлу обе ноги. Для верности. К счастью, Скам-сама был слишком занят отчитыванием Пэла, чтобы обратить на них свое драгоценное внимание.       — Поверить не могу, что ты их упустил! — сокрушался он, просверливая глазами в бедолаге очередные дыры.       — Клянусь, они как будто испарились! — стоял на своем Пэл. — Словно какой-то телепорт или что!       — У мугивар не было таких фруктовиков, — казалось, Скам выходил из себя буквально на глазах.       — Среди них был еще кто-то, — нашелся Пэл. — Может, это его рук дело?       — Не важно, — отмахнулся босс. — Меня больше волнует, как они нашли Рейна. Он, случайно, не выходил в город? — на этих словах он повернулся к Офелии и Вайлу, и те наконец прекратили шушукаться о Роно.       — Только не злитесь, Скам-сан, — заранее попросил Вайл, вооружаясь обворожительной улыбочкой и благоразумно заслоняя собой Офелию. — Вы же и сами знаете, как сложно уследить за нашим Рейном-чаном. Он был разок в городе, но лишь разок! Один невинный раз ведь ничего не значит, верно?       — Тем более, что он тут же вернулся обратно, — добавила Офелия, и теперь уже пришла очередь Вайла топтать чужие ноги.       — Если он вернулся в штаб, то как оказался у мугивар? — процедил Скам сквозь стиснутые зубы. — Не могли же они обнаружить наш штаб?       — Могли, — снова не выдержала Офелия. Похоже, кому-то недостаточно оттоптали ножки. — Кто-то из них мог увидеть Рейна в городе и прийти за ним, а еще у О-Нии-сана сбежал пленник — их кок, — добила она Вайла окончательно. Вайл потоптался по туфлям «сестренки» повторно.       — Ну ты и стерва, — заключил он, когда очередная бьющаяся вещь полетела уже в него. И, увернувшись, сказал громче: — Скам-сан, имейте совесть. У нашего штаба даже сигнализации нет, из-за блока его из посторонних никто никогда не находил. А даже если кто-то и проник сюда, — наиграно иронично вздохнул он, — то как бы мы, по-Вашему, это заметили? С волей наблюдения у нас здесь только Вы, Роно-чан и Рейн-чан, а Роно-чан теперь не с нами.       С каждым следующим словом Скам зверел все больше, буквально на глазах, и Пэл заранее попятился к выходу. Офелия пыталась остановить «братца», но тот увернулся от всех ее выпадов.       — С чего ты вдруг вспомнил о Роно? — на миг в глазах Скама промелькнуло нечто странное.       — Вайлу даже этого нельзя? — театрально поразился Вайл. В уголках глаз юноши незамедлительно блеснули фальшивые слезы. — Вайл разбит и обескуражен.       — Катись к черту.       — Вайл с радостью сделает это ради Вас, Скам-сан.       В ответ Скам молча указал на дверь. На всякий случай в дверь вышли все.       — Мне тебя вслух послать? — хмыкнул Скам, когда в комнате остались лишь он и… Вайл.       — Эй, — подперев собой дверной косяк, Вайл отнюдь не уважительно позвал своего босса. — Не отчитывай меня больше перед мелюзгой, это унизительно. Или тебе напомнить, на каких условиях я с тобой работаю?       — Ладно, извини, — Скам мгновенно смягчился и расслабил до этого скованные плечи. — Ты же и сам знаешь, как долго я искал этого пирата, я не могу себе позволить потерять его.       — Знаю, — Вайл согласно кивнул. — Но сколько ты еще планируешь их обманывать? Однажды кто-то из этих детишек о чем-нибудь догадается и оскалит на тебя свои зубки. Возможно, Роно уже что-то знает. Конечно, если он выжил. Иначе он бы уже давно вернулся.       — Он не знает об этом, — возразил Скам, махнув на проблемного подчиненного рукой. — Думаю, он сдох, раз до сих пор не явился.       — Ты уверен?       На это Скам не ответил. Тогда Вайл сказал:       — Надеюсь, ты наконец наиграешься в «Мая».       И добавил:       — Мне уже начало надоедать исполнять роль человека с ужасным именем вроде «Vile». Это ведь даже на имя не похоже. Мог бы придумать мне и что-нибудь поизящнее.       — Потерпи еще немного, — Скам подошел к нему и дружески похлопал по плечу. — Обещаю, скоро все это закончится, Верн, только, пожалуйста, потерпи, ладно?       — Ладно, — «Верн» сдался подозрительно быстро и даже улыбнулся. Так же глупо и лживо, как всегда улыбался Вайл. — Мне приступить к поискам Рейна-чана?       — Да, спасибо.       — «Vile» к Вашим услугам, «Scum»-сан.