Состояние аффекта

Глава 2. Моя комната – душный замкнутый плен, но я пытаюсь прорвать полиэтилен. (с) Как я уже говорил, я не любил Грелля. Он ни был даже подобием моего отца, да и притворяться им, как мне иногда казалось, он не страдал. Ему, похоже, иногда было вообще наплевать на то, что их мирный покой с Ангелиной нарушает совершенно посторонний ребенок, однако я то и дело слышал в свой адрес: «малыш», «сыночек», «мальчик мой». Зачем эта клоунада, если тебе совершенно все равно на еще одно существо в твоем доме? Хотя нет, я ошибаюсь, он жил в доме Ангелины, на ее средства. Меня это не особо волновало, но порой, по некоторым причинам, о которых я не могу рассказать сразу, просто раздражало. Мне казалось, что этот союз стоит далеко не на любви мужчины и женщины и даже ни на чем-то, что можно назвать выше этого чувства, но и не на деньгах точно. Возможно, моя добродушная тетя и любила этого мужчину, но вот он…меня терзало смутное сомнение, что любовь его была неким подобием иллюзии. Я точно не скажу, почему мой нахваленный дядя притащил меня в этот клуб, и почему Ангелина попросила его «присмотреть за мной», даже сейчас, когда знаю много правды из того, что упускал в те моменты. В ту пору, когда вся эта история со мной закрутилась, я мало понимал, мало смотрел, мало слушал и попался в какое-то подобие капкана. Но я не буду отходить от темы, вы сами узнаете обо всем, что стряслось со мной из-за моей глупости. Как и было сказано мной, я пошел «прогуляться» по бару, клубу или как там называются подобные заведения. Шоу, о котором рассказывал мне Грелль, уже началось и место на сцене тощавые девушки уступили весьма взрослым молодым людям, которые вытворяли что-то невероятное с огнем. С первого взгляда это шоу понравилось мне. Я даже нашел свободный стул где-то в углу и просто смотрел на это представление с полным удивлением. А Грелль оказался прав, сказав, что будет интересно, но интерес мой прошел после десяти минут беспрерывного полыхания огня. Когда эти талантливые «метатели огня» скрылись со сцены, готовя новое выступление, я уже поставил себе галочку, что больше смотреть не буду. Это как фейерверк, который в скором времени надоедает. Я остался просиживать свой вечер в душном помещении, потому что протолкнуться к выходу не являлось возможным. Там собралась куча народу, которая искала в толпах своих приятелей, курила или просто дышала свежим воздухом, чего в клубе явно не хватало. Я ощущал себя довольно одиноко в толпах людей, правда, хотелось убежать от всего балагана и позаниматься собственными делами дома… кстати о доме… я вытащил телефон из кармана и быстро набрал домашний телефон, просто так, проверить есть ли кто и к моему не удивлению никого дома не оказалась. Значит, Ангелины все-таки нет, она ушла в такой поздний вечер? Тяжелый вздох сопровождало негодование. Все вело к тому, что я застрял здесь на долгое время, пока дядюшка не наговорится со своими друзьями и не отвезет меня домой. Стоп. Домой меня, кажется, хотел отвести Себастьян? Мысли спутались, будто бы я выпил что-то алкогольное вместо фруктового напитка. Зачем это первому встречному подвозить меня до дома, думал я. Но, знаете, когда очень хочется спастись от места под названием: «Бар шинигами», мысленно ты принимаешь любое предложение. Пока я искал себе место, занятие, прошел уже час с того момента, как эти странные люди завели свой разговор. Терпение мое подходило к концу, ведь не оборванец же я какой-то, чтобы меня бросать и посылать «погулять»! Пора было отстаивать свои права на отдых, тем более что завтра наступает понедельник и нужно будет рано встать утром, чтобы очередной раз посетить школу. Если я не ходил в это заведение долгое время, это еще не значит, что я больше не пойду туда. Ангелина устроила мне хорошую промывку мозга, как она это называла, но добиться от меня совершенного послушания так и не смогла, однако я наградил ее сухим «ладно» и стал ходить в школу хотя бы на пару уроков. С подобными мыслями о своем учебном процессе, я прошел обратно в зону VIP и приготавливал в голове речь, которую сейчас произнесу, глядя дяде в глаза. Наверное, я смогу испортить ему этот вечер ровно так же, как он сделал это мне. Полный уверенности и раздражения, стал искать заветный стол глазами. Я его нашел быстро, но, к моему удивлению, за ним уже никто не сидел, и даже не стояло никаких тарелок и бокалов, официанты уже все убрали. Тогда меня посетила мысль о том, что они пошли меня искать, или хотя бы один из них. Подходя к соседним столам я спрашивал, не видел ли никто куда ушли люди с того места, но мне в ответ лишь отрицательно мотали головами. Впервые в жизни я проклинал этих людей за то, что они совершенно не наблюдают за окружающими (хотя зачем это, с другой стороны). Никто так и не смог помочь мне, я спустился обратно к тому месту, откуда пришел. Мою злость замечали все, кто своими разукрашенными лицами заглядывал мне в глаза и удивлялся, как я сюда пробрался. Не поверите, через главный вход, закусывал в раздражении нижнюю губу я. Они ушли без меня, чем вообще он думал, бросая меня здесь! – Думалось мне. Смешное, наверное, было зрелище: пыхтящий ребенок где-то в темном углу клуба, который никак не дождется своего родителя. Как бы забавно и глупо это ни звучало и ни выглядело в ваших глазах, в тот момент мне, в самом деле, было тяжело. Я довольно самостоятелен, но удовольствия скитаться по ночному Лондону в поисках своего жилища, мне хотелось меньше всего и если вы думаете, что на моем месте пошагали бы куда глаза глядят, вы ошибаетесь, потому что жить хочется независимо от степени злости. Эта причина останавливала меня, чтобы не сделать глупостей и не выбежать на улицу, топать в неизвестном направлении, потеряться и ночевать в парке. Я все еще надеялся, что дядя вспомнит, что привел меня сюда, отсюда и увезет, но мои надеждам пришел конец, когда я почувствовал тот резкий запах приятного (на мой взгляд) одеколона. — Едем домой? – Я немного вздрогнул, потому что он подошел ко мне со спины. Я неуверенно обернулся в его сторону. Передо мной стоял тот самый человек, который красил ногти в черный и звался Себастьяном Михаэлисом. Как и было положено, он меня нашел в этом тесном помещении. Однако я немного не узнал его. Улыбка, которой он лучезарно одарял всех вокруг, пропала с его лица, и теперь он казался немного строже, взрослее и серьезнее. Его голос так же оставался мягким, но приобрел оттенок сухости. В общем, это была другая сторона Себастьяна, та, что оказалась его настоящим лицом, а не надетой маской, впрочем, тогда мне это было не суждено понять. — Не пугайся. – Он слегка улыбнулся мне краешком губ, а я скорчил недовольную мину. В самом деле, тогда, на нервах я немного был испуган его внезапным появлением. Во рту он держал сигарету и быстро выкуривал ее, смотря куда-то в сторону выхода. Молчали оба, пока я не выдавил из себя одну единственную фразу, которая тогда тревожила меня удивительным образом: — Где дядя? – Я так же говорил сухо, без примеси всякой вежливости или мягкости, а Себастьян, видимо, прекрасно понимал настроение, в котором я пребывал. Он потушил сигарету, бросив ее на бетонный пол, и приглушил каблуком черных ботинок. Я вопросительно уставился на него, он молчал некоторое время, будто обдумывал ответ на мой вопрос, при этом мы оба смотрели друг другу в глаза с совершенно разными эмоциями внутри, но из-за темноты я не мог понять, что он скрывает. — Пойдем в машину, он уже уехал домой. Меня пробило, как будто ударили по больному, туда, где находится человеческое сердце. Он уехал, не взяв меня с собой, оставив на незнакомца, который меня может прирезать прямо в машине и прислать тете по кусочкам! О чем тогда я думал, сложно перенести словами, но всем своим видом показывал, что мне совершенно не страшно и я готов сесть к нему в машину. Да, тогда я впервые понял, каково это – не доверять первому встречному. — Сиэль? – Он отозвал меня, потому что я просто застыл на месте от новости, что Грелль оставил меня одного и если бы ни этот, довольно странный, между прочим, Себастьян я бы все равно остался ночевать на лавочке. Почему Михаэлису не наплевать, а дяде совершенно не до меня!? – думал я, разочаровываясь в том, что вообще называю его «дядей». — А да… — Проснулся ото сна я, едва заметно кивнув головой. Да, я поехал с ним, а что мне еще оставалось делать? Этот вечер положил конец моей мирной жизни и дал начало чему-то прекрасному и ужасному в одно время. Сидя у него в машине я проклинал то, что согласился пойти с Греллем на это шоу, которое вмиг забылось в ходе всего, что произошло. Мою разочарованность и печаль сразу заметил водитель, иногда поглядывая на меня, будто хотел что-то спросить. Я не ожидал от него никаких вопросов и совершенно не хотел отвечать, даже если они возникнут. Просто смотрел в боковое стекло, сидя на переднем сидении и думал о том, смогу ли я заночевать у себя в кровати. — Эй, Сиэль. – Я снова услышал свое имя, но почти не реагировал. В отражении окна я видел, как он смотрит на меня, пытаясь уследить за редкими машинами на ночной дороге. — Откуда Вы знаете, где я живу? – Откуда во мне стало столько проницательности, я сам понять не мог, этот вопрос сорвался с губ неожиданно для меня самого. Себастьян молчал недолго, немного усмехнулся, когда нашел ответ: — Я знаком с твоим дядей и тетей, логично, что я знаю, где ты живешь. Теперь мне посчастливилось встретить и тебя. Я рад нашей встрече. – Его вежливость и наигранная радость в голосе вводила меня в еще большие сомнения, но по мне в тот момент этого было не сказать. Упёршись глазами в ночной Лондон, пролетающий мимо моего взгляда, я казался еще большим «овощем» или «растением». Это можно было понять, ведь я настолько устал, что едва держался, чтобы не уснуть в машине у нового знакомого. — Взаимно. – Буркнул я. Только сколько бы я ни прилагал усилий к тому, чтобы он наконец-то замолчал и перестал пускать мне пыль в глаза своей артистичностью, все оказывалось впустую, он снова посматривал на меня, мимолетно улыбаясь. — Ты не слишком вежлив, Сиэль. Я это ловко проигнорировал. Не думаю, что нормальный человек был бы вежливым с тем, кто нагло посадил тебя в свою машину, ибо другого выхода у тебя нет, и везет по темному городу, а ты даже не можешь разобрать дороги, чтобы понять на пути к дому ты или куда-нибудь в подвал. — Я хочу знать, где Грелль и почему он меня оставил? – Я наконец-то решился поднять голову, оторвать пристальный взгляд от окна и повернуться в сторону Себастьяна. На этот раз он делал вид, будто смотрит за дорогой, но я четко видел, что он смотрел далеко сквозь те автомобили, что возникали впереди на дороге. Он не задумывался, он уже знал ответ. — Так получилось, Сиэль, главное, что сейчас я везу тебя домой к твоей тете и надеюсь, что больше не повторится подобных «вылазок» в подобные места. Я не узнавал того самого «великодушного и доброжелательного» человека, которого встретил в том баре. Он вычитывал меня, был строгим, говоря это? — Такое чувство, что я сам попросился идти с ним. У меня не было выбора. Тетя не оставляет меня дома одного. – Я недовольно хмурился, наблюдая за Себастьяном, а тот, видимо видя мое пристальное внимание, не шевелил даже бровью. — А причина этому? – Снова вопрос… Почему он спрашивал меня обо всем этом, мало волновало в тот раз, но я, будто бы машинально, отвечал. — Родители. Они умерли. На это я услышал тяжкий вздох Себастьяна. Он вздохнул так, будто жалел, что начал эту тему или она просто уже его утомила. Тем лучше, подумал я, он замолчит, и мы доедем до дома в суровой тишине, а завтра я и не вспомню про него. — Извини. – После недолгой паузы тучно выговорили Себастьян. Самое глупое в мире слово: «извини». Мне казалось, что оно было сказано для того, чтобы как-то оправдаться передо мной, поэтому я легко кивнул, таким образом «извиняя» его за что-то. Честно говоря, вопросы о том, где мои родители и как они умерли давно вошли в мой обиход и перестали доставлять какую-то боль. Я мог бы спокойно ему ответить, если бы Себастьян спросил тогда. — Так, где мой дядя? Себастьян повернул ко мне голову и странно посмотрел, будто бы ответ сам напрашивался с его губ, однако я не услышал желанных слов. — Я думаю, он дома, я тебе уже говорил это. — Тогда не вези меня домой, я не хочу его видеть. Не то, чтобы я хотел это сказать, скорее, показать сейчас свой характер было для меня важнее. А Себастьян нашел это забавным, заулыбавшись: — И куда же ты пойдешь? — У меня есть друзья, — у меня совершенно нет друзей... – я найду себе приют на ночь. — Нет, я везу тебя домой, и это не оговаривается. Твоя тетя начнет волноваться, а я думаю, ты ее любишь больше, чем Грелля. – Он смеялся надо мной – меня это начинало раздражать. — Какая тебе разница вообще!? – Я повысил тон своего голоса, меня правда этот разговор вывел из себя. – Ты что, друг семьи? Почему тогда я не видел тебя на праздниках? Почему я вообще должен тебе доверять? — Потому, что у тебя нет другого выбора. – Улыбка исчезла с его лица мимолетно. Мои глаза как-то странно округлялись, и я замолк, просто пытаясь найти в его профиле какой-то ответ… — У тебя и выхода нет Сиэль, так что сиди и не кричи на меня, ты все еще беззащитный ребенок. — Он всего лишь ребенок… — Смотрел на фотографию еще счастливой семьи, где в камеру улыбались три человека, двое из которых уже мертвы. Почему он оставил тогда в живых мальчика? Подумал, что Сиэль Фантомхайв не помешает его планам, он ведь всего лишь неумелый малыш тринадцати лет, который даже понятия не имеет, в какие игры играли его родители и кем был его отец. На этой фотографии Винсент Фантомхайв улыбался и всем своим видом показывал то, каким может быть прекрасным актером и как сильно умеет любить свою семью. Но все его поступки говорили об обратном и в результате он получил то, что заслужил по праву, по крайней мере, так считал Эш Ландерс, который и был виновником смерти семьи Фантомхайв. На одно он рассчитывал, что больше никто не ввяжется в его дела, не встанет на дороге и тогда все останутся счастливы и довольны. Эш ни зверь по характеру, он не сможет просто так взять и заказать ребенка, никто не был причастен к бизнесу Винсента кроме него и Рэйчел, ребенку достаться не должно и мужчине теперь Сиэля даже немного жаль. Если бы все было немного по иному, и на картине не нарисовался Михаэлис и вся их компания, то Ландерс мог бы с легкостью оставить жизнь Сиэля Фантомхайва в покое продолжать дышать воздухом. Но этот мужчина, который считает, по какой-то неведомой причине, что может защитить единственного наследника рода Фантомхайвов, сам обрекает мальчишку на смерть. Однако Анжела была другого мнения обо всем об этом. Всем своим видом женщина показывала, что ей совершенно не жаль мальчика. Оно и понятно, Анжела Блан всегда немного отличалась от брата-близнеца сухостью и жестокостью, хотя в паре они составляли довольно не скромную силу и власть в руках. Но, как говорится, сколько власти не имей, все мало… — Ребенок, который мешает всему, чего мы добились. — Анжела была копией Эша, только в «юбке», условно говоря. Такие же серебряные волосы, светлые глаза, черты лица… — Всего лишь ребенок, ничего особенного. Он не изменит существенно наше положение дел. Винсент Фантомхайв мертв, его жена тоже, нам нечего опасаться. — Эш, это их наследник! – Анжела вскрикнула. — Дети не выбираю себе родителей. Если бы ни этот Михаэлис, который нарисовался в самый не подходящий момент, жизнь мальчика была бы относительной безопасности… На это женщина, сидящая на мягком кожаном белом диване в углу, усмехнулась. — Сколько ни помню этих Фантомхайвов, рядом с ними всегда крутится блоха по имени Себастьян. Может и его устранить? — И его устраним тоже. – Эш отвел от глаз фотографию и вложил ее в толстоватую папку с делом Фантомхайвов, которая должна покоиться в архиве уже давно, но, то и дело, он вынужден доставать ее снова и снова. – Дело времени, всего лишь. Михаэлис и сам не знает, с чем столкнулся, в конце концов, у рода этих аристократов более продолжения не будет. Когда мы подъезжали к дому моей тётушки, я даже выдохнул напряжение, которое не отпускало меня весь наш, мне тогда казалось, ужасно долгий путь. С того разговора пришло всего минут десять или двадцать, они же превратились для меня в продолжительные утомительные часы. Я ничего не ответил на странные слова Себастьяна, а он же в свою очередь продолжать не приятный разговор не стал, как и искать каких-то другим тем, чтобы разговорить меня. Может быть, в тот момент он понял, что меня нужно оставить в покое с собственными переживаниями. Мне было далеко не до того, чтобы разгадывать его словесные загадки и, как говорится, читать между строк, искать тайные смыслы в словах. Я думал о других вещах и находил их более занимательными, чем бред незнакомого человека. Когда мотор заглох у дома, где к моему счастью горел свет, я поторопился покинуть салон, даже не сказав спасибо за то, что меня доставили к родному очагу в уюте и относительном спокойствии. Но Себастьян поторопился за мной, чему я тоже не был удивлен. Он вообще напоминал мне какого-то странного слугу, который внезапно объявился: подвозит на машине, предостерегает от чего-то, провожает до дома… — Сиэль, все в порядке? – Его наверняка смутил тот факт, что я не поблагодарил его за доставку домой, но, я не напрашивался и добровольно не соглашался не на чьи подобные услуги экспресса. — Все отлично. – Буркнул я, идя через лужайку к дому. Когда я почти подошел к входной двери, он нагло отдернул меня за руку, отчего получил порцию недовольного взгляда в свой адрес. В мою руку на этот раз он вложил комочек бумаги и внимательно на меня посмотрел: — Это мой телефон, если что-то случится, позвони мне в любое время суток. Я лишь усмехнулся. Какой добрый «дядя», промелькнуло в моих мыслях. — Работаете в службе доверия? – Я глазами пробежался по цифрам и сунул смятый клочок бумаги в карман джинсов. Мое полное отсутствие вежливости заставило Михаэлиса снова горько и тяжело вздохнуть. Туда еще не хватало вставочки типа: «безнадежен» или «невыносим». — Ладно, езжайте, спасибо, что довезли. До постели дойду сам, не хочу, чтобы тетя видела, что меня высоко возрастные дяди подвозят. – Я несколько раз сильно постучал в дверь, прислушиваясь к шагам внутри дома, кто-то торопливо спускался по лестнице. Себастьян наградил меня небрежной трепкой по волосам и удалился к своему автомобилю, а когда Ангелина, взволнованная открыла дверь, его машина уже заворачивала в угол переулка, скрываясь за соседними домами. Я бы хотел проводить его взглядом, но лишь увидел краем глаза удаляющийся красный свет габаритных сигналов. Он странный, очень. В нем ни капли душевной доброты, чтобы он подвозил кого-то по собственному желанию, он словно выполнял свой долг передо мной, хотя мы знакомы всего несколько часов. У меня появилось странное чувство, будто этот Себастьян знает обо мне куда больше, чем сам я, однако я даже не задумывался о том, что этот вечер станет началом конца. Я и заметить не успел, как Ангелина стиснула меня в объятиях и втащила в дом, захлопнув дверь на все засовы. Она встревожено смотрела в мои глаза, пытаясь там найти какие-то ответы на свои немые вопросы, а я, наверняка, выглядел полностью потрясенным и потерянным в прострации от всего, что происходило вокруг. Не каждый день тебя встретит такой вариант Ангелины Дюлес, не каждый день ты окажется потерянным и забытым и не каждый день попадется такой странный человек, который будет нести странные слова. — Сиэль, ты где пропадал, я тебя обыскалась уже! – Тетушка умела заботиться обо мне, мне так казалось, когда она гладила меня по волосам, это слегка успокаивало. — Дядя дома? – Спокойно и равнодушно спросил я, заглядывая за ее спину. Тогда я молил о том, чтобы она сказала мне: «нет, он не приехал» и тогда я добавил бы пару красивых: «и не приедет», но, однако она добродушно улыбнулась своей узкой улыбкой и ответила: — Он уже спит. Более я понимать не хотел, отдернул от себя руки тетушки и стал подниматься к себе в комнату. Я думал, что меня вот-вот разорвет от злости к этому несчастному животному, я бранил его всеми грязными ругательствами, какие знал. Ужасно хотелось распахнуть дверь в их спальню и ударить его, сделать что-то ужасное. Порыв злости, который я испытывал, вообще затмевал мой рассудок. Не смотря на поздний час ночи, я не собирался спать. Хлопнув дверью своей комнаты, я дал себе установку не говорить ни о чем Ангелине и справиться сам. Это мои проблемы и мне пора было вырастать из привычек жаловаться взрослым на все подряд. Меня смутил тот факт, что она спокойно сказала о том, что он мирно спит в своей постели… как мне в тот момент хотелось взять кухонный нож и перерезать ему глотку. Простая мелочь, которая поставила меня на новую ступень в наших с ним «отношениях», теперь Грелль Сатклиф стал для меня объектом ненависти. — Сволочь, дрянь! — С грохотом я пнул свою кровать, отчего она немного отъехала на низких ножках. Тут же послышалось мое шипение от боли. – Ненавижу! Последнее я процедил сквозь зубы и рухнул лицом в подушку, сильно сжимая одеяло. В голове был полный хаос: Грелль, который привел меня в этот клуб, странные люди, поступок дяди, встреча с Себастьяном и весьма озадаченное поведение Ангелины. У меня не хватало сил и эмоций, чтобы выложить из всего этого логическую цепочку, поступки и поведение близких людей были подавно не понятны мне. Но всему приходит конец. Как моей глупости, так и слепоте, в которой я жил все это время и принимал реальность за истину. Засыпая тогда, я не знал и даже не допускал мысли о том, что все, что случилось со мной, была цепочка запланированных действ.