Состояние аффекта

Глава 3. Заторможенными мыслями в отсутствии, конечно, тебя (с) — Сиэль, просыпайся, вставай же! – Голос тети я узнал через тонкую пелену сна. Я точно тогда что-то видел, что-то, что заставляло меня улыбаться, но Ангелина начала теребить меня по плечам так, что пришлось через силу открыть глаза и отделить приятную иллюзию сновидения от мрачной реальности. Реальность в тот день и правда была мрачнее некуда: темные тучи затянули все небо, в комнату пробиралось подобие солнечного света. В принципе, привычная картина осеннего Лондона, но, знаете, я не люблю осень, поэтому все то, что разворачивается в английской столице в это время года, напоминало мне настоящую скорбь. — Ты спал прямо в одежде!? – Ангелина торопливо прибиралась в моей комнате, ворчала что-то себе под нос, а потом резко повисла надо мной с требовательным выражением лица. Я, как бы ни старался, встать быстро и понять, что происходит сразу не смог, но осознал, что и правда, как повалился вчера вечером, так и спал как убитый, даже не нашел в себе сил переодеться. Довел себя, промелькнуло в моих мыслях. — Сейчас, не кричи. – И снова я натянул на себя одеяло, пытаясь спрятаться от грозного взгляда Ангелины, моля о том, чтобы она наконец-то покинула мою комнату и дала еще часок-другой сна. — Сиэль, вставай в школу! Сейчас же! – Не любил, когда тетушка повышала свой мелодичный голос, а она стала это делать чаще и чаще. Мутным сознанием я медленно возвращал себя к событиям прошлого дня и вспоминал, что произошло. К моему удивлению, вспомнилось мне все довольно легко, и я неприятно стиснул зубы, пытаясь справиться с приступом злости на виновника всего, что со мной произошло. — Мадам… — тихо отозвал я тетю, освобождаясь от одеяла и приподнимаясь на кровати. – Где Грелль? Ангелина остановилась в дверях и опустила как-то обессилено хрупкие плечи. Несмотря на свой возраст, Ангелина была очень привлекательной хрупкой женщиной в прекрасной форме… мне до сих пор не понять, почему именно на этого мужчину пал ее выбор. Я слышал ее тяжелый вздох, а после она повернулась ко мне, растягивая губы с красной помадой, в привычной добродушной улыбке. — Уехал. Я хотел бы, чтобы он больше никогда не приезжал в этот дом. Мне осталось лишь потупить взгляд. Почему я спрашивал о нем постоянно? Что я смог бы сделать? Накричать на него за то, что он совершенно не умеет обращаться с малолетними подростками или за то, что совершенно забывает об их существовании, оставляя прозябать в тухлых клубах? — Иди завтракать, но сначала переоденься. – Она окинула меня взглядом и удалилась из комнаты, не прикрыв дверь. В самом деле, я не понимал, что со мной происходит. Хотелось умыться ледяной водой и прийти в себя, очнуться от всего этого. Машинально я вытащил бумажку, что все еще таилась в кармане моих джинсов, и снова прошелся глазами по напечатанным цифрам. Мне ужасно хотелось позвонить ему и спросить все, что меня волнует, я был уверен, что именно Себастьян даст мне ответы на вопросы. Почему? Сей факт для меня остался загадкой. Сменив одежду, я спустился к завтраку. За столом меня ждали заветные гренки, которые я ненавидел, омлет, овощной салат, протеины и все, что необходимо для здорового питания по утрам. В общем-то, есть мне не хотелось, так что я притронулся только к кусочку любимого омлета и осушил кружку какао. Все это время, пока я, молча, пытался найти аппетит, Ангелина сидела напротив меня и смотрела куда-то в стол завороженными глазами, задумавшись так глубоко, что не отозвалась даже, когда я окликнул ее пару раз. — Что с Вами, мадам? – Спросил я, откладывая свою порцию завтрака. Она снова улыбнулась мне, это начинало уже раздражать. Я прекрасно видел, насколько она подавлена, ее лицо стало бледнее бледного, отчего красные короткие волосы, темно бардовые глаза и красные губы казались ярким атрибутом, она сама напоминала мне куклу. — Все хорошо, собирайся и отправляйся в школу. И не смей приходить раньше времени, ты достаточно нагулялся. – Ее тон не нравился мне, но я лишь кивнул, делая вид, что допиваю остатки какао. В тот момент мне самому захотелось не приходить домой как можно дольше, но и в школу идти никакого настроения не было. О знаниях никакой речи не шло, все, что мне нужно я получил дома, прочитывая бесконечное множество книг из папиной библиотеки. Выйдя за дверь, я остановился, тяжело вдыхая воздух просыпающегося города. На улице уже пахло предстоящим дождем, на горизонте появлялись темные грозовые тучи, оставалось дождаться, когда грохнет гром. Автоматически я пошел в сторону школы, держа за плечами школьную сумку, но одно я знал – если приду в это заведение, мне станет только хуже. «Где он…?» — эти мысли не вылезали у меня из головы, я думал о Грелле каждую минуту, а после, словно в паранойе стал искать его в лицах прохожих. Поняв, что схожу с ума, я достал клочок бумаги, который, по счастливой случайности вчера со злости не кинул прямо у двери и набрал номер телефона Себастьяна. — Себастьян… — немного хрипло и неуверенно поприветствовал я, как вкопанный встав на перекрестке. Она плакала так сильно, что, казалось, что вот-вот из ее темных, но красивых глаз, брызнет кровь вместо слез. Захлебывалась своей болью? Отчаяние захватывает ее душу все сильнее, а он смотрел на нее, словно надсмотрщик, ему совершенно не было жаль, холодный и разочарованный в том, что видит всю эту иронию. — Где твоя уверенность, Ред? – Спрашивал он, а она поднимала мокрые глаза и хотела провалиться под землю. – Бери. – В его руке вложен нож, тот, который она так боялась увидеть. Нет, самый обычный нож, но уже грешный своим существованием и предназначением. Орудие убийства, вещь, которая прерывает чью-то очень важную жизнь. — Скольких ты убила, мадам? – Он присел к ней, гладя по волосам тонкими длинными пальцами, его зеленые большие глаза казались еще холоднее обычного. – Еще одна жизнь, ничего серьезного, не разочаровывай меня, Мадам Ред. — Он мой племянник… — Она робко взяла нож в свою руку и поняла, что больше не может идти назад. – Всего лишь ребенок, наследник сестры… — Убей его, как убивала всех их. – Его тон слишком холоден, он сам словно покрылся тонкой пленкой льда. — Мой племянник не дурак, Грелль. – Она проглотила комок, что собрался в ее горле, и выпрямила спину, гордо поднимая острый подбородок, ее глаза все еще плакали, душа разрывалась, но она была той, кем была и не могла отрицать своей личности. На ее руках слишком много крови, чтобы теперь ставить в значимость еще один резус. — Именно поэтому тебе нужно его убить как можно скорее. Она чуть улыбнулась. — Всего лишь щенок, Ангелина, а ты так прекрасна в крови своих жертв – его слова всегда были особым бальзамом на ее прогнившее сердце. Я зашел в заведение пиццерии, Себастьян уже ждал меня там. Вообще я шел туда слишком долго, специально оттягивая время нашей встречи. Не то, чтобы я как-то не хотел его видеть, просто я немного «мялся», не знал, как посмотреть ему в глаза и спросить… но прямо у входа в заведение мне пришлось взять себя в руки, все эта канитель стала выводить меня… За предпоследним столом сидел Михаэлис и в полном одиночестве медленно потягивал кофе, уставившись куда-то в большое окно, которое выходило на улицу. Без сомнения, он видел, что я прошел мимо него и, как будто знал, не стал оборачиваться, чтобы посмотреть на того, кто хлопнул входной дверью. Сжав ремень школьной сумки, я медленно побрел в его сторону. Сегодня он выглядел как-то «свежо». В тусклом дневном свете его кожа казалась еще более бледной, как у Ангелины этим утром, черные волосы чуть растрепаны. И в этот раз он ограничился светлой рубашкой и темными брюками, что, без сомнений, делало его темный образ альбиноса более оживленным. — Здравствуйте. – Я потупил взгляд, когда подошел к нему, а он лишь перевел на меня взгляд, улыбнулся и предложил место напротив себя. Это оказалось легче, чем я думал. — Доброе утро, Сиэль, я не думал, что ты позвонишь так скоро. – Он даже засмеялся. — Я тоже не думал. – Буркнул я, отведя глаза в сторону, чтобы не наблюдать его внимательный взгляд. – Но у меня есть одна вещь, которую я хочу знать. Тогда я просил сам себя собраться с мыслями и понять, что мне важно – узнать правду или показать, что я совершенно не волнуюсь и не боюсь узнать ее. Это предало мне некоторую уверенность, и напряжение немного спало. — Что же это за вещь? – Тихо спросил Себастьян, помешивая капучино. Я опустил взгляд, сглотнув горький осадок, который образовался в горле. Мне было сложно сказать о том, что я в чем-то подозреваю своего дядю, что нахожу все эти события вчерашнего вечера очень странными и, более того, подозреваю, что в этом замешана и моя тетя, но мне нужно было как-то подойти к этому. — Откуда Вы знакомы с Греллем Сатклифом и моей семьей, Себастьян? – Я перевел взгляд на него и наблюдал за тем, как в его темно-бардовых глазах (что показалось мне довольно удивительным, это невероятно редкий цвет глаз) что-то затаилось, зрачок странно сузился. — Почему тебя это волнует? – Он сделал размеренный глоток кофе, а я подвинулся ближе к столу. — Почему вчера именно Вы остались подвозить меня? Я не верю в случайности, мистер Михаэлис, и не думаю, что Вы просто питали жалость ко мне и решили подбросить до дома. В свете того, что Грелль пропал в тот вечер, именно Вы остались, почему? — Это странные вопросы, Сиэль. Но я думаю, тебе пора поверить в случайности, потому что это было именно дело случая. – Он чуть поднял свои брови, делая новый глоток и пристально наблюдая за мной. Я словно говорил с психологом. Ничего не выдавало его эмоций, он контролировал даже свой взгляд, свой голос – размеренный и уверенный. — А после, когда я пришел домой, Вы, очевидно, случайно пихнули свой телефон? Вы знали, что я позвоню рано или поздно, но, если сегодня, в самом деле, удивлены моему звонку, то по Вашей теории я должен был позвонить по какой-то весомой причине. Что это была за причина? Я не дожидался ответов, почему-то просто спрашивал то, что наболело за все утро и вчерашний вечер, просто не мог ждать ответов и отходов от темы. На эту реплику Себастьян замолчал, поставив опустошенный стакан кофе на небольшой, белый столик. — Почему я попал в этот бар, Себастьян? По какой причине? – Я сдвинул брови, хмурясь. Себастьян тихо вздохнул и задумчиво посмотрел на часы, наигранно подняв брови. — Мне пора идти, Сиэль. — Подождите, куда идти, Вы же… Он встал из-за стола, наблюдая за моим недоумением и раздражением, это явно забавляло его. — Я согласился встретиться с тобой, потому что был недалеко от работы, а теперь мне нужно идти. Я все равно не могу дать тебе ответы на эти вопросы. — К..как? – Запинался и заикался я. В моей груди образовалась целая дыра… что значит, он не может дать ответы!? Тогда я совершенно не понимал этого, я хотел требовать. — В любом случае, у тебя все еще есть мой телефон, позвони в другой раз, а не по мелочи, хорошо? – Он добродушно улыбался. – И не гуляй, где попало, на улице полно плохих людей. И не только на улице. Он потрепал меня по макушке, как и вчера, отчего я небрежно стал воротить головой. Мысли смешались, словно стали грязевым комком… — Дерьмо, – Единственное, что я мог выдавить тогда, уронив голову на столик… Он еще минут десять сидел в машине и думал, зачарованно уставившись на руль, а после на его лице появилась улыбка. О чем Себастьян Михаэлис думал в тот момент? О том ли, что этот мальчик оправдывает надежды, возложенные на него, или же доказывает, что род Фантомхайв не так слаб, как кажется. Двух влиятельных и сильных людей уничтожила пуля, да, человека так легко убить, пробив ему грудную клетку, размазав череп по стене, но всегда найдутся люди, которые захотят отомстить. Остается лишь надеяться на то, что Сиэль Фантомхайв, тот самый пресловутый мальчик-сирота, именно такой человек. Хоть в данный момент все его личностные качества почти не раскрыты, он демонстрирует пилотаж своего ума. Поэтому нужно действовать быстро, как только можно, иначе противники дотянутся до этого ума слишком скоро, прежде чем он сможет расставить все точки над «и»: «Но только сам, без всякой помощи, Сиэль» — он видел, как юноша выходит из кафе и, недовольно насупившись, широкими шагами перебегает дорогу. Себастьян быстро вытащил телефон из бардачка автомобиля и нашел в списках нужного человека, тучным голосом произнес, когда трубку подняли: — Он приходил за ответами… Ангел действует очень неосторожно. Это заставило мужчину улыбнуться и положить трубку. — Да, Сиэль, не повезло тебе родиться Фантомхайвом, – Мужчина с силой тряхнул голой, убирая длинную челку со своего лица. Он очень устал. В самом деле, под глазами уже появлялись черные круги, на лице — четко выраженный стресс. Все три дня он страдает бессонницей и морально устал так, что был готов схватить мальчишку, не слушать его всхлипов и воплей, посадить на заднее сидение и увезти туда, где о нем не узнают, а дальше, как покажет время. — Если ты доживешь до восемнадцати, ты будешь невероятно богатым человеком, – Ирония. Богатый и несчастный. Консолидация моего разума и сознания шла так медленно, что я сам себе казался ужасно тупым человеком. Даже тогда, засунув в уши наушники и включив любимую музыку, я не мог здраво рассуждать и приходить к какому-то единому выводу. Все казалось мне безумно глупым, придуманным, словно я сам себе накручивал какие-то факты, которые имели место быть во всех событиях прошлого дня. Минуя дорогу в школу, я свернул на длинный огороженный бульвар. Он казался особенно красивым осенью: подстриженные, аккуратные деревья опадали, и на блеклом газоне таилась свежая желтая листва, она же покровом уже лежала на дорогах. По центру проходили фонари и ряды кустарников. В общем-то, не то чтобы я любил это место, просто в разгар рабочего и учебного дня здесь было мало завсегдатаев. Много лавок свободно, и можно спрятаться от суеты Лондонских дорог за высоким черным забором, не видеть ничего, кроме яркого проявления осени и наблюдать, как лист срывается с сухой ветки. Природа здесь засыпала со стремительной скоростью. Место я выбирал всегда одно: там, где дорога уходила в сторону, и находился заброшенный чуть разрушенный маленький фонтан. Там почти никогда никто не сидел, этот уголок парка был спрятан под пышной ивой и солнечные лучи сюда попадали только под вечер. Место для тех, кому просто нужно подумать. Но позади себя я услышал голос. Задорный, играющий, мелодичный мальчишеский, почти не сломанный. Хотя Алоису и было уже пятнадцать, он все еще вел себя как ребенок, притом избалованный, у которого голова забита совершенно не нужными вещами, в том числе граф Транси отличался своей извращенной, любвеобильной натурой. — Фантомхайв! Я не люблю, когда меня зовут по фамилии, однако, всегда находил ее сильной. Но Алоис будто бы просто забывал о том, как меня зовут, для него существовала только моя фамилия, в прошлом говорящая очень о многом. Алоис Транси – единственный наследник графского дома Транси, очень уважаемого Королевой. В принципе, я не знал по какой причине, мне было неинтересно, ведь этот юноша, который унаследовал такой почетный титул и остался единственным представителем своего рода, совершенно не сознавал ответственности и чести, возложенных на него. Я никогда не знал и не видел его родных, говорят, что его растил дядя. Юноша сам по себе он высокий, с ногами, я бы сказал, от ушей, разодетый в дорогую одежду, сшитую по его худощавому тельцу. Он обладатель глаз оттенка «холодной воды» и светлых волос пшеничного цвета. На его реплику я лишь остановился и тяжело вздохнул. Меньше всего теперь мне хотелось видеть его и слушать разные колкости в свой адрес. — Граф Фантомхайв в таком протухшем месте… кто бы мог подумать… Графа Фантомхайва больше нет, я сжал руки в кулаки, я хотел его ударить. Сейчас я не являлся никаким наследником, потому что этим ни занимался, ни адвокат нашей семьи, ни тем более какой-то там дворецкий. Королева забыла о том, ктотакие Фантомхайвы после того, как мой отец и мать погибли. Думаю, о большем не стоит рассказывать, вы сами видите, кем теперь я являюсь. — Отчего же в этом месте и граф Транси? – Я сдержал злость и лукаво улыбнулся, оборачиваясь. Алоис точно весь из себя бравурный. Как и всегда, в принципе. — Тебя увидел, решил поздороваться. – Его лицо странно потемнело. Мы никогда не ладили, вели некую холодную войну, но врагом я его не считал. Понимаете, мне абсолютно наплевать на его существование, а вот он, однако просто, откровенно говоря, достал меня своим настойчивым присутствием. — Я польщен. – Отвернувшись, я возобновил свой ход. — Ну, подожди, разве ты не рад нашей встрече? – До моего слуха донесся стучащий звук его каблуков. — Спал и видел. – Пришлось идти быстрее, но он в два шага настиг меня, схватив за руку. Я резко вырвался из этого странного «рукопожатия». Честно говоря, я просто ненавидел, когда он прикасался ко мне, это доставляло дискомфорт, все прекрасно знали, что Алоису все равно кого очаровывать. — Все такой же, как и был в младшей школе, даже хуже. – Хмыкнул он, наигранно надувшись. Именно так. Мы учились с ним в одной школе, престижной, довольно популярной, когда мой отец был приближенный королеве. — Спасибо, стараюсь. В тот момент мне хотелось одного – побыть одному и все тщательно обдумать, но как назло все шло не так, как я задумывал, и черт его стукнул увидеть именно меня, именно в ту минуту. — Поедем прогуляемся? – Спросил Алоис. Его присутствие меня всегда раздражало, ну может, вы понимаете, что значит просто не выносить какую-то личность рядом с собой. Нежелательный знакомый, человек, который доставал с самого детства и даже теперь не может обойти стороной. Мы никогда не заводили дружбу, но и врагами не были, повторюсь, просто он оказался занозой в теле, пил мою кровь. — У меня много важных дел. — Какие у тебя могут быть дела? – Засмеялся Алоис противным смехом. – За графа все дела должен делать его дворецкий. — Слушай, отвали от меня. – Я просто не выдержал. — Я видеть тебя не хочу, Алоис. Он нисколько не обижался моим словам. Транси был одним из тех, кто добивался именно такого отношения к себе и становился настоящим энергетическим вампиром. — Не будь таким занудой. Как мама с папой полеживают? Как и было принято, я ударил его ладонью, а не кулаком. Во-первых, на хороший удар у меня не хватило бы сил, а во-вторых, мне нравился этот звук ударяющейся руки о щеку, этот шлепок точно грел мне душу, но тогда… в тот момент, когда он сказал это, я жалел, что не могу избить его и оставить валяться где-то в здешних зарослях. Алоис на это лишь улыбнулся, потирая красную от удара щеку на бледном лице. Я не сказал бы, что он являлся мазохистом или любил боль, но он никогда не находил в моих ответных действиях отпор своим, поэтому улыбался или смеялся всегда, когда в его адрес шла ответная агрессия. — Хочешь, отвезу тебя к ним? Тогда я не знал, как реагировать на это предложение, лишь нахмурил брови, ища в его словах усмешку или же его фирменный юмор, но… я не мог скрыть свою печаль. Тетя не давала мне ездить к ним, я был у их могилы лишь после того, как похоронное бюро и гости шли по тропинке в черные лимузины. Их обгоревшие останки хоронили в закрытых гробах, поэтому все воспоминания о них немного «потерлись» из-за стресса, который я пережил в день их смерти и времени, которое я прожил без них, пытаясь заглушить приступы душевной боли. Именно из-за того, что я был слишком слаб, показывая свои расстройства, Ангелина исключила поездки на кладбище. Поначалу я злился, а после пришло понимание, почему меня берегут от этого — я видел их смерть и теперь с трудом мог бы находиться у их могил. Я не помню их умиротворенных лиц, я не помню моментов, когда мы были вместе и смеялись: все это вспыхнуло и сгорело в огне, который поглотил все то, что у меня было вместе с домом и родителями. В том огне сгорело заживо два моих самых родных человека, оставив малолетнего сына одного в этом мире, а заодно и все, что было связано с жизнью в просторном фамильном поместье недалеко за Лондоном. Тревожить настолько глубокие и гнойные раны не стоит, но мне этого хотелось в тот момент. Да, я не помню их лиц и не ощущал боли, когда их выносили из дома тетушки в закрытых гробах, но я все еще во снах слышу мамин смех и могу вспомнить тяжесть отцовской руки, которая ворошила мои волосы. Эти воспоминания дороже любой вещи, сильнее всякой боли. Поэтому, тогда я согласился. — Поехали. – Транси мало что понимал в моей боли, но я легко воспользовался случаем и его предложением. Даже если он думал, что заполучит хотя бы каплю моего доверия, он ошибался. Те чувства, которые я испытывал, подходя по сухой траве к их богатым могилам, напоминали реминисценцию дня их похорон. Мои колени и руки тряслись, я просто шел к ним, уже мог спокойно прочитать их имена на могильных плитах. Сухие цветы уносило ветром, рядом росло два молодых клена. В нашем саду в загородном поместье всегда было много этих деревьев, хотя я не знаю, кому они нравились, маме или отцу. Их хоронили вместе, но стояло два мемориала, и большой, высеченный из мрамора герб нашей семьи… нет, их семьи, не моей. Я не смог подойти ближе и остановился у дороги, опустив глаза. Я уже не член их семьи, у меня собственная жизнь, далекая от идеалов единственного наследника графской фамилии и лишь единицы знают, кем были мои родители. Сегодня я обычный подросток, ходящий в обычную школу и живущий у своей тети. Некоторым моя фамилия ни о чем не говорит, а если кто-то спросит, я отвечал, что всего лишь однофамилец. Просто… я хотел бы умереть вместе с ними в тот день. Когда их гробы опускались в мокрую землю, холодную, вязкую, липкую, туда мысленно хоронил я и себя, когда лопаты входили в рыхлую почву, мне казалось, что в моем сердце ворошат набухший гнойник. Я начал плакать лишь когда впервые услышал стук земли о крышку гроба. Воспоминания призраками приходили ко мне. Они умерли летом, вечером, в день моего рождения, а похоронены были в дождь. И теперь я вернулся к ним только осенью, когда небо всего лишь хмурилось, и листва с молодых деревьев опадала на бугорки могил. — Больно было терять их? – Алоис стоял позади меня, но до момента, когда он подал свой голос, я забыл о его присутствии и существовании. — Нет. – Коротко ответил я. – Все равно, даже если мне и было бы больно, что бы ты в этом понимал? Он пожал плечами, я понял это по шуршанию его куртки. Он чуть толкнул меня в бок, я машинально сделал несколько шагов вперед. — Знаешь, ты идиот, Сиэль. – Засмеялся Алоис звонким смехом. – На твоем месте я бы не ныл и не стоял здесь, как сущий слабак, не способный даже сделать шаг в сторону их могил, а придумывал бы, как можно отомстить тем, кто это с ними сделал. — Это несчастный случай… — Тихо и мрачно выговорил я. И снова он заливался смехом. — И ты веришь в этот бред? – Иронично спросил Транси. – Их убили, Фантомхайв. Я трагично опустил голову. — Какая разница уже? — Ты потерял родителей, придурок! – Он крикнул на меня, я и правда выглядел слишком слабым, но ничего не мог поделать. Это не то место и не тот час, в которые я мог бы показать свои сильные стороны, нет, я хотел быть здесь слабым. — И фамилию потерял, род и влияние. Это отвратительно. — Можешь ехать. – Кивнул я, не желая больше слушать то, что он говорил мне. — Как знаешь. Но если тебя здесь грохнут и меня привлекут… — Пошел вон. – Сжал кулаки я, но услышал лишь удаляющиеся шаги за спиной. Меня не волновало, как я буду отсюда выбираться и не волновало, как пойду домой, во сколько приду. Я готов был слоняться в округе вечность, только бы не появляться дома. Когда машина Транси тронулась с места, я решил подойти ближе к могиле, вдыхая воздух и атмосферу, стоящую в этом месте. До этого я не сказал бы, что есть такое понятие, как «запах смерти», но, стоя совсем близко к родителям, я почувствовал именно это, будто запах разлагающейся плоти. Я молча стоял около пяти минут и ловил каждое дуновение холодного ветра, содрогаясь, а после присел, укладывая колени на холодную землю. Как в тот день, небеса хмурятся, не хватает лишь дождя, чтобы дополнить воспоминания и ощущения реальностью. Теперь они там, и три метра осевшей земли отделяют меня от них, а на самом деле целая пропасть мира живых и мертвых. Хоть я и был скептиком в этом отношении и довольно серьезным атеистом на тот момент, сидя рядом с ними и читая их выгравированные имена на могильных плитах, я хотел бы верить, что они в лучшем мире. Я ворошил землю рукой, словно касался водной глади и выводил круги, задумчиво и печально. Что может быть хуже картины, сидящего ребенка у могилы своих родителей? Смерть и потери – горе, сильнее всех бед на земле. — Извини, я не принес тебе цветов, – Мой взгляд пал на ссохшуюся белую розу. Кто-то приходил сюда совсем недавно, но Ангелина не носит белых цветов, тем более, сбоку от мемориала уже стоял венок из красных тюльпанов и роз. Я снова нахмурился, взяв в руки сухой цветок. – мама… Я не приходил к вам слишком долго, чтобы вот так нагло заявиться, но я не мог… Так больше нельзя. – Стебель розы сломался от того, как сильно я сжал руку. – Простите меня, но я не могу больше плакать по вам. – Уронив остатки сухого цветка на землю, я встал. – Я не знаю, что творится вокруг и почему вы оставили меня одного, но я обязательно выясню это. И когда мне станет все ясно, я приду к вам снова и принесу много белых роз, мама. Я вряд ли могу возродить твою фамилию, — я перевел взгляд на табличку с именем «Винсент Фантомхайв» и выдавил из себя улыбку – но я постараюсь, если когда-нибудь это станет мне по силам. – Я отвернулся, чтобы уйти, но почему-то остановился, еще раз сильно вздрогнув от порыва холодного ветра. – Но все же, отец, прости, если у меня не выйдет. У меня нет демона, лишенного морали, чтобы покарать тех, кто виновен в вашей с мамой смерти, тем более, вас это не вернет, какой смысл? Был уже поздний вечер, когда я шел домой. Переходя с дороги, ведущей к кладбищу, направился в нужную сторону. Я полностью промерз, начинал кашлять и еле волочил за собой ноги, но все же не стал звонить и просить кого-то довезти меня. Это было первым проявлением моей гордости, ведь именно я попросил Алоиса уехать, и теперь приходилось самому выпутываться из этой ситуации. Можно сказать, тот поход на их могилу меня сильно изменил, повернул что-то в моей голове, и мне открылась какая-то странная истина… Я шел и думал, а что если их, правда, убили? Что если кому-то мешала наша семья? Тогда, получается, есть виновники столь непристойной жизни, хотя к чему говорить о пристойностях, если я совершенно позабыл то, каким ребенком был, в какой роскоши жил. Сейчас я бы мог ценить все это, но тогда не слишком понимал цену всего, что у меня было. Тогда я понял, что это значит — ценить только когда потеряешь. Такая простая банальщина стала больной темой для меня. Телефон зазвонил и прервал мои мысли. — Сиэль, где ты? – Взволнованный голос Себастьяна я узнал сразу. — Какая разница? – Хрипло ответил я, отворачиваясь от ветра. — Ангелина Дюлес мертва… Я положил трубку.