Состояние аффекта

И рассыплется в пыль, только хлопни в ладони, нарисованный мир на истлевшем картоне. Люди, которые не изменятся, после моего ухода. Пейзаж, способный обойтись без меня. Мир, в котором я всего лишь тень. Тень того, что было, едва заметный блеск того, чего, наверное, уже не было суждено со мной произойти. Я думал об этом ежесекундно, находясь в том месте, куда меня заперли. Есть много разновидностей людей, знаете. Есть жестокие люди, есть люди, не знающие, когда нужно остановиться, есть злые люди, а есть люди, подобные тем, что были в те часы и дни рядом со мной. Никто не знает, что такое Ад, не так ли? Мы представляем его совершенно разным в наших мыслях: жерло вулкана, огонь, жестокость, кровь и паника, но все это может оказаться ложью, мы попадем в Ад, в котором уже побывали. Это худшее наказание за человеческие грехи, я думаю – еще раз пережить страшные моменты в своей жизни, которые отбивали желание существовать и жить. Моменты полного отчаяния и потери веры в Бога и лучшее. Нет ничего страшнее минут гибели души внутри тебя. Ты ощущаешь это телом, но в первую очередь страдают твои мысли, сознание уже висит в петле. Я это испытал, я через это прошел и теперь я знаю, в какой Ад я попаду после смерти. И я не могу сказать, что не боюсь, потому что это пережил. Нет. Пережить еще раз муки и унижение, смерть внутри всего хорошего, что у меня было – это худшее наказание Высшего Суда. И если я стану неугоден Богу, и он не простит меня за месть, о которой мечтал, сидя в той клетке, то это наказание снова исполнится ко мне. Пока вы не пережили это, вам не понять. В той клетке было мерзко. Какой-то скользкий пол, холодные прутья, железно остывало и нагревалось практически за несколько минут, поэтому я то замерзал, то снова меня бросало в жар. Я не был уверен в том, что это галлюцинации или игра уже побитой фантазии. Но чувства – вот, что самое реальное из всего, что со мной происходило. Пока я чувствовал приближающуюся гибель чести, достоинства, гордости, я злился на весь мир и от этого рвал на себе итак окончательно разорванные душевные раны. Где я находился в те дни? Я не знаю дор сих пор, ведь Себастьян ничего мне не рассказывал, он вообще боялся поднимать эту тему. Страх и стресс, что я пережил за те проклятые недели проживания в местах напоминающих темницу, остались раной на душе, но воспоминания никогда не покидают меня, и этот яркий цвет собственной крови, привкус ее на собственных губах. Можно сказать, меня кормили мной же, заставляя загибаться от боли и проглатывать поднимающуюся из желудка кровь. Я сам не понимаю, как смог выжить там, в местах, где, возможно, более слабый человек, умер бы почти сразу. Кормили меня, если можно так назвать, по графику. Немного утром и вечером, а в перерывах били о прутья и издевались, как могли. Но все это было цветочкам перед тем, что приготовляли для меня эти люди. Все вокруг напоминало мне какую-то секту. По ночам, в зале, что находился, видимо, прямо над моей скромной обителью, проходили какие-то обряды, доносились эхом песни и громкий не здоровый хохот, словно в опьяненном экстазе. Мне становилось страшно от одних звуков, и я машинально забивался еще дальше в скользкие углы, подобно жалкой крысе, поджимая ноги и пряча в коленях голову. Знаете ли вы, что когда люди замерзают, им снятся жаркие страны? Во снах мне приходили приятные картины, и тогда мой мозг отключался, я не хотел просыпаться. Все поменялось местами, и реальность казалась мне страшным сном. Потеряв чувства, мне оставалось только кричать, когда меня начинали снова пороть и бить, ударяя лицом о стальные прутья клетки. Сам Дьявол руководил этими людьми, я так думал. Они все были не в своем уме, однако среди них был человек, который наблюдал за моими «пытками» из тени. Когда меня избивали до полусмерти в очередной раз, краем подбитого глаза я смог уловить рефлекс от падающего света с лестницы на рыжих волосах, торчащих в разные стороны. Вдумчивый взгляд, однако, полный сожаления, что все так получилось. Что за человек - этот вопрос мучал меня ежесекундно. Но еще больше мои мысли терзал вопрос о том, где Себастьян. Почему он не появляется, когда мне плохо? Почему чудес, на самом деле не бывает? Почему я отвечаю за ошибки, совершенные другими? Жизнь жестокая, непредсказуемая и несправедливая штука. Я понял это на собственной шкуре и совсем потерял счет времени. Каждый день взаперти казался мне вечностью в Аду. Я ни с кем не заводил разговоров, даже когда кто-то спрашивал меня о самочувствии. Я стал похож на куклу, которая лишь может кричать, от новой наступившей боли. Кричать уже без слез. Плакать мне приходилось лишь иногда, когда боль подступала к костям, когда я переставал чувствовать своих ног или вспоминал родителей. Я плакал тихо, но очень болезненно. Боль в груди не утихала, а становилась больнее. Больнее, чем боль от новых побоев или заплывшего не видящего глаза. Мои тихие рыдания никто не услышал, я был в этом уверен, но однажды, в один вечер, или ночь, я не знаю, но было темно, мой тихий шепот слушал еще один человек, который, как всегда скрывался в тени. - За что… - Слезы – вот, что не закончится никогда. У вас могут спустить кровь, у вас могут закончиться нервы, но слезы на самом деле не кончаются, глаза не высыхают от пережитой беды. – Мама… пожалуйста, Господи, вытащи меня отсюда… Я шептал это, сглатывая подступившие комки, чтобы не разрыдаться еще громче. От слов «мама» в груди становилось невероятно тепло и очень больно. Мурашки приносили неприятное ощущение на коже, мысли снова путались в голове. Так не хотелось думать о плохом, но сломанные ребра и обессиленные ноги снова и снова напоминали мне о том, где я нахожусь и, что дальше будет только хуже. - Я не думал, что Фантомхайвы умеют молиться… Я вздрогнул, когда полюбившуюся мне тишину, разрешал мелодичный тихий голос. Стал искать одним едва видящим глазом в темноте фигуру говорящего человека, но Джокер так и не показался из тени. - Ты ведь отвечаешь за грехи своего отца, верно? – Стук каблука дорогих туфель я мог отличить сразу. Звон прочной подошвы раздавался эхом по углам. – Я не считаю это правильным, но ведь кто-то должен ответить за это. - Что я тебе сделал? – Тихий хрип вместо голоса, я пытался напрячь голосовые связки, но не мог, горло невыносимо болело, а голос давно сорван. - Мне? Ничего. У всех своя работа, порой очень грязная, как у меня. Но так хочет мой отец. Сегодня ночью тебя кое-что ждет… я не уверен, что ты выдержишь… Я стиснул зубы в тот момент. Мне хотелось жить и не хотелось в одно и то же время. Он говорил о том, что я умру, сегодня вечером и в сердце моем рождалась колкая, горячая ненависть, которая согревала, вылечивала, казалось, все раны. Я ненавидел всех их до последнего, да, они сильнее меня, но не только в их душах жил дьявол. Мое сознание, будто демон захватывал и я считал, что так правильнее. Ради жизни. Ради того, чтобы они ощутили мою боль. Так хотелось сказать им однажды, что они тоже умрут через пару мгновений, поднести пистолет к виску и выстрелить, наслаждаясь адским чувством сладкой мести. - Твой отец – Эш Ландерс? – В моем хриплом, почти не разборчивом голосе даже я слышал ноты злости. Он лишь слегка засмеялся на это, автоматически дал понять мне, что я совсем ничего не знаю о том, что творится вокруг меня. Это так и было и я словно маленький неразумный ребенок, которого еще не научили «понимать». Я пытался делать свои выводы, но все это оказывалось ложным. С треском разбивались на осколки мои догадки, и я вовсе перестал осознавать, в какую канитель попал, а о том, как бы выбраться оттуда и речи не шло. Все было лишь каплей в океан. Да мне и не хотелось выбираться. После того, как жизнь забрала у меня правый глаз, я перестал видеть мир полностью, стал обращать внимание на темные стороны, в которых нет проблесков, понимая, что на самом деле эта сторона намного гуще, намного постояннее той, что неизменно меняется день ото дня и порой не радует. Темнота обволакивает все и немного успокаивает нервы после всего того, что видел видящей стороной. Так было и со мной. Как и со всеми окружающими меня людьми. Когда все вокруг тебя свиньи, свиньей, невольно, становишься и ты. Заглядывая в бездну, помни, что бездна заглядывает в тебя. Мудрый Ницше – любимый философ Уилльяма Ти Спирса. Он цитировал его, читал работы и строил свою жизнь по философских утверждениях этого идеалиста, который не признавал идеальности мира и видел черное всюду, откуда даже слегка веет свет. Уилл не был жестоким человеком. Он ни был злым, не преследовал корыстных целей. Просто он беспринципно следует по воли тех, кто им управляет. Наверное, это самое худшее качество в людях. Жестокость можно искоренить, злость утихомирить, ненависть к людям сменить жалостью, однако лишь у тех людей, которые сами по себе носят эти качества. А с теми, кто подчиняется, слепо, преданно, как идеальный солдат, исполняющий приказы, ничего не сделаешь. Такие люди хорошее оружие в руках тех, кто преследует далеко не миротворческие цели. По какой-то причине, по иронии, чаще всего подобное «оружие» попадает в руки не добрым людям. Спирс подчинялся Эшу Ландресу и находил этого человека одного из лучших на всей Земле. Он уважал его за силу духа, он боялся его за властность и способность изменить жизнь каждого. Он играл с людьми, как с марионетками, одним щелчком пальцев приказывал казнить. Азартный, но в тоже время невероятно серьезный человек с большими возможностями в этом мире. Схвативший удачу за горло. Все в компании считали его лидером. Несомненно, почти все знали о его прошлом, историю о том, как один влиятельный дядя приютил у своего бока молодого мальчика. Проходило много слухов, кто-то говорил, что бывший владелец компании просто искал себе приемника, кто-то утверждал, что Ландрес вовсе убил своего «новоиспеченного отца». И все они были, с одной стороны, очень правы. Все слухи рождались на фактах, но никто, кроме самого Эша, не знал истины. Даже Анжела, которая, впрочем, подобные слухи и распространяла. - Грелль Сатклифф находится в городской больнице, Рональд Нокс мертв. Это все. Пока что мы ничего не можем… - Знаешь, Уилл… - Когда к Эшу приходили его подчиненные, даже такие высокопоставленные, как Уилл, он сидел спиной, облокотившись на свое кресло, почти никогда не поворачивался лицом, а этого и не нужно. Если господин Ландрес перебивает своего подчиненного, это значит, что он недоволен крайне. – Меня не волнует, кто умер, кто в больнице. Ты приходишь сюда с результатом, я хвалю тебя, и ты уходишь – вот так должны протекать наши встречи. Для других господин Ландрес – неприступная стена. Ти Спирс, несомненно, брал с него пример и пытался выглядеть таким же авторитетом в глазах своих подчиненных, однако, когда он ступал за порог данного кабинета, все его лидерство, вся властность в глазах и четкость в голосе куда-то испарялись. - Если ты пришел с провалом и как-то пытаешься оправдаться, можешь не пытаться. Дело по убийству Рональда? Уилл на секунду задумался, а потом с некоей трагичностью закрыл глаза. - Закрыто и прекращено. Не передано в суд. - Хорошо. Грелль Сатклифф, как я понимаю, потерпел неудачу? И тут глаза Уилла чуть-чуть приоткрылись. Несмотря на свою работу, он был все же человеком. Ему было жаль своих подчиненных, он мало хотел кого-то убивать. Только перед собой он признавался в этом, поэтому и носил маску неприкосновенной строгости и беспринципной подчиненности. Грелль до самого конца оставался лучшей единицей в их скромном полку. Лучшим наемником, лучшим шифровщиком, талантливым, прирожденным убийцей и просто яркой личностью. Его любили его коллеги, его любил и шеф. Хороший парень, постоянно проявляющий к своему холодному начальнику интерес. Немудрено, что шеф всегда будет отгораживать своих подчиненных. Он отвечает за их жизни, за их работу, за результаты выполненных операций. Если люди, которых выбирает Уилл, настолько плохи для господина Ландерса, значит и Уилл недостаточно хорошо разбирается в своей работе. - Был обман со стороны Себастьяна Михаэлиса… Эш сильно стукнул по ручке своего кресла и Уилл мгновенно закрыл рот, не решаясь даже вздохнуть. - Сколько раз я говорил, что нужно предвидеть от этого человека все, что угодно. – Несмотря на жест, который говорил о злости начальника, Эш говорил вполне размеренным и спокойным тоном, уравновешенного, держащего свои эмоции под контролем. – Те, кто играет по правилам – не выигрывают. И ты, и я, и Себастьян Михаэлис постоянно играем не по правилам, поэтому мы живы. Надеяться на то, что он принесет кольцо вам в руки, было безрассудно. – А после повисла пауза. Уилл не решался объясниться, но сердце в его груди билось с большой частотой. Он боялся. Единственной фразы Эша Ландреса. – Люди Кельвина обчистили дом Михаэлиса, есть отчет? - Да, господин Ландерс. Я получил отчет только вчера, но в нем ничего не сказано о кольце. – Из кипы бумаг, что он держал все это время у груди, Уилл осторожно достал не толстую папку и положил на край стола начальника, быстро отойдя на пару шагов назад. – Я предполагаю, что Себастьян Михаэлис может держать кольцо в швейцарской ячейке. Мы узнали все его банковские номера и готовы перепроверить каждый... - Не стоит. – Снова тихо оборвал его Ландрес. – Себастьян Михаэлис не может распоряжаться вещью, которая принадлежит Сиэлю с момента смерти Винсента. Значит, он хранит ее при себе. Снова повисла неловкая тишина. - Если Грелль Сатклифф больше не может справляться с работой, будет логичней уволить его. Уволить… столько смысла было в этом слове. Никто так не боится этого слова, как Уильям и дело не в том, что они потеряют работу. Как уже было сказано, отсюда уходят лишь ногами вперед. Не оставлять следы и людей, которые наследили – политика организации Ландерса. И так интересно выходит: для всех это место работы – мечта, почти никто не знает о том, что Эш пачкает свои руки в крови и виноват в нескольких крупных смертях английской элиты. Он умелый убийца, который может спланировать даже убийство Королевы Англии, если захочет и каждый раз это сходить ему с рук, он выходит сухим из воды. Ни одна ниточка не приведет к нему. - Господин Ландрес… - Тихо начал Уилл. Но его удел лишь подчиняться. Не спорить, не рассуждать, а просто делать то, что прикажут. И он всегда хорошо выполняет свою работу. - Я знаю, что Грелль один из лучших у тебя в отделе… Начальник медленно поднялся со своего кресла, из-за которого была видна лишь его светловолосая макушка, а после подошел к окну. На нем как всегда красовался идеально белый, выглаженный костюм дорогого и качественного кроя, из блестящей на солнце гладкой ткани. Эш и правда, похож на ангела. В сочетании с белыми волосами, его образ казался невероятно светлым и чистым. - Но, может быть, твой отдел просто не самый лучший? – Он повернулся с такой улыбкой, что даже Уилла бросило в жар. Он улыбался так, словно это была угроза. В контексте так и было. «Здравствуйте, дорогой Себастьян Михаэлис. Я пишу Вам уже не в первый раз, но Вы до сих пор не знаете моего имени. Простите, что не называю его, чтобы все еще продолжать писать Вам и стараться помочь в сложившейся ситуации. Не нужно спрашивать, откуда я знаю все, что творится в Вашей жизни, я просто знаю. Называйте это письмом от Бога, который хочет немного помочь Вам. Дело в том, что я в курсе того, где находится Сиэль Фантомхайв. Я не прошу ничего взамен на мою информацию, лишь не пытайтесь вычислить меня. Когда-нибудь мы встретимся. Я очень прошу Вас отнестись к моей информации серьезно, пожалуйста. Если не верите мне на слово, никогда не помешает проверить мои слова. Так вот, я располагаю информацией, что Сиэля держат в пригороде Ливерпуля, в небольшом замке на севере, он там один, барон Кельвин. Все там хорошо защищено. Эш Ландрес не собирается медлить, и он дает мальчику всего лишь неделю, прежде чем убьет его. Дни капают, Себастьян, никто не уверен, сколько Вы еще будете искать мальчика и сколько ему осталось жить. Сиэль очень важен для всех, и я просто сострадательно отношусь к нему, поэтому помогаю Вам. Я отрицательно отношусь к идее убийства и не вижу в мести Ландреса никакой пользы. Пожалуйста, поверьте моим словам и направьте в Ливерпуль людей. Без сомнения, Вы снова подумаете, что я обманываю Вас, но ведь в первый раз никто не обманул Вас, хотя нужно было просто прислушаться к моим словам. Сиэль Фантомхайв был спасен из того пожара именно мной. И именно мне приходилось скрывать его недолгое проживание у Мадам Ред… со своим письмом я приложу одну вещь, чтобы удостоверить Вас в том, что я обращаюсь к Вам с наилучшими намерениями помочь и в моих словах нет лжи. С уважением, Зои». «С уважением Зои…» - он читает письмо от этого адресата уже во второй раз. Первый раз подобное письмо пришло в поместье Фантомхайвов прямо перед пожаром… - Господин, Фантомхайв? Винсент в последние дни не выходил из своего кабинета и был темнее тучи. Никто кроме него и Себастьяна не знал, почему глава семьи погрузился в глубокие думы. В его глазах лишь печаль и сожаление. Он во всем виноват и он будет нести эту вину до конца, увы, не победного для него. Каково это? Знать, что семьи скоро не будет? Каково это держать все в секрете и нести эту ношу, знать, что именно он виноват в собственной ошибке? И никто другой больше не исправит ее. Его смерть не принесет плодов, поэтому он все перекладывает на своего тринадцатилетнего сына. Потерянный человек, загнанный в угол зверь. Он делает ужасную вещь и обрекает на подобную участь своего сына и ему тяжело, без сомнения. - Что? – Его тихий голос никогда не выражает подлинных его эмоций. Винсент Фантомхайв странная личность. Он успешный человек, богат, влиятелен, силен духовно. Но судьба и его жизнь оказались хитрее него. - Вам письмо, сэр. – Седоволосый старик поклонился. Танака был единственным настоящим дворецким Фантомхайвов, полностью оправдывал доверенную работу. С ним в доме все работало по часам. Мудрый старик, дворецкий, сошедший со страниц сказок. Да все вокруг Винсента было словно списано с легенд. Прекрасная красавица жена, юный сын - подрастающий гений, идеальный слуги, огромный доход, жизнь, похожая на мед. Но контекст его жизни кровавый. Темный. Мрачный. Ни во что не верящий человек с жестоким нравом, одевающий маску примерного семьянина. Как же все это похоже на драму современных романов. - Я же сказал отменить входящую корреспонденцию и закрыть ящики. Себастьян стоял прямо за дверью, видя лишь спину настоящего дворецкого этой семьи. Даже Танака может выстрелить во врага, если нужно. У Фантомхайвов не работают слабые люди, в том числе слуги. Фантомхайв старший всегда будет оставаться одиноким человеком, в окружении иных людей. Все его окружение похоже на мебель и лишь он напоминает живого человека, а сейчас особенно ярко. Внутренние переживания, рвущие его душу на куски. Душу гнилого человека. Это умерший цветок, покрытый лаком вечности, лишь делает вид цветущего растения. Эта иллюзия рассыплется в пыль, уже идет трещины по хрупкой штукатурке его стальной маски безмятежного счастья. - Его принесли мне в руки, сэр. Винсент чуть напряг плечи. Этот едва заметный многоговорящий жест скрытого удивления. Винсент всегда был для Себастьяна необыкновенно интересным человеком. Его хотелось изучать, хотелось разглядывать, наблюдать за ним, беспрерывно открывать для себя все новые его грани. - Что за письмо? От кого оно? – С искренним удивлением Винсент повернулся через плечо, взирая на письмо на серебряном подносе. Он быстро направился к дворецкому и взял плотно упакованное письмо в желтом конверте, раскрыл длинный лист А4, исписанный наклонным и тонким шрифтом, а после сжал листок в руках и снова отошел на привычное у окна место. - Прочти Себастьян. – Он протянул мне письмо, когда Танака плотно захлопнул за собой дверь. И когда Себастьян прочел письмо, он не знал, что сказать… - Спасибо… - Он даже не стал спрашивать имени того, кто принес ему письмо в этот раз. Этот анонимный почтальон лишь улыбнулся и удалился прочь от сломанных ворот. Себастьяна бросило в мурашки. Человек, что пишет ему знает все и не исключено, что это всего лишь игра Ландреса, но однажды он уже обманулся этот счет и не проверил все возможные варианты, в том числе и вариант того, что, возможно, пишущий им человек, в самом деле, знает и хочет помочь. Может быть, он бы в тот вечер не сделал так много ошибок. Кажется, что все было спланировано и они были готовы к такому исходу событий, но все же Себастьян был слишком растерян. - Снимая кольцо с твоей руки, я просил у тебя прощения. – Он прикрыл глаза, когда шел обратно в свой разгромленный дом. Уже пошло шесть дней с тех пор, как у него из-под носа выкрали Сиэля и он казался очень слабым человеком. Михаэлис переворачивал все верх дном и сворачивал горы, однако так и не смог найти Сиэля. Он думал о том, что мальчик, возможно уже мертв и порой просто не спал ночами, думая, как он мог допустить фатальную ошибку. Когда-то жизнь давала ему второй шанс, а теперь она сказала: «хватит, ты достаточно научился на своих ошибках, теперь покажи мне, что ты умеешь» и Себастьян с треском провалил это задание без надежды быть прощенным. А это письмо в руках от загадочной Зои… Он, правда, не знал, кто ему пишет, не пытался вычислить, не пытался понять как. Может быть, это кто-то из приближенных к Эшу? Тогда какой им смысл помогать ему прямо у него под носом? - Когда я потерял кольцо, я просил прощения у твоей могилы. – Себастьян человек, он слабый где-то внутри, способный чувствовать, и сейчас он наиболее уязвим. – Теперь, когда я потерял твоего единственного сына, наследника, перед кем мне просить прощения снова? Он сжал в кулак короткое письмо и то, что было в нем. Круглый перстень, подлинное наследие рода Фантомхайвов. Самая большая драгоценность в Англии и единственное такое украшение на всей земле. Сейчас оно оценивается в более десяти миллионов фунтов стерлингов, завтра будет стоить намного больше, но в руках двух людей это лишь игрушка, эстафетная палочка и Себастьян был счастлив получить ее. Он не знал, кто она, эта Зои. Откуда она пишет и откуда взяла фамильное кольцо, но он был уверен в том, что теперь судьба повернулась к нему лицом. Она права в своем письме – он может не верить ей, но проверить все это не составит труда. - Играй так, чтобы потом не просить прощения у трупов, их могил и сынов. - Улыбка смешивалась с болью. Одинокий человек. Он цитировал слова Винсента Фантомхайва. Одного из великих людей, одного из людей, который изменил мир внутри него, изменил его позицию в жизни и научивший ценить, не бросаясь словами на ветер и без сомнения Фантомхайв старший – единственный человек, которого уважал Себастьян «от» и «до». Она плакала. Ее слезы впитывала тонкая бумага и смазывала чернила у самого конца. «С уважением, Зои»… Ей всегда бывает больно, когда она пишет эти строки. Красивый почерк, чуть наклонный, тонкий, с длинными загибами букв. Трак пишут аристократы в своих письмах Ее Величеству. Курьер уже ждал за дверью. Она не понимала, будет ли так лучше или она совершает роковую ошибку, но не могла больше этого терпеть. Однако не открывалась сама себе, не решалась посмотреть на себя в зеркало, когда доставала из небольшой шкатулки тяжелый перстень с крупный синим бриллиантом. - У Фантомхайвов всегда глаза были под цвет фамильного камня. – Еще раз пальцами ощупала резные узоры, сделанные вручную. Никто не перепутает. - Войди, пожалуйста. Конверт был намного больше, чем обрывок бумаги, исписанный почти до конца. На дно толстого почтового пакета упал массивный перстень. Тот день решил судьбы всех окружающих ее людей. Она отдала молодому человеку белый запечатанный пакетик и назначила адресата, хотя курьер и без того знал, куда ему следует идти. Главное, чтобы никто ничего не заметил. Но в том ее плюс – люди никогда не обращают на нее внимания, но именно она решает, чему случиться, а чему нет. На доске есть еще один игрок. И ему надоело лить кровь. - Я - голубь бумажный, застрявший в деревьях Истерзанный ветром, промокший от снега Я - вырванный из книги, смятый листок...