Утро, день, вечер

      Ты читаешь всё, что я пишу, и бережно высказываешь своё мнение о моих работах.       И даже если мои написания задевают как-то тебя и тебе что-то в них не нравится, ты всё равно осторожен в высказываниях.       Вот и в этот раз ты сказал: прошу тебя, не пиши о нашем интимном.       Я и не писал!       Но сначала один человек сказал, что мои работы очень эмоционально окрашены, а это посильнее любого сексуального описания. Потом другой заметил, что при таких отношениях даже игра в нарды будет для нас интимным занятием.       А когда наш общий друг засмеялся, назвал меня провокатором и в шутку спросил, не загрызёшь ли ты меня за такие рассказы, я засомневался в допустимости того, что я делаю.       Я слишком открылся?       Показал очень личные моменты?       «И да, и нет».       Попробуй меня понять, пожалуйста. Ты почти всегда понимал меня, вернее — всегда, даже если не сразу.       Всё, что я пишу — не демонстрация, не попытка привлечь тучу читателей, не моральный эксгибиционизм.       Я не раскрываю нас всем, кто читает, не выкладываю нашу подноготную и сокровенное.       По большому счёту мне не нужны ни оценки, ни комментарии. Есть они — ладно, нет их — да и хорошо.       Я давно понял, что закрывать отзывы не имеет смысла, всё равно — кому хочется высказаться — выскажется.       Так зачем я всё это пишу? Для себя? Для тебя? Для нас обоих?       Я не знаю.       Просто чувствую необходимость сказать это вслух. Не кому-то конкретно, мне нужно выплеснуть это из себя, из мыслей, из сердца.       Всевышний и без моих рассказов знает, что у меня и в сердце, и в мыслях. А мне от избытка немых размышлений просто крышу рвёт, и исповедников я не признаю, я же мусульманин. Это не о вере, это о менталитете.       Обещаю тебе одно: никто не сможет держать наши простыни. Вот этой возможности я не дам.       Разрешишь мне рассказывать дальше?