Princess and The Frog

Хастуру всегда было плевать Пал он или нет. В его бытие серафимом склонностью ко Злу он не отличался (впрочем, как и все остальные), но сотворенных людей невзлюбил сразу же. Каждый из первых ангелов помогал Всевышнему творить, и нынешний демон не был исключением. Деревья, горы, животные, все создания: большие и малые — каждый кусочек Мироздания казался ему идеальным до тех пор, пока он не увидел их. Странные существа, в глубине глаз которых Хастур, будто бы на мгновение, почувствовал угрозу и неявный пока отблеск порока. Он отторгнул человечество от души своей и отвернулся от них, ведь Чудо Созидания было им практически недоступно. Потому-то бывший серафим не воспринимал свое падение, как наказание — скорее, как способ отстоять свои интересы и нежелание подчиняться системе, которая расплющивала инакомыслие, словно асфальтоукладчик. Хастур, когда-то присягавший на верность Азазелю (1), остался с ним и после, когда их бывшие браться и сестры низвергли их в огненную пучину Преисподней. Когда из шести крыльев осталось только два, так как от других четырех остались лишь кости, торчащие из израненного тела, а перья будто бы закоптились до черноты ему было почти плевать, ведь демон знал, что так и будет. Нет никакого спасения, нет прощения, нет никакой любви Бога к детям своим. Возможно, в нем тлела обида, которая мало-помалу разгорелась в его груди, порождая тот самый огонь, который и считается душой демона. Но. Было то, чего сам Хастур не мог предусмотреть. Еще на Небесах, он встретил ангела из той же самой «мятежной группы», что и он. Вокруг Люцифера — прекраснейшего из ангелов божьих, всегда собирались любопытные, те, кто был не совсем идейным, но кого интересовало его мировоззрение. Или, скорее, возможность думать самому. Люди понравились не всем, многие, так же как и Хастур, видели в них возможный источник угрозы для всего остального Творения, или же многие считали их недостойными своей защиты и участия. Точнее — их презирали практически все, но открыто выступить против Отца решились немногие. Кроули никогда не хотел падать, он просто хотел иметь собственное мнение и собственную личность. И Хастур знал это. И сейчас, глядя на то, что другой демон всегда прятал свои змеиные глаза за очками и со Вселенской тоской глядел на черные, как смоль перья, Хастур чувствовал непонятную тоску в груди, будто какой-то буравчик ломает и раскалывает его кости, продвигаясь к тому месту, где у него должно находиться сердце. «У демонов нет сердца, и ты это знаешь, не так ли, Кроули?». Это так стыдно — признать, что ты чувствуешь его наличие. Когда-то Хастур, пребывая в Небесных Чертогах, радовался, когда видел развевающиеся на ласковом ветру рыжие волосы и разлетающуюся белую ткань, слегка обнажающую стройные ноги. Услада для глаз и для души. Он, как и многие ангелы, познал Похоть, но Хастур осознает, что это не она. Вернее, не только она. В нынешние дни в Геенне демон смотрит на те же огненные локоны и чувствует себя яликом, который бросают в разные стороны могучие штормовые волны. Он чувствует свою вину. "Но я всего лишь задавал вопросы..." "Мы - падшие, Кроули. Не забывай об этом!" "Мы навсегда останемся Непрощенными. Пока мир существует - мы будем прокляты."

***

Хастур никогда не говорит с Кроули об этом. Он понимает, что чувствует его партнер и решает второму демону самому "назначить дату" этого разговора. Пока голова Энтони лежит на его груди, а тот аккуратно перебирает его рыжие волосы, мягкие перья касаются кожи, но Князь Ада никогда не позволит себе прикоснуться к ним. Не нужно. Не сейчас. Пламя Инферно могло бы поглотить сотни планет и звезд, а бессмертные Легионы пожрать десятки тысяч душ, но каждый Падший будет помнить то, чем пожертвовал до конца существования мира. Жизнь может быть спокойна.