Давайте Вы расслабитесь?

— Как вы себя чувствуете, Владимир? — спросила дамочка в деловом костюме. Брюки и блуза так хорошо сидели на подтянутой, немного полной в бедрах, женщине. Поправив оправу очков, та глянула на мужчину, который сжимал от нервов обшивку кресла. — Вроде-бы, легче. — спокойно ответил президент України, видно, что он что-то скрывает. Поза закрытая, колени прижаты друг к другу, нервное массажирование рукой подлокотник дивана и постукивание по нему. Анечка, так зовут психолога Владимира, прекрасно видит в его поведении нотки стресса. Он гуляет взглядом по комнате, а не смотрит ей в глаза. После той злосчастной пятницы, когда Вова получил психологическую травму, он сам не свой. Бледная кожа, в местах словно отлитая желтым оттенком, в горле остаётся привкус вчерашнего кофе, а глаза слезятся от яркого света. Владимир — мужчина взрослый, переживет. Хотя, переживет ли? Он всю неделю вел себя словно забитый котёнок в своем доме, боялся любого шороха со стороны двери, скручиваясь в бублик. В квартире за эту чертову неделю, на которую словно по злому умыслу судьбы жена и дети уехали всё засыпало пылью, прокис суп, и остыл тот кофе, который Володя оставил в четверг и не пил до сегодняшнего дня. Та помятая футболка и мешковатые штаны, которые лежат небрежно и у Владимира на тумбе, это тот «лук», как называет одежду молодёжь, в котором мужчина провёл свои выходные, не выходя и не высовывая нос изо двери. На работе было как-то хуже. Если дома никого нет, Володя мог ходить спокойно, хоть и резко поворачивая голову к шторам, которые медленно гуляли от ветра и пугали гаранта до дрожи в коленках, а вот в администрации людно, даже очень, что ещё сильнее пугало того. И все на него так смотрят, перешептываются, едва ли пальцем не тыкают. Вся страна знает, что на Президента было покушение, но какое, СМИ умалчивает. А тот, кто это совершил, сидит за решеткой, в отдельной камере. Ну во-первых, Олег Валерьевич — депутат, и не царское это дело, отбывать срок вместе с холопами в одной комнате (правда, офицеры охраны так не думали до определенного момента), а во-вторых, если поселить его к другим, то от него ничего не останется, там же и изнасилуют, из-за того, что Олег личность скандальная. — Я вижу, что Вас что-то беспокоит. — Анечка чиркает что-то карандашом в блокноте и уверенно смотря на президента, она закинула ногу на ногу. — И наверное, я знаю что Вам должно помочь. — И что же? — Хрипло произнёс тот, смотря на Анну с интересом и удивлением, неужели девушка нашла способ избавления от проблем Владимира, который снимет с его плеч это тяжелое бремя и даст ему нормально жить и работать? — Вам стоит съездить к Олегу Валерьевичу, поговорить с ним и проведать его. Это удар по самому больному. Володя запереживал, и смотря на даму взглядом испуганного щенка, тот прикусил губу. Ну, не может он, не может. Не хочет Вова видеть эту нахальную рожу и слышать этот противный басистый голос Олега, которой сейчас очень хорошо отсиживает срок и без него. Да и тем более, как только тот зайдёт в камеру, Олежа будет разъярён. Прижмет к стене, давя руками в шею, пытаясь задушить гада, а гарант будет хрипеть и махать ногами, пока его за горло выше плинтуса не поднимут. Мужчина уже представил, как его начнут бить и не помилуют. — Не бойтесь, Владимир, идите с охраной. — проговорила девушка, увидев страх гаранта, безобидно хлопая накрашенными глазками. — Завтра так и сделаю. — грубо и медленно, сглатывая слюну, чтобы пробить комок, произнёс президент. Сеанс окончен и Анна короткими шагами прошла к двери чтобы уйти. Всё таки, теперь Володе надо побыть одному. Кивнув головой в знак прощания, выходя на лестничную площадку, девушка убежала вниз, оставляя мужчину в дверном проёме. Он оперся на косяк, провожая взглядом девушку. Вова ей благодарен. Всё таки, без неё он бы спился, или того хуже — повесился. А вот момент с тюрьмой Президенту приглянулся, хоть и бросало в дрожь от такого. Решётки, запах гнили и сырости. Ворота хлопнут, заключённые заорут как свирепые животные в ветеринарной клинике. И когда его заводят к этому ужасному человеку, который, можно так сказать, испортил Владимиру жизнь, то вообще ноги подкашиваются. Дверь захлопнулась, а Вова рухнул на свой диван, где сидела та миледи. Идея всё еще гуляла в голове, но он её отрицал, метался, обдумывал, чуть-ли не бился головой об стенку. Нет, он не хотел ехать хрен знает куда из-за этого идиота, Вове что, делать нечего? Играясь пальцами с карабином от ключей, тот продумывал и вспоминал тот чертов день. Его опять бросило в дрожь. — Ни за что. — Взгляд мельком пал на коньяк, который так красиво стоял на трельяже. Володя никогда не пил. Нет, он пил, но пил с друзьями на пьянке, да так, что себя не помнил. Но сейчас повод есть. Вова даже не обдумал этот ужасный поступок, и схватив пузатую бутылку спиртного он откупорил её, хлебая содержимое прямо с горла, как будто это вода и он с пробежки. Ну, сейчас напьётся. Падая на диван, откидывая голову на спинку, он выпивал всю обжигающую жидкость, не замечая как немного капель льётся по подбородку. Сейчас ему только напиться осталось, но ничего не поделаешь, всё-таки нервы у мужчины не стальные. Надо же как-то расслабиться. Глаза закрылись, чтобы просто успокоиться и наконец-то дососать с этот чертов шмурдяк, что гарант и сделал. Пустой пузырь отлетел в другую сторону. Облизывая свои влажные губы, мужчина осмотрел ещё раз то место, где нашёл коньяк. Три бутылки на полке. Терять нечего, и хватая все запасы алкоголя которые там стоят, Вова рухнул вновь на диван. Он как сукин сын выхлебывал одну за другой, и на половине третьей остановился. Красное лицо горело на щеках, а уставший взгляд уставился на потолок. В глазах всё крутилось, вертелось, что блевать охота. Ну он и алкаш, от таких вот фейерверков Володя округлил глаза и он придумал, сейчас же поедет к Олегу. Но выпитые три бутыля с половиной дали о себе знать. Он сейчас выглядит как бомж или выпускник-алкаш. Владимир забыл переодеться после сеанса с психологом, и теперь его чистая белоснежная рубашка мятая, как из жопы, вдобавок несколько пуговиц сорвано, значит просто стало душно в квартире. Но, Вова не хотел уходить от своих желаний, и хватая телефон, который всегда лежал с ним под рукой, начал набирать очень знакомый номер. С того провода сразу же прозвучало:  — Что ты так поздно звонишь, собака? — Приезжай, — одно единственное слово после пары секунд молчания в трубку, которая потом была небрежно отброшена на диван. Евгений приехал быстро, наверное, даже слишком, ведь через полчаса он уже был у Владимира. Он был в стельку пьян, и когда Женя открыл дверь своим ключом, который у него имелся по согласию всех членов семьи, ему в нос ударил дикий запах перегара и алкоголя, словно тут жила не порядочная семья гаранта, а сбор всех алкашей с улиц Киева. Или Женя просто не привык к этому запаху. Владимир сидел на кухне, заливая в себя остатки из последней бутылки коньяка. Он подчинялся своему психологу, милой и невинной девушке, и Владимир очень надеялся, что она ещё не повидала всего дерьма в этой жизни. Когда Женя вошёл на кухню, Вова вскочил и подошёл к нему, вернее приплелся, ибо то, как он передвигал ноги — ходьбой не назовешь. Женя все понимал, и то, что у Володи дикий стресс, и то, что он несколько дней безвылазно провел в своей комнате не общаясь с женой и детьми, которые, слава Богу, не знают о произошедшем, и именно чтобы избавиться от этого стресса Женя искал ему лучшего психолога, но почему так произошло, почему на кухне лежит не одна пустая бутылка алкоголя — Кошевой откровенно не понимал. Подхватив пьянющего гаранта, они сели на диван. Женя снял с него небрежно растянутый галстук и осмотрелся: на полу лежали пуговицы. — Что случилось, Вов, а? Мы же договорились… Что ты не будешь пить, — Женя понимал, насколько все странно звучит в этой ситуации, но иного вопроса он не нашел. — Она сказала, чтобы я съездил к нему. Отвези меня, — пробурчал едва разборчиво Зеленский, откидываясь на спинку дивана. Язык у него уже давно заплетался, а на лице выражались непонятные эмоции, то ли ненависть, то ли усталость, то ли грусть, или все это вместе взятое. — Ты с ума сошел? На часах за полночь, ты пьяный в зюзю, Вов. Я думал, ты руки на себя наложить хочешь! — чуть не кричал Женя, но Вова непослушными руками поднес палец ко рту и попытавшись выпрямить спину, повернулся к другу. — Пожалуйста, Жень. Пока все спят, — просил Вова, не стесняясь унижаться перед другом. В таком состоянии ему вообще все равно на все, что происходит. Ему нужно встретиться с Ляшко. — Вова, ебаный в рот, тебе туда вообще заявляться нельзя, особенно без охраны! — тише сказал лысый, откровенно возмущаясь. Он не хотел пускать Зеленского никуда вообще, и то, что он собрался ехать к этому уроду его вообще не радовало. — Ты знаешь, мы просто поговорим, ведь я. — мужчине не дали договорить, вдруг его перебили: — В таком состоянии тебе только говорить! Вов, он от тебя не отстанет. Ты для него прекрасная игрушка, и то, что сейчас он сидит в колонии строгого режима — наверное что-то значит! — Женя аж вскочил, но его за руку схватил Володя. Кошевой, исполняя немую просьбу, упал на диван, и гарант уронил голову на плечо младшего. — Жень, честно, только ты можешь мне помочь. Только я тебе… тебе я доверяю, — после количества выпитого алкоголя он вообще не мог говорить, но и оставить в таком состоянии Женя Влодимира не мог. Женя будет проклинать себя, если не выполнит его просьбу, и будучи готовым начать слежку за Олегом, Женя тихо вздохнул и похлопал старшего по плечу. Если надо будет, Женя мало того, что прикончит этого недо-пидораса, он его заставит полюбить и причислить себя к гетеросексуалам, ведь после того, как его Женя до полусмерти отделает, он явно больше не захочет ощущать в себе инородные предметы. — Надень приличную рубашку. — в полтона, на выдохе сказал он поднимаясь вновь. *** Женя был очень недоволен тем, куда направился Володя. Вова доверял Кошевому, доверял ему свою жизнь и жизнь своей семьи, поэтому ни капли не боялся, в зюзю пьяный садясь в машину на заднее сиденье, чтобы на переднем не несло, ведь если их остановят, это будет весело, а так Женя хоть вне подозрения будет. Кошевой откровенно не хотел везти его туда. Переживал как за своего ребёнка, мало-ли его обидят там. Вдруг, он снова сделает с Вовой что-то непозволительное? Этот урод может. Но Кошевой не может ничего сделать, чтобы Володя не ехал к нему. Во-первых, потому что он гарант Конституции, а во-вторых, лучший друг и эти два аргумента очень многообещающие. Пока Женя заводил машину, ему в голову пришла одна прекрасная мысль. — Вов, может, я хоть с тобой пойду?.. — спросил Женя, но получив отрицательный ответ, насупился пуще прежнего. Машина двинулась с места и мужчина молча проезжал повороты, дома и фонари, направляясь к чертовой тюрьме, где отсиживает срок Олег. Даже имя депутата противно лысому, на что он невзначай морщится. Женя, наверное, чисто из инстинктов заботы о лучшем друге решил заехать на очередном повороте в переулок без фонарей, забитый жилыми домами. Женя включил свет в машине и обернулся. Вова слегка прикорнул, неестественно опустив голову. «Может, всё-таки, незачем туда ехать?» подумал про себя Кошевой, но Володя открыв один глаз, глядя на водителя приказал ехать дальше. Борзый-же еврей. Жека закатил глаза и двинулся с места, выезжая из этого тёмного переулка на проезжую часть. —  Вспомнишь мои слова. — забухтел он как старая бабка, давя на газ. Уже виднеется эта чертова тюрьма. Евгения сильнее охватил страх, и из-за этого он сильнее сжал в руках руль.  — Останови на обочине. — командовал гарант. Женя не смел ослушаться и загнал машину почти в кусты. — Тебя провести до ворот? — спросил робко Жека, мельком хватая мужчину за руку, не желая отпускать. — Нет. —  отрезал более-менее протрезвевший гарант и направился прямо к колонии. Владимир без охраны, совершенно один просто зашел в эту бетонную постройку мимо охраны, проходя по коридорам вниз и налево, как раз к полчищу одиночных камер, в одной из которых и находился Олег Валерьевич. Владимира провел лишь дежурный полицейский, но Зеленский попросил его остаться снаружи и дать им немного времени на одиночный разговор. Мужчина не смел ослушаться и отошёл от камеры, открыв ее ключом. Место, куда вошёл Вова было ужасным. Первая мысль, которая пришла ему в голову, это то, что нужно улучшить качество жизни в тюрьме. Разбитое маленькое зеркало висит над треснутой в углу раковиной, которая со временем приобрела убогий черный оттенок, как и вся комната. Рядом с ней стоит старейший низкий унитаз. В дальнем углу стояла кровать, вернее, пародия на нее. Опора и матрас с простыней вместо одеяла. Гарант не мог поверить своим глазам — неужели столь достойный человек, депутат, лидер Радикальной партии в конце концов не мог улучшить себе условия проживания? На этой недокровати сидит Олег, прикрывши глаза, отдыхая от всего. Ему уже в нос этот противный и ужасный запах не бьёт, да и тем более, нос заложен. Но, услышав посетителя, он даже глаза не соизволил открыть. — Доброго вечора, Володимире Олександрович. — Прохрипел мужчина, не открывая своих глаз. Ему не хотелось даже как-то смотреть на лицо президента после того, как тот его засудил. —Здравствуй… — с ноткой вины пробурчал Володя. Брови поднялись вверх, а глаза смотрели на почти побелевшего радикала. — Можно? — В ответ лишь кивок. Убирая вещи, которые лежали на кровати, Владимир сел и прижал колени друг к другу, как пай-мальчик. Повисла тишина, громкая тишина, которая кричит в уши и это начинало вводить гаранта в ещё больший стресс, несмотря на количество выпитого алкоголя. — Зачем Вы приехали? Да ещё и один, без охраны, что, страх потеряли? — спросил Олег, равнодушно поднимая взгляд на гаранта. В этих стеклянных светлых глазах напрочь отсутствовали эмоции. — Пооскорблять пришли? Действуйте! Вы только посмотрите, в какие условия Вы меня затравили. По вашей заявке, да? — Владимир только открыл рот, объяснить, что он даже не знал, в каких условиях он живёт, но его заткнул бывший нардеп. — Молчите, ни слова. Вы пришли, чтобы я поунижался перед Вами? — Олег встал, располагаясь напротив действующего президента. — Не дождетесь. Я, конечно, могу признать свою ошибку, но извиняться за то, что было — не буду, извольте, Вам же понравилось, — с грубой ухмылкой продолжил он свой монолог. — Хотите посмотреть, что со мной тут сделали? — не ожидая ответа, спросил он, попутно расстегивая тюремную рубашку, оголяя огромные синяки с красными подтеками. Володю это искренне шокировало, но он покорно сидел и молчал. — Я искренне уверен, что это все по Вашим указаниям. — не мог угомониться он, застегивая пуговицы. — Зачем блокировать все мои счета? Если что, на эти деньги живет моя семья, которая у меня тоже есть, — прикрикнул он, резко выдыхая. Запах в камере был не из приятных. Олег Валерьевич всё возмущается и возмущается, возмущается и возмущается, а Володя внешне показывает свой характер как может. Смотрит на радикала с пофигистическим выражением лица, хотя в душе своей кричит и мечется, ощущая свою вину. Он смотрит на него нежным взглядом, более грустным, вглядываясь в глаза. В них когда-то была похоть, страсть и желание, а сейчас только гнев и страх. Ляшко не хочется тут быть, не хочется и всё. Тут противно, мокро, сыро и воняет плесенью. Мужчина на сидел на кровати смирно, но потом взбесился из-за этого рассказа и взлетая резко от койки, тот закрыл чужие губы рукой, смотря на них. — Завали своё ебаное хряпало, мудила. — злобно прошипел Володя, держась, чтобы не влепить этому гаду пощечину. Так близко к лицу Валерьевича Владимир Александрович ещё не стоял, ну точнее, сам не прижимался так близко. «Гнида, мразота, пидрила» — думал Вова, ведь сначала выебал Олег, а теперь, понимаете: «Хто всрався? Вова!». Гарант во всём виноват, а Ляшко весь такой белый и пушистый. Как же неприятно и нечестно. — Это твоя вина. — руки остановили радикала, чтобы тот не застёгивал рубашку, а наоборот. Погуляв пальцем по пуговицам, расстегивая каждую, мужчина медленно провёл ладонью по шрамам. — Ты виноват в этом. — были ощутимы рубцы на животе, а выше груди почти чёрные синяки. В сердце президента всё сжалось. Он это сделал с человеком, а точнее сделал так чтобы это кто-то сделал. Чтобы рассмотреть получше ссадины, Вова нагнулся животу, опаляя его горячим воздухом и своим перегаром. — Кто тебя так?.. — прохрипел мужчина, а в ответ лишь грозное мычание. Олега так побили в старой камере, куда его вкинули как шавку за шкирку. Сокамерники сразу же размяли кулаки об лицо радикала и поставили раком. За что? За всё хорошее. В итоге побитый, весь в крови Олег еще ощущал несколько дней на себе пытки этих амбалов, пока не начал кричать всю глотку и его не перевели в другую камеру. — Олег… — подымая взгляд обратно на светлые глаза, рассматривая их как будто в первый раз, с ноткой фанатизма от этих радужек возле зрачков. — Ты скотина. — поднимаясь на носочки, припадая к губам Ляшко, Владимир обхватил чужую шею, ощущая как лидер радикальной партии прижимает его сильнее. Это то, о чём шла речь. Олег добился вот этой пьяной улыбки сквозь поцелуй, ощущение прижатого к себе тела и умиротворенной хрипоты в голосе гаранта. По другому и быть не должно, другой исход событий привел бы к краху всей надежды Ляшко, а надежда чтобы этот низкий мужчина припадал горячо к губам, облизывая. Когда Володя бухой он такой сентиментальный и добрый, что такую пьяную прелесть никак не хочется обижать, просто присвоить себе и щечки жмякать. На счёт щек. У Вовы они большие, пухлые и это еще одна слабость радикала. Да и вообще, всё красиво накаченное тельце Зеленского сводит с ума мужчину, заставляя растворяться. Держа за эти щеки, немного сдавливая их для губок-уточек, Олег Валерьевич почувствовал как чья-то игривая рука скользнула к бедрам, а то вовсе к внутренней части, выглаживая большим пальцем какие-то узоры. Владимиру в голову моча стукнула, и он жадно прикусил до крови нижнюю губу радикала, чувствуя металлический привкус. Ойкнув и от резко отпрянув от президента, мужчина хмуро на него глянул. Он так по-детски хихикает и лыбу тянет, будто не нарочно. — Как тебе идея не с этой камерой, где самые ужасные условия, а домашний арест? — Предложил Вова, ныряя руками под старую заляпанную рубашку, которые выдают в тюрьмах. Крепкие руки довольно шершавые и они во всю шастают по груди Олега, щекоча и дразня соски. — Если ты будешь меня навещать. — Под предлогом навещать, Олежа имел ввиду куда более углубленные отношения с Володей. — Согласен.