Tiny boy

Чимину исполняется двадцать чёртовых девять лет. Чонгук, когда только пришёл в стрип-клуб и получил сердце танец Чимина, то даже и представить не мог, что его хёну так много лет! И нет, такое сказать самому Чимину — страшный грех, за который Чонгука казнят. Сначала обидится, потом казнит. И казнь ему понравится. Чего они только не пробовали: различные плётки, куча наручников, ошейников, дилдо разных форм и размеров, секс-машина, потеря девственности у Чонгука. У них есть одна заветная мечта на двоих: фистинг. Но он опасный, поэтому пробовать его нужно аккуратно. Подходя к делу со знанием, точностью, осторожностью. Но с другой стороны, не будет же Чонгук вставлять свой большой кулак в Чимина. Остаётся маленькому испанцу попробовать выполнить их совместную мечту. Чонгук готов к этому: от одних только мыслей у него во рту пересыхает, дыхание спирает, а в паху становится горячо и очень стойко. Определённо — нужно пробовать. Но вот так прямо не скажешь ему: любимый, хочу фистинг! Нужно подготовить к этому — постепенно, шаг за шагом, дать понять, что кроме его члена он может принять и другое, кое-что побольше и пошире. Чон кусает губы и плотно закрывает шторы во всём доме — упаси господь такое кто-нибудь увидит. Ему же нельзя грешить своей репутацией и портить её, тем более показывать какую-то слабость. Это здесь, в их тёплой и мягкой постели, он может закатывать глаза, получая ряд пощёчин и тонко скулить, срывая голос, насаживаясь на член испанца. Чимин должен прийти с минуты на минуту, поэтому Чонгук готовится. Тщательно бреется в душе, натирает тело маслами, на ногах — те самые каблуки Чимина, отчего Чонгук становится ещё выше. Он пробовал в них не то, что ходить, поэтому сейчас держится уверенно, благодаря его маленькому извращенцу. На тело Чонгук натягивает чёрные шорты с высокой талией, закрепляя этот образ портупеями — так эротично обнимающими его плечи и спину. Ремни спускаются мягко к талии, и там охватывают её, давая ещё раз понять, как красиво выглядит его тонкая талия, которую можно просто в пальцах сжать. Лицо Чон сначала решает оставить нетронутым, но после передумывает — он укладывает волосы, всё той же длины, на одну сторону, позволяя видеть свой открытый лоб, вынимает самостоятельно пару прядок, оставляя свисать на лоб, а довершает образ небольшой сеточкой. Та цепляется как чокер, толстой чёрной полосой, а после Чонгук потягивает её, давая форму своего лица. Сетка плотно стоит и закрывает левый глаз Чонгука, диагональю спускаясь к правой скуле. Образ готов. Осталось включить музыку и дождаться Чимина. Но ведь это слишком просто — дать ему всё это увидеть, позволить лицезреть тот горячий ад, который он ему собирается устроить. В голове Чонгука столько мыслей по поводу их секса, что он даже не знает, какую именно можно применить. Решая оставить всё, как есть, Чон только натягивает длинный халат тёмно-зелёного цвета с длинными рукавами. Решая его не завязывать, Чонгук смотрит на себя в зеркало и крутит пояс халата, чуть отставляя ножку в сторону и ухмыляясь — теперь он выглядит как самая настоящая сучка. Чимин оповещает свой приход звоном ключей, открывающейся дверью и шуршанием одежды. Чонгук ступает осторожно, но походкой пантеры, нашедшей свою жертву. — Dios mío, mierda…*

— Боже мой, дерьмо…

Куртка из рук Чимина выпадает на пол, пока он так и стоит, замерев, не в силах даже двинуться. Он даже корейские слова не находит, чтобы описать весь этот пиздец! Тотальный пиздец, проехавшийся по всем его кинкам! Чон! Чёртов! Чонгук! Он стоит на каблуках, отставив ножку в сторону, показывая вид на голое накаченное бедро. Он, сука, портупеями выделил грудь и талию! Свою блядскую талию, которая в купе с его голыми бёдрами бьёт Чимина ниже пояса — запрещённый приём. На плечах парня халат, а на лице — сетка. Пиз-дец. — Куколка моя прекрасная, а что это у нас за повод? — Спрашивает Чимин, всё-таки придя в себя и поднимая куртку, чтобы повесить и снова промахнуться. Решив оставить эту затею, Пак делает несколько шагов вперёд. Даже не подходя, он уже может точно сказать, что упирается Чону лицом в ключицы — так высок он стал из-за каблуков. Его, мать вашу, каблуков! Дыхание останавливается, а после пускается, как по турбине. Чимин и сам начинает заводиться, сначала медленно, но с каждым движением, взглядом и шагом — его возбуждение нарастает. — У моего любимого праздник. Ты забыл? — Голос отдаёт напускным равнодушием, но глаза Чонгука горят. Чертёнок. — Точно. И ты решил сделать мне подарок? — Я решил позволить тебе трахнуть меня кулаком. Больше Чонгук ничего не говорит, но наблюдает за тем, как челюсть Чимина чуть двигается, губы приоткрываются, срывая влажный выдох. Пальцы сжимаются в кулаки, желание одно — поставить сучку на колени. Чимин осекается и мысленно даёт себе затрещину. Поставить куколку на колени. Чонгук разворачивается с надменным взглядом, там ни тени на улыбку — сплошная серьёзность. Он двигается плавно, заходя в их спальню. Чимин садится на постель, расстёгивая верхние пуговицы своей тёмно-синей рубашки. Чон подходит к колонке, нажимает на кнопку и вслушивается в музыку, ставя её на повтор. Он так и стоит спиной, но поднимает пальчики, красиво поглаживая себя по шее, чуть сжимая её и возвращая руки вниз. Двигая немного плечом, Чонгук стягивает халат, позволяя ему плавно скатываться по своему телу. Халатик скользит по его спине, где также есть ремни портупей, по заднице и спускается к ногам. Чимин рвано выдыхает, потому что до этого никогда не знал, что попа Чонгука в коротких шортиках с высокой талией — настолько прекрасна. Пак готов молиться на эти сладкие половинки, которые пусть и накачены, но выглядят мягко, ровно, как и стройные ноги с убийственными бёдрами. Чонгук разворачивается, мягко переступает халатик, делает пару шагов вперёд и резко присаживается, разводя колени в стороны, движет головой по кругу и начинает изгибаться уже на полу, ложится на спину, поднимая ноги, двигая им по кругу, словно вводя в гипноз. Чимин и правда, словно вошёл в гипноз, безостановочно наблюдая за горячими движениями, за отстранённым лицом. Пусть Чон и старается, но Чимин видит, как тот и сам уже хочет. Чон разворачивается на живот, разводит колени и прогибается, словно кошка, впивается пальцами в свою ягодицу, царапает её, оставляя алые полоски. Снова переворачивается на спину, закидывает голову, прикрывая глаза, разводит ноги, упираясь каблуками в пол, в резком движении прогибается в пояснице, обхватывает руками шею и ведёт пальцами до самого паха. Чимин кусает свои губы в кровь — невыносимый чертёнок, которого хочется поставить на колени и знатно отшлёпать, показывая, что не должен так издеваться над ним! Невыносимый. Чонгук уже шагает вперёд, перед самым лицом Чимина поворачиваясь к нему спиной. Пак почти упирается лицом в прекрасные ягодицы, но Чонгук опускает корпус, упираясь руками в пол и принимая на них весь вес, плавно разводит ноги, через секунду плавно опускаясь на пол, нереально прогнувшись — а пахом в пол отбивает ритмы. Чимин хочет коснуться — разорвать портупею, стянуть шорты и посадить его на свой член. Но он принимает подарок, потому что Чон старается от и до, изгибается, показывает свою растяжку, свои плавные движения. Чимин обещает себе, что с его губ заставит срываться кучу стонов, вскриков и просьб. Потому что танцевать так, словно ты не здесь и показывать отстранённость на лице — не каждый сможет. Чонгук выпрямляется, двигает мягкой волной плечами, и так сладко эта волна переходит в талию и задницу, что теперь крутить по кругу пахом становится удушающе горячо как для Чонгука, так и для Чимина. Пак расстёгивает пуговицу на своих брюках и практически рвёт рубашку, не в силах держаться больше. Чонгук всё видит — стреляет глазами и уже стоит спиной к Чимину, повторяет его движение, наклоняясь к отставленной выпрямленной ножке, плавно двигает бёдрами и выпрямляется. Крутит попкой по кругу, а руки-то скрещены на плечах, то давят на свою же шею, то опускаются на бёдра, снова впиваясь в них ноготками. — Иди сюда, — Чимин говорит это абсолютно хриплым голосом, едва выживая в этом горячем аду — ему так жарко, что лоб вспотел, грудь его широко и часто вздымается, потому что он не успевает надышаться. Пак поднимается сам, подскакивая, как ужаленный, толкает Чонгука в спину, заставляя руками упереться в пол, сам же разводит его ноги, заставляя чуть согнуть в коленях, и прижимается своим стояком, спрятанным в штанах к промежности Чонгука, срывая с его губ пару тихих стонов. Потянув за ремни портупеи, Чимин поднимает Чонгука, кусает за плечо и шлёпает по заднице. И плевать, что рост сейчас разнится, Паку главное, что он может касаться этого тела, ласкать его, чувствуя весь бархат под своей кожей. Чонгук также тяжело дышит и поддаётся задницей назад, позволяя себя трогать и откровенно лапать во всех местах. Только Чимину можно такое. — Моя куколка хочет, чтобы её хорошо отодрали, верно? — Шепчет Чимин, спрашивая, видя, как покрываются плечи Чонгука мурашками. — На кровать, живо. Чонгук практически летит на кровать, подгоняемый шлепками. Уже там он ложится на спину, раздвигая ноги и пропуская Чимина, который забирается коленями на кровать и не спешит раздеваться — рубашка с оторванными пуговицами висит на его плечах, открывая вид на крепкую грудь, пресс и татуировку. Штаны стоят бугром в паху, потому что Чимину уже просто не получается сдерживать свой стояк. Он обхватывает лодыжки Чонгука, сжимая их и укладывая себе на плечи, едва не задев скулу тонкой шпилькой. Чон выдыхает и прикрывает глаза, сразу же открывая их. На плейлисте меняется песня и теперь его номер закончен, а это означает, что свой показательный номер стоит предоставлять Чимину. Парень как настоящий альфа-самец, кусает Чонгука за ногу, шлепает по бедру и рычит, стаскивая туфельку, аккуратно откидывая её в сторону пола, а после проделывает тоже самое со второй. Вот только осматривая его грудь, Чимин не сразу понимает, где на портупеях застежка, а потому он действительно ищет, проводит медленно пальцами по ремням на груди, не задевая соски, после движется к талии. Обхватывает её пальцами и сжимает, чуть опуская пальцы ниже, массирует тазовые косточки. Давая необходимую ласку, Чимин наслаждается приятными выдохами от Чонгука, его реакцией на такую ласку, на каждое его движение. Чонгук выгибается от наслаждения, которое разливается по всему телу, доходя до кончиков пальцев ног. При каждом вдохе его тело потряхивает, портупеи натягиваются, крепче обхватывая и сжимая его ремнями. Выдыхая, Чонгук стаскивает ноги с плеч Чимина и разворачивается, становясь на колени, спиной к нему. Пак же воспринимает эту позу немного по-другому, сдавливает бок свободной ладонью, другой звонко шлёпает по ягодице и вжимается пахом в промежность Чонгука так сильно и ярко, что последнего подбрасывает на постели. Чон разражается громким пошлым стоном и снова толкается назад, желая напороться задницей на горячую твёрдость в штанах своего парня. Чимин помогает, обхватывает талию и тянет на себя, быстро толкаясь и потираясь о попку своего любимого парня. Чонгук утыкается покрасневшими щеками в свой локоть и кусает губы, улыбаясь. — Там… застёжка от ремней, — проговаривает сдавленно парень, стягивая со своей шеи толстый ремешок чокера, а вместе с ним и сетку, откидывая её в сторону, пока Чимин позади него стягивает свою рубашку, отбрасывая её, и припадает пальцами к его спине. Пак ласково пробегается кончиками пальцев по спине Чонгука, проводит по рёбрам, видя, как дёргается парень, а после цепляет за застёжку, справляясь с ней решительно и быстро. Осталось совсем немного и Чонгук будет без шортиков, под которыми белья нет, и не было с самого начала. Он будет абсолютно голым перед своим горячим испанцем. — Мы немного поразвлекаемся до начала главного блюда, верно? — Спрашивает Чимин, делая шаг назад. Чонгук оборачивается, снова дико краснеет и легко кивает. Только ему он может позволить делать с собой всё, что угодно. Только с ним он может испытать такой оргазм, о котором раньше и не знал. Чимин знает все способы достижения удовольствия, а Чонгук легко поддаётся на все его просьбы и уговоры. — Сними свои прекрасные шортики, куколка, — говорит Чимин, отходя к комоду и доставая моток большой красной верёвки. Она мягкая и не будет натирать кожу. Чон смеряет взглядом своего хёна — сам-то он уже давно потёк, а от последних действий так член совсем стоял уже. Это вовсе не страшно. Чонгук приподнимается, стягивая шорты и скидывая их на пол. Он широко раскидывает на постели ноги, не сгибая их в коленях, потому что Чимин делает узлы и привязывает за щиколотки к ножкам кровати. Дёргая ногами, Чонгук понимает, что может их лишь немного согнуть, но ведь это совсем незначительно, ему будет этого чертовски мало. От осознания того, что Чимин с ним будет делать, ему захочется вырываться, поддаваться, но движения будут ограничены — от таких мыслей Чонгук начинает течь. Небольшая капля смазки капает с члена на пресс, заставляя мурашками покрыться плечи и грудь. Чимин подбирает фаллос на секс машину и устанавливает её на кровати, между ног Чонгука. Чон широко распахивает глаза и приподнимается в локтях. На постели стоит их небольшая секс-машина, уже с прицепленным небольшим фаллосом. Чимин ловит взгляд Чонгука с усмешкой, беря две подушечки подкладывает их под поясницу парня. — Лёг и закрыл глаза. Не вынуждай меня приказывать тебе, — проговаривает слегка прохладно Чимин, снова чем-то шурша. Чонгук закрывает глаза и послушно ложится. Теперь его бёдра широко разведены, попка приподнята из-за подушек, а влажной смазанной дырочки касается прохладный кончик фаллоса. Сглатывая вязкую слюну, Чон продолжает жмуриться до разноцветных кругов перед глазами — предвкушая. Вообще-то, праздник у Чимина, а приятное тут собираются делать ему! Так не пойдёт! Только решив предложить свою заманчивую идею, Чонгук замирает, чувствуя, как к его члену Чимин что-то крепко цепляет. Вздрагивая, Чон протягивает руку и натыкается на каменное бедро своего парня. — Хён? — Всё хорошо, можешь открывать глаза. Чонгук распахивает длинные реснички и сразу же с потолка опускает взгляд вниз. Так и думал, к его члену прицеплен небольшой вибратор. Чимин извращенец, который любит доводить Чонгука до срывов в постели. Чонгук практически уверен, что и этот случай не станет исключением. — Твоя дырочка сегодня будет гиперчувствительной, да? — Со смешком спрашивает Пак, вставляя в тело Чона искусственный член, видя, как тот вздыхает полной грудью и прикрывает глаза. В руках у Чимина два пульта управления, а ещё разгорячённый Чонгук, у которого с члена, не переставая, капает смазка. Пак предвкушает вечер, заплаканное влажное лицо и кучу стонов с мольбами, поэтому нажимает на кнопки. Чонгук выдыхает, сжимая зубы и откидывая голову на подушку. Его бёдра напрягаются, выглядя так невероятно красиво, а член чуть дёргается из-за вибратора. Это чёртова пытка! Так невозможно поступать с ним, но так прекрасно видеть результат. Чимин кусает собственную пухлую нижнюю губу, потому что и сам позорно течёт от такого вида. Вот он, его маленькая куколка, с раздвинутыми напряжёнными бёдрами, которые чуть трясутся, с жужжанием машины и вибратора, с хлюпающей дыркой от большого количества смазки. Надо было ему руки связать, иначе сейчас начнёт касаться себя, чтобы прекратить эти пытки… Но ведь, можно было и на соски нацепить зажимы с грузом. Прокусывая губу, Чимин приходит в сознание, вновь наблюдая за Чонгуком. Тот слегка прогибается и пытается уйти от назойливой вибрации, пока тоненькая капля смазки стекает с его талии на кровать. Пак склоняется над мокрой дорожкой, проводит по ней языком, слизывая и слыша глухой стон. — Твой ротик тоже должен поработать, верно? — Спрашивает Чимин, прищуриваясь. Это будет ебучий горловой минет. Но только, если позволит сам Чонгук. Без его согласия и разрешения Чимин не станет этого делать. Кто бы мог подумать, что эта куколка вообще может отказаться от того, чтобы получить наслаждение и его же подарить кому-нибудь. Чонгук вскидывает руки вверх и прикрывает глаза. Его голова не свешена вниз, поэтому Чимин обходит постель, стягивает свои штаны с бельём и забирается сверху. Аккуратно собирая волосы Чонгука, Чимин расставляет бёдра широко, придвигаясь ближе. Он обхватывает свой член у головки и надавливает пальцем, опуская к губам Чонгука. Тот шумно вздыхает и открывает рот, губами проезжаясь по головке, а после заглатывая. Чимин помогает, двигает бёдрами почти до самого конца, шипя и прикрывая глаза, входя в самую глубь горла и слыша булькающий звук. Чонгук слегка дёргается и вцепляется пальцами в бёдра Чимина, выпуская коготки. Давая парню привыкнуть, Чимин переключает скорости и теперь видит, как машина стала двигаться быстрее, а вибратор звучать громче. Чонгук тихо стонет, снова чуть не задыхаясь. Он впивается ногтями в кожу Чимина, распарывая её до красных отметин, и задушено скулит, принимая в свою глотку горячий член. Это продолжается так страстно и долго, пока слюна вперемешку со смазкой не стекает из уголков рта Чонгука, делая его абсолютно мокрым во всех местах. Он упивается этим чувством, когда его тело ласкают и мучают одновременно. Когда Чимин возносит его на небеса и позволяет там же грешить. Эта сладкая пытка может длиться вечно, пока пульты снова не находятся в руках Чимина. Всё это время Пак двигал бёдрами, трахая Чонгука в рот и прерываясь только на то, чтобы дать парню откашляться и глубоко продышаться. Чонгук весь мокрый и красный, с опухшими влажными губами, которые Чимин вытирает, отстраняясь. — Какая ты у меня послушная и хорошая куколка. Пак обходит тело Чонгука и улыбается, наблюдая за тем, как покрасневшая дырочка растягивается от искусственного члена. Чон весь потный, дрожащий и скулящий едва слышно. Выгибается, поджимает пальцы на ногах и дёргается от каждого таранящего его проход движения. Он хочет согнуть ноги — Чимин знает его тело, как свои пять пальцев. Поэтому, подходя ближе, поглаживает влажные напряжённые бёдра, которые просто трясутся. Это так приятно — ощущать под собой, в своём владении такое горячее тело и доводить его до такого наслаждения, до такого греха. Практически до стонов и слёз, которые Чонгук упорно сдерживает и умудряется ёрзать. — Моя влажная любимая куколка, — шепчет Чимин громко, придавая голосу интимности. — Такая сладкая дырочка принимает всё послушно. Пак поглаживает пресс и видит, как Чонгук вздрагивает всем телом, обильно кончая на свою грудь. Не сдержался. Но Чимин будет продолжать эту пытку, пока куколка не получит свой анальный оргазм. И Чонгук, кажется, начинает это понимать. Он выгибается, зажимает руками ткань покрывала и тянет на себя, зажмуриваясь. Губы влажные, скулы тоже, хочется лишь громко и отчаянно стонать, но вместо этого глаза Чона закатываются, а тело прошивает судорога наслаждения. Как же ему чертовски жарко так находиться в одном положении: не сдвинуться, ни уйти от этих толчков. Между ног всё горит огнём, но Чон держится до последнего. Чимин переключает на последнюю скорость везде, где только можно. Машина теперь двигается глубоко, практически не выходя, а вибратор работает слишком громко, заставляя Чонгука распахнуть влажные глаза. Ресницы также намокли и слиплись, а Чонгук открывает рот, захлёбывается и хнычет в голос, комкая пальцами простынь и собираясь порвать её к чертям. — Хён, — жалобно зовёт он, — хён, пожалуйста. Голос Чонгука такой надорванный и хриплый, что Чимин слушает его, забирается на кровать и склоняется к лицу, оставляя мягкий поцелуй на щеке, успокаивая. Но успокоить его просто невозможно, член Чонгука снова выстреливает порцией спермы, а сам он тяжело дышит. Талия дёргается от каждого движения и, кажется, даже от колыхания воздуха, который накален до предела — слишком жарко, слишком страстно, слишком хорошо. — Хён, я не смогу, — Чонгук разлепляет влажные ресницы и смотрит на Чимина так преданно и забито, что Паку хочется исцеловать всё это горячее тело, лишь бы исцелить, — я не смогу, так сильно… — Ты сможешь, куколка, я в тебя верю, — Чимин мягко целует в шею, пока фаллос сильно долбит разгоряченного Чонгука в задницу, растягивая его и заставляя практически умолять и плакать, — ты у меня умница. — Хён, я, — Чонгук давится воздухом и словами и смотрит ошарашенно на Чимина. Тот кладёт свою небольшую ладошку на лицо Чонгука, закрывая ему рот и прищуриваясь. — Кричи, детка, — Чимин улыбается и видит, как Чонгук дёргается всем телом, зажмуриваясь. Он и правда кричит истошно в его ладонь, сжимая руки в кулаки и дёргаясь всем телом, потому что чёртов член бьёт по простате и трахает глубоко, а вибратор работает на полную мощность. Чонгука трясёт всем телом так сильно, что приходится удерживать. Чимин и не ожидал, что парень получит настолько сильный анальный оргазм, от которого его будет буквально выкручивать дугой и ломать, заставляя кусать родную ладонь и утробно хрипеть в неё. Чимин осторожно убирает вибратор от члена и выключает машину, отодвигая влажную ладошку от лица Чонгука, который своими же руками закрывает лицо, прячась от хёна. Смущён, как и всегда. Когда Чонгук получает сильный оргазм, когда кричит, выгибаясь, скулит и стонет, то всегда прячется после, слишком смущённый всем происходящим. — Моя маленькая куколка, — зовёт Чонгука, целуя в тонкое запястье и отодвигая ладонь, улыбаясь, видя влажные щёки, — всё хорошо, это же просто эмоции. Я развяжу твои ноги. Чимин встаёт, пережимая стояк, даже не говоря, что за моменты стонов Чонгука и его горящих взглядов успел кончить и возбудиться снова. Пак также делает вид, что не слышит судорожного всхлипа. Он убирает машину подальше, отвязывает одну ногу Чона, целуя во влажное бедро. — Это просто… Так хорошо, Чимин, — едва слышно шепчет Чонгук, приподнимаясь и опуская руку к своей промежности, нащупывая последствия от игрушки. — Знаю. Теперь будем делать хорошо и мне, да? Чонгук кивает и ложится обратно, вытягивая ноги, которые немного затекли от одного положения. Чимин помогает Чонгуку перелечь на подушки и раздвинуть ноги. Но перед этим просит немного затемнить свет — Чимин и не спорит, зная, что тот будет смущаться, но помогает ему избавиться от этого, по пути прихватывая смазку. Чонгук уже зажимает своими руками колени и держит их широко раскрытыми. Он весь влажный, потный и липкий от спермы и смазки, с помутневшим, практически пьяным взглядом, готовый на всё после оргазма. Чимин садится меж раздвинутых ног и поднимает взгляд на Чонгука, сидит так ровно с минуту и шлёпает его по щеке, оставляя небольшой розовый след. — Ты вообще в сознании? — Да… — Да? — Да, хён, — Чонгук кусает губы и получает новую пощёчину, которая заставляет его волосы метнуться вслед за его лицом. Чимин смотрит прохладным взглядом, а Чонгук разгорячённо выдыхает, возбуждаясь. Парень смазывает всю правую ладонь чуть дальше запястья, пачкая в смазке, и вставляет три пальца, надавливая на стенки и смотря на Чонгука, который кусает губы и кивает, позволяя вставить больше, потому что он сейчас на такое готов и способен принять больше. Пак внимательно следит за выражением лица Чонгука и вставляет мизинец, оставляя лишь большой палец снаружи, снова смотря на Чона. Взгляд молодого парня потемнел, а глаза прикрылись. Его дыхание сбилось, а руки больше не держат собственные колени, укладывая их на подушки. Даже от смущения покраснела грудь Чонгука. — Ты умница, — Чимин поглаживает мокрые бархатные стенки и следит за тем, как Чона выгибает от словесных ласк, — мне взять вибратор, чтобы поласкать тебя? — Нет… я… приму, — Чонгук выдыхает решительно и тихо, готовый на любые подвиги. Чимин кивает и подливает ещё смазки, складывая ладонь и пальцы. Главное преодолеть барьер и помочь Чонгуку, который хоть и выглядит решительным, но на деле всё равно волнуется. И это нормально, абсолютно нормально. Чимин целует парня в бедро и приказывает глубоко вздохнуть, пока медленно, прокручивая, вставляет всю ладонь. — Не зажимайся. Больно? — Не… понимаю… хён, сейчас кончу, — Чонгук кусает губы и прикрывает глаза, дыша ровно и глубоко. Чимин улыбается и поджимает губы, потому что похвалит он свою куколку немного позже. Сейчас же он чуть двигает рукой и видит предупреждающий взгляд. Отлично, значит вперёд нельзя. Усмехаясь, Чимин немного двигает рукой и давит на простату костяшкой, пока Чонгук задыхается и зажимает пальцы в кулаки. Пак старается делать всё аккуратно, не причиняя боли, поглаживая аккуратно и не увлекается, вытаскивая кулак вскоре, заставляя Чонгука всхлипнуть в очередной раз за этот вечер. Чимин сегодня сорвал куш: получил анальный оргазм Чонгука и трахнул нежно его кулаком. Чем не повод отмечать это? Улыбаясь широко и целуя в ключицу, Чимин обхватывает свой член и приставляет к дырочке Чонгука, легко входя. Чон лишь старается приподняться, чтобы ему было удобно двигаться, но Пак шипит. — Лежи и отдыхай, куколка, ты заслужил. Чонгук только хочет возмутиться, как тут отдыхать, когда внутри горячий влажный член, от которого хочется громко стонать, но не успевает. Чимин вцепляется одной рукой в стену, а другой за бедро Чона и принимается быстро двигаться. Он втрахивает его в проклятые подушки, слушая стоны, словно мяуканья на ушко, поэтому продолжает отбито двигать бёдрами, слушая, как поскрипывает кровать от каждого его движения. — Как хорошо ты сегодня принимаешь хёна, — шепчет Чимин, прикрывая глаза и входя глубоко, чуть отстраняясь, чтобы вновь задвигать бёдрами. Чонгук усмехается, поддаётся и кусает собственные губы, не сдерживая стонов. Ниже пояса всё горит огнём, всё тело мокрое, ему безумно жарко и плохо от всего этого, он хочет попить воды и отдохнуть, но вместо этого зажмуривается, кончая и зажимая член Чимина внутри себя, который тоже кончает, не успевая выйти. Тяжело дыша, они лежат на постели, приводя себя в порядок. Так хорошо им давно не было. Они дарят друг другу тёплые взгляды с усмешкой и краснеют, развращая друг друга. Чимин поднимается первым, целуя любимого в плечо, идёт набирать им ванную, в которой они будут отмокать последующие двадцать минут. Отмокать и нежно трахаться, потому что остановиться и закончить на этом — истинный грех.