Параллель

Назе тревожно смотрел в карту: одна из зон была расцвечена красным. Оказалось, твари не спали, а переползли в новую зону – ее бомбили с орбиты, но увы, своды оказались крепкими, и решено было пустить разведчика. Франкс и его пилот так и осталась там, но добыли им важные сведения – то, что они так упорно искали там, в Лабиринте ночи. Эту информацию им прислали с орбитальной базы, Назе вздыхал – как все просто, твари окопались в самом защищенном – естественном ли? – укреплении. Рустал тоже получил такой же отчет, и стоящая рядом Амида уже знала, что будет решено – будет бой, и самые сильные франксы будут в его гуще. — Береги себя, пожалуйста, — она чуть сжала пальцы на плече и отпустила его на совещание, а сама спустилась к девочкам: нужно всех отправить спать, завтра быть тяжелому и тревожному дню. Она слишком остервенело обшипела несколько парочек, сердито цыкнула на Лафтер, которая задержалась на общей кухне, а ни в чем не повинному Фариду прилетело мокрым полотенцем: — Всем спать, тишина! И действительно, стало тихо, слишком, она даже пожалела о приказе. Ведь когда-то, в один день, и на земной базе стало тихо… почти никто не вернулся. — Не ори, — мимо прошел Микадзуки, у него изменилась походка, став медленной и осторожной, — я за чаем. Она судорожно выдохнула – они, конечно же, вернутся. — Конечно, вернутся, — буркнул Микадзуки, повторяя ее мысли, рогами сшибая подвешенные над плитой сковородки, пока стаскивал с нее чайник. Амиде пришлось отправиться на помощь – действительно, чего это она. Нужно быть уверенной в своем партнере. Этого мальчишку, кажется, ничем не пронять. Совещались Назе, Рустал и несколько военных – решено было не втягиваться в масштабное сражение, а пустить вперед древние машины, одна из которых нацелится на ядро, остальные будут прикрывать. Так же встать кольцом, как и тогда, при прошлом штурме логова, дабы не дать ревозаврам напасть на города. Когда погибнет ядро, юниты отключатся. Никто не знал, как именно это происходит, но на Земле после подрыва ядра все ревозавры сначала замерли, а после – свечение потухло, и они обратились в камень, а затем в песок. Они предоставят пилотам выбор, кто же поразит ядро… кто умрет ради будущего. Утром Назе собрал сначала всех и сделал объявление, Амида снова вздрогнула от тишины, а после раскатился гул: наконец последний бой, они – да не справятся?! Да гони этих ревозавров! Второе собрание было с пилотами древних франксов. Назе прекрасно понимал, что он и Орга не вытянут по скорости, он не Микадзуки, у него нет доступа к древним знаниям и того единства тела и стали. Значит, жребий бросать тем двоим, о чем он и сообщил. — Мне хватит опыта прикрыть, уследить за территорией и проложить путь, но не ударить. Предлагаю честный жребий, — он вытащил две шкатулки, — так решали во времена наших с Амидой боев: где записка – тому идти в бой, тянуть пестикам. Эйн вдруг заробел, и Исуруги покачал головой. — Не надо, это сделаем я и МакГиллис, у них есть дело, и они просто обязаны выжить. Обязаны! Назе даже отпрянул от Камайса и лишь капитулирующе развел руками. Гаэлио и Эйн держали друг друга за руки так, что костяшки побелели, но Фарид что-то шепнул, и напряжение спало. Орга только виновато смотрел в пол. — Да будет так. …Перед подготовкой к отправке в Лабиринт Ночи над базой витало ощущение какой-то обреченности. Это было даже хуже и сильнее, чем перед миссией в Сидонии. Все были притихшие, подавленные, и не звучали ни шутки, ни перебранки – казалось, никто не смел лишний раз повышать голос. Что-то надвигалось, незримое, но ощутимое, словно грядущая песчаная буря в марсианских пустынях. Шино с Ямаги и девчонки оставались для обороны базы и города. В Лабиринт Ночи отправлялись пилоты Баэля, Барбатоса, Видара и Гримгерды. …Никто не торопил медленно собирающихся пилотов. Орга в раздевалке был один, и он сейчас просто тянул время, не решаясь выйти к остальным, где его будет ждать и «Теккадан». Он просто не знал, как сказать им и Мике, какие слова вообще подобрать и что будет дальше со всеми ними. Все-таки, вздохнув, Орга вышел из раздевалки и позвал Юджина: — Нам надо поговорить. Есть… просьба. — Шеф? — Юджин, недоуменно нахмурившись, приблизился к Орге. — Что-то случилось? — Я хочу, чтобы ты позаботился о «Теккадане», — выдохнул Орга свою просьбу. — Позаботься о них… вместо меня. …У Назе тоже был трудный разговор с Амидой. Нет, она не кричала и не швыряла вещи, а просто молча стояла, побледнев. — Присматривай за ними всеми, Амида, — Назе рассеянно переложил с места на место свою любимую шляпу. — Ты будешь очень нужна, и девочкам, и «Теккадану». — Не говори так, словно все уже решил! — не выдержав, все-таки воскликнула Амида. — Не говори, будто ты точно знаешь, что не вернешься из боя! Назе молча обнял жену. На что-нибудь хорошее он уже и не надеялся. …Стефан тоже уже был готов и теперь ждал в коридоре Иока. Для него это было первое крупное сражение, Иок уже участвовал в миссии Сидонии, но никогда не рассказывал о том, что там было, кроме краткой фразы «Плохо». Увидев Куджана, Стеф улыбнулся и сам шагнул к нему. — Прости, что заставил ждать, — произнес Иок, приобняв. — Надо было уладить кое-что, ну и… в общем, не смейся только, ладно? Он протянул ладонь, на которой лежало две небольшие вещицы: кожаный шнурок-браслет с бусинами авантюрина и простой кулон на таком же кожаном шнуре. — Авантюрин придает смелость, — произнес Иок. — А здесь, внутри кулона, мантра – для удачи. — Не думай, что я стану смеяться над таким, — Стеф накрыл его руку своей. — Смелость и удача сегодня будут нужны всем. … Исуруги ждал МакГиллиса возле Баэля. Обхватив себя руками за плечи, Камайс невидящим взглядом смотрел на громаду франкса, словно пытаясь разглядеть что-то сквозь него. Подошедший МакГиллис обнял со спины, притянув к себе. Исуруги вздрогнул, сбрасывая оцепенение, и прижался к Фариду. — У меня плохое предчувствие, — произнес он. — Или я просто вспоминаю ту обреченность, что ощущал Агника перед своим последним боем. — Ты так думаешь? — тихо спросил МакГиллис. — Что и это тоже станет нашим последним боем? — Да, — кивнул Исуруги. — Все снова, как и в тот раз, триста лет назад. — Вот только я тебя оставлять не собираюсь, слышишь? Даже и не думай в одиночку тянуть Баэля, выкинув меня в эвакуационной капсуле, — произнес МакГиллис. — Мы всегда вместе. — Всегда… — Исуруги повернулся к нему и потянулся поцеловать. — Образцы генов есть, генетическая память существует, так что – мы обязательно найдем друг друга в следующей жизни. Обещаю. — Я верю, — ответил Исуруги. — Идем? В конце концов, они оба уже написали завещание. …Гаэлио и Эйн стояли рядом со своим франксом, крепко держась за руки. Магистр Элион неслышно подошел к ним и тихо произнес: — От вас двоих мне нужно только одно. — И что же? — Гаэлио повернулся к нему. — Выживите обязательно. Ради семьи. — Ну, мы и так уже однажды оказались за гранью, — ответил Эйн. — И снова вернуться туда не собираемся. — К тому же, — Рустал подал им планшет, — вот вам еще причина, чтобы обязательно вернуться домой. Эйн и Гаэлио потрясенно переглянулись, такого они точно никак не ожидали. Эйн только ухмыльнулся, глядя на супруга. — Кажется, мы перестарались. — Мы очень хорошо перестарались, — с улыбкой отозвался тот. Рустал Элион шагнул вперед и просто обнял их. — Я буду ждать вас, и всех остальных. Вернитесь.

***

Чтобы не тратить лишнего топлива, четыре машины привезли транспортом. Ревозавры отошли вглубь крепости-лабиринта – значит, берегли силы: их явно меньше, чем в том гнезде у воспроизводящей утробы. Вместо Шино и Ямаги решено было выставить Гримгерду с ее новым составом. Ее обвес более скорострельный, на нее смогли навесить аж три бака и поставить дополнительный у ног – если будет время, Стефан и Иок установят его или же используют как взрывчатку. Остальные три экипажа были мрачны, Исуруги и МакГиллис практически не разговаривали, только проверили клинки. — Мы первые, — пилоты Барбатоса оттеснили его у входа и первыми повели франкс в темноту, включая мощные прожекторы, установленные перед высадкой. — Вы сами не светите, если что, прикрывайте. Так и двинулись все вместе: Орга решил быть приманкой, и Назе одобрил, хотя сколько их – ревозавры прекрасно чувствуют, но, скорее всего, нападут на того, от кого исходит свет, дабы ослепить остальных. Было странно тихо, хотя гул от стен шел неимоверный, словно там, в стенах, их копошилась огромная стая. Они ориентировались на данные погибшего разведчика, и, как ни странно, через некоторое время всплыл сигнал его франкса. — Думаешь, он мог быть жив? — Гаэлио с сомнением смотрел на экран, Видар прощупал стену, за которой, как указывал сигнал, был франкс. — Нет, — отозвался Исуруги, Эйна передернуло от его уверенного, спокойного голоса. — Но остов должен находиться на пути к Ядру, так что нам все равно туда. — Туда – так туда, — Барбатос оттеснил их назад и взорвал стену маломощной миной. Пора заявить о себе. И все-таки это была ловушка: то, что им открылось, повергло в шок. Франкс был заражен, его корпус пронизывал тонкий синий рисунок, но хуже было с пилотом. Да, он был жив, это подтверждали приборы, но поглощен ревозавром. В полупрозрачной плоти словно плавал младенец, пуповиной он был соединен с тварью, с его нервной системой. — Мозг мертв, — отзвался Гаэлио, новые сканеры Видара считали импульсы. Исуруги прав, пилот мертв, это всего лишь тело, но в голосе был ужас, он не мог его скрыть. Тварь явно очнулась, и Барбатос не дал ей наброситься на остальных. — Уходите! — крикнул Назе, они с Оргой едва сдержали змеевидную тварь, оказавшуюся неожиданно огромной. — Цель – Ядро, а мы тут справимся! Барбатос хвостом-копьем удерживал тварь в пещере, нанося быстрые удары, но прозрачная броня оставалась крепка, а мощное копье только успевало отражать атаки пасти. Ревозавр знает их стиль боя! Это осознание пришло очень быстро, и Орга срочно думал, как им быть, менять технику при таких скоростных змеиных атаках невозможно. Удар, укус, они лишились руки, Назе сорвался на крик, в кабине явственно запахло кровью. — Назе, не смей тут подыхать! Держись! — Орга с трудом удержал их на ногах. …Ревозавры срочно очнулись, конрады заполонили проходы, приходилось буквально прорубаться через них – они не могли оказать толкового сопротивления, но сильно тормозили. Видар, ощетинившись всеми лезвиями, рвал всех и каждого, а Баэль упрямо пер вперед, размахивая мечом, не целясь: в узком лабиринте длинные клинки и копье было бесполезно. Исуруги и МакГиллис не думали о бое, машина шла почти в автоматическом режиме. «Мне страшно, я не хочу умирать… Я с тобой… больно мне или тебе?.. Я хочу снова поцеловать… Согрей… Давай, еще удар…Кричат, кричат, когда же они заткнутся?!» — они плыли в мареве эмоций и воспоминаний, пока можно ощущать друг друга, соприкасаться душами. Гаэлио и Эйн пропустили Баэля вперед и остались одни против полчища, которое, казалось, не закончится. Они позволили оттеснить себя в пещеру пошире и взялись за копье: — За будущее, любимый, — Видар медленно менял подсветку на алую. — Ты готов, любимый? — Исуруги ощущал близость Ядра, тут было очень жарко, они в прямом смысле вязли в реке крови и топлива. — С тобой я готов сойти в Ад, — он крепче сжал рукояти. — Поднимемся к звездам. Они снова оказались в зале; здесь не было топлива, встречающих ревозавров они легко раскидывали. Ядро висело под потолком, и, очистив себе место для взлета, они прыгнули. …Назе захлебнулся в крике, под ним была уже алая лужа, Орга сплевывал куски, они не видели почти ничего, все покрылось трещинами. Еще удар… …Гаэлио и Эйн были почти погребены, их давили, Видар не мог и двинуться. Если их возьмут живьем… Это было похоже на то ядро, которое помнил Исуруги, однако, в отличие от земного, ядро марсианских ревозавров было чуть меньше в размерах. — Ядро, — произнес Камайс. — Точно как и в тот раз. МакГиллис внимательно рассматривал на панорамных экранах нечто, дающее жизнь ревозаврам. Ядро не только является центральным сегментом их коллективного разума, но и их «сердцем», с уничтожением ядра все ревозавры погибнут – так было на Земле триста лет назад. Так будет и сейчас. — Топлива и оружия хватит только для одной атаки, и останется еще чуть-чуть, — ответил МакГиллис. — Я готов. Они оба понимали, что после такого шансы выжить почти нулевые, но вслух об этом никто не говорил. Исуруги не было страшно, он уже умирал тогда, в своей первой жизни. А здесь и сейчас – он рядом с МакГиллисом. Вместе, всегда. — Мы обязательно найдем друг друга в следующей жизни, — заговорил МакГиллис. — Обещаешь? — Исуруги в последний раз обернулся к МакГиллису. — Да, — твердо произнес он. — Жаль, что мы так и не успели пожениться… — вздохнул Исуруги. — Может быть, в другой жизни нам повезет больше? — Мы еще сыграем свадьбу, когда вернемся, Исуруги, — азартно улыбнулся МакГиллис. — А сейчас – давай покажем этим тварям, что им нечего делать на Марсе. Исуруги снова сосредоточился на Баэле, стараясь дотянуться до той его части, где чувствовался отпечаток личности Агники Кайеру. Молчаливое, но ощутимое присутствие грело душу, от этого становилось спокойно. Баэль перехватил оружие и расправил крылья, готовясь атаковать. — Мы же двуглавая птица, взлетаем! – отцепив с плеч бомбу-копье, они рванули к последнему их врагу. Острие легко вошло в плоть, но они продолжили давить, заливая пол внизу их смешанным топливом. Исуруги закрыл глаза, отправляя франкс вперед. Уже не страшно. Уже не… Ничего.