Someone Else's Dreams

Когда Тайлеру впервые приснилась та пустошь, он не был встревожен. Он кое-что знает о страхе, знает, что он живет в голове и может принимать разные формы во снах. Люди в противогазах с их выпученными глазами и винтовками AR-15 страшны, но он видел вещи в своей голове (мысли в своей голове), которые по-настоящему ужасали. По сравнению с ними люди в противогазах — детский лепет. Нескончаемую жажду, приходящую из сна, труднее побороть. Его губы, язык и сердце пересыхают во снах. Он постоянно думает: почему? Почему они маршируют через пустыню? Какова цель? Тайлеру было бы не так плохо, если бы он знал причину. Он жаждет этого даже больше, чем воды. Но главный вопрос: почему они не маршируют к деревьям? В общем, это не самый странный и не самый страшный из его снов, но следующей ночью он заинтригован, предчувствуя возвращение в то же место. У него были одинаковые сны, которые можно считать повторяющимися, но его сны никогда не продолжались следующей ночью. Иногда ему снились хорошие сны (чаще всего с приятным ощущением безопасности и комфорта). Когда он просыпался и был достаточно спокоен и осторожен, он мог погрузиться в них снова, как в теплое пальто в начале зимы. Хотя сон о пустыне тоже был мягкий, сначала было трудно сказать, что он развивался, так как ничего нового не происходило. Если бы не мозоли на пятках и нарастающая жажда, он бы так и не догадался. Обычно он сбрасывал с себя кошмары в начале дня, будто сбрасывал паутину и пыль, сплетенные луной вокруг него ночью. Это утро абсолютно другое. Он чувствует беспокойство. Он чувствует себя неудобно в собственном теле. Погода не помогает. День обещает быть мрачным и дождливым, но разве это ново для Колумбуса? Тайлер ежится, надевая школьную форму: сочетание серого и бирюзового не кажется таким плохим, но оно точно не такое стильное, как обещали по телевизору. По крайней мере она хорошо сидит. Ему бы даже хотелось добавить галстук — ничто не производит впечатление лучше, чем одежда. И ему нравится, когда галстук затянут вокруг шеи. Это странно? Тайлер странный? Может быть. — Точно, — шепчет голос. Тайлер заглушает его, чтобы тот не заглушил Тайлера. Это уловка. Тайлер подвозит Зака, его младшего брата, в школу. Младший Джозеф в наушниках и смотрит лишь в свой айфон. Не остается и шанса для разговора, но Тайлер не против. По крайней мере он может включить радио так громко, как хочет, и ту музыку, что ему нравится. Этим утром он находит Селин Дион и подпевает так высоко и громко, как только может, не волнуясь о брате или других водителях. Зак замечает бешеные движения рук Тайлера и смотрит на него краем глаза. Он вынимает один наушник, морщится и возвращает его обратно, смеясь. Когда песня заканчивается, Тайлер чувствует себя лучше. Сон его больше не тревожит. Музыка может так сделать. Музыка, наверное, лучшая вещь для этого. Но как только они выходят из машины и единственная музыка доносится из наушников Зака, который машет группе второкурсников под навесом школы и убегает, Тайлер чувствует себя одиноко. Быть наедине со своими мыслями ужасно. Он слышит отдаленные звуки выстрелов, и его сердцебиение учащается, пока он вспоминает. Он никогда не умирал во сне. Что случится сегодня ночью? Пропадет ли этот сон? Тайлер не уверен, хорошо ли это. Он закрывает глаза, чувствуя, как дождь моросит по лицу, и думает о деревьях вдалеке, о строении над зеленым лесом… …И сталкивается с кем-то плечами. Глаза распахиваются, и он уже готов извиняться за то, в чем не виноват, но другой парень торопится уйти, пробормотав лишь: — Прости. — Моя вина, — отвечает Тайлер. Парень оборачивается, и что-то кажется знакомым в форме его глаз. Прежде чем Тайлер понимает, что именно, парень отворачивается, горбится, словно пытаясь стать еще меньше, и практически бежит от него. Тайлер потирает плечо, хотя небольшая боль почти прошла. Он чувствует дежавю, которое прерывается со звонком на урок. Ученики начинают толпиться у входа, и он позволяет себе потеряться среди них, стать лишь еще одним человеком в море, неспособным решать, комфортно ему или нет.

***

Тайлер ничего не знает о Джоше, но Джош Дан знает достаточно о нем. Трудно не знать. Он в баскетбольной команде, что само по себе залог популярности. Тайлер занимает приличное место в социальной иерархии, сидит за одним столом с другими игроками и скорее всего понятия не имеет, каково это — чувствовать себя невидимым. Джош не настолько низок в этой иерархии, чтобы обедать одному или чтобы его травили или типа того. Такие штуки случаются в фильмах, но не в маленьких школах Колумбуса, в Огайо. Иногда Джош хочет, чтобы было так. Если бы он был в фильме, его бы наверняка травили; потом пришло бы спасение. Произошло бы развитие персонажа. Было бы ужасно круто. Вместо этого Джош просто чувствует себя ужасно. Особенно из-за того, что его увлечение Тайлером Джозефом граничит с одержимостью. Хотя на самом деле это не совсем его вина. Почти две недели он видит его во снах. Он же не может контролировать это, так? Оу, не подумайте о нем плохо. Не в таких снах, слава богу. После таких снов (хотя они были бы объяснимы, учитывая, что Тайлера нельзя назвать некрасивым) Джошу было бы так стыдно, что ему пришлось бы бросить школу и работать в Guitar Center в полную смену до конца жизни. Нет, эти сны просто странные. Он находится рядом с какими-то заложниками, но выглядит, как похититель, что заставляет его постоянно бояться разоблачения. Он может чувствовать, может бояться, но в остальном не контролирует свои действия. Несколько ночей назад его тело преследовало девушку, сбившуюся с пути, и помогло людям в противогазах забить ее до смерти. Он проснулся с чувством вины и ужаса и хотел сдать себя в полицию. Ага, я раздробил череп девушки во сне прошлой ночью, арестуйте меня. Прошло несколько ночей прежде, чем Джош заметил Тайлера Джозефа в толпе заложников. Баскетболисту как будто было все равно на плен, он выглядел апатичным и абсолютно потерянным. Прошлой ночью все изменилось. Когда Джош закрыл глаза и оказался в бесконечной пустыне, его тело было его. Нервы были натянуты, и он чувствовал себя плохо без пистолета, который был у каждого человека в маске. Быть за рулем и контролировать собственную судьбу было одновременно пугающе и волнующе. Уверенность в себе опьяняла. У Джоша было дурное предчувствие, он догадывался, почему эта ночь другая. Шаги Тайлера замедлялись, он все чаще смотрел на восток. Разве он не чувствовал, как люди в противогазах смотрели на него, как внимательно следили? Его бы точно убили. Если бы не… Его рука в перчатке на затылке Тайлера. Шепот через белую ткань, похожую на противогаз, это, вроде как, первый раз, когда он заговорил с Тайлером, вообще. Он чувствовал себя на грани того, чтобы рассмеяться или рассыпаться на тысячи маленьких, напуганных осколков. Он знал, что у него не было и шанса убежать от людей в масках, но Тайлер был самым быстрым в баскетбольной команде. У него ноги длиннее, и сам он тоньше и во всех отношениях аэродинамичнее. Джош инстинктивно чувствовал, что побег Тайлера из этого смертельного марша к Эдему на востоке был Самой Важной Вещью. Джош не имел значения. Даже в собственных снах Джош не важен. Эта мысль приходит в голову Джоша, пока он рисует в художественном классе, и он чувствует, словно кто-то воткнул угольный карандаш между его ребер. Карандаш выпадает из рук и скатывается на пол, но он не замечает этого или ему просто все равно. Неожиданно дыхание затрудняется, как будто карандаш проткнул его легкое, и второе вынуждено выполнять всю работу. Грудь болит. «У меня что, сердечный приступ?» — гадает он. – «Я же так молод… Я же…» — Воу, чувак, — говорит Тайлер Джозеф, его рука появляется в поле зрения, но в глазах мутнеет и темнеет по краям, как у подожженной бумаги. — Карандаш уронил. Тайлер Джозеф, который ни разу не говорил с Джошем за все те три семестра, что он ходит в старшую школу. Джош поднимает взгляд на него и чувствует, как задыхается. Он делает вдохи через нос так часто, что воздух свистит в его ноздрях, но при виде Тайлера его рот приоткрывается. Тайлер, вообще-то, реально симпатичный парень. Он держит этот тупой карандаш, и Джош, еле дыша, заставляет себя забрать его, чтобы Тайлер больше не тратил энергию на это. Как-то случается, что мозг подает неправильные сигналы телу, и он ударяет по руке Тайлера, выбивая карандаш в сторону. Глаза парня расширяются. — Ты в порядке? Джош бешено кивает. — Ты точно не в порядке. Воды? Еще один быстрый кивок. — Я скажу учителю, куда ты делся, а ты иди. Иди. И Джош идет, покидает класс и торопится дальше по коридору. Там находится низенький фонтанчик, к которому приходится нагибаться даже Джошу. Он пьет так быстро, что почти захлебывается, но постепенно его дыхание замедляется. Когда его желудок полон воды, он разворачивается и прислоняется спиной к стене, ослабленный. Возможно он выглядит как полный фрик, когда сидит вот так на полу, но ему похуй. Похуй на всех, кто проходит мимо, когда он такой слабый, похуй на эти звуки приближающихся шагов… Это Тайлер. Он несет книги, оставленные Джошем в классе, и как будто вообще не обращает внимания на то, что Джош на полу. Он изящно опускается рядом, скрещивая ноги. Его ноги длинные и худые, и он носит обувь с цветочным принтом, которая наверняка не вписывается в школьную форму. — Норм? — спрашивает Тайлер. — Да, — бурчит Джош, краснея. — Прости. — Не извиняйся, — говорит Тайлер. Он делает паузу, его рот открывается и закрывается, как будто он хочет что-то сказать, но не знает, как. Джош думает о том, что ему, наверное, не стоит так внимательно смотреть на губы другого парня, особенно когда он сидит так близко. Но Тайлер не замечает. Он занят пролистыванием скетчбука у себя на коленях. Скетчбука Джоша. Он указывает на рисунок, над которым Джош работал в художественном классе. Это изображение из его сна, черно-белый набросок одного из людей в противогазах. — Классный рисунок, — говорит Тайлер. — Я… Он повторяет эту открыть-рот-закрыть-рот штуку. Сверху них звенит звонок, долго и громко. После него пару секунд длится тишина, а потом двери классов распахиваются и ученики заполняют коридор. Тайлер изящно поднимается на ноги, передавая оставленные книги Джошу. Он кажется озадаченным. — Увидимся, — говорит Тайлер, исчезая в толпе прежде, чем Джош скажет хоть слово. Он сидит там же, где упал, удивленный внезапным побегом парня. Кто-то кашляет рядом с ним — девушка, выглядящая одновременно обеспокоенно и раздраженно, и больше все-таки второго. — Ты загораживаешь мой шкафчик. Джош собирает свои книги и медленно встает, колени не хотят разгибаться. Голова немного кружится, и легкие все еще словно сжаты, но он не хочет причинять кому-либо неудобства. — Прости, — бормочет он.

***

Джош проводит весь день, думая о случае с Тайлером Джозефом. Он видит баскетболиста на ланче, но тот, кажется, даже не замечает его. Джош не винит его за это. С его обычным телосложением, обычным ростом, обычными волосами, обычными глазами, обычным всем не так просто заметить Джоша. Наверное, почти невозможно отличить его от, скажем, кирпичной стены, или мусорки, или чего угодно, что так же неприметно и бесполезно. Он оставляет поднос нетронутым, несмотря на то, что он заплатил за него, и проводит остаток ланча в музыкальном классе. Учитель музыки — взрослый мужчина, который разрешает ученикам называть его по имени и вообще довольно расслаблен, особенно с такими учениками, как Джош, которые реально уделяют внимание музыке и любят предмет. Вообще, Джошу было стыдно. Смертельно стыдно. Каким психом надо быть, чтобы устроить такой недо-астматичный эпизод посреди художественного класса? Он уронил карандаш, дважды, а потом выбежал из класса. Удалось ли ему сказать хоть три слова? Джош останавливает свои ритмичные удары по самому лучшему малому барабану, который есть в школе. Он роняет голову на свои руки и вымученно вздыхает. Несмотря на все это, взаимодействие же было. Его сердце снова начинает биться только от одной мысли об этом. Этим утром он был физически ближе с Тайлером, чем за все три семестра в этой школе. Если бы он был более харизматичен, возможно, ему удалось бы получить больше. Может, он бы смог взять номер Тайлера или хотя бы произвести хорошее впечатление. Во сне он был таким уверенным, разговаривая с ним. Но Джош это Джош, так что разговоры об уверенности ни что иное, как мечты.

***

После школы Джош должен работать в Guitar Center в другом конце города. У него нет машины, так что он добирается до туда на велосипеде. Он работает там с шестнадцати лет. Это звучало как идеальная работа: находиться в окружении музыкальных инструментов весь день и обучать посетителей. Тогда Джош был еще наивен, как ребенок. Выяснилось, что работа в Guitar Center терпимая, иногда классная и чаще, чем иногда, отвратительная. Большую часть времени он продает гитары Squire для новичков или выслушивает опытных музыкантов, которые в итоге уходят с пустыми руками. Хотя иногда он может улизнуть к барабанам и показать свои навыки. Сначала он играл довольно отстойно, но он постоянно совершенствуется. Он думал о том, чтобы вступить в группу поддержки — они играют на баскетбольных матчах — просто чтобы Тайлер Джозеф заметил его, но ему сказали, что там играют старшеклассники, и, учитывая, что Джош никогда не играл в группе поддержки (и вообще был в этой школе всего пару месяцев), шансы его ограничивались игрой на треугольнике. Или хуже — басс-бочке. Короче говоря, работа — это до боли скучная штука, но он хотя бы зарабатывает деньги. Он копит. Он пока не уверен, на что, может, на барабаны, может, на квартиру, а может, на билет на самолет. Свалить из Колумбуса — его мечта. Но да, конечно, как будто он был из тех людей, которые могут бросить все и начать снова в другом месте. Даже если бы он был таким, это ничего бы не значило: Джошу кажется, что он везде будет таким же несчастным — в Колумбусе, в Канаде, на Кубе или в Колумбии — потому что дело не в окружении, дело в нем. Когда магазин закрывается, на улице темно и пасмурно. Джош с минуту просто смотрит на ливень, думая, позвонить ли маме, чтобы она подвезла его, но когда он выходит на улицу, жизнь решает за него. Колумбус нельзя назвать криминальным городом, но торговый центр, в котором находится Guitar Center, не лучшая часть города. Кто-то кусачками обрезал цепь на его велике и угнал его. Джош отпускает несколько избранных слов, которые не должна услышать его мама. Любой нормальный человек попросил бы подвезти его, но Джош чувствует себя так плохо, что хочет чувствовать еще хуже. Страдания — что-то вроде зависимости, как когда он расстроен, но все равно слушает только грустную музыку, чтобы еще глубже погрузиться в это уныние. Так что Джош идет домой пешком. Он промокает насквозь почти сразу. Большую часть пути он просто мечтает о том, чтобы его сбила машина или смыло дождем. Он возвращается домой на полчаса позже, чем обычно. Родители и сестры смотрят какой-то ситком по телевизору. Они все удивлены, когда он заходит и вода капает с него на пол. — Велик сперли, — говорит он. Он смотрит на телевизор. Это программа, которую они всегда смотрят вместе, но в этот раз они, видимо, начали без него. — Почему ты не позвонил? — спрашивает мама. — Я бы тебя забрала. Джош не отвечает, просто идет прямо к себе в комнату, чтобы взять сухую одежду, пойти в душ и включить такую горячую воду, под которой он сможет стоять без ожогов. Он дрожит все время; даже когда забирается в постель, он чувствует только холод, пробирающий до костей. От него никак не избавиться. Этой ночью ему снова снится Тайлер.