Someone Else's Dreams

Солнце над головой. Крики чаек вдали. Пот по ноющей шее. Щека и затылок пульсируют. Ноги шаркают в пыли. Тайлер моргает, чтобы в глазах прояснилось, как раз когда человек в противогазе решает резко ткнуть его в ребра. Толчок достаточно сильный, чтобы вернуть его в строй к другим марширующим. Он опасно качался и почти обезумел от жары. Если этот сон не закончится одним путем, то точно закончится другим. Тайлер уже не может идти дальше. — Эй. Заложник, выглядящий точно как он, касается плеча Тайлера, проходя мимо. Он оборачивается, чтобы посмотреть на него. — Просто смирись уже. Тайлер часто моргает. Фигура исчезает, и несмотря на жару пустыни Тайлер чувствует мурашки на коже. Когда он прищуривается, он видит облака. Впереди океан — огромное, бурлящее существо, одновременно мирное и могущественное. Тайлер раньше никогда не видел океан. Он только ездил к озеру Мичиган в детстве. К океану ведет длинный, узкий пирс из серого дерева, волны бьются о его опоры, исчезающие глубоко в воде. Он думает о том, что он бы наслаждался невероятным видом больше, находясь в любом другом месте. Вытягивая шею на восток, он все еще видит деревья. Это ели или дубы? Он никогда не узнает. Тайлер чувствует себя безнадежно, сломленно. Он готов заплакать. Затем приходит мысль: Джош. Джош! Джош-из-класса. Тайлер начинает максимально осторожно рассматривать толпу в его поисках. Здесь несколько дюжин людей, а Джош не особо высокий и не имеет супер ярких черт вроде пламенно-красных волос или типа того, так что это очень сложно. Наконец он уверен, что проверил каждого — дважды. Джоша здесь нет. Тайлер снова чувствует отчаяние. Что бы не произошло, он будет разбираться с этим один. Еще один толчок от человека в маске сзади. Тайлер на пределе своих возможностей. Он поворачивается, чтобы жалобно посмотреть на инопланетное существо, и почти выпрыгивает из своей кожи. Это Джош, его белая ткань запачкана кровью, но натянута на нос. Джош есть в его сне, но не как заложник. На мгновение Тайлер уверен, что это хитрость, но по пустому взгляду парня ясно, что что-то очень не так. Он не много знает о Джоше, но он никогда не видел парня в своем сне без улыбки и прищуренных глаз. И он вооружен. Винтовка как у людей в масках висит на его обнаженной груди, его кожа розовая и загорелая. Джош ударяет его в плечо концом своего полуавтомата, чтобы он развернулся и продолжил путь. Плечо болит, и Тайлер тянется, чтобы потереть будущий синяк. У него слезы на глазах — и не из-за болезненного удара, а из-за того, что единственный способный помочь человек оказался на стороне тех, кто причиняет ему боль. Это несправедливо. Это жестоко. Такие вещи не должны происходить. Но Тайлер не может сдаться. Это ужасная штука в надежде. Ему наверняка было бы проще смириться с судьбой и подготовиться к пирсу. Может, в конце было бы менее больно, но он не может. Он должен надеяться. Это как болезнь. Это как сорняк, проросший корнями в его сердце, который не перестанет расти, даже если его выдернуть. Так что вместо того, чтобы опустить голову и продолжить идти, он замедляет шаг и оказывается рядом с Джошем. — Джош, — зовет он. Джош игнорирует. — Я знаю, ты там. Прошлой ночью ты сказал, что ты все видишь, но ничего не можешь сделать. Я… Ты мне нужен, Джош. Пожалуйста, вернись. Нет никакого знака, что Джош вообще его слышит, но Тайлер еще жив, а это уже многообещающе. Твердая земля под ногами сменяется галькой, а потом – песком, по которому тяжело идти. Песок попадает внутрь обуви, но это последнее, что его волнует. — Ты сказал, что придешь за мной. Ты сказал, что найдешь меня на пирсе, и мы почти там. Где же ты? — Тайлер не хотел бы, чтобы его голос звучал так слабо, но так уж он себя чувствует. Джош продолжает апатично идти вперед, и Тайлер отворачивается. Они на пирсе. Дюжины людей стоят на краю, создавая ровную линию. Тайлера толкают руками и ногами, но он все равно оказывается на своем месте в середине. Джош исчезает позади вместе с остальными похитителями. Когда звучит первый выстрел в воздух, толпа начинает двигаться вперед. Тайлер вдруг понимает, что их не столкнут в океан. Они прыгнут туда сами, и почему-то от этого становится только хуже. Что там Джош говорил о столкновении со своими проблемами? Тайлер выходит из строя и бежит в начало, спотыкаясь о песок. Он достигает пирса, и его ноги шлепают по шаткому дереву. Оно раскачивается под ним, и Тайлер почти теряет равновесие, но в последний момент остается на ногах. Он кричит так громко, как только может, пытаясь задержать людей впереди; он сам не понимает, что несет, пока не оказывается в первом ряду. На мгновение он засматривается на море, серое и огромное. Волны словно зовут его, и он почти поддается соблазну прыгнуть и быть унесенным в морскую соль. Нет, твердит мощный голос в голове. У Тайлера есть цель. Он разворачивается, готовый произнести важнейшую речь в своей жизни и отговорить огромную толпу марширующих. Но он сталкивается со своей мамой во главе строя. — Мам? — шепчет он, его голос заглушается океаном. — Тайлер? — отвечает она, между ее бровей появляется морщинка. — Что ты здесь делаешь? Ты должен быть позади. Сзади нее целая линия знакомых лиц. Они не чужаки, как Тайлер думал. Он видит своих маму и папу, своих братьев, свою маленькую сестру. Здесь вся баскетбольная команда, все его школьные друзья, учителя и знакомые, и все готовы сойти в море. — Нет! — кричит Тайлер, стараясь быть громче шумящих волн. — Мы не будем этого делать! Есть другой выход! Его мама качает головой, грустно улыбаясь. Строй движется вперед, пирс скрипит и качается. Тайлер тянется к ней, но застывает, когда она падает в океан. Тайлер кричит, но его голос тонет в шуме. Строй давит на него, двигая все ближе к краю. Они его толкают: и его папа, и братья, и тот, кто выглядит так же, как и он – все стараются заставить его спрыгнуть. Тайлер не сделает этого. Он прорывается через толпу, карабкается как можно дальше от края, но здесь слишком много людей. Он задыхается в этом море рук и тел. — Тайлер Джозеф! Он поднимает голову. В другом конце моря людей парень с миндалевидными глазами пробирается через толпу, разделяя ее, как Моисей – Красное море. Джош срывает ткань с лица, и она улетает по ветру. Он вытягивает руку, и Тайлер старается достать до нее, словно это спасательный круг. Так и есть. — Ты услышал меня! — кричит Тайлер, смеясь. — Я знал! Я знал, что ты там! Их руки соприкасаются, и Джош такой теплый. Когда Тайлеру стало так холодно? — Тайлер, прыгай с пирса, — рычит Джош ему прямо в ухо, чтобы тот услышал. — Что? — изумленно спрашивает Тайлер. — Вместе. Мы прыгнем вместе! И когда ударишься о воду, плыви что есть мочи! И по какой-то бредовой, абсолютно дурацкой причине Тайлер верит Джошу. С рукой Джоша в своей, он чувствует себя сильным. В реальном мире Тайлер не так реагирует на прикосновения: он находит их некомфортно интимными, но сейчас он совсем не против. Они сжимают руки друг друга так крепко, что пальцы Тайлера болят, но это хорошая боль. Он прекращает бороться с толпой и позволяет ей вытолкнуть его и Джоша вперед. Рука в руке, они прыгают. И плывут. Упорно. Вода ледяная, словно лезвия ножей по всему телу, а воздух выходит из легких. Одежда тянет ко дну, и это не так просто, как кажется по телеку, особенно держась за руку Джоша крепкой хваткой и гребя лишь одной рукой, но Тайлер скорее утонет, чем отпустит его. Вместо этого, он брыкает ногами. Несмотря на усталость, он двигает ногами. Даже когда вода заливается в его глаза, уши, рот, нос и горло, он продолжает двигать ногами. Когда их головы поднимаются над водой, он делает самый лучший вдох в своей жизни. Он чувствует себя спасенным, но продолжает следить за дыханием. Это все, на что он способен. Иногда это все, на что каждый способен. В конце концов его брыкающиеся ноги достигают земли, и голову уже не трудно держать над водой. Насквозь промокшие и тяжело дышащие, он и Джош выходят на берег, рука в руке. Они смотрят назад, на пирс, и наблюдают, как школьный секретарь падает в море. Касаясь воды, она обращается в пену и дымок, который уносит ветром. — Это прекрасно, — хрипит Тайлер. — Это всегда прекрасно издалека. Не так красиво, если стоишь на пирсе. Люди в противогазах давно развернулись, и сейчас были только маленькими точками на горизонте, маршируя обратно туда, откуда пришли, чтобы привести новую группу на пирс. — Что дальше? — спрашивает Тайлер. Джош улыбается, и сердце Тайлера пропускает удар. — Лес.

***

Тайлер приходит в себя под звон будильника на тумбочке. Он слепо бьет по нему, чтобы выключить, и стонет. Сегодня суббота. Нет причин вставать так рано, но Тайлер предпочитает подниматься вместе с солнцем. Обычно он проводит субботы, отрабатывая броски на заднем дворе с Заком или смотря сериалы на Нетфликсе, но сегодня все по-другому. Тайлер вылезает из постели и крадется к шкафу в одних трусах. В его углу — коробка, полная тетрадей на спирали, купленных мамой на распродаже. Обложка верхней тетради потрепана, и именно ее он берет полистать. Множество обрывков стихов и зачатков песен. Никто не знает, что Тайлер — поэт. Иногда слова сами приходят в его голову и не дают покоя, плавая перед его глазами, пока он не запишет их в тетрадь и не уберет подальше. Он не уверен, но думает, что некоторые из них неплохие. Тайлер берет ручку со стола и решает устроиться на кровати с тетрадью на коленях. Слова складываются, вероятно, в песню. Он позволяет руке писать, пока она не устанет, иногда вычеркивая слова, которые не подходят, и добавляя другие на полях. Когда рука начинает болеть, он решает отдохнуть, смотря на солнце. Сегодня ему… хорошо. Он чувствует, что тетради в шкафу, стихи и даже исчезающие следы на руках отличают его от других людей, но не в плохом смысле. Он это он, и сегодня он счастлив. Тайлер резко встает. Это чувство просит действия. Оно заставляет выйти из дома (а это то, чего он обычно не делает) не только в школу, баскетбольную площадку или церковь. В городе есть торговый центр. Может, он сходит туда.

***

Джош проснулся ровно в семь утра, что было странно, ведь он не заводил будильник на выходные. Но он слышал, что у тела есть биологические часы, и это все объясняет. Он просыпался в семь перед школой только несколько месяцев, так? Это должно было укорениться в его мозгу. Иногда его преследуют кошмары о том, как его будильник не срабатывает, но не важно. Сон. Вот что важно. Он закрывает глаза, благодаря свои темные шторы за то, что они не пропускают солнечный свет, и вспоминает сон. Когда он оказался во сне как один из людей в масках, он был в ужасе. Его тело ему не принадлежало, хоть он и прикладывал все свои силы для борьбы. Он бы сдался и смирился с ролью зрителя, и это было бы легче, если бы его подсознание не мучило его, представляя Тайлера как одного из заложников и заставляя Джоша причинять ему боль. Джош говорил себе, что это всего лишь сон. Но это не помогло ему терпеть выражение лица Тайлера и умоляющий, отчаянный тон его голоса, которым он обращался к телу Джоша. Если Джош что-то и понял об этих снах, так это то, что его мозг его ненавидит и хочет, чтобы он страдал. Он стоял на берегу с другими людьми в противогазах и смотрел, как марширующие строятся на пирсе. Потом остальные повернули назад, и он должен был тоже. «Нет,» — подумал Джош. — «Нужно помочь Тайлеру.» Против его воли, тело начало разворачиваться от пирса. Он впал в неконтролируемую панику, сердцебиение участилось. Потом он подумал: если он не контролировал свое тело, почему его сердце билось так сильно? Потому что Джош был напуган. Джош контролировал это, а чем будет тело без его сердца? Если он может контролировать самую важную часть тела, значит, у него больше контроля, чем он думал. Какие бы чары его не сдерживали, они были разрушены. Он бы столкнул каждого человека с пирса, чтобы добраться до Тайлера, но когда стало ясно, что толпа не даст им уйти, остался лишь один выход — через море. Это кажется депрессивным со стороны — прыгнуть в море, но он был с Тайлером. Нет ничего депрессивного, пока он с Тайлером, даже если это всего лишь сон и Тайлер не реален. Нет ничего депрессивного, когда он срывает собственные цепи и возвращает контроль над собой. Он чувствовал себя победителем, достойного триумфа и Тайлера. Выход из того моря — лучшее, что с ним происходило, а это даже не было реальным. *** Джош работал от открытия до закрытия. Это как получить средний палец от начальства, но он ведь новенький здесь (несмотря на то, что его перевели из другого Guitar Center несколько месяцев назад). Джош пытается сохранять позитив, считая, сколько он заработает за эту смену. Недостаточно. Этого мало, учитывая его счета: квартплата, телефон, страховка. Технически, он не обязан оплачивать это, но он знает о финансовых проблемах своих родителей. Содержать четверых детей — не в парке прогуляться, и иногда обязанности ложатся на старшего ребенка. У него негласный долг помогать своей семье. После нескольких таких мыслей Джош с головой ныряет в свою работу и прерывает нытье. У него хороший дом и семья. Ему нельзя жаловаться. Джош проводит почти все утро, перенося товар со склада на витрины, что на самом деле не так сложно. Иногда его отвлекают вопросы покупателей, но тогда вступает другой продавец и освобождает его от лишних дел. Он карабкается по лестнице и приседает на корточки, чтобы достать до нужных полок, но он по крайней мере чувствует себя удовлетворенным, когда заканчивает и заменяет другого работника. Он думает о своем ланче — Cheesy Gordita Crunch из Taco Bell звучит охеренно сейчас — когда Тайлер Джозеф входит в магазин. В голове Джоша раздается предупреждающий звоночек. Нет, тревога, сирена, массовая паника. Тайлер Джозеф на его рабочем месте. Ну, не его месте, но месте, где он работает и зарабатывает деньги и… О боже, Тайлер заметил его. Не то чтобы он не хотел, чтобы Тайлер его заметил. Просто немного неловко встречаться с парнем в реальной жизни, когда прошлой ночью во сне Джоша они плавали с ним в море без футболки, держась за руки, как пара влюбленных или типа того. Он мысленно вздыхает. Самое время думать об этом. Он идет к Тайлеру, чтобы произнести стандартное «вам-помочь-найти-что-то?», но другой работник в зале опережает его. Джош по-детски цокает. Типа, серьезно? Что за ебаная несправедливость. Боже, Джош ненавидит свою жизнь. Но Тайлер отмахивается от парня, показывая на Джоша. Джош смотрит по сторонам, чтобы убедиться, что рядом никого нет, но он неловко вжался в полку с различными струнами. Тайлер подходит, убирая руки в карманы. Джош никогда не видел его в чем-то, кроме школьной формы, сегодня же он в рубашке на пуговицах, джинсах и той же обуви с цветочным принтом, которую он видел в школьном коридоре. — Привет, чувак, — говорит Тайлер. — Хэй, — говорит Джош, потому что это коротко и он не может ничего испортить в одном слоге, скажем, запнуться или запутаться в звуках или еще что-то непоправимое, что заставит его убежать на склад и повеситься на гитарных струнах. Неожиданно он вспоминает, что это не просто встреча. Он на работе. Это облегчает все в разы. — Ищешь что-то? — Да, — решительно отвечает Тайлер. — Я ищу инструмент. Просто… Пока не знаю, какой. — Окей, — тянет Джош. — Может, барабаны? — Нет, родители никогда не разрешат мне притащить их домой. — Ладно. Гитара? — Можно, — говорит Тайлер. — Или… Нет. Нет, все играют на гитаре. — Но струны подходят? — Ага, думаю, я смогу справиться с ними. У моего младшего брата есть бас. Иногда я беру повозиться с ней. Играю, в смысле. — Так ты хочешь бас-гитару? — Нет… Я же сказал, у Зака есть такая, и, ну, я хочу отличаться. Джош улыбается. — Отличаться, да? Думаю, у меня есть кое-что для тебя. В заднем углу магазина — комната со звукоизоляцией и контролем температуры и влажности. Через стеклянную дверь видно множество акустических гитар, развешанных рядами до потолка. Хотя Джош и не играл на гитаре, это было одно из самых тихих мест в магазине и потому самое любимое место Джоша. Он открывает дверь перед Тайлером. — На укулеле легко научиться играть. Гриф меньше, что облегчает жизнь музыкантам с маленькими руками. Не то чтобы у тебя… Да. Не суть. И еще это становится вирусным в интернете. На ютубе можно найти укулеле-кавер почти на любую существующую песню, но она все еще не банальна. Это абсолютно хипстерская штука. На стене рядом с дверью их скромная коллекция укулеле. Он не уверен в реакции Тайлера, но, судя по большим глазам парня, Джош сделал что-то правильно, и, боже, какое это крутое чувство. Тайлер тянется, чтобы провести большим пальцем по струнам, слушая тихие звуки. Он поворачивает ценник. — Я хочу ее. — Серьезно? — Да, — говорит Тайлер. Он выглядит неуверенно на мгновение. — Я вообще-то пишу песни. Иногда. Я искал инструмент, на котором можно делать к ним музыку. — Офигеть, — искренне удивляется Джош. Он провел только пять минут рядом с Тайлером и уже нашел дюжину новых причин быть одержимым им. Он пишет песни? Это, типа, восхитительно и неожиданно. — Ты не выглядишь как кто-то, кто пишет песни. Тайлер вздрагивает. Он отдергивает руку от укулеле, и выражение его лица становится пустым, озадаченным, как тогда в коридоре школы. — Правда? — Вообще-то да. Без обид. Я не думал, что парни из баскетбольной команды могут писать. — Не думал? — холодно повторяет Тайлер. Джош вдруг понимает, что совершил ужасную ошибку. Его ладони потеют, он вытирает их о штаны, но это не помогает. Он пытается понять, где конкретно он облажался и что можно сказать, чтобы все исправить, но в его голове пусто, как на вымытой школьной доске. — Я вообще-то не могу позволить себе это, — говорит Тайлер. Он возвращает руки в карманы. — Но спасибо за помощь. Он покидает акустическую комнату и хлопает дверью сильнее, чем хотел. Гитары тихо гремят на своих местах. Джош утыкается лбом в прохладную стену. Все прошло не так плохо. *** Вернувшись в свою комнату, Тайлер закрывает шторы как можно плотнее. Он аккуратно возвращает тетрадь с пробами песен в шкаф, где она будет собирать пыль. Не зная, чем еще заняться, он останавливается у комнаты брата и приглашает его покидать мяч на заднем дворе. Они играют часами, пока оба не вспотеют и загорят на солнце, а Зак не попросит пощады. Тайлер играет до вечера, закидывая мяч в корзину пять сотен раз, а потом еще пять сотен, пока каждая его конечность не заболит и он не заметит взволнованный взгляд мамы из кухни. Он игнорирует ее и продолжает вымещать свое разочарование на площадке. Джош ничего не значит. Он вообще никто. То, что он появляется в его снах (пугающих, прекрасных и эмоциональных снах), не значит, что они друзья. Тайлер не должен злиться или чувствовать боль. Он делает еще три броска, и руку сводит. Он игнорирует это. Вот в чем он хорош. Вот чего люди ждут от него. В этом статусе нет ничего плохого. Тайлеру не нужно меняться (даже если это иронично – отказываться становиться тем, кто он на самом деле есть). Он пропускает ужин и ложится в постель даже без душа, портя простыни потом, и ему все равно. Ему все равно, что от него пахнет, что кровать теперь грязная и что всего лишь восемь вечера субботы. Он заворачивается в одеяло с головой и отгораживается от остального мира.