Someone Else's Dreams

Джош наказан. Ради его же безопасности. На сорок пять минут он был признан пропавшим и опасным для самого себя. Во избежание гнева мамы он решил сказать, что искренне не помнил, что она отпросила его от школы. «Как будто память совсем отшибло, мам,» — сказал он ей, когда полиция задала все вопросы и отпустила их домой. Судя по всему, бензодиазепины, которые выписали Джошу, очень сильные и могут вызывать такие симптомы, как нарушение сознания и потеря памяти. Мама не злилась после его объяснения, просто была напугана. Он мог видеть, насколько ей страшно, по ее белым рукам на руле и дрожащим губам на протяжении всей дороги домой. Пугать маму было ужасно. Ему бы почти хотелось, чтобы она злилась на него. — Но таблетки хорошо работают, — сказал он, стараясь успокоить ее. — Я вообще не чувствую тревогу. Она словно вообще его не слышала. В этот раз, добравшись до дома, они поменялись ролями. Его мама провела полчаса в машине, закрыв лицо ладонями, а Джош смотрел на нее через жалюзи на кухне, желая залезть в какую-нибудь яму и прекратить свое существование. Он убежал в свою комнату, как только увидел, что дверь машины открывается: одно дело знать, что мама плачет, и совсем другое — столкнуться с этим лицом к лицу. Джош не думает, что у него хватит сил на такое. Он принимает еще одну таблетку перед тем, как проверить свой телефон, потому что тревога — всего лишь маленькая часть его чувств, и если есть хоть шанс, что таблетки помогут от остального, он его использует. Его телефон, забытый утром в спешке, лежит на его столе в спальне. Одиннадцать пропущенных звонков. Десять от мамы. Когда он не ответил на телефон утром, она ушла с работы и вернулась в пустой дом. Она сразу же позвонила в полицию сказать, что ее накаченный лекарствами сын может шляться по улицам в южной части Колумбуса. К счастью, они проверили его работу и школу раньше, чем пустили кавалерию или систему оповещения о пропаже детей. Последний пропущенный звонок — вишенка на торте этого идеального дня. Его начальник сообщает, что ему нужно решить какие-то бумажные проблемы, так как его коллеге пришлось вызывать ему скорую, пока он был на смене. До этих пор его будет заменять другой человек. Джош садится на кровать и плачет. Есть только одно место, где парень его возраста может плакать, и это в одиночестве в своей комнате. Лучше, чтобы дверь была заперта, но для этого надо встать и закрыть ее, а это требует больше энергии, чем есть у Джоша. Долгое время это слезы жалости к себе. Со временем они становятся слезами злости. Эта тревога рушит его жизнь. Почему он страдает от этого? Что он сделал, чтобы заслужить это? Он всегда считал себя хорошим человеком. Он не дразнит младших брата и сестру, ездит на велосипеде в направлении движения машин, как всегда и говорят делать, ходит в церковь на пасху, рождество и большинство воскресений, если он не на работе, он даже молится (хотя не делал этого уже давно). Почему Бог так с ним поступает? Он решает, что отчаялся достаточно, чтобы попробовать помолиться. Джош сползает с кровати и становится на колени, как привык делать в детстве, когда мама говорила, что ее молитвы всегда с ним, и накрывала его одеялом. Сейчас он не знает, что сказать. Это не разговор, в котором ты можешь подхватить мысль там, где другой ее остановил. В конце концов он просто говорит одно и то же слово снова, и снова, и снова. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста, пусть это закончится. Пожалуйста, помогите ему. Пожалуйста, помогите его семье. Пожалуйста, пусть все будет хорошо. Джош засыпает на коленях и не видит снов. Он просыпается, когда мама открывает дверь в его комнату. Его конечности тяжелые и болят из-за неудобного положения, но он поворачивает голову. Даже смотря на маму, он не уверен, открыты ли его глаза. — Да? — спрашивает он, неуверенный, работает его рот или он просто думает, что он работает. Он как будто все еще спит. — Ужин готов, малыш. Хочешь поесть тут? — Да, пожалуйста, — невнятно бормочет он. Джош моргает, и руки его мамы оказываются на его плечах, она помогает ему подняться и сесть за стол, где стоит тарелка. Спагетти. Класс. — Спасибо. Ты такая быстрая. — Я оставлю дверь открытой. Что ты делал на полу? — спрашивает она. — Молился, — говорит он, накручивая спагетти на вилку. Теперь, когда он сел и почувствовал запах еды, в его голове прояснилось. Хотя все и кажется приглушенным, как будто у него на лице влажная марля и он видит мир сквозь нее. Он чувствует себя отстраненно, как зритель. — Оу. Это… Хорошо. Просто… Зови, если что-то понадобится. Эшли останется дома с тобой завтра. Я не смогла передвинуть твой прием ближе среды, но я не хочу, чтобы ты ходил в школу до него. — Ладно, — говорит Джош. На протяжении всего разговора он смотрит на календарь над столом, потому что легче смотреть куда угодно, но не на свою маму, видя ее чувства. — Прости. — За что? — спрашивает она. — За все, — говорит Джош, запихивая в рот спагетти. — Тебе не за что извиняться. Во всем этом нет твоей вины. Не принимай близко к сердцу. — Ладно. Мама уходит. Он еще недолго видит ее тень в дверном проеме. Спагетти великолепны, потому что его мама, наверное, лучший повар в мире. Она могла бы открыть свой ресторан, и Джош бы истратил все свои деньги, чтобы есть там три раза в день и заглядывать на перекус. Он не уверен, говорил ли он ей об этом, и решает, что надо бы. Относя пустую тарелку, он слышит разговор родителей в гостиной. Разговор о нем. — …безопасно оставлять Эшли с ним? — спрашивает его папа. — О чем ты говоришь? Это Джош. У него тревожность, а не жестокость. Джош и паука убить не может. Папа тяжело вздыхает и звучит лет на тридцать старше, чем он есть. — Я знаю. Это таблетки. Я боюсь… Джош решает сказать маме о ее прекрасной еде в следующий раз. Он проскальзывает мимо гостиной и роняет тарелку в раковину, достаточно громко, чтобы напомнить о своем присутствии. Когда он снова проходит мимо гостиной, телевизор включен, а родители молчат. Еще только семь вечера, и пока Джош спокоен, он не чувствует усталости. Он решает порисовать. Есть что-то такое в звуке движения карандаша по бумаге, что позволяет ему освободиться от всего, как и в звуке барабанов. Он уверен, что накопил полно домашки, но это не кажется срочным. Это никуда не денется. Зато будет полезно иметь несколько версий домика на дереве (и несколько примеров рисунков Джоша), чтобы показать Тайлеру по возвращении в школу. Но есть одна проблема: его скетчбука нет в портфеле.

***

В другом конце города Тайлер Джозеф закрывает и запирает дверь своей комнаты. Не потому что делает что-то грязное, скорее потому что чувствует вину. На его кровати лежит скетчбук Джоша Дана, который старший парень оставил в классе во время своего спешного ухода утром. Если честно, Тайлер взял его с единственной целью — отдать Джошу на следующем уроке рисования. Если конечно Джош не окажется в тюрьме за что-либо, что он сделал и чем привлек полицию в школу. Когда Тайлер пришел домой, он положил скетчбук на стол, где он привлекал его внимание тысячу раз за вечер. Зачем он вообще принес его домой? Почему не оставил в своем шкафчике? Глубоко внутри Тайлер знает, почему. Потому что он любопытный, и это вполне естественно — хотеть посмотреть на рисунки своего партнера по проекту. Если случится так, что он узнает больше о Джоше — например, во что парень вляпался — это будет просто бонус. Он решает начать с конца, чтобы увидеть сначала новые рисунки. Вырванный, но хранящийся между другими страницами рисунок — противогаз. Тайлер видел его раньше, но он снова поражает его. Он словно взят точно из сна Тайлера о людях в противогазах. В комплекте с утренним комментарием Джоша о домике на дереве это еще более странно, Тайлер как будто чувствует зуд в задней части мозга. Джош. Противогазы. Домик на дереве. Сны. Очень странно. Он осторожно переворачивает страницу, чтобы посмотреть на предыдущий лист. Это автопортрет для задания, которое они все выполняли на прошлой неделе, вот только он выглядит не как Джош. Это мультяшное изображение инопланетянина с пушком красных волос, завитых в ирокез, и большими, пустыми глазами, имитирующими черные дыры. Это выглядит, как будто инопланетянин играет на барабанах в космосе, и Тайлер улыбается. Тайлер переворачивает страницу, наслаждаясь ощущением тонкой, качественной бумаги под пальцами. Следующий рисунок очень темный и как будто вообще не для урока. Это пуантилизм, изображение человека в клетке. Он смутно похож на Джоша — Джоша из реальной жизни, с его тревожным ртом и грустными глазами. Тайлеру не нравится, и он переворачивает страницу. Следующий рисунок поражает его, потому что это он. Джош нарисовал его цветными карандашами. Тайлер понятия не имеет, когда так вдохновил художника. Насколько он может судить, он лежит, его подбородок на руке, а выражение лица отсутствующее. Рисунок приличный. И вообще-то хороший. Джош лучше работает с цветными карандашами, чем в графике. Но Тайлер все равно чувствует смущение. Рисунок датирован неделями назад, когда они еще ни разу не разговаривали. В растерянности Тайлер продолжает листать. Чем дальше он смотрит, тем счастливее и цветнее становятся рисунки. Он видит несколько изображений девочки с темными волосами и знакомыми чертами. Многие рисунки изображают пейзажи, другие — космос. Ясно, что Джош раньше был очень счастливым человеком, но, листая с начала скетчбука к концу, можно увидеть, что цвета становятся бледнее, а апатия и скептицизм возрастают. У Джоша есть демоны. Тайлеру это знакомо. В начале скетчбука — надпись ручкой. Почерк Джоша маленький, аккуратный и с завитками. Собственность Джошуа У. Дана А внизу написан адрес и номер телефона. Джекпот. Тайлер вбивает номер в телефон и отправляет сообщение. Это Джош? (Отправлено в 19:03) Ответа нет минут двадцать, достаточно долго, чтобы Тайлер начал сомневаться в правильности номера. Очевидно, номер старый. Очевидно, он больше не принадлежит Джошу. Если кто-то и ответит, Тайлеру просто скажут, что не знают никакого Джоша, и вежливо попросят отъебаться. Когда телефон вибрирует, Тайлер почти роняет его, спеша открыть. да. кто это? (Получено в 19:27) Сердце Тайлера уходит в пятки. Почему сердце стучит так быстро? Он печатает ответ и перечитывает его сотню раз прежде, чем отправить. Он открывает скетчбук, пока ждет, и листает заново, останавливаясь на человеке в клетке, останавливаясь на себе. Тайлер Джозеф с рисования. Хотел сказать, что ты обронил скетчбук сегодня и я его забрал. Нашел твой номер внутри. Надеюсь, ты не против. (Отправлено в 19:30) На этот раз ответ почти мгновенный. не против. спасибо, что забрал его. ты листал его? (Получено в 19:31) Тайлер вздыхает, крутя большими пальцами над клавиатурой и не зная, как продолжить. Он мог легко соврать Джошу, но штука в том, что Джош уже знает. Кто сможет открыть чужую собственность и остановиться на первой странице? Святой? Что ж, Тайлер не из таких. Да, немного. Ты классный художник (Отправлено в 19:35) это личное (Получено в 19:38) Прости. Я не должен был смотреть (Отправлено в 19:39) да. пофиг, я думаю (Получено в 19:42) Правда, прости. (Отправлено в 19:43) Я отдам тебе его завтра. (Отправлено в 19:45) не получится. меня не будет в школе (Получено в 19:45) Ты в тюрьме? Круто. (Отправлено в 19:49) типа того. домашний арест. я крутой (Получено в 19:52) Что с тобой? (Отправлено в 19:55) Когда ты вернешься? Мы должны работать над проектом всю неделю. (Отправлено в 20:05) это немного не твое дело. меня не будет завтра и в среду. потом не знаю (Получено в 20:09) Прости. Не хотел вторгаться в твою личную жизнь и все такое. (Отправлено в 20:10) нормас, ты похоже хорош в этом (Получено в 20:15) во вторжении в мою личную жизнь (Получено в 20:15) задумывалось как шутка. я не злюсь. может придешь как-нибудь и поработаем у меня (Получено в 20:18) Ты заставил меня понервничать на секунду. Ты же не заразный да? (Отправлено в 20:20) не. не заразный. опасный (Получено в 20:21) Тайлер не уверен, что это значит. Он долгое время лежит на кровати, думая над ответом и вообще об этом разговоре. Джош кажется не таким плохим. Тайлер надеется, что он прощающий парень — но и признающий свои ошибки. Может, им обоим теперь это не помешает. Какой день тебя устраивает? (Отправлено в 20:58)