Someone Else's Dreams

— Ты мог позвонить в звонок, — говорит Блурри. Он хотел бы звучать смело и забавно, но его голос высокий и писклявый, как у мыши. Маленький Блурри никогда не видел свою старшую копию так близко. Обычно, когда Большой и Плохой входит в Домик, он просто пролазит мимо в лес или на более высокие ветви дерева. Всякий раз при этом маленький Блурри прячется в своем укрытии среди настольных игр и запаха краски, задерживая дыхание и останавливая сердце, потому что Плохой может слышать сердцебиение, моргание и бурчание живота. Он хочет быть храбрым, но не уверен, может ли. Тайлер смелый; Тайлер сильнейший из них. Блурри всегда был только слабым маленьким трусом, дрожащим в тени и плачущим, когда в Домике никого нет, а темнота пугает. Он решает попробовать быть храбрым — и он пытается, прячась за спиной Джоша. Джош, как и Тайлер, смелый и сильный. Он Взрослый, и эта мысль дает ему силы. Маленький Блурри прижимается к Джошу, цепляясь за ткань его шортов. Блуррифейс, Большой и Плохой, это самое страшное, что маленький Блурри видел. Он выглядит, как Тайлер, только старше, и Блурри никогда не думал, что люди, которые его ненавидят и хотят его ранить, могут быть похожи на тех, кого он любит. Это вообще не честно — это больно. Тайлер — нет, Блуррифейс — смотрит на него, словно он — грязь на полу кухни мамы Тайлера, словно ребенок загнул все страницы библиотечной книги Тайлера, словно он самый плохой, и никто его никогда не полюбит. — Звонок не работает, — отвечает Блуррифейс. Он топает ногами, и огромные комья грязи отваливаются от его обуви и падают на белый пол. Маленький Блурри вздрагивает от каждого бух, бух, бух. Плохой одет полностью в черное, несмотря на миллион градусов на улице. Потирая руки, будто они замерзли, Блуррифейс обводит взглядом Джоша, Блурри и рисунки на стене. Куда бы он не посмотрел, там появляются мурашки и холод. Он кивает на рисунки. — Что это? Ебаный кружок ремесла? Никто не отвечает. Никто не смеет. Блуррифейс переводит взгляд на маленького Блурри, и этот взгляд мог бы разрушить горы, поджечь моря, остановить ветер. На его лице отражается ярость, кулаки сжимаются и разжимаются, будто он на грани взрыва, как встряхнутая бутылка газировки. Он наклоняется, берет охапку щепок и кидает их в тех двоих со всей силы, просто чтобы увидеть, как они дрожат. — Я знал, что ты что-то замышляешь тут, маленький говнюк. — Спрячься за меня, — бормочет Джош, двигая маленького Блурри до тех пор, пока тот не упрется спиной в угол, чтобы Джош стоял между ним и старшим. — Как отважно, — говорит Блуррифейс. Каким-то способом он заставляет хорошие вещи звучать, как худшие оскорбления. — Бесполезно, но отважно. Знаешь… Я правда начинаю ненавидеть тебя, Джошуа Уильям Дан. Ты становишься большой занозой в заднице. Не могу дождаться, как раскрошу твой череп под ногой, как потомок Евы — Змея. Я буду носить твои зубы, как жемчужное ожерелье. Я… — Блуррифейс останавливается на полуслове и показывает на усы на автопортрете Джоша, неожиданно успокоившись. — Хорошо смотрится. — Это только угрозы, — шепчет Блурри. В одно мгновение выражение лица Плохого меняется с ровной воды до шторма. — Я ПОКАЖУ ТЕБЕ УГРОЗЫ, ТЫ, МАЛЕНЬКИЙ ЯЗЫЧНИК! — крик Блуррифейса отдается эхом от стен Домика, отчего они дрожат. Он нападает, и маленький Блурри визжит, вжимаясь в угол комнаты. Джош отступает назад, чтобы прикрыть мальчика своим телом, широко раскинув руки, так смело — но Блуррифейсу нужен не ребенок. Он должен был догадаться; то бы ранило меньше. Вместо этого, демон щелкает по лбу Джоша. Звук, похожий на гром, потрясает Домик, пока доски под ногами не начинают дрожать. Как марионетка со срезанными нитями, Джош складывается и обрушивается на пол. Блуррифейс скалит зубы, как тигр, наклоняясь, чтобы взять его за ногу и оттащить в другой конец Домика. Глаза Джоша открыты и дико мечутся в ужасе, но в остальном он кажется парализованным. Сейчас. Прямо сейчас. Вот этот момент. Если Блурри собирается быть храбрым, сейчас самое время. Старший отвлечен, таща Джоша через комнату, и не надо быть гением, чтобы понять: Джош в Большой Беде. Маленькому Блурри нравится Джош. Он не хочет, чтобы с ним случилось что-то плохое, а с ним самим ничего случиться не может. Это его шанс измениться, стать похожим на Тайлера, стать смелым и сильным и спасти Джоша, а потом мир. Но он этого не делает. Он просто стоит и плачет, как младенец, смотря, как Блуррифейс достигает тайника и скидывает обездвиженное тело Джоша в темную дыру. Плач усиливается, когда тело Джоша ударяется о дерево. Блуррифейс резко закрывает задвижку. Затем он поворачивается в сторону маленького Блурри, и мальчика трясет. Блуррифейс хуже, чем монстры в шкафу Тайлера. Он хуже чем все, что может прятаться в темноте между кроватью и полом. Те штуки выдуманы, а это по-настоящему, это… он сам. Это все, что он в себе не любит, все, что дети в школе и Тайлер говорят о нем, воплощенное в жизнь. Это все выросло и стало больше и страшнее. Все вещи, которых он боялся, стали реальны и стоят прямо перед ним. — Ты. Что ты ему рассказал? — Ничего, — голос маленького Блурри тихий и невнятный из-за слез. Блуррифейс подкрадывается ближе, как одна из больших кошек, живущих в лесу, но, если не злить кошек, они тебя не тронут, а Блуррифейс этим правилам не подчиняется. Он тронет любого. Его лицо расслабилось, когда Джош пропал из поля зрения. Когда он приближается, чувствуется запах грязи, затхлый, как кладбища и лопаты с комьями земли. Он вытягивает руку, чтобы зарыться в волосы мальчика, и, несмотря на нежность, тот начинает рыдать сильнее. — Успокойся, — воркует Блуррифейс. — Шшш… Шшш, спокойно. Все хорошо. Хватит плакать. Просто скажи мне каждую малейшую вещь, которую ты сказал ему. — Я ничего не говорил. — Ничего? Ничего о Домике на дереве? Ничего о моем маленьком деле? Ничего о НАС? Маленький Блурри с трудом думает. Его мысли перемешаны, как пазлы, когда ты только открываешь коробку и высыпаешь детали. Все, что он может вспомнить, это хорошие моменты с Джошем: карты покемонов, истории о героях, гонки бумажных самолетиков. Его разум — школьная доска, с которой стерли все самое важное — а, может, те вещи и есть самые важные. — Ничего, — Блурри икает. — Я ничего не сказал, честное слово. Блуррифейс бьет его, сильно и с открытой ладонью. Голова мальчика шатается, щека горит от боли, а в ушах звенит от звука удара кожи о кожу. Одна его часть знает, что этого делать не стоит (знает, что Джош и Тайлер бы так не поступили), но он все равно паникует. Мальчик бросается и царапает руку, больно вцепившуюся в его волосы, впиваясь ногтями в руки старшего существа, в нежную кожу запястий и ладони. Плохой, кажется, даже не замечает этого, и, когда он говорит, его голос спокоен, как стоячая вода. — Ты лжешь мне. Что ты сказал ему? — Ничего! — вопит Блурри, так отвратительно рыдая, что одна мысль об этом заставляет его плакать сильнее, хотя ему есть о чем подумать, кроме желания выглядеть круто перед Джошем. Сейчас ему хочется просто выжить и увидеть Джоша снова, со стыдом или без. — Пожалуйста, не делай больше больно! Пожалуйста! Обрушивается второй удар, на этот раз кулаком в висок, отчего в глазах плывет, а язык немеет. — Пожалуйста, не надо, — мямлит Блурри. — Ты не должен. Зачем ты ломаешь все, когда не должен? Потому что тебе это нравится? Потому что тебе страшно? Плохой сжимает его волосы еще крепче, дергая назад, пока шея не хрустнет, как хлопья, которые мальчик привык есть с молоком на завтрак. Когда Блуррифейс говорит, его голос устрашающе тих, чтобы Джош не услышал. — Что ты знаешь о страхе? Ты выбрал путь труса, решив прийти в Домик и спрятаться там, где все медленно. Ты избаловал себя: настольные игры и фантазии о семье и нормальности — но я тебе поблажек делать не собираюсь. Для твоего же блага. — Никакого блага в этом нет, — хрипит мальчик. — Мы одинаковые. Разве мы не можем быть лучше? Я не хочу никого ранить. Хочу быть лучше. Пожалуйста, остановись, Блурри. Пожалуйста. Блуррифейс запутывается обеими руками в волосах ребенка по обе стороны его головы, прижимая костяшки к его черепу. Он наклоняется так близко, что Блурри может почувствовать его дыхание: пыль и старые мотыльки. — Мы не одинаковые, пацан. Понял? Не сравнивай падаль с вороном. Теперь, у тебя есть еще один шанс. Скажи мне в точности, что ты рассказал этому ворующему сны засранцу, и знаешь, что я сделаю? Я тебя не убью. Это очень щедро — хорошее предложение. Вместо этого, я изгоню тебя из этого Домика, как Бог изгнал падших, и разрешу жить в пустыне и водить марш к морю вместе с другими тупоголовыми тварями. Но если нет… Если ты не скажешь мне… Я выдавлю всю ЕБАНУЮ ЖИЗНЬ ИЗ ТЕБЯ. Воцаряется тишина, нарушаемая только всхлипываниями маленького Блурри. — Хорошо, Блурри. Время для шоу, парень. Что ты сказал ему? Маленький Блурри пинает Плохого в колено. Страх — не «испугался темноты» страх, а «смертельная опасность» страх — делает его сильнее, и ярость в расширенных глазах Блуррифейса стоит этого, потому что хватка в волосах слабеет. У мальчика немного преимуществ, но он маленький и быстрый, так что он проскальзывает под рукой Плохого и делает отчаянный рывок к люку. Он думает о том, чтобы пробраться в укрытие и помочь Джошу. У Блуррифейса есть власть в Домике на дереве, но мальчик не так бесполезен, как некоторые его выставляют. Он мог бы помочь. Но не помогает. Он опускает обе ноги в дыру пола, почти чувствует запах листвы в лесу, и да, он никогда не был снаружи Домика и теперь напуган, но он будет в порядке, если только спустится… Блуррифейс стальной хваткой цепляется за его тонкое предплечье, когда младший тянется к веревочной лестнице, и сжимает так сильно, что кости хрустят и смещаются. Одним рывком он втаскивает Блурри обратно в Домик, кидает на пол и садится сверху. Он опускает руки на шею мальчика, его длинные пальцы оборачивают ее полностью и сжимают. В глазах младшего плывет, все становится глянцевым и темнеет. Давление за глазами и носом ужасное. Он умирает. Он умрет. Эта мысль пугает его больше, чем он думал до этого. Иногда по ночам он желал быть мертвым или планировал день своей смерти. Ему нравилось представлять, как люди придут на его похороны, будут плакать и говорить, что он не был так уродлив и туп, как они думали. Выясняется, что умирать намного страшнее, когда смерть шепчет тебе на ухо, чем когда ты просто представляешь ее голос в одиночестве. Ноги Блурри брыкаются в попытке стряхнуть тело Блуррифейса. Удары его ног по доскам пола и спокойное дыхание Плохого — единственные звуки в Домике на дереве. Он царапает чужие руки, толкается своими в горло старшего, но его руки все еще в черной краске после рисования. Его пальцы бесполезно скользят, пачкая Блуррифейса. Это только напоминает ему о Джоше. Рисование руками с ним, очищение его улыбки от паутины — спасибо Джошу. Джошу, который лежит в темноте, неспособный двинуться. Джош, который следующий. Может, если бы Блурри удалось спуститься в укрытие (если бы он не был таким напуганным эгоистом, думающем о себе и своем побеге), он бы сделал что-то — изменил что-то. «Пожалуйста, просыпайся, Джош,» — изо всех сил думает он, как будто напряжение поможет его мыслям преодолеть время, пространство и доски и достичь Джоша. У него нет лишней энергии: умирание отбирает слишком много сил. Плохо ли, что он надеется, что Тайлер появится и спасет его? Мне так страшно. Это его последняя мысль.

***

Плохой душит маленького говнюка еще несколько минут после того, как тот перестал двигаться — просто на всякий случай. Такие личинки — как тараканы. Ты думаешь, что раздавил их под подошвой, а они убегают, когда ты поднимаешь ее посмотреть. Для этого мелкого насекомого никакого побега не будет. Блуррифейс об этом позаботится. Когда ребенок недвижимый и синий, а кровь сочится из его глаз и носа, Блурри встает, разминая занемевшие пальцы. Что за работа. Он поднимает руку и дотрагивается до своей шеи, которую жжет от детских царапин, оставленных в последние минуты этой личинки. Его пальцы становятся скользкими от черной краски. Ебучие ремесленники. Наклоняясь, он перекидывает тело насекомого через плечо и скачет к окну. Он выбрасывает его и прикладывает ладонь к уху, чтобы услышать удар плоти о землю. Музыка для его ушей. Тот кретин не заслуживал больше быть в Домике, живой или мертвый; пусть волки полакомятся его крошечными косточками. У Блуррифейса есть дела поважнее и кости побольше. Он увидит лицо Джоша Дана в последний, блять, раз. Представляя варианты ужасных смертей, которые он изобретет специально для Джошуа, он пересекает комнату и опускается на колени у тайника. Распахнув его, он пялится в темноту, не веря своим глазам. Джош пропал. — БЛЯТЬ! — кричит Блуррифейс никому, наслаждаясь дрожью Домика от его гнева. Конечно. Ко-не-блять-чно. Ничто не может идти по плану. Что бы он ни делал, нужно повторить это дважды, забраться в гору через сугробы с завязанными сзади руками. Нельзя доверять миньонам, нельзя отвернуться на пять секунд, чтобы какой-нибудь жалкий подросток не объявился и пуф! растворился в воздухе. Это просто его удача. Но Блуррифейс не верит в удачу. Он делает все по-своему. Когда он разбивает костяшки о пол Домика, наблюдая, как кровь смешивается с черной краской, ему становится лучше. Незначительно. Шестеренки крутятся в его голове, пока он ходит по Домику, думая. В конце концов, есть ни один способ содрать шкуру с кота. Блуррифейс начинает строить план.