Возрожденная

«Маленькая девочка с яркими рыжими волосами спускается по крутой лестнице. Спускается медленно и аккуратно, придерживая длинную полу мантии. Осталось всего пару ступенек. Резкий толчок в спину и девочка кубарем летит вниз»

«Сильные мужские руки бросают хрупкое маленькое тело в воду. Вода забивается в глаза, заливает уши и нос. Не дает вдохнуть. Плавать девочка не умеет»

«Та же девочка подходит к зеркалу. С ровной стеклянной глади на нее смотрит вместо симпатичной девчушки обтянутая иссохшей кожей мумия. Девочка кричит от ужаса»

«Любимая мягкая игрушка — плюшевый заяц с шевелящимися ушами — внезапно превращается в большую ядовитую змею. Прямо в момент, когда ребенок крепко ее обнимает»

      Проснулась я в холодном поту с дико колотящимся сердцем и жуткой отдышкой. Кошмарные сновидения все никак не хотели оставлять. Пришло окончательное понимание того, что домой я не вернусь. Это действительно другое тело и другой мир. Мир Джоан Роулинг, который на данный момент изрядно меня пугал. Шел одна тысяча девятьсот шестьдесят седьмой год. Бывшую хозяйку этого тела, моего тела, звали Марта Фоули. И ее воспоминания заставили меня разочароваться в том, что я оказалась вроде как в сказке. У нее было все, чтобы быть счастливой. Фоули входили в священные двадцать восемь семей волшебников, были достаточно обеспечены, чтобы не считать кнаты и сумели вернуть пошатнувшийся после Гектора Фоули авторитет. Все должно было быть хорошо, но было жутко. Помимо меня в семье было еще трое детей —двойняшки Джеймс и Джей, старше меня на четыре года, и младшая сестренка Рейчел, которой недавно исполнилось пять. Норман и Жанет Фоули по меркам магов считались многодетной семьей, но той нехватки денег, что была у Уизли, у них никогда не было. Жила наша семья в большом трехэтажном поместье с кучей гостевых комнат и домовиками в услужении. Вот только проблемы с детьми у Фоули все же были. С одним совершенно конкретным ребенком. С Мартой, то есть уже со мной. Джеймс и Джей в этом году поступившие в Хогвартс первые стихийные выбросы начали выдавать еще в пять лет. Рейчел в три года телепортировалась к любимым игрушкам или заставляла их летать по комнате. Марте, то есть мне, всего неделю назад, седьмого мая, исполнилось семь лет. И стихийных выбросов у меня не было. Совершенно. Мои родители не хотели признавать того, о чем сами же шептались по вечерам. Сквиб. Для семьи подобной моей это было просто кошмаром. В мире магии не было большего позора, чем рождение сквиба. Помнится, в каноне даже Уизли, не смотря на лояльное отношение к магглам, не общались со своим родственником бухгалтером. Мне это казалось диким, а сама Марта, чьи воспоминания мне достались, совершенно не задумывалась об этом. Она просто очень и очень боялась оказаться не волшебницей. Ей это казалось концом света, и я склонна была с ней согласиться. Не желающие признать вроде бы очевидный факт родители измывались над собственным ребенком, пытаясь вызвать магический выброс. Дети магов первые магические выбросы выдавали обычно на сильных эмоциях. С возрастом ребятишки учились брать их под контроль и выбросов становилось меньше. Об этом Марта, сама отчаянно пытавшаяся вызвать у себя неконтролируемый всплеск, прочитала в семейной библиотеке. Об этом знали и ее, мои, родители. Невольно вспоминался Невилл. Его ведь тоже стимулировали на первый всплеск. Кажется, в итоге его уронили с балкона. Ему повезло, он оказался магом. Марту, когда я еще не попала в ее тело, столкнули с лестницы. Я еще по своей жизни помнила, каково это падать с лестницы. Мой любимый институт дизайна располагался в бывшем здании музея. Лестницы там были массивные мраморные и зимой невозможно скользкие. Как-то раз, еще на втором курсе, я опаздывала на пары и грохнулась с верхних ступенек, прокатившись весь пролет на спине. Было чертовски больно. Больше всего запомнилась дикая боль в спине и собственный стон, который я, не смотря на жуткое раздражение от этого звука, никак не могла остановить. Хорошо хоть удалось встать самой и вернуться на занятия, хотя и пришлось пару минут постоять, просто приходя в себя. Марте так не повезло. По крайней мере, воспоминания девочки прерывались именно на этом «испытании».       Сама я ощущала себя очень странно. Физически ничего не болело, но психологически было сложно. Воспоминания двух жизней воспринимались как свои собственные. И чопорный, строгий, недовольный собственным ребенком Норман, воспринимался не как эгоистичный самодур, а как любимый папа. И Жанет, плаксивая, вечно грустная, часто приговаривающая, что я «ее самое большое разочарование в жизни», была самой лучшей в мире мамой. Но я помнила также и свою маму, настоящую маму. Гордую, строгую блондинку, которая благодаря своей профессии спасла не один десяток жизней. Врач-неонатолог, большую часть жизнь проведший в реанимационном отделении и вытащивший с того света не один десяток новорожденных детей. Самый родной, самый близкий, самый любимый мне человек. Человек, давший мне жизнь и воспитавший меня в одиночку. Ведь отчим-то появился когда мне уже было семнадцать. И он тоже успел стать мне родным человеком. Хотелось услышать это его вечное «ребенок» по отношению ко мне. Хотелось услышать мамино «Доброе утро» и «Люблю тебя». Хотелось домой.       Я всхлипнула и только тогда поняла, что плачу. Успокоиться было сложно. Хотелось винить во всем детское тело, но не получалось. Проблема была во мне. Я потеряла любящую и любимую семью, а приобрела сомнительные, а возможно, и вовсе никакие, магические способности и семью, которая стыдится меня. Нечего сказать, шикарный обмен. Справедливый.       Успокоиться удалось с трудом, я все еще шмыгала носом, когда решила окончательно взять себя в руки. — Клатси, — позвала я домовушку, которая нянчила меня и сестренку, у мальчишек был собственный эльф.       С громким хлопком она появилась в комнате, а я смогла не вздрогнуть от неожиданности. Видимо, помогли воспоминания Марты, мои воспоминания. Пора привыкнуть к тому, что я больше не Мария Серебрякова, я теперь Марта Фоули. — Доброе утро, маленькая мисс. Вы сегодня очень рано проснулись. Завтрак только через полтора часа, маленькой мисс придется подождать. — Хорошо Клатси, подготовь мне одежду, я в ванную. Разговаривать с эльфийкой было немного непривычно, но воспоминания подсказывали, что все как всегда. — Маленькой мисс нужна помощь Клатси? — обеспокоено спросила меня служанка. — Да, поможешь вымыть волосы, Клатси. И заплести косы. Как думаешь, какую ленточку лучше вплести? Не хочу снова голубую, она мне уже надоела.       Привычная для Марты болтовня отвлекала от грустных мыслей, да и я сама не могла сказать, кто я больше: Марта или Мария. Характер определенно был мой, но вот привычки достались от предыдущей хозяйки тела. Я вряд ли спокойно смогла бы принимать ванну, которая представляла собой небольшой неглубокий бассейн, в компании домового эльфа без всякого стеснения. Да и сама Клатси воспринималась как часть привычной жизни. Ленточку мы выбрали черную, а мантию серую с черными и белыми вставками. Сам выбор одежды доказывал, что многое мне досталось от Марты. Мантии ничуть не смущали, как и старомодное нижнее белье. Самое интересное, что не было в тайне ожидаемых мной панталон с раздельными штанинами и завязками. Под мантию шло платье с накрахмаленной пышной юбкой чуть ниже колен и чулки на завязках, доходящие до середины бедра. Их завязывала Клатси при помощи магии, дабы они не развязались и не привели к конфузу. Было непривычно, но внешне очень симпатично. Рассматривая свое отражение в зеркале, сделала вывод, что ничего не потеряла во внешности. В прошлой жизни я была невысокой кареглазой брюнеткой, в этой, видимо, буду достаточно высокой рыжей с серыми глазами. Нос был тонким и чуть длинноватым, именно о таком я мечтала в прошлой жизни взамен своего курносого. А вот губы были непривычно тонкими и светлыми. Кожа тоже была очень светлой, веснушек к счастью не наблюдалось. В общем и целом мне понравилось, хотя и не понятно было, во что это вырастет. Да и рыжих, сказать по правде, я не любила. Даже не знаю почему.       В малую столовую на первом этаже спускалась как на поле боя. Там меня ждут волшебники, которые могут понять, что с их дочерью что-то не так. Там меня ждут люди, которые уморили собственного ребенка проверками. Там меня ждет моя семья, которую я люблю. Я не знаю, что будет дальше, но я постараюсь справиться со всем. Удачи мне.