Возрожденная

      Весь завтрак меня не оставляло чувство какой-то неправильности. Мама смотрела на меня со странной смесью жалости и нежности, как смотрят на смертельно больного ребенка. Отец напротив был угрюм и молчалив. Он не ответил на приветствие и молчал весь завтрак. Рейчел вяло ковырялась в овсянке ложкой, даже не пытаясь вытребовать что-то другое. Так и завтракали в абсолютной тишине. Было неуютно.       На самом деле ничего страшного не происходило, если судить по воспоминаниям. Прежняя Марта не обратила бы на такие мелочи внимания, но мне казалось, что в доме сгущается напряжение. Это ощущение усилилось еще больше, когда после завтрака меня отпустили погулять в сад, вместо того чтобы привычно засадить за учебники. Сквиб или не сквиб, а домашнее образование никто не отменял. Помимо лекций из истории рода, который обычно проводил отец, я посещала также занятия по каллиграфии, истории Британии как магической, так и маггловской, основам астрологии, травологии, зельеварения, нумерологии и древних рун. Список был внушительным, но обучение не было углубленным. В основном все сводилось к интересным коротким лекциям из истории, атласам растений и ингредиентов для травологии и зельеварения, изучением звездных карт на предмет самых знаменитых созвездий и крупных звезд, банальной маггловской математике служащей основой нумерологических расчетов и заучиванию рунного алфавита. Нагрузка казалась бы мне большой, если бы ежедневные занятия не занимали чуть больше трех часов. Предметы велись по два раза в неделю, воскресенье был днем отдыха. Так загружать Марту начали с шести лет, но особого возмущения у девочки не было. Напротив, ей все это было интересно. Если честно я тоже с удовольствием сходила бы на занятия, особенно на зельеварение. Все же интересно, почему организмы магов воспринимают всякие неаппетитные ингредиенты как лекарство, а не как обычную бурду. А еще хотелось понять, действительно ли звезды влияют на жизнь магов. И если влияют то, как именно. Внезапно проснулось здоровое любопытство, и даже собственное подвешенное состояние отошло на второй план. Но сейчас стоило отправиться на свежий воздух.       Сад у Фоули был очень красивый. Здесь смешивалась характерные для английского сада естественность и аристократизм. Извилистые гравийные дорожки, скрывающиеся в тени многолетних деревьев выглядели так, будто по ним уже много лет не ступала нога человека. Пышные розовые кусты скрывали увитую плющом беседку. А на просторной поляне в глубине сада скрывалось озеро с кристально чистой и очень холодной водой. На первый взгляд сложно было заметить, насколько здесь все проработано и продуманно, пейзажи казались прекрасной картинкой созданной природой. Но работа садовника, а в случае нашей семьи домового эльфа, здесь была повсюду. Розовые кусты регулярно подстригались, газон выравнивался, опавшая с деревьев листва убиралась. Но это ничуть не уменьшало очарования этого кусочка природы. Марта очень любила прогуливаться по дорожкам и сидеть на берегу озера, на расстеленном пледе. И я ее понимала, здесь и вправду было хорошо. Сколько времени я провела в саду, сказать было сложно, но обратно в дом меня позвала Клатси. Отец хотел меня видеть.       Ждали меня в гостиной, и только войдя в нее, я поняла — что-то не так. Отец был еще более хмурым, а мама вытирала заплаканные глаза кружевным платочком. — Вы меня звали, отец? — спросила я, стараясь скрыть собственное беспокойство.       Получилось не очень, голос звучал откровенно испуганно. Еще я не могла перестать смотреть на маму, которая увидев меня, снова расплакалась. Отец недовольно вздохнул и потер виски, избегая смотреть на меня и мать. — Что-то с Джеймсом? Или с Джеем? — я сама не понимала, почему задаю этот вопрос.       Ответила мне мама, пытаясь скрыть дрожь в голосе, но даже не думая посмотреть на меня. — С мальчиками все хорошо, Марта. — Довольно, — внезапно подал голос отец, — не стоит мучать ни нас, ни ее.       Я окончательно перестала понимать, что происходит. В голове мелькали абсурдные мысли о том, что они хотят меня убить. А быть может и не абсурдные, ведь сквиб это жуткий позор. К горлу подкатил ком, и я тихо всхлипнула. — Пап? — Тише Марта, не плачь. Все хорошо, — совершенно без эмоциональным голосом ответил отец, — дай мне руку.       Словно во сне я протянула ему свою ладошку. Несмотря на все панические мысли, я доверяла своим родителям. Они не могли причинить мне вред. Намерено не могли. Даже все эти проверки должны были пойти мне на пользу. Они не сделают мне ничего плохого. Не станут.       Отец крепко схватил мое запястье, а через секунду меня словно затянуло в узкую воронку. Удар о землю вышел жестким и если бы не хватка отца, я бы совершенно точно упала. Мне было очень плохо, все внутренности словно скрутило жгутом, а завтрак просился наружу. С трудом удержалась от тошноты и огляделась. Мы стояли в каком-то мрачном, явно заброшенном, тупике. Смятая пачка от дешевых маггловских сигарет в углу заставила испугаться уже по-настоящему.       — Пап?       Он не ответил, внимательно разглядывая меня. Только сейчас я заметила, что он отпустил и сейчас крепко сжимал волшебную палочку. — Пап? — в очередной раз повторила я, надеясь на ответ.       Внезапно меня обняли, крепко прижав к себе. Воздуха не хватало, но я даже не пыталась вырваться. Оттолкнули меня столь же неожиданно. — Прости малышка, но так будет лучше. Я надеюсь, — голос отца звучал слишком хрипло и непривычно, — Я люблю тебя.       На секунду отец замер, прикрыв глаза. Несколько мгновений он простоял так, словно пытаясь успокоиться. Инстинкт самосохранения кричал мне бежать отсюда, но я не могла даже пошевелиться. Когда папа нацелил на меня свою волшебную палочку, стало жутко. Не верилось, что это действительно происходит со мной, что это все правда. Одна часть сознания кричала, что от этого чужого мне человека нужно бежать. Ударить по вытянутой руке и бежать. А для другой части сознания этот человек был семьей. И даже прямая угроза не заставила меня ударить папу. Вместо этого я отступила на несколько шагов назад, оступилась и упала. Смотреть на отца с такого положения было дико. — Обливиэйт.       Яркий луч заклятья ударил в грудь, немного откинув назад. Голова просто разорвалась болью, и я взвыла сквозь неосознанно закушенную губу. Боль была невозможной. Картинка перед глазами расплывалась, ее застилали слезы. Я чувствовала, как ногтями скребу асфальт, кажется, сдирая кожу с пальцев. Боль медленно затухала и я старалась дышать размеренно, чтобы быстрее успокоиться. Сквозь все еще продолжающуюся боль заметила, как отец исчез в воронке аппарации.       Боль прошла полностью всего через пару минут, осталось лишь фантомная слабость. Встать удалость далеко не сразу, не говоря уже о том, чтобы как-то осмыслить случившееся. Словно зомби я направилась к выходу из тупика, опираясь на одну из стен. Каждый шаг давался с большим трудом, но мне нужно было выйти из этого тупика. Я все еще не осознавала что происходит, но была уверена, что родители ждут меня там. Скорей всего это очередная проверка и я ее провалила. Я снова их разочаровала и это была только моя вина. Тихо всхлипнув, оттолкнулась от стены и вышла из проулка.       Улица была совершенно незнакомой. Маггловской. По ней ходили немногие пешеходы, в паре шагов от меня были припарковано несколько машин. Большинство прохожих, завидев меня, ускорялись и отводили взгляд. Родителей нигде не было. Медленно и верно я понимала что произошло. Мой отец наложил на меня заклятье забвения. Он попытался стереть мне память, но у него не вышло. Но главное не это. Он выкинул меня в мир магглов. Избавился от бракованного ребенка, как от куска использованного пергамента. И мама на это согласилась. Она не защитила меня. Я им не нужна.       Голова пошла кругом, а к горлу подступила тошнота. В висках застучала кровь, а все тело словно было свело судорогой. В голове не осталось никаких мыслей лишь обрывочные воспоминания недавнего прошлого.

«не стоит мучать ни нас, ни ее»

«так будет лучше»

«Я люблю тебя»

      Хотелось кричать на всю округу, что все это лицемерие и ложь. Что они никогда не любили меня. Что они не имеют право так поступать. Что я все еще их ребенок. Эмоций стало слишком много, и я больше не могла молчать. Как не могла и говорить что-то осмысленное. — Нет, нет, нет, — повторяла я раз за разом все громче и громче, даже не осознавая этого. Стекла в окнах близлежащих домов и автомобилей завибрировали, покрылись сетью трещин, а через мгновение осыпались стеклянной пылью.