Belle

Проснувшись, Драко обнаружил, что лежит не в сырой темнице, за несколько дней ставшей почти родной, а в постели… — Драко, дорогой, как ты себя чувствуешь? — с правой стороны кровать еле слышно скрипнула, и лба коснулись тонкие холодные пальцы матери. — Просто блестяще, — язвительно отозвался Драко, приподнимаясь на подушках и лениво открывая глаз. — Наверно, также как выгляжу. Миссис Малфой беззвучно всхлипнула, прикрыв рот кружевным платочком. Юноша этого даже не заметил. Прямо перед его кроватью висело зеркало, и обычно первым, что он видел с утра, было именно своё отражение. Но не сегодня, поскольку зеркальную гладь скрывала белая простынь.  — Сними… — приказным тоном велел Драко.  — Но сынок…  — Сними, мама! Сейчас же! — яростно воскликнул парень, пиля мать злобным взглядом. Нарцисса, горестно вздохнув, взмахнула волшебной палочкой. Белая простынь послушно слетела на пол, и Драко тут же пожалел, что заставил мать открыть зеркало. Правая половина лица была покрыта красно-чёрной коркой, на подбородке что-то белело, а на глазу чернела повязка. Ему не хотелось верить, что это его отражение…  — Красавец… нечего сказать, — фыркнул Драко, отворачиваясь от зеркальной глади и смотря на мать. — А где отец? Или он не желает видеть своего сына-Квазимодо? Женщина опустила взгляд, набирая в лёгкие как можно больше воздуха. В правой руке она сжимала фамильный перстень Малфоев…  — Отца больше нет… — поднимая на сына взгляд и протягивая ему перстень, твёрдо произнесла женщина. — Теперь ты — лорд Малфой… Драко почувствовал, как перехватило дыхание. Отец… между ними никогда не было особой любви, но…  — Как это случилось? — тихо спросил парень, не смотря на мать. Нарцисса быстро оглядела комнату и подсела ближе к сыну. Теперь она, уже не сдерживая слёз, рассказала, как утром встала и на столе в столовой вместо завтрака обнаружила тело мужа, покрытое следами змеиных зубов. Женщина говорила ровно и спокойно, но по бледным щекам текли слёзы. Драко не мог и слова вымолвить. Он только неуверенно гладил холодные руки матери, дрожащие. Было чувство, что его мир разрушился… Отца убили в собственном доме по приказу этого…  — Безносая дрянь, — еле слышно прошипел Драко, отчаянно сжимая перстень в руке. — В собственном доме… — Это всё твоя рыжая шлюха! — вскликнула Нарцисса, смотря на сына. — Если бы не она, Тёмный Лорд никогда бы не… — Не Джинни дала Нагайне команду нападать! Не Джинни держала мою голову в камине! — воскликнул Драко, яростно смотря на мать. — Не она повинна во всех бедах нашей семьи. Не смей её впутывать! Она пострадала больше всех нас! — Кто как не… — Ты знаешь кто, мама, — быстро взглянув на дверь, прошипел Драко. — Теперь, когда я лорд Малфой…  — Даже думать не смей, Драко! — перебила его Нарцисса. — Если я и тебя потеряю…  — Мама, я…  — Я сказала не смей! — воскликнула женщина, поднимаясь с постели. — И о этой рыжей дряни думать забудь! С этими словами Нарцисса вышла из комнаты, оставив парня наедине с отражением.  — Я, конечно, люблю тебя мама, — тихо заметил парень, — но это я теперь лорд Малфой… С этими словами Драко уверенно надел на палец фамильное кольцо. Он знал, что должен сделать в первую очередь…

***

Гарри с тяжёлым вздохом опустился на складной стул у костра, на котором они чаще всего коротали ночи дежурств. Его мысли были в тёмном коридоре, тускло освещённом факелами. Где же этот чёртов коридор? Где держат Джинни? Что там с ней делают, и зачем она нужна пожирателям?! Повернуть бы время вспять… он бы наплевал на всё и взял её с собой! Тогда с ней было всё в порядке! Это его вина… — Эй, ты как? — укрывая парня пледом, поинтересовалась Гермиона. — Нормально, — немного резко отозвался Гарри, несмотря на девушку. — Как Рон? — Спит, — ответила Гермиона, подав Гарри чашку какао. — Еле уговорила его лечь. — Я его понимаю, — вытягивая ноги к костру и поставив кружку на землю, отозвался Гарри. Он вызвался дежурить, потому что боялся уснуть и вновь увидеть мысли Тёмного Лорда о Джинни. Его Джинни. Теперь он понял, почему рыжеволосая девушка ему последние ночи постоянно снилась. Нет, в этих странствиях любимый образ не выходил из головы ни на минуту, но не был таким навязчивым ночами, он не ограничивался их первой ночью и моментами, когда в пылу страсти они выходили за рамки приличий. Будто бы Волан-де-Морт любовался на такие моменты… — Может, я за тебя подежурю? — спросила Гермиона, взяв его за руку. — Не надо, — покачал головой парень. — Не хочу, чтобы Он увидел ещё что-то о нас… — Думаю, всё что хотел, он уже увидел, — заметила девушка. — Ты не понимаешь! — воскликнул парень, вырывая руку из её ладоней и вскакивая на ноги. — Он не просто понял, что она для меня значит, Гермиона! Я знаю его чувства, и он… У юноши даже язык не поворачивался озвучить мысли, рвавшие его душу в клочки с той секунды, как он узнал, что с Джинни. С той самой секунды, когда он осознал чувства Волан-де-Морта. — Неужели… — приложив ладонь к губам, прошептала девушка. — Ты хочешь сказать, она его привлекла? — Да, возможно, не знаю, — меряя шагами поляну, воскликнул Гарри. — Я знаю, только то, что он её домогался. И не чтобы позлить меня! Я вообще это случайно увидел… Гарри пнул в костер попавшую под ноги корягу, чуть не обдав Гермиону снопом искр. Больше всего его бесили бессилие, незнание, совершенно неуместная ревность… — Он посмотрел на Джинни, она лежала перед ним без сознания, — смотря на подругу, отчаянно продолжил герой. — Такая хрупкая беззащитная и совсем одна! Эта… гнида вспоминала, как рвала на ней рубашку, как он трогал её своими проклятыми руками… Мне страшно, от того, что Джинни оказалась в лапах этого животного! — Я понимаю, Гарри, — примирительно отозвалась Гермиона, смотря на друга. — Но даже если так, она нужна ему живой… Убивать сейчас он её не будет. — То есть я должен быть спокоен? — воскликнул герой, смотря на девушку. — Гермиона, я поражаюсь твоей логике! — В тебе говорит ревность, — спокойно заметила Гермиона. — Если Джинни ему приглянулась, как… женщина он не убьёт её, пока не получит желаемое. — Гермиона, он может… — Джинни у него минимум два дня, и если он этого ещё не сделал, значит и не собирается, — отозвалась девушка. — Он будет ломать её, пока она к нему добровольно не придёт, Гарри. — Но я не хочу, чтобы он на нее даже смотрел, Гермиона! — отчаянно воскликнул Гарри, смотря на неё. — Тогда нам нужно как можно скорее разобраться с крестражами, — отозвалась подруга. — А Джинни сильная. И тебя она любит больше всего на свете, Тёмный Лорд своего никогда не добьётся… — Это я её в это втянул, — садясь на стул и запуская руки в волосы, слабо отозвался Гарри. — Не надо было даже начинать с ней встречаться… — Ты бы всё равно думал бы о Джинни, Гарри, — положив руку на плечо Гарри, заметила девушка. — Как от любви не беги, она всё равно тебя настигнет, уж поверь. Гарри тяжело вздохнул и одним большим глотком выпил содержимое кружки, принесённой Гермионой.

***

Волан-де-Морт задумчиво смотрел на тлеющие поленья, вертя в руках небольшую склянку с прозрачным на первый взгляд содержимым. Мысли его были в темнице поместья, где томилась прекрасная пленница. Он очень долго думал, как ещё убедить эту гордячку стать его женщиной. В такие моменты, когда он оказывался в тупике, Тёмный Лорд грешным делом помышлял об империо или каком-нибудь зелье, подчиняющем волю… но в это же время, представляя эти живые карие глаза, сияющие как искры, он понимал, что хочет видеть с собой именно эту упрямую девицу с её глазами, а не задурманенную послушную куклу. Это стало настоящей идеей фикс. Но как всё осуществить? Если только не привлечь к этому ещё и мальчишку… — Милорд, вы хотели меня видеть? — поинтересовалась Беллатриса, входя в бывший кабинет лорда Малфоя. — Да, Белла, — отворачиваясь от камина, преувеличенно громко отозвался Тёмный Лорд. — Ты же сегодня снова займёшься девчонкой? — Если Вы позволите, милорд, — растягивая гласные, отозвалась женщина, с грацией кошки подходя к столу. — К тому же я хотела предложить вам присоединиться ко мне… — Да, позволяю. И я присоединюсь к вам, — смотря исключительно в лицо пожирательнице, быстро ответил маг. — Ты помнишь — никакого физического насилия? — Разумеется, — проводя пальцем по кромке стола, женщина подошла к Волан-де-Морту. Теперь смотреть исключительно в глаза было сложно. Беллатриса всегда одевалась вызывающе, однако сегодня она превзошла саму себя. Чёрное облегающее платье с глубоким вырезом и длинными разрезами на прямом подоле, а к нему туфли на высоком остром каблуке. Но сейчас мужчина обратил внимание, что шея у бывшей любовницы дряблая, кожа груди, которую было видно в глубоком декольте желтоватая и сухая как пергамент, да и рёбра под этой кожей некрасиво торчали. Невольно вспомнились нежная девичья шейка с гладкой светлой кожей, небольшая аппетитная грудь приподнятая совершенно не дорогим корректирующим бельём, а естественным образом. И всё это ещё со страстными горящими глазами… — Я хочу, чтобы ты опробовала на ней вот это зелье, — вновь переводя взгляд в лицо и протягивая женщине склянку, отозвался Темный Лорд. — Только вводи магглловским способом. Так эффект будет сильнее… — Как пожелаете, — привычно присаживаясь на столешницу и кокетливо закидывая ногу на ногу так, чтобы юбка открывала большую часть бедра, а одна из туфель с тихим стуком упала на каменный пол, томно ответила Белла. Она аккуратно откупорила склянку и принюхалась. — Похоже на воду из Омута памяти… — Это она и есть, только приправленная воспоминаниями, — заметил маг, теперь обращая внимание на костлявые с выпирающими фиолетовыми венами ноги Беллы. Подумать только, ноги той девчонки даже в синяках и царапинах были краше этих… — И чьими? — проводя носком по бедру Повелителя вверх, поинтересовалась Беллатриса. — Поттера, — твёрдо ответил Тёмный Лорд, перехватывая ногу женщины и скидывая с себя. — Начинай прямо сейчас. Я скоро тоже подойду. И если ты, хоть волос на её голове тронешь, я тебя собственноручно зааважу. Ясно? — Да, — спрыгивая со стола, зло отозвалась Беллатриса. — Ещё пожелания будут? — Никаких, — отрезал повелитель, откидываясь на спинку кресла. Что ж, эта гордая девчонка в его руках. И Поттер тоже.

***

Джинни оказалась посреди поляны, окруженной дубами и соснами. Была ясная звёздная ночь. Пахло лесом и прелой полусгнившей листвой. На этот раз «кошмар» был осязаем, как никогда до этого. Казалось, промозглый осенний ветер холодил голые ноги, вызывая толпы мурашек, босые ступни ощущали сырую листву и колючие ветки, а на макушку время от времени капали тяжёлые дождевые капли. — Ну и что этим… — Ты точно хочешь, чтобы я ушла спать? Джинни резко обернулась и увидела Гермиону, замершую перед входом в неказистую серую палатку. А рядом, зябко грея руки у костра, сидел Гарри… Джинни почувствовала, как на глаза навернулись слезы. Какой же он худой и заросший! Настоящий Робинзон. Как же хотелось обнять его, поцеловать в лохматую смоляную макушку и прижать к груди исхудавшее, покрытое жёсткой щетиной, лицо. Мерлин, как же она… — Нет, ну, если ты не хочешь… Гарри не дал подруге договорить. Джинни даже не поняла, когда он успел подняться со складного стула и подлететь к отличнице, страстно целуя её в губы. Гермиона привычным движением запрыгнула на парня, скрещивая ноги на его пояснице точно также, как делала она сама. Джинни почувствовала, как в горле появился сухой колючий ком. Не сказать, что такое развитие событий не приходило ей на ум… Но видеть это своими глазами… Тем временем сладкая парочка переместилась в горизонтальную плоскость. Неизвестно откуда прямо на земле появился широкий плед с подушками. — Я надеялась на такой ответ… — томно прошептала Гермиона, приподнимаясь на локтях и смотря в глаза Гарри. Парень ухмыльнулся, наклоняясь к ней и целуя шею. — Рон точно спит? — Точно-точно, — запуская ладони в его вечнолохматую шевелюру, хрипло ответила девушка. — Я «подсластила» его какао… Джинни, не отрывая взгляда, наблюдала, как разлетается по поляне их одежда, и страстно переплетаются тела, как Гарри пропускает сквозь пальцы блестящие кудрявые волосы подруги, а Гермиона, легко целуя его нос, снимает круглые очки. — Отлично, хоть на этот раз не помешает… — припадая губами к груди девушки, прокомментировал герой. Гермиона тихо застонала, отвечая на ласки Гарри. Джинни стояла посреди этой поляны, словно громом поражённая. Она с упорством конченного мазохиста наблюдала за этим действом. Девушку трясло, время от времени она вытирала со щёк слезы, ни на мгновение не отводя взгляда. Было жутко обидно. За себя, сколько она всего пережила в этом проклятом плену, и светлый образ её героя, единственный, внушал надежду и дарил желание жить и бороться. Но больше за Рона, который спал, околдованный зельем, и даже не подозревал, что в нескольких метрах от него… Ладно она, за что Рону? Любимая девушка и лучший друг… От этой жуткой мысли девушку затрясло. Джинни всхлипнула, обнимая себя руками за плечи. Это так… подло и низко… Картина перед глазами поплыла, и девушка даже не поняла, слёзы тому виной или её пытка подошла к концу.

***

Джинни судорожно вздохнула, открывая глаза и невидящим перепуганным взглядом оглядывая помещение, силясь понять, где она. Это была проклятущая пыточная камера в поместье Малфоев. А может, это был всего лишь кошмар? — Нет, Джинни, это не кошмар, — медленно подходя к её креслу, заметил Тёмный Лорд. — Я видел это собственными глазами, точнее глазами Поттера, вчера… — Почему я должна тебе верить, Том? — холодно поинтересовалась Джинни, яростно смотря на Волан-де-Морта. — Потому что ты знаешь, что это правда, лучше, чем кто бы то ни было, — почти ласково отозвался мужчина, попытавшись провести по щеке девушки рукой, чего она избежала отвернувшись в сторону. — Ты же делила с Поттером ложе, и тебе известно, как он обращается с женщиной… ты подарила ему свою любовь и свою невинность… Джинни дёрнулась, стараясь избегать касаний холодных пальцев. Но что делать с предательским слухом? Слова Тёмного Лорда, достигая самого сердца, резали по живому. — Дар, которого этот мальчишка не смог оценить и сберечь, — обходя кресло, к которому была привязана пленница, продолжал мужчина. — Как он мог предать девушку… женщину, которая даже ради свободы, ради сохранения собственной жизни отказалась предавать его? Хотя требовалось от неё так мало… Все силы Джинни уходили на сдерживание собственных слёз. Тёмный Лорд очень точно ловил и озвучивал предательские мысли, роившиеся в её голове с того самого мгновенья как она очнулась от кошмара. Его голос эхом отражался от стен и волнами расходился по комнате, проникая в самую душу, разрывая её сердце на куски. Иногда складывалось впечатление, что он воспользовался окклюменцией и говорил непосредственно в её голове. — Подумай, стоят ли те истязания, которые ты терпишь каждый день в этой самой комнате, — смахнув холодным пальцем с её щеки слезу и наклонившись над самым лицом девушки, продолжил повелитель, — верности человеку, предавшему тебя так подло, так низко и грязно… — Довольно, Том! — воскликнула девушка, смотря на мужчину и уже не сдерживая слёз. — Я твоей не стану! Убей меня, опои любым зельем или наложи на меня империо, но по своей воле я твоей никогда не стану! Делай со мной что хочешь, пытай, бей, своди с ума своими проклятыми экспериментами, Я НЕ БУДУ ТВОЕЙ! И измена Гарри ничего не поменяет. — Ты понимаешь, что говоришь, маленькая дрянь?! — яростно ответил Тёмный Лорд, вцепляясь пальцами в её щёки и поднимая голову. — Я могу убить тебя одним щелчком пальцев! — Так сделай это! — отозвалась Джинни, устало смотря в это яростные глаза, в которых будто полыхало пламя. — Ты столько обещаешься, так сделай милость… Неожиданно, Волан-Де-Морт будто бы очнулся и отшатнулся от девушки. Неужели и правда бесполезно?! — У тебя ещё сутки, есть время передумать, — холодно заметила мужчина, смотря на свою жертву. — Я не передумаю, Том! — приподнимаясь настолько, насколько это позволяли её путы, отчаянно произнесла Джинни. — Пожалуйста… — Я сказал сутки, значит сутки! Слово Темного Лорда нерушимо, — прорычал Волан-де-Морт, выскакивая из камеры. Что с ним, Мордред подери, делает эта девчонка?! Стоит только подумать о её смерти… но отпустить и отдать Поттеру?! Скорее он посмотрит, как её уничтожит яд Нагайны.