На огненной колеснице

На губах девушки застыла усмешка, такая издевательская и хитрая, что его замутило. Баб-Ягун пнул ногой песок и упал рядом с ней на трибуну. Ему хотелось кричать на нее из-за того спокойствия и безмятежности, которые не давали понять, что она чувствует на самом деле. И ее уверенность в том, что учителя вернутся, его коробила. — Через этот купол? — Я думаю, что они его поставили, — девушка собрала волосы на затылке, потом достала клинок и тут же закрутила его в руках. — Чтобы мы не сбежали, пока они улетели. — Улетели все?! Никого не предупредив? — воскликнул Ягун, вскидывая театрально руки. Ванька вышел из ангара такой же грязный и измазанный желчью, как и в первый раз. Пройдя по песчаному полю, он сел рядом с ними и молча уставился на небо. Оно было чистым, но путь к нему преграждал прозрачный купол, серебрившийся в темноте. — Может, это стекло — побочное действие Грааль Гардарики? — предположил Ванька и шумно выдохнул. — Свои свойства изменила и все. Таня задумчиво кивнула. Ягун вскочил и стал расхаживать туда-сюда и пиная песок. — Тоже вариант и даже очень реалистичный, — пробормотала она. — Бабусю эти ваши рассуждения не вернут! — фыркнул лопоухий. — Нужно что-то делать, что-то же точно произошло… она бы мне сказала, а тебе бы Сарданапал, а тебе Тарарах! — Прекрати истерику, — спокойно произнес Ваня, и Таня была ему сейчас за это так благодарна, что даже захотела его обнять, но ничего более. Они сидели молча, Ягун сел рядом с Ванькой и зажмурился. Таня положила голову на плечо Валялкину и стала смотреть на другой конец поля, где в ворота проскочила невидимая фигура и остановилась напротив них. Таня выпрямилась и убрала голову. — Там вечеринка в Зале, — буркнула девушка и заерзала на сидении. — Пойдете? — Что мне там делать, если я даже надраться не могу? — повернулся к ней Валялкин. — А Ягге нет, чтобы меня с того света доставать… Ягун недовольно замычал и обернулся к замку, внутри которого было необыкновенно светло, и он, как мотылек, мигал в темноте острова. Валялкина можно было понять, хотя, наверное, друзья были единственными, кто могли. У Вани была дурацкая непереносимость алкоголя, чуть переусердствовал и все — летальный. Это не то чтобы мешало ему жить, но определенно ограничивало иногда нарастающее желание нажраться вместе с тоскующими другом и подругой. Ванька вообще имел высокую предрасположенность сдохнуть, потому что был подвержен не только алкоголю, но и проклятиям сильнее обычного мага. Он называл это своими особенностями. Такой вот он особенный. — Пойдем, — сказал Баб-Ягун уверенно и встал. — Танюх? Она мотнула головой, шарясь глазами по полю. Ягун натянул капюшон на голову и пошел к выходу. Таня подскочила с места и пошла в противоположную сторону, а Валялкин последовал за ней немой тенью. Девушка карабкалась по ступенькам. Остановилась только на вершине трибун и глянула вниз на берег моря. Там в одиночестве сидел человек. Валялкин заглянул к ней за плечо и цокнул языком. — Ты это… — сказала она. — Иди. Ванька поднял брови и посмотрел на нее с насмешкой. Таня пихнула его в бок, чтобы прикратил так издевательски улыбаться, и стала спускаться вниз. — Поттер? Серьезно? — кинул он ей вслед. Девушка остановилась, обернулась и сжала губы. — То есть… — он почесал затылок. — Я ничего не имею против, если вы… — Нет никаких мы, — прервала она. — Пока», — произнес он шепотом. — Заткнись! — она взмахнула руками и наконец спрыгнула на песок. Валялкин уставился в небо, на то, как стекло превратилось в тонкую ткань и обволокло весь Буян, целиком погружая его в сон. Остров спать не хотел. Буянил. И Валялкин не понимал, как у кого-то еще остались силы кутить в замке. Он опустил взгляд вниз и увидел, как Гроттер спешит по тонкой дорожке к песчаному пляжу и как парень подскакивает к ней на встречу, наверняка едва заслышав её шаги. Они так смешно сдерживают дистанцию между друг другом, как два неловких школьника. Потом он отвернулся, расправил руки в стороны и вдохнул ночной свежий воздух, затем отвернулся и последовал вниз. Таня шагнула к Поттеру, и на его лице застыл розовый румянец, который можно было разглядеть в ночи. Прилив почти коснулся его ботинок, и он отшагнул к ней, сократив расстояние и, поджав губы, поднял на нее глаза. — Я видела тебя, — заметила она, заламывая ладони. Он удивленно кивнул головой. — Почувствовала скорее, что это ты. На пляже рядом с ним лежала кучей мантия-невидимка, и Таня решила, что уж лучше будет смотреть на нее, чем на блестящие глаза парня. Гарри же чувствовал, как холодная океаническая вода все настигает его и как её мороз контрастирует с горящим лицом. Она придвинулась к нему и подняла голову. Прилив намочил их ноги, девушка поёжилась, когда по его коже побежали мурашки. Она прижалась к нему всем телом и впервые ощутила странное блаженство и удовольствие, без интима и извращений. Он обнимал ее, стоя по щиколотку в холодном ноябрьском океане. Он грел ее непокрытую голову дыханием, проводил пальцами по ее рябому лицу. А она стояла, уткнувшись ему в грудь со страшным пониманием происходящего и природы чувств, но позволить себе слишком много? Она отшатнулась, сжала теплые ладони в руках и, в жалкой попытке избежать цунами, поцеловала скреплённый их замок и, оставляя мокрые следы на песке, двинулась к полянам. Он остался, и улыбка сама растянулась на его лице, и парень даже услышал, как в ушах стучит кровь. Вокруг все застыло. Он молчал и смотрел, как ее тонкая поразительная фигура становится все меньше и в конце концов вовсе исчезает. И он мог предположить, что этот блаженный вечер уже никогда не повторится, но этот ее взгляд парень не перепутал бы не с чем. Дамблдор говорил, что это спасет мир, что это тот самый свет, к которому стоит обращаться в темные времена. И если она тот свет, то темное царство окончено, путь найден, координаты точны как никогда. Таня прошмыгнула мимо Зала Двух Стихий, откуда доносились звуки, напоминавшие то ли оргию, то ли современную и модную музыку. Гроттер пронеслась наверх и почти запрыгнула в свою комнату. Захлопнула дверь, задернула шторы и упала на кровать. В темноте она завернулась в одеяло и свернулась в клубочек. Ощущения были странные и совсем неправильные. Таня это понимала, и перед глазами стоял реалистичный портрет директора и его укорительный взгляд. Девушка закрыла глаза и, снова прокрутив в голове произошедшие на пляже и ощутив чувство наслаждения где-то в животе, уткнулась носом в подушку. В такой тишине и темноте все располагало заснуть, но колотящееся о ребра сердце напоминало о себе и на горло давили чувства. Очнулась Гроттер под утро, когда по комнате шагала Гробыня, без стыда стучала каблуками по паркету. Склепова шагнула к своему гробику и упала в него с блаженным выражением лица. В комнате пахло потом, алкоголем и мужскими духами. На девушке была чья-то чужая куртка. Таня замычала и, встав с кровати, раздвинула шторы. Из окна забил солнечный свет, Склепова в гробу заворчала и кинула в соседку подушкой и, перевернувшись на другой бок, закуталась в крутку, уснула. Гроттер выглянула в распахнутое окно, откуда забил морозный воздух, и вдохнула полной грудью. Было тихо. На часах стукнуло десять, и отдохнувшая девушка закрыла окно и достала из-под кровати футляр. Купол за ночь не пропал и развязал ей руки. Девушка переодела спортивную форму натянула плащ и запрыгнула на подоконник. Открыв окно и взглянув на спящую Гробку, она вытащила инструмент, блестящий и безупречный, взяла смычок, оседлала контрабас и упала из окна. Упала изящно и тут же взмыла в воздух. Холодный воздух ударил в лицо и волосы попали в рот. Уши закололо и смычок удобно сел в руку, в привычные изгибы ладони. Девушка засмеялась и, вздернув голову, совершала один перевертон за другим. На первом она немного покачнулась и чуть не поддалась порыву ветра, который чуть не унес ее к морю. Потом она пронеслась над полем, лужайками и болотом, подлетела к самой воде и, накренившись, неосторожно коснулась правой рукой воды и с таким наклоном проскользила несколько сотен метров. Потом Таня подлетела к замку и остановилась у одного окна, постучалась в него, и вскоре к ней выглянул заспанный Валялкин. Таня металась перед ним на контрабасе и улыбалась так широко и непривычно искренне, что он даже испугался. — Ты под чем? — спросил он и потер глаза. За ним появился Ягун, и девушка помахала им рукой с таким воодушевлением, что он даже несколько раз моргнул. Таня приземлилась к ним на подоконник. — Это ты после свиданки с Поттером такая счастливая? Гроттер мотнула головой. — Не было у нас никакой свиданки. — Валялкин насмешливо на нее посмотрел. Ягун плюхнулся на кровать, обнял подушку и часто глотал. — Похмелье? — Еле до комнаты его дотащил, — ответил Валялкин. — Врешь, мамочка моя бабуся, — фыркнул Ягун и повернулся к друзьям. Валялкин иронично взглянул на него и повернулся к Гроттерше. — Полвечеринки он заливал в себя что-то похожее на водку, а вторую половину пускал слюни на Лоткову! Ауч! — в него прилетела подушка, и Таня засмеялась, ощущая такую легкость на душе, ведь они просто сидели вместе ранним утром выходного дня и обсуждали обычные подростковые проблемы. — Чистая правда! Я тебя от позора спас, придурок! Парни стали закидывать друг друга всем, что попалось под руку: полетели и одеяла, и тетрадки со стола, об стену ударился старый и ржавый будильник, который Валялкин притащил с собой еще из дома. Таня спряталась за шторами и высунула из-за нее одну лишь голову, смешно оттопырив уши, и когда эти двое пытались отдышаться, предложила поиграть. — С драконами? — спросил Ягун и потер вспотевшие от битвы ладони. Гроттер кивнула. — Вот вы веселиться будете, а мне потом кормить их и спать укладывать! — Валялкин пнул упавший будильник и грохнулся на кровать. Ягун протянул что-то похожее на «нянечку» и получил этим будильником в живот. *** Гарри видел дракона вживую всего один раз в жизни. Сейчас случился второй, а потом сразу третий и четвертый. Когда он распахнул окно, только проснувшись и протерев сонные глаза, то увидел, как над полем для драконбола полыхает пламя и шныряют туда-сюда маленькие летающие фигурки. Когда парень вышел из замка и попал на трибуны, он увидел, как в воздухе парни и девушки творят какую-то невообразимую феерию, и Поттер даже задержал дыхание. Парень прошелся по кругу и сел рядом с Гермионой, теребящей уголок своей мантии маленькими тонкими пальчиками. Рон по другую сторону от нее так увлеченно смотрел за хаотичными полетами, которые наверняка можно было назвать игрой, что у рыжего даже волосы встали дыбом и он подался всем телом вперед, не обращая внимания на волнение подруги. Девушка повернулась к нему и натянуто улыбнулась. Гарри кивнул ей и сел рядом, задирая голову в тот момент, когда прямо над головой у них пронесся Жикин на швабре и врезался в ряды над ними, упал, громко ругнулся. — Итак! — послышался громкий и сильный голос непонятно откуда, и Поттер увидел как в центре поля возникает Ягун на пылесосе с громкоговорителем в руках. — Первый номер выбывает из игры в связи с повреждением плеча! А мы продолжаем! — Что происходит? — спросил Гарри, наклоняясь к Гермионе, чтобы она услышала его в этом гаме и шуме: Драконы бесконечно изрыгали огонь, игроки кричали, и поверх всего слышались блестящие комментарии Ягуна. Гермиона пожала плечами и дернула Рона за плечо. — Насколько я понял, — прокричал он, не отвлекаясь от просмотра, — старая и новая команды играют! Это же мировой уровень! Блестяще! — он подскочил и схватился за перила перед собой, так что костяшки его длинных пальцев побелели. В этот момент в дракона, служащего воротами для новой команды, влетел пламягасительный мяч и огня на поле стало ровно в половину меньше. Маленькая фигурка с яркими рыжими волосами вскинула руки вверх и победно закричала. Гермиона рядом заерзала и недовольно повела носом. Гарри обернулся к ней, отрывая взгляд от того, как Гроттер выполняет блестящий перевертон на своем летающем инструменте, который он никак не мог охарактеризовать. — На чем она летает? — спросил он. — На контрабасе, — ответила Грейнджер и потом, повернувшись к нему корпусом, пробормотала ему на ухо: — Мне вообще кажется, что все это ужасно, — Рон её не услышал, а если бы услышал, то точно бы возмутился в привычной его манере спорить с девушкой по любому вопросу. Гарри тоже не хотел этого слышать, единственное, чего ему хотелось сейчас, так это откинуться на сидение и смотреть на то, как фигуры метаются по полю и передают друг другу четыре оставшихся мяча. И наблюдать, как избранная в его глазах наклоняется к инструменту, водит смычком туда-сюда и не может и секунду на одном месте остаться, управляет контрабасом и кренит мяч к плечу, проносится мимо. — А по-моему, отлично летает, — он расслабился на своем месте и обернулся к ней с пространно счастливым выражением на лице. — Гроттер. Гермиона вздохнула.  — Гроттер, — повторила она. Гарри отвернулся, чтобы подруга не смотрела на его улыбку во весь рот. — Не думаю, что ей можно доверять…— Гарри выдохнул и поежился от этих слов. Она не могла заставить его сомневаться, но это порезало слух, и он выпрямился. — Как и всем здесь. Рон шарахнул рукой по перилам, и они пошли дробью. Старой команде забили перцовый мяч, и новая команда вырвалась вперед. Ягун огласил счет, и Уизли повалился на сиденье рядом с друзьями. — Тебе нравится? — спросила Гермиона у него. Он кивнул, но застучал кулаком по бетону. Грейнджер сложила руки на груди, перевела взгляд на песок, где у ангара сидел Валялкин и водил руками по песку, зачерпывал руками, как ковшами, песок. Песчинки просыпались сквозь пальцы, и он зачерпывал снова. — Мне тоже нравится, — сказал Гарри, чтобы прервать её злобное молчание. Никто его не услышал, а он в голове у себя повторил все и добавил: «Гроттер». Матч закончился скоро, когда парни чуть не подрались из-за обездвиживающего мяча. Ягун чуть не заехал младшекурснику по носу своим громкоговорителем, и матч решили приостановить до того момента, как все не остынут. Гарри спустился вниз, когда основная толпа игроков и зрителей отправились с поля, и остановился возле раздевалки, откуда с контрабасом подмышку выскочила Гроттер в одном комбинезоне для полетов. Он подкрался за спину к ней и удивительно живо сказал ей: — Отличная игра! Таня оглянулась на него, заправила выбившийся локон за ухо и кивнула. Поттер покачнулся и, посмотрев на ее продрогнувшее тело, протянул ей свою куртку. Гроттер сомкнула губы, но крутку приняла, и они пошли к замку. Таня села на ступеньки и посмотрела на него, стоявшего перед ней. Гарри уже несколько раз пожалел о том, что так легкомысленно потревожил её, ведь она непривычно часто краснела и молчала. Но сейчас она подняла на него свои изумрудные глаза. — Так значит, ты капитан команды? — переспросила она то, что он сказал ей только что, чтобы заполнить тишину. Гроттер положила контрабас рядом с собой и посмотрела на то, как его уши краснеют то ли от холода, то ли от её внимания. Гарри присел рядом и посмотрел на нее такими же яркими зелеными глазами. — Был, когда учился в Хогвартсе, — ответил он и съежился, девушка подвинулась к нему ближе, будто бы от её тепла он согрелся бы. В замок она идти не хотела — там шла усердная подготовка к обеду, и ребята пытались распределить запасы так, чтобы их хватило на всех и надолго. На лестницу к ним выскочил Ягун и проорал: — Гроттерша, твою налево! Таня и Гарри развернулись к нему, и Гроттер поднялась на ноги, стаскивая с себя чужую куртку. — Серьезно! Я понимаю, что отрываю тебя от важных дел, но Темные разворовали все запасы и не отдают! — Ягун стоял весь красный. — Что значит разворовали? — спросил Поттер, хотя девушке тоже пришел в голову этот закономерный и логичный вопрос. Ягун взмахнул руками и провернулся вокруг себя. — Забрали все! — он шагнул обратно в замок, потому что по двору гулял сквозняк, задувавший за шиворот его рубашки. — Сказали, что им тоже нужно что-то жрать, а мы все себе захапали! Гроттер втянула носом воздух так, что ноздри страшно расширились. От её стеснительной красноты не осталось и следа, а изумрудные глаза горели теперь не игривым огнем, а злостью. Она ожидала чего угодно, но ходить второй день голодной она была не согласна. — Веди, — она вытянула клинок из джинсов. — Я им глотки перережу.